5 минут

Ответить на назойливый звонок коллеги, как обычно не вовремя, припарковаться, почти не глядя, вытащить Сонхо из машины под его беспрестанный лепет и тысячу вопросов, передать его в руки любимой бабушки — своей матери, поговорить с двумя людьми одновременно — на трубке и на пороге родной квартиры, чмокнуть сына в макушку, выслушав «Пап, я не маленький!», сбежать по лестнице, наконец, завершить чертов вызов, сесть в машину, кинуть взгляд на часы. Отлично, у него еще пятнадцать минут. Он все успеет. У Енджуна все просто потрясающе. Он привык к вечной суете и куче дел в секунду, и у него, честно, все под контролем. То, что иногда голова трещит от этого всего, просто побочный эффект. Это не мешает ему наслаждаться своей жизнью, успевать пролетать на зеленый на повороте и не опаздывать на родительское собрание, о котором он узнал всего полтора часа назад. Спасибо Сонхо за то, что в таком возрасте он запоминает все намного лучше, чем его папаша. Енджуну тридцать два, и вот уже девять лет он отец-одиночка. Имени той девицы, которая после их непродолжительного романа, как в старых мелодрамах, подкинула ему ребенка под дверь и сбежала, он уже не помнит. А жаль. Прислал бы открытку на новый год, поблагодарил за сына. Рассказал бы, какой отличный пацан у них растет — любознательный, активный, схватывающий все налету. Прелесть, а не ребенок. Енджун без него бы уже умер, слишком широко зевнув со скуки. Какая позорная получилась бы надпись на надгробии. Сонхо бы уже придумал сто одну шутку по этому поводу, разыграл сценку и перескочил на другую тему за секунду. «Да, пацан у нас просто замечательный, спасибо, что родила, но не возвращайся. Нам и вдвоем весело живется. Чао,» — вот, как бы он закончил это письмо. Может, даже стащил бы у коллеги помаду и оставил бы отпечаток своих губ на конверте. Да, это обязательно. Так сказать, последний штрих для остроты и сатиры. У Енджуна точно все просто потрясающе. Работа, машина, квартира, любящая семья, радости отцовства. Активный образ жизни. Коллеги уважают, денег хватает, учителя в школе души в нем не чают, как и в его сыне, друзья помогают. Еще и на собрание приехал раньше, чем думал. И все у него под контролем. Да, может быть, он немного одинок и иногда ему не хватает кого-то теплого под боком по ночам, но это иногда. Обычно он счастлив и так. Вот как в этот момент, паркуя машину у школы. Ему особо никто и не нужен. Ну, он в этом уверен. По крайней мере, сейчас. Дайте ему еще примерно пять минут. Он забегает на второй этаж, пытаясь припомнить кабинет, но, к счастью, мамочки одноклассников Сонхо очень громко болтают, а двери в этой школе, видимо, никогда не закрываются, так что ориентируется он быстро. Енджун забегает в кабинет, растягивает губы в приветственной улыбке, здоровается, наслаждаясь восхищенными взглядами женщин, и садится на свое привычное место — у окна, поближе к свежему воздуху. Кабинет он, конечно же, снова не запоминает. Спросит потом у Сонхо, который как обычно закатит глаза и скажет, что он уже сто раз ему это напоминал. От мысли об этом Енджун улыбается снова, уже сам себе. — Енджун-щи, — слышит он с соседнего ряда и поворачивается. — У вас сегодня хорошее настроение. Женщина широко улыбается ему, так что у ее глаз собираются очаровательные морщинки, свойственные ее возрасту. Ким Гаын — чудесная дама, кажется, лет сорока трех, которая вечно заводит с ним разговоры, всегда все знает и относится ко всем с добротой и теплом. Может, он бы даже назвал ее своей подружкой, если бы не все эти формальности. — У меня всегда хорошее настроение, мадам, — усмехается Енджун в ответ, и она улыбается еще больше. Кто бы знал, как он любит болтать с ней перед собраниями. Эта женщина обладает каким-то природным магнетизмом и добродушием, и это привлекает настолько, что не будь у нее чудесного мужа, которого она так часто припоминает, Чхве бы не раздумывая позвал ее на свидание. Ладно, так в нем говорит цветущая весна за окном. Что же будет, когда станет теплее. — Как думаете, о чем сегодня будут говорить? — продолжает короткую беседу Енджун. Гаын вскидывает брови, и вдруг делается совсем юной удивленной девицей. — Так, март… — проговаривает она, и губы Енджуна складываются в короткое «о». — Как обычно, о начале учебного года. Планирование, мероприятия. Неужели забыли? Точно-точно. Сонхо же совсем недавно вышел с каникул, и в доме стало как-то непривычно тихо в первую половину дня. Какой на редкость глупый вопрос он задал. — Забыл, — кивает Чхве, смущенно кривя губы. — Вы же знаете, я балбес. — Глупости, — смеется Гаын. — Вы слишком к себе придираетесь. Она совсем не обращает внимания на косые взгляды остальных чудесных дам. Она вообще никогда их не замечает, но Енджун-то все видит. И иногда даже слышит насмешливый шепот о флирте, которого не существует. Если бы Енджун, и вправду, начал флиртовать, мисс Ким бы уже была на пороге развода. Боже, что за мысли, Чхве Енджун? Наверное, не стоило забрасывать свои мимолетные интрижки аж на целый месяц. Но у него была очень уважительная причина — отпуск, Пхукет и наблюдение за сыном на пляже. О каких интрижках может идти речь у такого примерного отца? — Знаете, иногда мне кажется, что мой сын больше знает, чем я, — продолжает обмен любезностями Енджун, очевидно нарываясь на комплименты. — Скажете тоже… В дверь, как будто, врезается кто-то на большой скорости, так что Гаын подпрыгивает от неожиданности и оборачивается. Енджун бросает взгляд на часы — еще две минуты до собрания, а учитель приходит всегда ровно в назначенное время. Вряд ли это та педантичная женщина с самым ровным на свете каре. У нее поступь легкая и неспешная, но звонкая из-за каблуков. Здесь каблуками и не пахнет. Вот, сейчас. Енджун поднимает голову, поворачиваясь в сторону дверного проема, и замирает за партой, так и не поправив рукав своего худи, чтобы скрыть за ним часы. Потому что там стоит чертов ангел, или типа того. Темные волосы в небрежной укладке резко контрастируют с чисто-вылизанной белой рубашкой, скрывающей крепкие плечи, и гладким синим галстуком. Блядским галстуком, на который у Енджуна огромного размера фетиш еще со старшей школы. Он сглатывает и цепляется глазами за лицо влетевшего в кабинет ангела без крыльев, и это оказывается фатальной ошибкой. Светлая кожа, выразительный взгляд слегка напуганных глаз и приоткрытые в тяжелом дыхании губы. Ох, черт. — Здравствуйте, — произносят эти губы и растягиваются в неловкой улыбке. — Я не опоздал? О чем он там думал пять минут назад? Ему никто не нужен? Ха. Ха-ха. — Нет-нет! — Вы вовремя, не переживайте! — наперебой лепечут вдруг оживившиеся дамы, и Енджун на секунду чувствует укол ревности. Но только на секунду. Этому парню он готов уступить статус всеобщего любимчика прямо сейчас. Возможно, даже присоединиться к клубу фанаток из мамочек-активисток. Блять, да как можно быть таким красивым, это же невозможно! Ему на вид лет двадцать-двадцать пять, не больше. Что он вообще тут забыл? Чей-то старший брат? Если так, то Енджуну будет очень стыдно за свой ступор в ответ на чужое очарование. Парень в дверях осматривает помещение, видимо, ища глазами, куда бы ему приткнуться, и его взгляд останавливается на Енджуне. Неловкий, не сильно уверенный. Чхве снова замирает, но лишь на мгновение, потому что напоминает себе, что он давно не девственник из старшей школы. В самом деле, что за реакция. Он смотрит в ответ и вскидывает брови в немом вопросе. Парень втягивает носом воздух. Нервничает?.. — Извините, у вас не занято? — выдает он, кивая в сторону места рядом с Енджуном, и Чхве, как дурак, упирается взглядом туда же. Ох, да. С ним же обычно никто не садится. Все эти замечательные дамы почему-то предпочитают наблюдать и разговаривать с ним со стороны. Какое совпадение. Может, судьба? Глупости, Енджун, выкинь эти мысли из головы. Он, скорее всего, вообще мужчинами не интересуется. — Нет, садитесь, — отвечает Чхве в привычной расслабленной манере, и парень, кажется, выдыхает с облегчением. Проходит, кидает тихое, до безумия вежливое «Спасибо» и присаживается рядом. До Енджуна долетает запах незнакомого парфюма, легкого, ненавязчивого. Дурманящего. Боже, он высокий, миловидный, приятно пахнет, носит галстук, а еще от него так и веет социальной неловкостью. Все, что сводит Енджуна с ума, в одном человеке. Если он хотя бы не познакомится с ним, то удушит себя упреками и подушкой сегодня ночью. Чхве слышит разгоряченный шепот за спиной и сбоку, оглядывает класс и видит, как его чудесные знакомые бросают быстрые взгляды в сторону новоприбывшего парня, склоняясь друг к другу. Да, дамы. Вас можно понять. — Кажется, нас теперь двое, — как бы невзначай шепчет он, наблюдая, как его новый сосед дергается от неожиданности и поворачивается к нему в недоумении, чтобы потом все равно отвернуться и окинуть взглядом весь класс. Ну что за прелесть. — А, — выдыхает парень также тихо и смущенно усмехается, снова возвращая к Енджуну свой очаровательный взгляд. — Да, кажется, что так. Сердце дрогает в груди, и Чхве мысленно сдается. Да, у него новый краш. Да, скорее всего, в брата кого-то из одноклассников его сына. Да, ему за тридцать, но это не значит, что в душе он не все еще падкий на миловидное личико подросток. И ему срочно нужно сказать обладателю этого миловидного личика еще что-нибудь. Размеренный стук каблуков врывается в его сознание, становится ближе, и в кабинет входит все та же учительница все с тем же идеальным каре и спокойным взглядом. Обычно он уважает ее, от чистого сердца, но сейчас она так не вовремя, что сил нет. — Здравствуйте, уважаемые родители, — привлекает внимание она, и все вдруг замолкают, выпрямляясь. — Думаю, мы можем начать. Вижу, все здесь. Черт знает, что на счет всех, но вот Енджун точно не здесь. У него весна, и не только со стороны окна.

***

Он чувствует себя придурком, стоя у школьного автомата в коридоре и делая вид, что ему срочно понадобились перенасыщенный сахаром батончик и бутылка воды. Очевидно, чтобы запить свои нелепые мысли о чужом парфюме и очаровательном растерянном взгляде, которые приятно придушивали его мысли на протяжении полутора часов рядом с этим парнем в классической рубашке. Пришлось сосредоточенно слушать и записывать все в заметки телефона, чтобы не прошляпить важную информацию. Красавчики красавчиками, а сын ему все равно важнее. Тот момент, что он списывал все у того же красавчика из блокнота (вау, кто-то еще ими пользуется), можно опустить. Благо у него и почерк красивый. И имя, как оказалось, тоже. Услышал от учительницы. Не то, чтобы специально, конечно же. Хотя кого он обманывает? «Субин-щи, задержитесь, пожалуйста. Это по поводу документов,» — кажется, так она сказала. И тем самым испортила его идеальный план заговорить с ним после собрания. Может, предложить выпить кофе неподалеку. Просто так, конечно же. Без подтекста. Это чтобы прощупать почву и проверить, есть ли хоть какие-то шансы. И у него даже есть безобидный повод — они оба мужчины, и оба единственные представители своего пола на родительском собрании. Что, вообще-то, Енджуна иногда расстраивает. С какого это черта отцы в этом районе не участвуют в школьных делах своих детей? Вот это он бы с Субином и обсудил. И если бы он сказал что-то вроде «да, я бы тоже не пошел, меня просто заставили», Чхве бы поставил крест на их общении. Смазливой мордашкой безответственность не исправишь. А теперь из-за каких-то там документов ему приходится стоять и тупить у автомата в коридоре. И ладно бы он делал это не больше пяти минут — ничего подозрительного. Но прошло уже минут десять, а Субин так и болтает с учительницей своим приятным голосом, иногда неловко посмеиваясь и отвечая что-то невпопад. Енджун делает над собой огромные усилия, чтобы не подслушивать. В любом случае, это не его дело, о чем они там разговаривают. Телефон в кармане вибрирует, извещая о новом сообщении, и Чхве полураздраженно вздыхает, выуживая его из джинс, чтобы проверить. Если это по работе, он съест свою симку прямо сейчас, в этом коридоре. Ей богу, почти девять вечера, можно же угомониться. К счастью, уведомление пришло из родительского чата — и это единственный раз, когда в его голове «к счастью» и «родительский чат» идут в одном предложении. «Пользователь «Чхве Субин» добавлен в группу». О. Вау. Получается, он не чей-то старший брат. И, судя по тому, что его попросили остаться поговорить по поводу документов, он только недавно устроил сюда ребенка. И если своего, то Енджун бы хотел спросить у него, кому нужно продать душу, чтобы так молодо выглядеть. Это же невозможно. Да, точно. Сонхо недавно говорил про какого-то новенького. Паззл складывается. И с этим паззлом у Енджуна уже меньше шансов. — Да, спасибо большое, до свидания! — слышит он со стороны кабинета неожиданно громкий мужской голос, и чуть не роняет телефон от неожиданности. Так, нужно собраться. Это момент икс. Момент его триумфального позора, прости Господи. Он слышит шаги уже почти в коридоре и поворачивается к автомату, стараясь придать лицу выражение тотальной задумчивости. Как будто это спасет его от тупости происходящего. Ладно, всегда же можно просто признаться прямо, что он стоял тут и ждал его, чтобы заговорить, потому что он выглядит как бог, сошедший с небес? В его возрасте уже нечего стесняться, в самом деле. Звук шагов исчезает, что свидетельствует о том, что Субин остановился. Отлично, он заговорит первым. Надо только отыграть все естественно и включить свое природное очарование. — О, Вы еще здесь… — слышит он удивленный голос и поворачивается, внутренне ликуя. Все идет по плану. — А? Да, решил взять воды, только понять не могу, как пользоваться автоматом. Енджун беспечно улыбается, наблюдая за тем, как меняются мягкие черты лица, как забавно хмурятся чужие брови и как пухлые кроличьи губы изгибаются в неловкой усмешке. Боже, да что за женщина его родила, ей срочно нужно выписать премию. — Но… Там же инструкция. — Инструкция? Отлично, Енджун, ты справляешься просто отлично. Наклонить голову вбок, вздернуть брови в недоумении, посмотреть вопросительно. Улыбка на чужом лице становится мягче. Говорила мама, надо было идти в актерское. — Ага. Должна быть. Она всегда есть. — Субин делает пару шагов навстречу, видимо, чтобы показать. Да, отлично. Енджун сегодня на высоте. — Обычно где-то над терминалом, или… — О, эта? — тычет Чхве на табличку с пошаговыми действиями. Конечно же, он знал, что она там. Иногда просто надо включить дурака. Субин оказывается совсем близко, и Чхве буквально чувствует спиной, как он стоит сзади, выглядывает из-за его плеча и делает вдох. Енджун оборачивается, снова ловит аромат парфюма и еле сдерживается, чтобы не сказать лишнего. Парень отчего-то тушуется и опять сдержанно улыбается, делая шаг назад. Черт, он действительно выше. — Да, кажется, она, — кивает он. Енджун кивает в ответ. — Точно, не понимаю, почему я не заметил, — усмехается Чхве, мысленно благодаря себя за такой дурацкий план и этого парня за то, что он повелся на него. Он тыкает на кнопки, прикладывает карту и забирает эту злосчастную бутылку воды. Будет второй в салоне, первой же как раз нужна была подружка. — Теперь я не умру от засухи, — усмехается он, поворачиваясь к собеседнику. — Благодарю Вас… — Субин, — как-то резко вручает ему свое имя парень и тут же смущенно поджимает губы. Ну что за милашка. Енджун слишком падок на стеснение. — Я знаю, — выдает он и тут же жалеет, что не может ударить себя по лбу прямо сейчас, когда видит, как расширяются в удивлении глаза напротив. Сморозил глупость, теперь выкручивайся. — Ээ… Увидел в родительском чате, — находится он. — Вас добавили только что. Я просто собирался искать в интернете инструкцию к этой штуке. — Он тычет пальцем в автомат, и Субин кивает, демонстрируя понимание. — И увидел уведомление. — О. Хорошо. — Енджун готов расцеловать его прямо сейчас за его наивность и чистую доверчивость, которые так сильно играют ему на руку. — А Вы?.. — Енджун, — протягивает свободную руку он, и Субин пожимает ее в ответ своей большой ладонью. — Будем знакомы, Енджун-щи. И, о Боже, как красиво его имя звучит из этих уст. Нужно срочно продолжить разговор. Прощупать почву. — Я Вас раньше не видел, — как бы невзначай бросает он, закидывая удочку. Собеседник ловится сразу же. — А, ну… Мы только недавно переехали из Ансана, — отвечает Субин, поправляя свои волосы. В чем смысл, если они все равно хорошо лежат в этой напускной небрежности. — «Мы»? — цепляется Енджун. Парень кивает. — Ага, моя семья. Все бабочки с легким восторгом вперемешку ухают вниз, куда-то в пятки, и енджуново настроение вместе с ними. «Моя семья». Ну естественно, у такого красавчика не могло не быть жены, о чем он вообще думал? Сплошное разочарование. Так, главное — держать лицо и продолжать вежливый диалог. — И ребенка сюда перевели? Вас поэтому задержали? Субин коротко кивает, и Енджуну все еще это кажется очаровательным. Нужно будет смыть это чувство в горячем душе, как только он вернется домой. — Я, вроде как, донес не все документы. Первый раз занимаюсь этим сам. Он еще и заботливый отец. Наверное, помогает своей жене. Почему она, а не Енджун, почему вселенная так зла к нему? В чем он провинился, раз единственный представитель рода человеческого, который так сильно подходит под все критерии его идеального типажа, уже занят? Пора бы закругляться, пока разочарование не расползлось по его лицу и не стало заметным. Каким бы он ни был прямолинейным, как-то не хочется ставить этого парня в неловкое положение. Он же не виноват, что Енджун так сильно запал на него за полтора часа взаимного молчания. — Это тяжело, но вы разберетесь. Уж поверьте мне, я этим уже девять лет занимаюсь, — усмехается он, уже предвкушая, как включит в машине свой грустный плейлист и будет драматично ехать домой семь минут. Бросает взгляд на часы, поднимая рукав худи, и удивленно вздыхает. — О, мы слишком задержались. — Да, думаю, пора домой, — подхватывает Субин и снова поправляет свои волосы. Наверное, он всегда нервничает при незнакомых, нужно было понять это сразу. А Енджун-то подумал, что это его обаяние. Как тяжело иногда жить в мире, в котором не все влюбляются в тебя с первого взгляда. — Вас проводить до выхода? — вежливо интересуется Чхве. — Вы, наверное, не так хорошо знаете это здание. — О, было бы… Я имею в виду, вы очень добры ко мне, спасибо, Енджун-щи. Ну, конечно. Всегда пожалуйста, не случившаяся любовь.

***

Наверное, стоило спросить его напрямую о жене. А еще проверить, есть ли на его руках кольцо, похожее на обручальное. Или продолжить разговор о детях, уточнить, почему он занимается устройством ребенка в школу самостоятельно. Или еще что-нибудь, блять, спросить. Енджун грыз себя этими мыслями всю ночь после собрания, а потом еще три дня в любую свободную минуту. Он никогда так часто не заходил в родительский чат, не тыкал на чью-то аватарку и не рассматривал вдоль и поперек. Про аватарку вранье, конечно, он всегда делал так, когда был моложе. Просто слово «никогда» придает больше драматичности его состоянию очередной невзаимной мимолетной влюбленности. Но, в общем-то, через три дня он перестал заниматься этой дурью и запретил себе даже думать об этом красавчике Чхве Субине с фоткой в том же чертовом галстуке и классической рубашке. Не потому, что образумился. Просто Сонхо подкрался слишком незаметно, заглянул в его телефон и выдал: «Пап, а кто это? Твой друг?» Соврать, что это айдол и выкинуть телефон на диван было худшей идеей, потому что сын сразу начал канючить, чтобы он сказал ему, из какой он группы и включил «вот эти видео с песнями, где они танцуют обычно, как их там». Иногда любознательность Сонхо переходила все рамки и превращалась в настойчивое желание узнать все здесь и сейчас, и вот тогда Енджун страдал. Страдал, нарекал себя самым ужасным и тупым отцом на планете и сдавался, повышая количество времени в интернете для ребенка через приложение родительского контроля. Может, это было неправильно, но больше вариантов решения проблемы попросту не существовало. О, современный мир. Так что о Субине пришлось забыть, по крайней мере дома, а из него он выходил нечасто в последнее время, поэтому эти тяжкие думы как-то сами собой стерлись из его чудесной головы, сменившись планами, проектами, расчетами и прочей ересью, типа проклятий и обещаний уволиться с должности дизайнера-архитектора. Что, вообще-то, было шуткой, лишаться такой зарплаты он не планировал. Лишиться нервной системы — всегда пожалуйста. Работа всегда отвлекала его от редких душевных терзаний, потому что ее было не просто много. Ее было очень много. И, благо, в этом месяце наряду с чем-то вполне обычным ему попался самый запарный проект с заказчиками-придурками, которые, по всей видимости, в последний раз к офтальмологу ходили в прошлом веке, или типа того. Сначала все было просто замечательно. Дней пять назад он закончил план помещения, над которым работал две недели, дождался желанного одобрения от заказчиков, оформил рабочую документацию, сделал визуализации и отправил со спокойной душой. Можно было выдохнуть. Учитывая, сколько непрофессиональных правок вносил владелец квартиры, то, что он, наконец, смог ему угодить, можно было оценивать как благословение небес. И он слегка расслабился, обрадовавшись, что можно отвлечься на другие проекты. А вчера получил по лицу звонком от заказчиков, которые совершенно неожиданно обнаружили вывод канализации в другой части ванной комнаты, и это значило, что установка инсталляции туалета не возможна там, где она предполагалась по его планам. Пришлось приложить немало усилий, чтобы утихомирить свое желание посоветовать им утопиться в этом самом туалете и вежливо сообщить, что он все пересмотрит. Пришлось срочно ехать на объект, чтобы все перепроверить. Благо, Сонхо еще был в школе, а поездка совпала с его планами нагрянуть в другую квартиру, чтобы проверить, как там обстановка. Так, за один день Енджун изучил чужую ванную комнату вдоль и поперек и выписал пиздюлей подрядчикам за неправильно выложенную плитку на полу на другом объекте. Сонхо, из-за этого прождавший его полчаса у школы, заявил, что либо он включает ему интернет, либо ходить из школы он теперь будет сам. На том и порешили — никакого лишнего интернета для ютуб-роликов без отца. Это предательство семьи — хихикать в одиночестве. Поэтому сейчас он пытался совладать со своим нежеланием бороться с переделкой документации и ждал сына дома. Конечно, ему было слегка (слишком сильно) тревожно отпускать его идти в одиночестве, но район, в котором они живут, никогда не давал поводов для излишнего беспокойства, а Сохно слишком рьяно отстаивал свое право на самостоятельность, и даже аргумент «тогда мы не заедем за мороженым, и ты его не получишь» не сработал. С Сонхо вообще никакие манипуляции не работали, что не могло не радовать и не бесить одновременно. Но, конечно же, Енджун все же заехал в магазин утром после того, как отвез сына в школу, и купил это несчастное мороженое. Во-первых, нужно было отпраздновать его первый путь от школы до дома без отца. Во-вторых, Енджун тоже хотел мороженое. Чем не сильнейшие аргументы? Он пялится на выделенные желтым пункты для исправления в документе, пытаясь загипнотизировать их на самостоятельное переписывание. Не получается. Это расстраивает. — Блять, — выдыхает он, прикрывая глаза, и тут же подскакивает от скрежета ключа. Хорошо, что Сонхо пришел именно сейчас, пока Енджун не успел начать материть свою работу на чем свет стоит. Пришлось бы извиняться за то, что он запрещает ему использовать нецензурные слова, а сам бранится, как строитель с объектов под его руководством. «Не как строитель, а как дизайнер, — думается Чхве. — Это еще хуже.» Дверь в коридоре открывается и закрывается с громким стуком, и Енджун откатывается от компьютерного стола. К черту работу, его любимый сын пришел домой. — Сонхо, это ты? — кричит он из комнаты. — Как будто у кого-то другого есть ключи! — буркает громко мальчик, и Енджун улыбается. Вот же язва малолетняя. Весь в отца. — Да, это я. — А я-то ждал Тони Старка, — говорит ему насмешливо мужчина. Ответной реакции не следует, хотя обычно Сонхо всегда вступает в словесную перепалку о том, что не разбирается в этих стариковских фильмах. Чхве ждет тридцать секунд, а потом хмурится и подрывается с кресла. — Что-то ты сегодня тихий. Сонхо! Он слышит, как закрывается дверь в детскую, и хмурится еще больше. Нетипичное поведение опознано. Время идти разбираться. Енджун специально громко вышагивает по коридору из своей спальни, чтобы у Сонхо было время осознать его приближение. Останавливается на секунду и только потом стучится. Не врываться же в комнату ребенка без спроса. — Сонхо, можно? — Нет. Ладно, это было резко. — Понял, — он кивает сам себе, сдерживая нарастающий тревожный вздох. Попытка номер два. — Я мороженое купил. Чтобы отметить, какой взрослый и самостоятельный у меня сын. Будешь? Молчание. Затяжное. Задумчивое. Сейчас оттает и согласится, Енджун в этом уверен. Он знает своего сына как свои пять… — Не буду. А вот это уже удар посильнее. Что-то явно не так. Енджун прокручивает в голове уйму вариантов, треплет свои волосы и набирает в легкие побольше воздуха. Для очередной попытки в здоровое воспитание, конечно же. — Сонхо, ты что, дуешься из-за интернета? — начинает он разговор с закрытой дверью. Границы, напоминает он себе. — Если ты не хочешь ходить из школы один, скажи сразу. Я же не буду ругаться. Ты же знаешь, мы с тобой… — В одной команде, пап, я в курсе! — слышит он раздраженное. Потом тишину. А потом спокойное: — Извинения приняты. У меня дела. Енджун усмехается. Боже, какой деловой. Весь в отца. Так вот, в чем причина такого поведения. Надо было сразу понять, что это просто упертость. — И они важнее мороженого? — улыбается Чхве. Ему нужно срочно помириться с сыном, и он собирается гнуть свою линию до конца. Когда-нибудь эта крепость все равно сдастся. — Нет! — слышится из-за двери, и Енджун уже начинает победно ухмыляться, но его обрывают: — В смысле, да, важнее. Это провал. Просто полный провал. Премия худшего отца года достается Чхве Енджуну. Он прислоняется головой к закрытой двери и вздыхает. — Сынок, что с тобой случилось? — мычит он. — Расскажи мне, пожалуйста. За этим следует недолгая тишина, легкое копошение и несколько шагов навстречу. Хоть какая-то сподвижка, отлично. — Ты точно ругаться не будешь? — бубнит Сонхо, кажется, в метре от двери. Енджун тут же отстраняется от нее, как ошпаренный. — Кто вообще заставил тебя так думать, я разве ругался когда-нибудь? — восклицает он в полном негодовании. Да, конечно, Енджун иногда излишне экспрессивный и эмоциональный человек, но он всегда старается разговаривать с сыном спокойно, не переходя на повышенные тона. Временами скрипя зубами, временами с колоссальными усилиями, но у него получается. К чему вообще такие вопросы? — На других ругался, — бурчит сын, и Чхве прокашливается, отшучиваясь: — Ты же не другие. За дверью снова воцаряется задумчивая тишина, а потом он слышит топот ног, и дверь открывается. А вместе с ней и вид на взъерошенную черную макушку, разбитую губу и грозный взгляд маленьких глаз. Енджун теряется на секунду, пугается, а затем раздражается настолько, что хочется рвать и метать прямо сейчас. Он падает на колени, тянет руки к Сонхо, стараясь держаться спокойнее, и оглаживает его волосы в попытке разглядеть, есть ли на нем еще какие-то повреждения. — Что это? — хмурится он, удостоверившись, что разбитая губа — единственное ранение, и Сонхо повторяет его выражение лица. Чхве снова прокашливается. — Так, как это произошло? — Это все Минсо, — фыркает мальчишка, уворачиваясь от отцовской попытки поправить ему прическу. Енджун раздраженно вздыхает. — Кто еще такой этот Минсо? — Одноклассник, — отмахивается Сонхо и тупит взгляд. — Он дурак просто, пап. Все нормально. — Да какое нормально! — восклицает Енджун, но тут же одергивает себя. Еще напугает ребенка своей вспыльчивостью. Не на него же злится. Надо выдохнуть, но не выдыхается. Он встает на ноги. — Хорошо. Окей. Аптечка знаешь где, иди возьми, надо это обработать. А я пока настрочу пару эсэмэсочек. — Ты же обещал, что не будешь ругаться! — Сонхо топчется за ним в его комнату, но останавливается на входе, пока Енджун берет свой телефон со стола. — На тебя — ни в коем случае, но мне придется немного поругаться на других, сынок, — натянуто улыбается Чхве, раздраженно тыкая на экран своего телефона. Где этот чертов чат с классным руководителем? Когда не надо, так на первых строчках. — Пап, не надо, я сам с ним разберусь, — тянет Сонхо. Енджун уверен, что он закатывает глаза в этот момент. О, нашел. Как ее там?.. — Это замечательно. А я разберусь с его родителями. — Но, пап… там такое дело, как бы… — Енджун поднимает взгляд на сына. Тот все еще мнется у двери. Святая искренность. — Что, ты ему тоже вдарил? — интересуется Чхве, уже отправив сообщение. Сонхо кивает. — Ага, в глаз. Но я не собирался, он меня выбесил! — он вскидывает голову, смотрит открыто, и Енджун вдруг чувствует огромный прилив любви к этому мальчишке. Нет, он, вообще-то, неправильно поступил, но это нисколько не умаляет его отцовских чувств. Енджун подходит ближе, снова треплет по волосам, и Сонхо, на удивление, даже не сопротивляется. — Сонхо, драться — это плохо, — выдыхает он. — Я надеюсь, ты это понимаешь. — Понимаю, — кивает мальчик, но тут же тараторит: — Я знаю, надо решать словами, и все такое, но с ним вообще разговаривать невозможно, он придурок! И он, вообще-то, первый полез! Не надо было меня толкать! Чхве открывает рот для того, чтобы сказать очередную очевидно-родительскую вещь, но телефон в руке вибрирует, и он смотрит на экран. Номер телефона без подписи. Как обычно, никакой лишней информации от этой загадочной учительницы. Ладно, у него нет времени выяснять имена, он и без этого устроит этой мамашке разбор полетов с выяснениями, как нужно воспитывать детей, чтобы они не распускали руки и язык без надобности. — Хорошо, я понял тебя, Сонхо, мы обсудим это, пока будем обрабатывать твое ранение в борьбе за справедливость, а пока сходи за аптечкой, окей? Папе надо поболтать. Сонхо смотрит на него снизу вверх неотрывно, цокает и хохлится, разворачиваясь. Принял поражение с достоинством. Весь в отца. Когда сын скрывается в коридоре, Енджун прикрывает дверь, чтобы не было так сильно слышно, как он устраивает разборки по телефону, и набирает присланный учительницей номер мамы Минсо, кто бы он там ни был. Сонхо еще ни разу его не упоминал, и Енджун думает об этом ровно четыре долгих гудка, и все мысли вылетают из головы, оставляя только желание подраться за своего сына, когда он неожиданно слышит мужской голос в трубке. — Алло? И это «алло» выбивает из колеи, но всего на пару секунд. Кто бы там ни взял трубку, Енджун настроен решительно. — Здравствуйте, мне нужно поговорить с матерью Минсо. Звучало очень угрожающе. Может, необдуманно. Но, с другой стороны, голос молодой, так что вряд ли это отец малолетнего уголовника. А если и так, он и с ним поговорить может. Как раз поднимет тему важности участия в воспитании своих неотесанных детей. По ту сторону трубки слышится какой-то шорох, а затем долгий выдох. — Мне жаль, но у вас не получится. А что вы хотели? Голос ужасно отстраненный. Это раздражает. Он снова слышит какие-то посторонние звуки, похожие на звон посуды, и бесится еще сильнее. Кто этот парень вообще такой, он что, не понимает, что у него серьезное дело, под стать его серьезному тону. — С какого это, простите… Почему не получится? Мне нужно обсудить серьезный вопрос, так что… — его тираду прерывает невнятная речь, заглушенная шумом то ли воды, то ли еще чего. — Что Вы там говорите? — Она умерла, — выдает неопознанный мужской голос, и Енджун замирает на месте. Блять. Блять, блять, блять… — В смысле? — тихо переспрашивает он. В чате не было никаких сообщений о чьей-то смерти, он бы точно знал об этом. А если, и правда, умерла, а он звонит тут с разборками, и… — Вы на три года опоздали, — оповещают его, и он мысленно выдыхает. Боже, чуть сам коньки не отбросил. — Раньше думать надо было. Кажется, на него только что фыркнули. А вот это уже лишнее. Енджун вдруг вспоминает, зачем звонил, и взмахивает руками, словно собеседник его видит. — Да какое раньше! Я не по этому поводу звоню вообще. Мне надо поговорить с родителями Минсо. — Зачем? — скучающе спрашивает голос. На фоне снова звенит посуда. Енджун не может понять, что бесит его больше. — За тем, что он подрался с моим сыном! — восклицает Чхве. — Поверить не могу, я девять лет воспитываю ребенка, и никогда такого не было, а тут!.. И Ваше безразличие меня убивает, мистер как-Вас-там… — Подождите, — слышит он резкое, и голос вдруг кажется взволнованным. Что за мгновенное переключение настроения? — Енджун-щи, это Вы? Енджун моргает, отрывает телефон от уха и смотрит на экран. Незнакомый номер. Чертовщина какая-то. Он снова подносит телефон к лицу. — Да. — Боже мой, простите, честное слово! Я думал, Вы… В смысле, принял Вас за другого человека, извините, это недоразумение. Мне очень стыдно, правда… На фоне взволнованного голоса снова громыхает посуда, и с очередным звоном Енджуну в голову тоже ударяет одна мысль. Сонхо еще ни разу не говорил ни о каком Минсо. Только упомянул новенького пару недель назад. На родительское собрание кроме него всегда ходили только женщины, и поддерживают связь с учителем, соответственно, только женщины. Из мужчин в этом чудесном родительском кругу может быть только он и… — Субин-щи? — вырывается у него. Из динамика слышится нервный вздох, а затем — неожиданно — плач маленького ребенка.