5 минут

Енджун решил взять все в свои руки. И, когда он говорит «все», он имеет в виду вообще все — перемещение, аренда квартиры, оплата, заявления на отсутствие детей в школе, уговаривания Субина не мешать ему заботиться о них всех. Абсолютно все. И ему это, честно, очень сильно нравилось. И контролировать ситуацию, и суетиться, и договариваться, и смотреть на очаровательно-нахмуренное личико своего парня, когда он отказался говорить ему, сколько денег он потратил на эту поездку. Енджун словно оказался в раю, не меньше. Но больше всего ему нравилось то, что его ждала неделя совместной жизни с Субином. И отпуск. Что может быть лучше? Не смотря на то, что суд должен занять только один день, Енджун очень сильно настоял на том, чтобы остаться в Ансане подольше. Во-первых, он никогда там не был и хотел узнать больше о родном городе своего любимого человека. Во-вторых, он откровенно заебался работать. В-третьих, ему очень сильно хотелось потратить деньги на дорогих ему людей. Ну, и в-четвертых, да — он хотел попробовать провести вместе со своим парнем в замкнутом пространстве больше, чем сутки. Одно утро после бурной ночи страсти он может выдержать без своих закидонов. Ровно как и Субин кажется абсолютно белым и пушистым весь этот короткий срок их совместного существования. Будет ли так, когда они съедутся — неизвестно. И Енджун намерен это проверить. Если они сойдутся в биоритмах и привычках и не начнут критически раздражать друг друга, это будет просто замечательно. А если нет, что ж… Придется искать пути адаптации. Бросать отношения, которые доставляют ему столько радости и счастья и мотивируют развиваться, он не намерен, даже из-за таких вещей, как бытовая несовместимость. Ради любви все можно решить — вот по таким принципам живет Чхве Енджун. Да и вообще, не стоит заранее думать о негативном, это только портит настроение. Поэтому, спустя несколько часов в дороге под постоянный галдеж детей, Енджун думает только о хорошем — например, о том, как прижмется к Субину ночью в постели. Когда принимает арендованную квартиру, о том, как восхищенно и умилительно Субин смотрит на него. Когда укладывает детей спать вместе с парнем, о том, что они, и правда, как настоящие родители. Когда ложится рядом и шепчет ему на ухо успокаивающие и подбадривающие слова, о том, как приятно мягкие волосы щекочут его кожу, а сильные руки лежат на его талии. И, даже когда провожает Субина утром на суд, думает о том, что скоро все невзгоды закончатся, и его самый сильный на свете парень вздохнет полной грудью. Осталось совсем чуть-чуть. Уже сегодня вечером они будут радоваться победе над уродом, подпортившим жизнь всей его семье, и строить планы на новое, светлое будущее. По-другому и быть не может, правда же? Вчера они очень сильно устали с дороги, а сегодня Субин занят судом, после которого, скорее всего, у него не будет сил куда-то идти — он сам так сказал — поэтому первые два дня отпуска было решено провести без прогулок и экскурсий. Енджун, если честно, не расстроен — он не из тех сумасшедших путешественников, которые не могут без ежедневных просмотров достопримечательностей и считают, что время, проведенное дома во время отпуска, потрачено впустую. Да, конечно, он любит ходить куда-то и узнавать новые места, но отдых для того и нужен, чтобы замедлиться и наслаждаться. Иногда именно этого ему и не хватает в повседневной жизни. Более того, идти куда-то с тремя детьми в незнакомом городе без Субина он бы не решился. Да, он прекрасно справляется с ними в помещении. В открытом пространстве –вряд ли. Иногда за одним Сонхо сложно уследить, потому что он вечно снует туда-сюда, что уж говорить о троих. Нужно реалистично оценивать свои возможности. И, даже когда Субин сказал вечером, что Минсо бы мог помочь ему присмотреть хотя бы за Миен, Енджуну пришлось его осадить. Не потому, что он не доверяет Минсо, совсем нет. Просто, какому ребенку в девять лет нравится, когда на него перекладывают ответственность взрослого человека? И, даже если сам мальчишка выражает огромное желание помогать, не нужно этим злоупотреблять. Он тоже все еще ребенок. А дети в понимании Енджуна большую часть времени должны быть беззаботными. Исключая учебу и остальные мероприятия, требующие ответственности, конечно. Так или иначе, Чхве до ужаса нервничал, пока разговаривал об этом с Субином. Обсуждать такие темы — это одно, но указывать на ошибки и критиковать — совсем другое. Успокоился он только тогда, когда услышал «да, ты прав, Енджун-нуна» и тихий смех на ухо в ответ на его недовольство. А когда Субин крепче прижал его к себе после того, как он пихнул его в бок за «нуну», Енджун совсем растворился в уверенности в том, что все в порядке. С этим удивительным парнем всегда все в порядке. Как же очаровательно то, как он прислушивается ко всем его словам. — Ты готовишь? Енджун отвлекается от своих мыслей и поворачивается, устремляя свой взгляд под ноги. Миен качается из стороны в сторону, изучая его своими широко раскрытыми глазищами. Чхве улыбается. Он уже больше не пугается, когда эти двое неожиданно появляются у его ног — наученный опытом. Сонхо обычно хотя бы предупреждает издалека, что собирается напасть на него с вопросами. Так уж вышло, что он шумный и слишком энергичный. Может, лет через пять немного успокоится. Минсо и Миен, напротив, как затишье перед бурей. Непредсказуемые и незаметные. — Да, скоро будем обедать, Миен-а, — отвечает он. Перемешивает еще раз. Да, еще пара минут, и будет готово. — А что мы будем кушать? — лепечет она. Енджун дует на лопаточку и пробует на вкус. Неплохо. Могло бы быть и лучше, конечно, если бы он не забыл заказать тимьян. — Рис с карри, — кивает Чхве, снова поворачиваясь. — Ты же любишь карри? — Только не острый! — возражает Миен, дуя губы. Она хватается ладошками за ручку дверцы от шкафа и повисает на ней, так что Енджуну приходится припереть ее ногой, чтобы малышка случайно не упала. — Он же не острый? — Нет, госпожа Чхве, не острый, — усмехается он. Миен тоже смеется, и он с уверенностью может представить себе ее хитрый взгляд. Она качается, пока висит на ручке, и то и дело стукается о его ногу. Субин много раз спрашивал, как его не раздражают все эти назойливые касания, пока он занят делом. Енджун на это лишь пожимал плечами. А что еще отвечать, когда он просто либо этого не замечает, либо находит это крайне милым. Это же всегда значит, что ребенку нужно твое внимание. Как на это можно злиться? — Это хорошо, потому что я не люблю острый. У меня язык горит. Вот так вот, буэ-э-э! — она высовывает язык, корча рожицы, и Енджун смеется, качая головой. Не прикусила бы, маленькая актриса. — А когда папа придет? Чхве бросает взгляд на настенные часы — очень стильные, надо сказать. Енджун, конечно, не самый главный фанат модерна, но в этой квартире все смотрится очень даже неплохо. 13:26. Это чудесно, конечно. Проблема только в том, что он не знает, во сколько вернется Субин. — В течение пары часов, я думаю, — задумчиво произносит он. Кажется, карри пора выключать. — Поня-ятно, — расстроенно тянет Миен. Ее голова утыкается ему в колено. — А ты скоро закончишь? — Уже почти, Миен-а. Хочешь кушать? — Ага. А мы пойдем гулять? — Без папы не пойдем. — Почему? — Он обидится, что все веселятся без него. — Я бы тоже обиделась, — заключает Миен. Енджун улыбается сам себе. Когда же она уже признается, что ей скучно? Он понял это уже после третьего вопроса. Она дергает его за край удлиненных шорт, и Чхве поворачивается к ней, выключая огонь на плите. — А есть все вместе будем? — Конечно, — кивает Енджун, присаживаясь рядом с ней на корточки, и треплет малышку по голове. Нужно бы заплести ее волосы. Он давно хотел попрактиковаться в плетении косичек. — Это карри? — вдруг звучит сбоку, и в проходе на кухню появляется голова Сонхо. Вовремя. — Да, но не острый, — отвечает Енджун. Сонхо еле-слышно вздыхает. — Ну, ладно. Так тоже вкусно, — проговаривает он, проходя к столу. — Я прошел тот уровень, кстати. Ну, с резким поворотом на склоне. Сто раз вылетел! — возмущается он, тут же улыбаясь и взмахивая руками. — А потом так раз — и завернул! Думал, опять грохнусь, даже не надеялся. Это было эпично, жаль, ты не видел. — Так покажи, — усмехается Чхве, припоминая, что сын говорит о «непроходимом» уровне в его любимой гоночной игре, о котором он трещал все утро. Сонхо хмурится. — Я больше так не сделаю. Это единоразовая акция! Енджун смеется, качая головой, и переводит взгляд на Миен. Какой у него, все-таки, забавный сын. Повторяет все, что покажется ему смешным в видео всяких летсплееров с ютуба. Интересно, как долго будет длиться этот период? — Конфетка, сходи-ка, позови Минсо к столу, хорошо? — улыбается Чхве. Миен хихикает от своего милого прозвища, а потом неожиданно хмурится. — Он со мной не разговаривает, — бубнит она. Енджун вскидывает брови в удивлении. — Что случилось? Вы поссорились? — Нет, — отвечает за нее Сонхо. Малышка не протестует, что немного успокаивает. — Он просто не в настроении. Попросил его не трогать и сидит в комнате. Енджун удивляется еще сильнее и вскидывает взгляд на сына. — И ты что, правда, оставил его в покое? — Ты что, думаешь, я дурак, пап? — закатывает глаза мальчишка и цокает. — Сам сто раз говорил, что не надо приставать к людям в плохом настроении. Да, он говорил, но не знал же, что до Сонхо, наконец, дошло. До этого все их конфликты с Минсо происходили именно из-за этого, а сейчас все стало так просто. С ума сойти. Какой у него замечательный сын. И какой он замечательный отец. Ну просто нарадоваться невозможно. Где его премия? — Братик сегодня бука, — усиленно кивает Миен, и Енджун переключает на нее взгляд. Она говорит это беззлобно, и отчего-то это ужасно умилительно. — Он так о-о-очень долго сидит, а потом снова хороший. Просто подождать надо. Папа так говорит. Раз папа говорит, значит, так оно и есть, конечно. Вот только Енджун не привык оставлять ребенка в плохом настроении без выяснения причин и хотя бы одной попытки это исправить, так что он выпрямляется, оглядывает детей и задумчиво вздыхает. — Так, хорошо. Я все же пойду и поговорю с ним. Не оставлять же его голодным из-за настроения, правильно? — Миен одобрительно угукает, а Сонхо укладывает голову на стол. Чем бы занять их, если разговор затянется. — А вы пока… — он оглядывается, но ничего не находит. Что ж. У него только один вариант. — А вы пока ничего не делайте, понятно? Конфетка, ты за старшую, — он кивает Миен, смотря на нее очень серьезно. — У тебя очень важная роль. Проследи за тем, чтобы Сонхо тут ничего не разнес, ладно? — Эй! — возмущается малой, отрывая голову от стола. — Ладно! — воодушевленно отвечает малышка и тут же поворачивается к Сонхо. — Я за тобой слежу, Хо-я! Мальчишка сверлит Енджуна недовольным взглядом, и мужчина лишь улыбается, подмигивая. Должен же он понять правила игры. Он же умный парень. Сонхо долго вздыхает, закатывает глаза, а потом лениво спрыгивает со стула. — Как же мне сейчас хочется перевернуть стол, — тянет он, и Миен хватает его руками. — Нельзя! Я буду ругаться, как взрослая! — О, нет, — наигранно восклицает Сонхо, вяло вырываясь. — Только не это. Енджун показывает ему большой палец вверх, еле сдерживая смех, и мальчишка показывает ему язык. Вот, что значит команда. Всегда на подхвате. Чхве выходит из кухни, направляясь в комнату, выделенную под детскую. Что бы там у Минсо ни случилось, так просто это оставлять нельзя. Даже если решать такие вопросы без Субина достаточно волнительно. Дверь в комнату прикрыта не до конца, но он все равно стучится, терпеливо дожидаясь разрешения войти. Минсо, видимо, не сразу понимает, зачем он стучится несколько раз, поэтому Енджун спрашивает вслух. Через пару секунд он все же получает одобрение и аккуратно заходит в помещение. Пробираться к мальчику приходится через оставленные на полу игрушки — кажется, кого-то придется учить прибирать за собой. Чхве проходит к низкой детской кровати, на которой сидит поджавший к себе колени Минсо (видимо, сгруппировался только сейчас, потому что выглядит это жутко неудобно), и останавливается. Мальчишка на него не смотрит, только нервно водит глазами по стене, явно стараясь не оборачиваться. Енджун вздыхает. Ладно, попытка — не пытка. — Я приготовил карри на обед, — начинает он, чувствуя себя странным взрослым, который пришел постоять у окна, сказать что-то несуразное и уйти. — Пойдешь есть? Минсо медленно мотает головой, но Чхве видит, как он сильнее прижимает ладошки к своим ногам. Сомневается. — Ладно, — выдыхает Енджун. Он сдается. Он не настоящий взрослый. Не получается у него скрывать свои намерения под предлогом пойти поесть. — Можно я присяду? — мальчишка замирает в задумчивости, а потом слабо кивает, и Чхве опускается на кровать на приличном расстоянии от него. — Слушай, Миен сказала, что у тебя плохое настроение, и я разволновался. Что-то случилось? Минсо шумно выдыхает, все же бросая взгляд на Енджуна, долго смотрит, а потом снова отворачивается и мотает головой, бурча «ничего». Честность — вот лучшее средство. И, раз уж она работает, нужно продолжать ею пользоваться. — Знаешь, у меня тоже иногда бывает плохое настроение. Когда я не хочу ни с кем разговаривать. Это нормально, — проговаривает Чхве спокойно. Парнишка кусает щеки с внутренней стороны и хлопает глазами. Енджун выдыхает: — Но я переживаю, что ты прогрустишь тут весь день и останешься голодным. Поэтому, может быть, если ты поделишься со мной причиной, я смогу ее устранить, и у нас у обоих будет отличный день. Как ты на это смотришь, Минсо? Мальчишка пожимает плечами, поджимает губы, словно сам с собой о чем-то договаривается, а потом его напряженные ноги слегка расслабляются, съезжая по покрывалу. — Просто день сегодня дурацкий, — признается Минсо, и Енджун кивает, хотя на него никто и не смотрит. — Почему? Тебе не нравится, что вы сидите тут дома со мной? — мягко усмехается Чхве, и мальчик быстро мотает головой: — Нет. Это не из-за Вас. — Я же говорил, что можно на «ты», — выдыхает Енджун, стараясь звучать непринужденно. — Мы же с тобой друзья, Минсо. — Разве? — удивленно выпаливает он, вдруг поворачиваясь. Чхве насмешливо хмыкает. Как же забавно он хлопает глазами. — Ты так не считаешь? — выгибает бровь Енджун. Минсо взволнованно шмыгает носом — плакал, что ли? — Считаю! Наверное, — добавляет он неуверенно и отворачивается, закусывая губу. Енджуна уже давно перестало так сильно беспокоить такое его поведение. Он уже выучил, что это совсем не значит, что мальчишка обижается или что-то в этом духе. Просто он немного нервный, только и всего. И Енджуну очень сильно не нравится догадываться, почему. — Я очень рад, — признается Енджун, улыбаясь. — Правда. Минсо сдержанно улыбается поджатыми губами, и Чхве очень хочется потрепать его по волосам. И не только потому, что он сейчас очень похож на Субина. У него уже давно начали просыпаться к этому ребенку нежные отцовские чувства. — Мне тут не нравится, — тихо говорит мальчишка почти шепотом, опуская взгляд, и теребит пуговицу на своей пижаме. Енджун удивленно поднимает брови. — В квартире? — уточняет он. — Или в Ансане? — В Ансане, — отвечает Минсо. — Тут всё дурацкое. И все дурацкие. Чхве задерживает дыхание. Еще один кусочек доверия, который нужно срочно хватать и греть в ладонях, пока не оттает во что-то большее. Не упустить бы. Он вдруг чувствует, как что-то скребет внутри от внезапного осознания. Он видит это в глазах ребенка напротив, читает в его напряженных движениях. Это было понятно еще вчера, когда они садились в машину. Или когда тихо переговаривались с Субином в коридоре, и дверь в детскую неожиданно скрипнула. Енджун был слишком озабочен мыслью о том, что нужно будет пожаловаться арендодателям и разобраться с ними. Минсо же не просто так такой тихий и незаметный. Субин говорил ему об этом в самом начале их знакомства. — Это из-за того, куда папа пошел сегодня? — осторожно спрашивает Енджун. Минсо бегает глазами по своим скрещенным ногам, а потом кивает. — Ты же знаешь, что у него за дела, я прав? — Знаю, — тихо подтверждает мальчишка. Енджун вздыхает. — Папа сам тебе сказал? — он мотает маленькой головой. — Подслушал? Минсо молчит, опуская голову ниже. Чхве начинает слегка нервничать. С этим мальчишкой надо действовать очень аккуратно, не то снова закроется, и все его усилия пойдут коту под хвост. А Енджун этого не хочет. — Я не злюсь на тебя, ладно? — доверительно произносит он. — И никому не скажу. Просто, это же непра… — А вдруг он меня заберет? — вскидывает голову Минсо, и Енджун ловит его взволнованный, потерянный взгляд. Он вдруг становится таким крошечным в его глазах. Таким маленьким и беззащитным. Каким, по сути, и является. Ему всего девять. Как глупо, что ему приходится бояться, что какой-то придурок, когда-то назвавший себя его отцом, придет и разрушит все его хрупкое спокойствие. Енджун против физического насилия, но как бы ему хотелось… — Не заберет, — уверенно отвечает Чхве и кладет руку рядом с Минсо. Мальчик кидает на нее беглый взгляд. — Папа тебя не отдаст. Да, и… Не получится у него ничего, просто поверь мне. — А если получится? — почти шепчет Минсо, и енджуново сердце сжимается от осознания, почему он говорит так тихо. Спрятать бы его в кормашек и не показывать этому иногда страшному и несправедливому миру. — Пусть только попробует, — усмехается Енджун через силу, стараясь казаться спокойным и расслабленным. — Знаешь, у меня ведь, вообще-то, — наклоняется он, начиная заговорщицки шептать, — зеленый пояс по каратэ. Был. Лет двадцать назад. Но это не важно, некоторые техники я помню. Отобью тебя двумя движениями, точно тебе говорю. Минсо фыркает, сдерживая улыбку, и Чхве внутренне ликует. Хоть где-то пригодился этот незаурядный факт из его биографии. — Зачем Вам за меня драться? — бубнит мальчишка, и Енджун цокает. — Ну, какой ты упрямый, Минсо, — возмущается он, ловя слегка напуганный взгляд. — Я же говорил, на «ты». — Ой, — шмыгает Минсо. Это выглядит забавно. — Извините. В смысле, извини. — Так-то лучше, — кивает Чхве. — Так, зачем? Енджун смотрит на мальчишку несколько секунд, разглядывая его лицо. Маленький, милый, потерянный и похож на крольчонка. Енджун бы даже против троих в драку полез, если бы только узнал, что его обидели. Что за глупенькие вопросы. — Затем, что ты мне как Сонхо, — честно признается Енджун, наблюдая за тем, как глаза Минсо раскрываются все шире. — Понял? Мальчишка удивленно кивает, вжимая голову в плечи, и смотрит, пристально-пристально. Пытается понять, верить или нет. Или, может, осознает, что это точно значит. Енджун на это только тепло улыбается. — Можно, обниму тебя? — все же решается Чхве, и Минсо коротко кивает. Он двигается ближе, раскрывая объятия, и мальчишка отчаянно приникает к нему первый, да так резво, что Енджун чуть не задыхается от удивления и трепета в груди. У него получилось. Еще один шаг к этому маленькому сердцу, такой огромный по важности, что с трудом верится. Боже, они точно обязаны жить с Субином долго и счастливо. Потому что он уже просто не сможет быть отцом только для одного ребенка. Помимо компьютерного гения, ему еще нужно вырастить художника. И принцессу. Миен пока определилась только с этой профессией. — Знаешь, что, Минсо? — говорит он, и мальчишка отстраняется. Нехотя, что радует Енджуна. — Я слышал, тут на набережной очень красиво. Давай мы с тобой ее нарисуем, а? На мольберте. — Прямо на настоящем? — выпаливает Минсо, округляя губы, и Чхве кивает. — А у тебя он есть? — Нет, — усмехается Енджун. — Но я куплю. Оставлю тебе потом, если понравится. — А это не дорого? Чхве хмурится, не переставая улыбаться. Ну что за мысли в этой юной голове? Он протягивает руку и тыкает подушечкой указательного пальца ему в лоб. — А вот это вообще не важно. Мне не жалко. Минсо смущенно улыбается и опускает голову. Енджун посмеивается в ответ. Так тепло в груди, с ума сойти. Почти так же, когда он девять лет назад взял на руки хныкающего младенца и вдруг понял, что Сонхо — его сын. — Ну что, ты до сих пор не в настроении? — как бы невзначай интересуется Чхве. Мальчишка поднимает взгляд и мотает головой, сверкая полными радости и какой-то нечитаемой эмоции глазами. Наверное, это благодарность, решает Енджун. — Тогда пошли обедать? Сонхо и Миен уже заждались, наверное. Я оставил твою сестру за старшую. Минсо окидывает его ошарашенным взглядом, но ничего не отвечает, только спрыгивает с кровати вслед за ним. Наверное, юмор у них слишком разный. Ладно, с этим можно работать. На кухню они зайти не успевают — в дверь звонят, когда они выруливают в коридор. Енджун на всякий случай проверяет уведомления на телефоне — ни одного. Субин обещал написать, как закончится суд. Странно. Может, забыл. Минсо почему-то быстро убегает на кухню к остальным детям, и Чхве очень сильно не хочется думать про остаточный рефлекс «прятаться, когда в этом городе звонят в дверь». Он подходит, прислоняется к глазку и хмурится. Женщина со светлыми волосами — все, что он видит. Возможно, у нее что-то в руках, так и не разглядишь. Соседка пришла познакомиться? Так или иначе, он решает не гадать, и открывает дверь. Женщина — достаточно миловидная, надо сказать, примерно его возраста — вскидывает брови от неожиданности и виновато улыбается. — Ой, извините, — выдыхает она неловко, опуская прозрачную коробку с тортом вниз. Вот, что она держала. — Я, наверное, ошиблась дверью, или мой брат что-то напутал. Вы не могли бы подсказать? На кухне слышны какие-то копошения, и Енджун оборачивается. Подслушивают, что ли? Сорванцы. — Я Вас не отвлекаю? — вежливо интересуется женщина, и он поворачивается обратно, мягко усмехаясь. Она приятная. Даже неловко, что ей неловко. — Нет-нет, все хорошо. Дети балуются. Что Вы хотели узнать? Она понимающе улыбается и кивает. — Могу представить, у самой трое. Я хотела спросить, понимаете… Мой брат арендовал квартиру в этом доме вчера, может, Вы его видели? Такой высокий, у него еще, наверное, волосы слегка растрепанные. Он с детьми приехал, мальчик школьного возраста и девочка, маленькая совсем. Может, знаете, куда он заселился? С каждым словом Енджун дышит все реже. Вглядывается в лицо женщины, максимально аккуратно, чтобы она не подумала, что он пялится. Он, все-таки, джентльмен. Тем более, к женщинам с ямочками на щеках. Да не может быть. Не может же? — Извините, а Вашего брата как зовут? — интересуется Чхве, вежливо улыбаясь. Остается надеяться, что улыбка его не выглядит так же нервно, как ощущается. — Чхве… — Тетушка Соен! Енджун вздрагивает, оборачиваясь, чтобы увидеть за своей спиной маленький ураган в желтом сарафанчике, стремительно приближающийся к входной двери. Она пробегает мимо него так быстро, что он даже не успевает среагировать, и почти вылетает из квартиры, впечатываясь в ногу не менее ошарашенной женщины. — Я соскучилась! — выкрикивает Миен, и Енджун молится, чтобы его глаза не выскочили из орбит. — Ой, что это, торт? Это мне? — Миен? — обескураженно выдыхает женщина и поднимает глаза на Чхве. — Что ты тут делаешь? «Соен — наша старшая сестра, Енджун-а. Она помогала мне, пока мы не переехали. Она хотела встретиться, так что, может, я вас познакомлю». Пиздец. Вот и приплыли.

***

Ему крупно повезло. Потому что если бы Соен не вспомнила, что Субин говорил ей о том, что приедет не один, здесь бы уже была полиция. И если эта чудесная женщина — по крайней мере, Енджун так предполагает — в курсе их взаимоотношений, правоохранительные органы бы явно не поняли его объяснений. В любом случае, и Миен, и Минсо подтвердили, что он не чужой злой дядька, да и наличие в доме Сонхо не располагало к тому, что он преступник. И выглядит он весьма прилично — это уже Соен сказала сама, а Енджун предпочитает верить сестре своего возлюбленного. Не будет же он опровергать ее слова, в самом деле. Как и почему они оказались за одним столом, он плохо помнит. Перенервничал. Субин как-то говорил ему, что особо не помнит, о чем разговаривал с его матерью в день знакомства. Он тогда над ним посмеялся. Теперь хочется извиниться. — И все же не понимаю, как же я могла перепутать даты? — кажется, уже в третий раз повторяет Соен, прожевав пищу. — Я была уверена, что это мероприятие завтра, и я могу зайти на чай. То, что она пренебрежительным тоном называет суд «мероприятием», очень забавно. — Вы и смогли, — вежливо улыбается Енджун. — Думаю, мы можем дождаться Субина, он Вам обрадуется. — А я еще хотела отчитать его за то, что он не берет трубку, — хмыкает женщина. Из всех стереотипов про старших сестер, которые Чхве только слышал, она вписывается в каждый. Она улыбается Миен, которая облизывает ложку, и вопросительно кивает. — Вкусно тебе, малыш? — Ага! — выкрикивает она, чуть не роняя ложку, но Минсо вовремя ее подхватывает. — Енджун вкусно готовит! — Енджун? — переспрашивает Соен и кидает на Чхве неловкий взгляд, говоря уже тише: — Разве можно так называть взрослого человека по имени, Миен-и? — Все в порядке, — начинает Енджун с усмешкой. — Он разрешил, — воодушевленно поясняет малышка. Женщина вскидывает брови, вопросительно смотря на Чхве, и он коротко кивает. Как же волнительно. Вроде, она нормально смотрит. Она же не считает его неподходящим кандидатом, да? Господи, Чхве Енджун, тебе тридцать два года, с каких пор тебя вообще волнует чужое мнение? Соберись. — Что, и Минсо тоже? — удивленно выдыхает Соен, поворачиваясь к мальчишке. Тот откладывает посуду и кивает, кротко улыбаясь. — Мгм. Енджун сказал, что мы друзья. Он снова чувствует это тепло в груди, и замирает в этом мгновении. Сонхо хмыкает, забирая пустые тарелки со стола (Соен хлопает глазами, а потом одобрительно улыбается). — Да, мне он тоже раньше так говорил. Погоди, скоро он начнет постоянно повторять, что вы в одной команде, и это будет значить, что тебе нужно подыграть ему, чтобы у него не было проблем. — Спасибо, сынок, — наигранно цокает Енджун, наблюдая, как малец складывает посуду в посудомоечную машинку. Какая радость, что он однажды сам захотел научиться ею пользоваться. Сплошные плюсы. — А я-то думал, мы в одной команде. Сонхо ничего не отвечает, только начинает напевать под нос какую-то песенку, и это значит, что из этой схватки он хочет выйти победителем. Что ж, ладно. Енджун ему это позволит. Даже при взрослой женщине, перед которой ему никак нельзя ударить в грязь лицом. — Я с тобой в команде! — выкрикивает Миен, вскидывая ручки, и Чхве рефлекторно тянется к ней навстречу, пересаживая к себе на колени. — Я знал, что ты не подведешь меня, конфетка. Давай кулачок, — он протягивает ей сжатую ладонь, и она отбивает ее своей маленькой ручкой, весело смеясь. Енджун чуть ли не физически чувствует взгляд на своей макушке, поэтому, когда поднимает голову, встречается с крайне удивленными глазами Соен. Она нервно усмехается. Чхве чувствует, как проваливается сквозь пол. Неужели, Субин так же переживал, когда знакомился с его родителями? — Ого, — выдыхает она, явно стараясь не выглядеть такой уж ошарашенной. — Вы так много позволяете чужим детям, Енджун-щи. Так любите нянчиться? — Ну, что Вы, — умехается он, отпуская на пол уже начинающую ворочаться Миен. — Они мне как родные. Соен вскидывает брови и отводит взгляд, словно раздумывая над чем-то. Сонхо подходит к Минсо, тыкает его и что-то усиленно шепчет ему на ухо. Енджун не вслушивается, потому что следит за малышкой, которая проносится вокруг кухни, чудом ничего не задевая, а потом впечатывается в ноги женщины. — А у меня новое платье, — широко улыбается она, отходит на шаг и хватается за подол сарафанчика, демонстрируя всю красоту яркой ткани. — Вот! — Вау, — тянет Соен тем тоном, каким мамочки на площадке обычно разговаривают со своими детьми, и наклоняется. — Очень красивое. Откуда у тебя такое чудное платье? — Бабуля подарила! — заявляет она с чистой детской открытостью. Женщина в который раз за время их знакомство ошарашенно поднимает брови. — Бабуля? Ты была у бабули? — выдыхает она. Енджун шумно вдыхает. Господи, она подумала про свою мать. Какой ужас. — Да, мы часто ездим к бабуле, — вдруг вклинивается Сонхо, и она переводит на него еще более растерянный взгляд. — Почти каждые выходные. — Они про мою мать, — спешит пояснить Чхве, и Соен поднимает к нему голову. Эмоции в ее глазах почти невозможно прочитать, и это напрягает. В этом она сильно отличается от Субина — он словно открытая книга, читай — не хочу. — А, вот как, — вдруг улыбается она, и Енджун не может понять, что это значит. Точнее, не успевает, потому что она снова разговаривает с Миен. — У тебя теперь есть бабуля, Миен-и? — Да, и дедуля! — продолжает она так же радостно, с той самой детской энергией, появляющейся вместе с желанием рассказать все и сразу первому попавшемуся слушателю. — У них дом с цветочками, и… и… И мы там играем во всякие игры! А еще мы с дедушкой ходили на рыбалку, и я поймала четыре рыбы! — Как много! — выдыхает Соен с преувеличенным восторгом. Енджун вдруг вспоминает, как точно так же разговаривал с Сонхо когда-то, и ему почему-то становится смешно. Интересно, он сейчас так же выглядит, когда болтает с Миен? — Да, и бабуля потом готовила вкусную еду, — продолжает малышка с жаром, пока женщина вовлеченно кивает каждому ее слову. — И мы потом долго не спали, — добавляет она заговорщицки. Енджун умиленно усмехается. — Почему же? — спрашивает Соен. — Мы разговаривали, потому что папа с Енджуном куда-то уехали, и можно было болтать, потому что никто не заставлял спать. А бабуля с дедулей уже спали. А мы нет. — Какие вы проказники, — улыбается женщина, кидая многозначительный взгляд на Чхве. — Куда же они уехали, надо было уложить вас спать. Вроде, это не звучит, как упрек. Наверное. Енджун предпочитает думать, что нет. — Не знаю, — тянет Миен задумчиво. — Сонхо сказал, что, наверное, на свидание. Только я не поняла, куда это. Еще никогда Чхве не казалось, что он сейчас свернет себе шею. Никогда, до этого момента. Он резко поворачивается к сыну, выпучив глаза, и тот смотрит на него с таким страхом, какого он никогда не видел на его лице. Он в секунду бледнеет, как полотно, дергается сначала в одну сторону, потом в другую, а затем опускает взгляд и в два шага оказывается рядом с малышкой. — Пойдем-ка, Миен-а, — тараторит он, хватая ее за руку. — Я тебе покажу кое-что. — А тетушка Соен? — лепечет удивленная девчонка, нехотя шагая за стремительно удаляющимся Сонхо. — Я тебе переодевалку сейчас скачаю, которую ты просила, — слышится уже в коридоре, и Миен радостно кричит «ура». — Минсо! — Иду, — оживает мальчишка, до этого с такими же круглыми глазами смотревший на Енджуна, и спрыгивает со стула, исчезая за аркой. Чхве выдыхает. Не от облегчения, а потому что еще чуть-чуть, и можно уже задохнуться. На свидание. Сонхо так сказал. Что это, черт возьми, было? Его сын все понял. Просто замечательно. А он-то думал, как поговорить с ним о природе их с Субином отношений. Постоянно из головы вылетает, что он слишком сообразительный. Только недостаточно для того, чтобы не болтать всякие глупости при маленьком ребенке, который еще не умеет хранить секреты и не говорить все, что в голову взбредет. Что ж, может, научится. Енджун натягивает нервную улыбку на лицо, поворачиваясь к Соен. На удивление, злости он не чувствует. Как теперь только подступиться и прояснить все с Сонхо — сложный вопрос. — Простите, — выдыхает он, стараясь понять настроение женщины по выражению ее лица. Не получается. — Я не думал, что они догадываются. Не то, чтобы мы… Ну, понимаете. Афишировали. Она неловко усмехается, и ее губы медленно растягиваются в весьма дружелюбной улыбке. Вау, она действительно похожа на Субина. Прямо одно лицо, только волосы обесцвеченные, и черты тоньше. Феминнее. — Дети понимают больше, чем Вы думаете. — Да уж, — кивает он, откидываясь на спинку стула. С его-то сыном глупо было не ожидать такого исхода. — Не знаю, может, стоило быть осторожнее. — Вам бы все равно пришлось им рассказать, — проговаривает Соен. Енджуну отчего-то кажется, что сейчас она намного спокойнее, чем все время до этого. И это, как ни странно, успокаивает. И в этом они тоже с братом похожи. — Вам повезло, что реакция такая, а не отрицательная. Енджун вскидывает на нее внимательный взгляд. Что-то в ней есть странное. Понять бы только, что именно. — Вы нервничаете? — улыбается она, складывая руки на столе. Чхве шумно вдыхает носом. — Пытаетесь произвести на меня впечатление? Он усмехается. Так она тоже изучает его. Все ясно. — Ну, как Вам сказать, Соен-щи, — начинает он. — Нет, не пытаюсь. Но очень бы хотел, чтобы оно получилось хотя бы выше среднего. Она тихо смеется в ответ. Наверное, это хороший знак. Енджун чуть не пропускает сообщение от Субина. К тому моменту, как он пишет, что закончил и будет через пятнадцать минут, они болтают с Соен уже минут сорок. Чай они так и не заварили — дети закрылись в своей комнате и не выказывают никакого намерения выходить, даже если на кону стоит кусок торта. Что ж, у них есть на то причина. Стыд надо переживать экологично, как и любые другие эмоции, Енджун всегда так считал. Женщина расспрашивает его обо всем — о том, как они познакомились, как его родители восприняли Субина, почему Енджун все это время воспитывал Сонхо один, и еще куча вытекающих друг из друга вопросов. Оказывается, Субин своей сестре почти ничего не рассказывал. Или «не вдавался в подробности», как выразилась Соен. Это его нисколько не обидело. Все же во взрослой жизни сложно найти время, чтобы вот так кому-то что-то рассказать, тем более своей супер занятой сестре, которая живет в другом городе. — Точно не хотите подождать его? — спрашивает Енджун, наблюдая, как ловко эта мадам запрыгивает в свои туфли на каблуке. — Он уже почти приехал. — Увы, у меня парикмахер через час. Я договорилась с мужем, чтобы он забрал меня в три. У Субина есть еще пять минут, чтобы сказать мне «привет», — усмехается она. Он смотрит на свои наручные часы. 14:55. Эта женщина, однако, очень пунктуальная. — Может быть, он и… В дверь стучат, и Енджун останавливается на полуслове, пока Соен профессионально разворачивается на каблуках и дергает за ручку. Стоп, а он ответил на его сообщение? — Ты просто не представляешь, как я… — тут же слышится голос Субина, прежде чем он останавливается в проходе и вытаращивает глаза. — Соен?! А, нет. Не ответил. Собирался же предупредить, что у них гости. Неловко как-то. — Успел, все-таки, — говорит женщина, и в ее голосе слышится усмешка. Она тянет руки к его волосам, с легкостью доставая из-за высокой обуви, и бегло поправляет его прическу. — Как обычно. Я, вроде, дарила тебе расческу, а толку ноль. — Что ты тут делаешь? — выдыхает Субин, все еще растерянно бегая глазами по ее лицу, а потом переводит слегка напуганный взгляд на Енджуна. Его губы подрагивают, словно от волнения, и Чхве на секунду задумывается, отчего такая странная реакция. — Представляешь, перепутала даты, — расслабленно произносит она, отступая, и Субин, наконец, заходит в квартиру. — Думала, суд завтра. Хотела зайти поболтать с тобой, а в итоге познакомилась с твоим парнем. Так удачно. Парень бледнеет, кажется, похуже, чем Сонхо час назад, пока Соен беспечно похлопывает его по плечу. Енджун смеряет его задумчивым взглядом, пытаясь поймать его глаза, но Субин смотрит только на сестру. Жаль, ее выражения лица не разглядеть — с этого ракурса ему виден только ее затылок. — Мне уже пора, Джиюн меня ждет, — бросает она, тянется к нему и оставляет ощутимый, судя по звуку, поцелуй на щеке, на который парень никак не реагирует. — Я напишу тебе, как буду свободна. Еще встретимся. Она огибает его, проскальзывая в подъезд, и дверь тихо захлопывается. Субин отмирает только в этот момент, поворачивается и упирается взглядом на выход, по-прежнему не произнося ни слова. Чхве хмурится, подходит к нему и осторожно кладет руку на его плечо. Парень дергается, оборачиваясь. — Что она тебе сказала? — выпаливает он. — Много чего? — неуверенно отвечает Енджун, все еще пытаясь понять, что не так. — Мы час разговаривали. — Ничего плохого? — тараторит Субин. — В смысле, она нормально с тобой разговаривала? Не расспрашивала, не показалась грубой? — Нет, — удивленно выдыхает Чхве. — Мы очень мило беседовали на кухне. Попросила рассказать, как мы с тобой сошлись, и… — Парень шумно вдыхает, поджимая губы, и Енджун останавливается. — Субин, все нормально? — Да, — кивает он механически. — Да, все просто супер. Наверное. — Он нервно усмехается, проводит ладонью по своим волосам и взволнованно облизывает губы. — Просто моя сестра никогда не знала, что я гей.