5 минут

Енджуну, честно, очень нравится жить с Субином. Ему нравится разговаривать перед сном, по-детски дурачиться, засыпать в его руках. Просыпаться ночью и прижиматься к нему ближе, чувствуя, как он крепче обнимает в ответ. Енджуну нравится получать помощь, даже когда он не просит. Нравится, когда он просто сидит и ждет за столом, пока Субин раскладывает еду по тарелкам. Нравится слышать «я сам помою», когда длинные пальцы ловкими движениями забирают из его рук губку. Нравится самому помогать с этой дурацкой бытовухой и видеть улыбку на лице напротив. Енджуну нравится получать поцелуи украдкой, нравится иметь кого-то рядом, нравится жить в большой и шумной семье. Енджун сдается на четвертое утро. Нет, это не значит, что ему разонравился Субин — он понимает это, пока пристально смотрит на его заспанное лицо пять минут и борется с желанием покусать его. И, конечно же, это не значит, что все плохо. Просто он проснулся в паршивом настроении, вот и все. С ним такое часто бывает. Честно говоря — каждый день. Почему это не настигло его раньше, остается загадкой. Может, дело в том, что вчера он проснулся от того, что его поцеловали в лоб, и это нейтрализовало его утреннюю мерзопакостность. Или в том, что позавчера, когда он пытался разлепить глаза, все еще спящий Субин неожиданно перевернулся и обнял его со спины. Возможно, еще одной причиной послужило то, что два дня назад его рассмешило субиново ворчание на будильник, а потом он принялся настраивать его на суд. Или, в конце концов, просто влюбленность является катализатором его внутренней вреднючки. Это самое логичное объяснение. Так или иначе, сегодня он проснулся первым, повертелся пару минут, разглядел Субина со всех сторон, а потом, не выдержав, очень агрессивно встал и направился смывать с себя это настроение. Не помогло. Поэтому сейчас он пытается забить на свое традиционное гнездо на голове, заваривает кофе и думает о том, насколько паршив этот мир с утра. Как же хорошо было не вспоминать об этом три предыдущих дня. В коридоре слышится шарканье тапочек, и Енджун бросает взгляд на свои наручные часы. Вряд ли это дети, они так рано не встают. Во всяком случае, не Сонхо, а привычка шаркать есть только у него, как бы сильно Чхве ни старался отучить его от этого. Соответственно, остается только один вариант. — Имей в виду, — начинает Енджун вполголоса, даже не оборачиваясь, и шарканье прекращается, по ощущениям, на входе в кухню. — Я проснулся в гадком настроении, и это значит, что я не хочу разговаривать. Молчание длится пару секунд — потом кто-то шмыгает носом, и тапочки снова начинают шаркать. — Ладно, — слышится спокойный заспанный голос Субина и тихий скрежет стула. По всей видимости, он садится за стол. Енджун хмурится, доставая свою чашку из кофемашины. И это… все? Просто «ладно»? Никаких «не будь букой», или «как-то ты грубо разговариваешь», или «да ладно тебе, в чем твоя проблема»? Он просто смирится с этим, сядет и замолчит? Он ставит чашку на стол и слегка оборачивается из-за плеча: — И что, ты больше ничего не скажешь? Субин поднимает на него свои слегка красные после сна глаза и хлопает ресницами. Он всегда такой милый, когда рано просыпается, невозможно. Уместно ли умиляться в таком дурацком настроении? — Ты же сказал, что не хочешь разговаривать, — задумчиво проговаривает парень. Енджун раздраженно фыркает. — Да, но ты вообще не хочешь спросить, почему? — Хочешь, чтобы я спросил, почему, Енджун-а? — мило улыбается он. Чхве фыркает еще раз, для усиления эффекта, и отворачивается. — Нет. — Тогда я просто не буду. Это какой-то розыгрыш. Надувательство. Чтобы Енджун попросил, чтобы с ним не разговаривали, и его вот так запросто оставили в покое — да никогда такого не было. Обычно его ждал раздражающий шквал вопросов, перерастающий во взаимную пассивную агрессию, а потом ругань и обидные слова о его невыносимости. А Субин просто замолчал. Не то, чтобы Енджуну обидно, даже наоборот — приятно. Ему просто любопытно, почему он так спокойно отвечает на его довольно грубую интонацию, которую он сам бы вряд ли стерпел. — И что, тебя это не бесит? — снова бросает он, заглядывая в холодильник. Совершенно же очевидно, что он пытается чем-то себя занять. Как глупо. Субин, по всей видимости, вздыхает. Но не так, чтобы раздраженно, скорее, по-доброму. У него всегда все по-доброму. — Нет, не бесит. Он слышит улыбку в его голосе, и это еще больше вгоняет его в ступор. Енджун закрывает холодильник и возвращается к кофемашине, решая, что логичнее будет сначала поменять в ней зерна — он уверен по цвету своего кофе, что на вкус это уже дерьмово. — И ты будешь просто… — Чхве слышит тихий смешок, оборачивается и упирается недовольным взглядом в улыбающегося Субина. — Что смешного? — Прости, — снова усмехается он, прикрывая рот, а потом выпрямляется и складывает руки на столе. — Просто ты попросил меня с тобой не разговаривать, и сам болтаешь без умолку. Мне показалось это милым. Енджун удивленно вскидывает брови, опомнившись, а потом снова хмурится и отворачивается обратно к своему особо увлекательному занятию. И правда, что-то он разговорился для человека, который терпеть не может делать это с утра. — Что тут милого, — бубнит он себе под нос. Субин только выдыхает, и он может поклясться, что чувствует его улыбку спиной. — Я взрослый человек. И я злюсь. А ты: «милый». Ворча все это, он не может отделаться от мысли, что сейчас, наверное, очень похож на Сонхо, когда с тем начинают сюсюкаться. Проблема только в том, что Енджуну нравится, когда Субин с ним сюсюкается. Даже сейчас. Просто это, наверное, очень странно. Он, вроде, злится сейчас на весь мир, черт возьми, какие еще бабочки в животе. — Хорошо, прости. Мне перестать тебя так называть? — он тушуется, когда Енджун снова смотрит на него из-за плеча. — О, извини, это, наверное, лишний вопрос. Я уже замолкаю, честное слово. — Нет, — коротко отвечает Чхве, ловя непонимание на его лице, и тупит взгляд. — Перестанешь — обижусь. — Понял, — улыбается Субин спустя секунду задумчивости. В груди у Енджуна что-то екает от этой улыбки, и он поспешно возвращает свои глаза к кофемашине. В тысячный раз. — Знаешь, вообще-то, я сегодня проснулся без твоей руки на моем теле, — как бы невзначай хмыкает он, уже не особо понимая, что он делает. Слишком сосредоточен на том, чтобы хмуриться и не любезничать. А любезничать хочется, черт возьми. И даже — совсем капельку — улыбнуться. Это совсем не вписывается в его образ утренней злющей ведьмы. — Я очень виноват, — соглашается Субин. Вот, ну. За что он такой. На него даже злиться невозможно, не то, что на конфликт вывести. — И что, ты не хочешь, типа, подойти и обнять меня, или что-то вроде этого? — буркает Енджун, все же отпивая свой кофе. Как и ожидалось, на вкус дерьмово. За спиной слышится теплая усмешка и шуршание у стола. — Хочешь, чтобы я обнял тебя, Енджун-а? Звучит как-то очень радостно и хитро. Чхве пытается не думать о том, что выглядит, наверное, как надутый ребенок в свои-то тридцать два, и просто кивает, отставляя чашку с плохим кофе подальше от себя. — Хочу. Он вслушивает в каждый тихий шаг приближающихся ног, ловит дыхание на своей шее, и чувствует, как руки Субина обвивают его талию. Спокойно, аккуратно. Крепко. И внутренний вихрь удивительно быстро затихает. Может, и черт с ним, с этим дерьмовым кофе. Просто переделать, и все. Субин утыкается носом в его волосы — Енджун слышит, как громко он вдыхает носом его запах — и целует в висок. Чхве поджимает губы, сдерживая рвущихся наружу бабочек, и чуть отворачивается, когда парень кладет свою голову ему на плечо. Как же по-дурацки он себя ведет. Капризничает, как младшеклассник, а потом вдруг остывает. Надо бы держать планку. Надо бы… — Енджун-а, — тянет Субин шепотом ему на ухо, и он чувствует мурашки на шее. — Если ты хочешь улыбнуться, не обязательно сдерживаться, хорошо? Я все вижу. Засранец. Просто засранец, честное слово. Енджун сдается, расплывается в улыбке и откидывается назад, опираясь спиной о субинову грудь. Тот усмехается ему в ухо, прижимает к себе и с чувством целует в щеку. На что он там злился? На мир с утра? Как же он прекрасен, все-таки. — Так-то лучше, — выдыхает Субин. — Ты всегда хорошо выглядишь, но с улыбкой тебе больше идет. — Льстец, — хмыкает Чхве, сплетая их руки. — Тебе просто повезло. Что хочешь на завтрак? Парень задумчиво поджимает губы, когда Енджун старается уловить его взгляд, а потом вздыхает и опускает голову, утыкаясь носом ему в плечо. Какой он очаровательный. Рядом с ним невозможно злиться. Даже с утра. — Еще полчаса сна, — бубнит он в его пижаму. Енджун усмехается. — Зачем ты так рано встал, если не выспался? — Субин снова сжимает свои руки на его талии, вдыхая носом. — Без тебя было холодно. Какой-то неведомой силы чувство прошибает его насквозь, и он еле сдеживается от того, чтобы не заикнуться. — Субин, на улице май, — отвечает он удивленно. — В июле я тебе то же самое скажу, — спокойно заявляет парень, поднимая голову. — Давай я яичницу пожарю, а ты посидишь и посмотришь. — Что за неожиданное желание? — вскидывает брови Енджун, и губы Субина впечатываются в его лоб, пока руки разворачивают и уводят к столу. — Ты же сам сказал, что у тебя гадкое настроение. Вот и отдыхай. Он усаживает его на стул, пока Чхве смотрит на него с недоумением снизу вверх, стараясь совладать с собственным сердцем, безостановочно колотящимся о ребра. Еще чуть-чуть, и совсем выскочит. Этот парень невероятный. Просто волшебный. Иначе как объяснить то, что его голос и касания всего за пять минут заставили все вокруг быть таким приятным и ярким? Это немыслимо. Вряд ли Енджун вообще теперь сможет просыпаться без него. — А, кстати, — бросает Субин, выуживая яйца из холодильника, и Чхве поднимает на него взгляд. — Я еще не говорил тебе, что у тебя просто восхитительная прическа? Ладно, вообще-то, если он прямо сейчас запустит в него солонкой, это будет оправдано.

***

— Ты хочешь сказать, что ты пришел ко мне в бар, чтобы пожаловаться на то, какой у тебя идеальный парень и как ты не можешь признаться ему в любви? Ты в своем уме, Енджун? Нет. Он точно не в своем уме. Иначе как объяснить его состояние. Енджун стукается лбом о поверхность стола еще раз, съезжая со своих сложенных рук, и дергает себя за волосы. Прийти в себя не получается. У него скоро крыша от этих чувств съедет. Субин не идеальный. Нет, этого слова мало, чтобы его описать. Ни в одном известном Енджуну языке нет такого, которое бы подходило Чхве Субину. Он не просто идеальный — он нечто большее. Он чудесный. Прекрасный. Обаятельный. Он знает, что прибираться нужно сразу, а не когда что-то засохнет или попадется ему на глаза. Он чувствует, когда Енджун нуждается в прикосновениях, а самое главное — в каких и где. Он не разбрасывает вещи, где попало. Он никогда не жалуется на еду. Он, черт возьми, ладит с Сонхо, а еще мастерски укладывает детей спать. Он теплый, мягкий, приятно пахнет, а еще трахается, как бог. Нет, идеальный ему не подходит. Это слово придумали, чтобы оскорбить его. — Ты не понимаешь, — мычит Чхве в стол. — Единственный его недостаток — это его готовка, но я все равно готов хавать все, что он делает. Даже пережареную яичницу. — Он пережарил яицницу? — удивленно спрашивает Бомгю, и Енжун поднимает глаза. — Да, неделю назад, когда мы были в Ансане. Я съел все. — Пиздец. — Я в жопе, да? — В полной, — заключает он, кивая, и Енджун снова роняет голову. Хорошо, когда есть тот, кто тебя поймет. Плохо, когда это Чхве Бомгю с его дурацкими шутками, но выбирать не приходится. Он, все-таки, его лучший друг. Жаловаться ему больше некому. Да и, честно говоря, не то, чтобы он жалуется. На Субина грех жаловаться. А вот на свои чувства — да. В последнее время они усилились настолько, что иногда ему нечем дышать, словно слова о них застряли прямо в горле. Не скажет — задохнется к чертовой матери. Они приехали из Ансана три дня назад, и с тех пор не виделись. Не потому, что не хотели, конечно. Они-то, как раз, очень хотели, и достаточно прямо высказывались о своих желаниях в трубку телефона по ночам. Просто чертовой работы за неделю накопилось столько, что не то, чтобы на свидание сходить — вздохнуть некогда. Бессоница по причине «рядом не лежит мой любимый парень и не шепчет приятности на ночь» даже оказалась достаточно полезной. Только сегодня Енджуну удалось вылезти из-за компьютера и выйти из дома не на стройку. И именно поэтому за полтора часа до долгожданной встречи с Субином он поймал себя на тревоге и помчался к единственному на свете человеку, который рассудил бы все честно и серьезно. Уж с кем, с кем, а с ним Бомгю никогда не церемонится. — Честно, ты придурок, Енджун, — подает голос друг, и Чхве снова вскидывает голову. — Просто признайся, и все. — Да как!.. — Словами, блять, — прерывает он его попытки найти аргументы против. — Ты видел, как он на тебя смотрит? — Видел, — буркает Чхве, отворачиваясь. — Я слепой, по-твоему? — Так в чем твоя проблема? — вздыхает он, укладывая руки на стол и вскидывая брови. — У тебя, по-моему, никогда не было сложностей с выражением своих мыслей и чувств. Сейчас-то что не так? Ах, если бы Енджун знал, он бы сейчас не дулся молча. Он обдумывал этот вопрос сотни раз за последние недели, и каждый раз не мог сформулировать четкий ответ. Признаваться в чувствах никогда не было для него чем-то напряжным. Это же просто слова, ничего такого. Они ни к чему не обязывают. Сказал — получил отказ — поныл пару дней — пошел дальше. Это худший расклад. Но с Субином все, какого-то черта, по-другому. С Субином Енджун не может представить себе, что ему хватит пары дней, чтобы отойти. Или то, что он спокойно воспримет его отказ. Или возможность с легкостью идти дальше. С Субином худший расклад так спокойно не проигрывается. И причина, вообще-то, достаточно проста. — Он просто очень мне дорог, — бубнит Енджун, рассматривая абсолютно идиотскую неоновую вывеску на дальней стене. — И Минсо с Миен. Они мне как родные. А еще он очень нравится Сонхо. Я хочу с ним семью, понимаешь? Никогда такого желания не было. — Вот, — с нажимом произносит Бомгю, и Чхве переводит на него взгляд. — Так и скажи ему. «Жить без тебя не могу, мой ненаглядный, давай посадим дерево, построим дом и родим четвертого ребенка». — Придурок, — фыркает Енджун, и Бомгю нагло усмехается в ответ. — А если я его напугаю своими чувствами? И он отдалится, потому что не готов к чему-то серьезному? Или… — Енджун, — твердо обрывает его друг. — Он полтора часа слушал, как мы с тобой орем друг на друга из-за монополии. Не думаю, что этот парень из пугливых. Енджун только отмахивается, мельком улыбаясь воспоминаниям. Веселый был вечер. Субин тогда достаточно неплохо вписался в их компанию и сначала очень распереживался из-за их с Бомгю перепалки, но довольно быстро успокоился, когда понял, что никто не собирается драться всерьез. Хотя, сказать честно, когда этот придурок отжал у него целую улицу, очень хотелось встать и… — И вообще, — перебивает его мысли Бомгю, — он знаком с твоими родителями и, насколько я понимаю, очень неплохо с ними ладит. И подпускает тебя к своим детям. И заботится о твоем сыне. И рассказал о тебе своему двоюродному брату. И познакомил тебя с сестрой, которая о его предпочтениях вообще не знала. — Боже, не напоминай, — стонет Енджун, проводя рукой по волосам. — Чего мне стоило не умереть от стыда, когда она пришла во второй раз. — Я к тому, что это явно не выглядит, как несерьезные отношения, — цокает друг. — Он всеми силами старается впечатать тебя в свою жизнь по самое основание. Как по мне, так это уже нихуевое такое признание в любви. Енджун молчит, переваривая сказанное. Вообще-то, Бомгю прав — временных пассий с семьей не знакомят. И уж тем более не подпускают так близко к детям. Этим занимаются только конченые придурки, которым плевать на чувства своих чад, а Субин совсем не такой. И все равно ужасно страшно. — Я боюсь, что могу потерять его, поторопившись, — делает последнюю попытку Енджун, и Бомгю усмехается, откидываясь на спинку диванчика. — А ты думай о том, что можешь потерять его, если будешь слишком долго тупить, — хмыкает он. Енджун молчит пару секунд. Блять. Черт бы побрал Чхве Бомгю, зачем он заставляет его думать о таких вещах. Теперь он в полной растерянности. Разве можно заставлять человека так метаться? Телефон на столе вибрирует, и он тут же просыпается, хватая его. Уведомление от Субина. Боже, у него уже руки чешутся заобнимать его до посинения. — Все, — выдыхает он, подскакивая и подхватывая свои вещи, — я пошел. Мне нужно заехать за ним через десять минут. — Вы посмотрите, как засветился, — тянет Бомгю, и Енджун показывает ему язык. — Смотри от счастья в штаны не наделай в надежде, что он с тебя их снимет. — Снимет, не переживай, — парирует Чхве, печатая ответ Субину. — И не завидуй слишком сильно, а то лопнешь. — А я и не завидую, — усмехается Бомгю расслабленно. — У меня сегодня свидание с моим новым парнем, чтоб ты знал. — С твоим… Чего? — Енджун останавливается, поворачиваясь. — У тебя парень последний раз был курсе на втором. Ты говорил, что экспериментировал. — Так вышло, — пожимает плечами друг. Чхве хмурится еще сильнее. — Он просто слишком очаровательный. Да ты его видел, он с нами тусовался, когда мы играли в монополию. Тэхен. — Погоди, — задумчиво вскидывает взгляд Енджун. — Тот парнишка с большими глазами, который слишком серьезно наблюдал за игрой, а потом радовался, как ребенок, когда обошел тебя? — Ага, — кивает Бомгю, растягивая губы в самодовольной улыбке. — Правда, он милый? — Сколько ему лет вообще? — игнорирует вопрос Чхве. — Двадцать пять? — Двадцать два. — Ты сбрендил?! — восклицает Енджун слишком громко, так что люди за два столика от них оборачиваются, и он кланяется в извинениях. — Он младше тебя на девять лет! — добавляет он тише. Бомгю не перестает ухмыляться. — Любви все возрасты покорны, — разводит он руками. — А еще, ты рискуешь опоздать. Во всех смыслах, между прочим. Чхве смотрит на экран телефона, чертыхается и тыкает пальцем в Бомгю, начиная идти к выходу. — Ты мне потом все расскажешь, понял? И не думай, что я тебя прощу за то, что я узнаю об этом только сейчас. — Удачи, герой-любовник, — смеется Бомгю, отмахиваясь от него, прежде чем Енджун заворачивает и теряет его из виду.

***

Когда всего через пять минут он подъезжает к торговому центру, у которого они договорились встретиться, Субин уже спешит к его машине с пакетами наперевес и радостной улыбкой на лице. Сердце невольно сжимается, когда он тепло здоровается с ним, закидывая покупки на заднее сидение, а потом запрыгивает на пассажирское. И даже не оглядывается по сторонам, прежде чем обхватить лицо Енджуна и притянуть его к себе. Чхве вздрагивает от удивления и слегка теряется, когда такие желанные губы сминают его собственные в торопливом и голодном поцелуе, и Субин этим с радостью пользуется, целуя настойчивее и сильнее. И Енджун позволяет себе плавиться в этих ощущениях несколько секунд, прежде чем мягко отстраняется, усмехаясь тому в губы. Кожу опаляет его сбивчивое дыхание, и сердце пропускает удар. Ох, черт. — Я тоже очень рад тебя видеть, принцесса, — улыбается Чхве, пытаясь заглянуть в глаза напротив. — Но мы на парковке. Не думаешь, что кто-то может увидеть, как ты пытаешься сожрать меня? — Переживаешь, что они могут лопнуть от зависти? — выдыхает Субин, выгибая бровь. Глаз не сводит с его губ. Боже, да это издевательство. — Нет, — нервно усмехается Енджун. — Мне без разницы. Просто тебя это обычно беспокоит. — Не сейчас, когда я так сильно соскучился по тебе. Внутри все сдавливает от переполняющих душу эмоций. Вот и как здесь сдержаться и не вывалить наружу все слова о любви, роем вьющиеся в голове уже несколько недель? Это невозможно, просто нереально. Невыполнимо. Енджун коротко целует его еще раз, поддаваясь необычайно огромному приливу нежности, и все же отстраняется, чтобы встретиться глазами с Субином. И задохнуться тот час же. Енджун разбирается в любви. Так смотрят только на тех, с кем хотят провести всю жизнь. По крайней мере, хочется надеяться, что его воспаленный от чувств мозг не рисует ему ложные картинки. — Я тоже скучал, — выдыхает он, с трудом справляясь с учащающимся сердцебиением. Субин продолжает смотреть на него все с тем же трепетом и глупенько улыбаться, так что ему приходится быстрее соображать, на что бы сменить тему, чтобы не сказать лишнего. Бомгю бы сейчас точно прописал ему леща. — Ты отвез детей? — спрашивает он первое, что приходит ему в голову. Субин насмешливо хмурится и, наконец, выпрямляется. Воздух перестает быть таким наэлектризованным от близости. — А ты видишь рядом со мной детей? — усмехается парень, и Енджун цокает. — Да, отвез. Твоя мама угостила меня кимчи и пригласила меня на ужин завтра. — Завтра? — переспрашивает Чхве, переключаясь. — Я не уверен, что свободен. Мне нужно встретиться с заказчиками, а потом съездить на объект. — А ты тут при чем? — шутливо фыркает Субин. — Тебя она не приглашала. Енджун сверлит его взглядом несколько секунд, прежде чем до него доходит, а потом слышит смех парня в ответ на его округлившиеся глаза. — Ты собираешься ужинать с моей мамой без меня? — возмущенно тараторит он, и Субин, улыбаясь еще шире, отводит взгляд. — Это как вообще понимать? — Я уже согласился, — пожимает плечами он. — Разве я могу ей отказать? Это будет невежливо. — А ты у нас самый вежливый! — восклицает Енджун, и парень поворачивается к нему, снова одаряя тем же взглядом. Восхищенным. Ласковым. Дыхание перехватывает. — Ты против, нуна? — усмехается он смущенно, и Чхве тут же забывает, как разговаривать. Опять это «нуна». Запрещенный прием. — Нет, — мотает головой он и отворачивается, дуя губы. Нужно завести машину. Теплый смех раздается слишком рядом с его ухом, и его щеки касаются тонкие пальцы. — Ну, не дуйся, — тянет Субин, и Енджун невольно улыбается. — Хочешь, я скажу, что не могу пойти без тебя? — Не нужно, — отмахивается Чхве, слушая звон своего сердцебиения, и заводит машину. — Если тебя это не напрягает, сходи. — С каких пор меня должна напрягать компания твоих родителей? Енджун ничего не отвечает, только пожимает плечами, прикусывая щеки изнутри, чтобы не улыбаться так явно. Ладно. Хорошо. Субин идет ужинать с его родителями без него, не видя в этом никакой проблемы. Более того, с радостью сообщая ему эту новость. «Это явно не выглядит, как несерьезные отношения,» — проносится голос Бомгю у него в голове, и он выезжает с парковки. Черт возьми. Может, он и прав?.. Когда он, слушая, как Субин тихо подпевает незнакомой ему песне по радио, подъезжает к своему любимому уединенному месту у набережной (которое, на самом деле, набережной сложно назвать — реку почти не видно из-за деревьев, и территория совсем не облагорожена), он уже почти уверен в том, что признается в своих чувствах сегодня. Настраивается, пока глушит машину. Репетирует в голове, пока отстегивает ремень безопасности и разворачивается к нему. — Субин, я кое-что хотел тебе сказать… — Взгляд, наполненный кристально-чистым интересом, ловит его, как глупое животное, в капкан, и он сглатывает, нервно улыбаясь. — Точнее, спросить. Что ты купил? — он кивает на задние сидения, где покоятся пакеты, оставленные Субином еще на парковке. Это полный провал. Он трус и неудачник. Скорее всего, он никогда не наберется смелости, чтобы сказать о своих чувствах вслух, и так и умрет с этим простым «я люблю тебя», так и не слетевшим с губ за сотню лет… — А, — улыбается Субин, оборачиваясь на пакеты. — Да, там, по мелочи… У Миен порвались ее любимые сандалики, пришлось покупать такие же. — Такие же? — переспрашивает Енджун, чувствуя себя полным идиотом. Отчего-то кажется, что Субин тоже это понимает, но всеми силами пытается ему подыграть. — Это уже третьи по счету, — кивает он. Чхве понимающе мычит. Дети иногда имеют свойство привязываться к определенным вещам, и ничего с этим не поделаешь, пока этот период не пройдет сам. — А еще я взял краски, которые ты советовал Минсо. Не могу больше наблюдать, как он смотрит на этот мольберт голодными до искусства глазами. — Но!.. — восклицает Енджун, подбирая слова. — Я сам собирался подарить их ему. Черт, надо было предупредить тебя, да? — С ума сошел? Ты и так подарил ему мольберт, — выдыхает Субин, округляя глаза. — И это все очень дорого. — Думаешь, мне жаль денег на Минсо? — хмурится Чхве. — Между прочим, его давно пора записать в художественную школу. Я вчера перед сном искал что-то, вызывающее доверие. — Ты серьезно? — перебивает его парень, неловко улыбаясь, и Енджун кивает с энтузиазмом. — Да, я нашел одну, у которой рейтинг повыше. Нужно будет позвонить на днях. — Он вздыхает, встяхивая головой. Ну, что за цирк он устроил с этим перескакиванием с темы на тему. — И, вообще-то, я не это хотел тебе сказать… — Я знаю, — усмехается Субин, и Чхве фыркает на него. Конечно, он знает. Он же самый внимательный человек на свете. Енджун прикрывает глаза, вздыхая. Боже, это просто нужно сказать. Искренне, от сердца. Он уже сотни раз говорил ему это другими словами, нет ничего сложного в том, чтобы выразиться прямо. Может, стоит просто начать издалека? С чего-то честного и животрепещущего. Субин должен понять. Наверное. А еще нужно перестать теребить свои часы, это выдает нервозность. А Чхве Енджун не нервный. Он блистательный. — Я… — еще один глубокий вдох. — Я не могу без тебя спать! — выпаливает он, поднимая глаза, и встречается с удивлением на лице напротив. — Я серьезно, у меня бессонница. Все время думаю о том, что с тобой было приятнее. Мне жизненно необходимо, чтобы кто-то меня обнимал. — Он останавливается на секунду, а потом шикает сам на себя. — В смысле, не кто-то, а именно ты. — Я понял, Енджун-а, — смеется Субин и тянется к нему, накрывая его беспокойные руки своими ладонями. — Мне тоже сложно без тебя заснуть. — Да? — выдыхает Енджун уже спокойнее. Длинные пальцы оглаживают тыльную сторону его ладони, проходясь по каждой костяшке. Парень кивает. — Я пару раз просыпался ночью и искал тебя, чтобы обнять, и расстраивался, — смущенно проговаривает он. Чхве уже не знает, какой раз за час слышит свое сердце у себя в ушах. Наверное, у них взаимно. Правда ведь, может такое быть? Нужно попытаться еще раз. — И утро без тебя идиотское, — тараторит он, усиленно стараясь удержать его взгляд. — Я больше не хочу просыпаться в плохом настроении. А поднять его получается только у тебя. Я не знаю, как ты это делаешь, колдуешь, наверное. — Субин снова смеется, качая головой, и Енджун с каждой секундой чувствует все больше уверенности. — И ты так хорошо подходишь мне в бытовом плане. Мне так комфортно, честно. Будто так и должно быть. И я обожаю Минсо и Миен! — добавляет он под тихие смешки и чувствует, как Субин сжимает его руки в своих. — Енджун, — зовет он, поджимая губы в неловкой улыбке. Чхве задерживает дыхание. — Ты же… Я правильно понял, что ты намекаешь, что нам пора съехаться? Енджун резко вдыхает, теряясь от вопроса, а потом слышит мелодию звонка и теряется еще больше. Субин чертыхается, разрывая их зрительный контакт, и нервно достает телефон из кармана легких штанов. — Прости, это так глупо, — бубнит он, ероша собственные волосы от неловкости, и Енджун прокашливается. — Мы что, в дурацкой дораме?.. — Все в порядке, ответь, — проговаривает он, отворачиваясь к окну. Ветер совсем мягко треплет листву деревьев, за которыми не видно реку. Уже почти стемнело. Субин думает, что он хотел предложить ему съехаться, а не пытался признаться в любви. Он сейчас сгорит от неловкости. Хотя, вообще-то, может, это и к лучшему. Может, он сам хочет с ним съехаться. Это ему только на руку. — Алло, мам, — слышит он сбоку. Из трубки долетает «какого черта ты не сказал!..», и Субин убавляет громкость динамика. Енджун усерднее вглядывается в пейзаж за окном. Уместно ли будет сейчас предложить ему выйти из машины, или лучше выйти самому? — Я приезжал на суд. Да, все решилось… Я снимал квартиру. Он звучит спокойно, но слишком громкий и эмоциональный голос, неразборчиво доносящийся из динамика его телефона, совсем спокойному разговору не соответствует. Чхве честно старается не думать об этом, но не получается. Субин рассказывал, что его родители очень сложные люди. И, честно говоря, слушая некоторые рассказы, на которые парень решился только недавно, Енджун не мог перестать удивляться тому, как Субин сумел вырасти таким добрым, заботливым и умеющим любить человеком. — Я не хотел вас беспокоить, — произносит он мягко в ответ на явно недовольный тон. Чхве невольно бросает на него взгляд и видит, как он потирает переносицу. — И, тем более, я приехал с детьми, так что… Женщина произносит что-то, и Субин на пару секунд замирает. Енджун честно пытается отвести взгляд, но не получается. Что-то тревожное сжимает его внутренности при взгляде на это выражение лица. — Что ты сказала? — его голос дрогает, и он сжимает телефон в руке. Слушая ответ, он нервно выдыхает, поджимая губы, а потом вдруг резко выпрямляется, напряженный, как натянутая струна. — Не смей называть моих детей выродками. Енджун вздрагивает, вытаращивая глаза, а потом все-таки отворачивается. Что эта женщина себе позволяет? Оскорблять собственных внуков? Что за чертовщина? — Нет, это мои дети, — продолжает Субин настойчивее и громче. — Я их воспитываю уже три года, и я не позволю тебе говорить о них такие вещи… Не перебивай меня! Он тяжело выдыхает, пока Чхве чуть не подскакивает от его резкости и стального тона. Он пару раз был невольным свидетелем их телефонных разговоров, но Субин всегда говорил тихо и спокойно, словно соглашаясь с каждым словом. Еще ни разу он не слышал, чтобы он с ней ссорился. Да что там с ней, он не слышал, чтобы Субин вообще хоть с кем-то ссорился. — Это ты прояви ко мне уважение хоть раз, — отчеканивает он. — Я постоянно под вас подстраиваюсь. И в этот раз я ездил и тратил свое время, чтобы решить ваши проблемы, а не мои, а ты даже ни разу спасибо не сказала. Да с чего бы я должен это делать?! — Енджун поджимает губы, понимая, что пытаться не подслушивать уже бессмысленно, и снова поворачивается к парню, чтобы хоть как-то обозначить свою поддержку, но тот слишком сосредоточен на разговоре. — Я не собираюсь терпеть твои неприятные высказывания. Вечно ты мной недовольна, даже если я делаю все, что ты говоришь! Мне это уже надоело. И знаешь, что, мама? — он нервно вздыхает, и Енджун осторожно тянет руку, чтобы положить ее ему на плечо. — Я не жил у вас, потому что приехал в Ансан с мужчиной, которого я люблю, ясно тебе?!.. В прямом смысле! Дальше Енджун не слушает. Он так и замирает на месте с выставленной рукой и широко раскрытыми глазами. Ему же сейчас не послышалось? Нет? Субин, правда, это сказал? — Все, мам, — уже спокойнее выдает парень, сжимая свои волосы в ладони. — Если тебя это не устраивает, можешь не звонить больше. Пока. Он сбрасывает звонок, шумно выдыхает и откидывается на спинку кресла, закрывая глаза. Енджун не моргает. И, честно говоря, почти не дышит. Молчание длится несколько секунд, пока Субин не открывает глаза, поворачиваясь к Енджуну, но тут же тушуется. — Прости, что тебе пришлось это слушать, — начинает он, наигранно усмехаясь. — Я не… — Подожди секунду, — прерывает его Чхве. Да, он чувствует себя придурком, потому что сейчас ему нужно поддержать своего парня. И он, правда, очень хочет это сделать, просто ему жизненно необходимо кое-что прояснить. — Мне же не послышалось? Ты сказал «мужчина, которого я люблю»? Субин вскидывает взгляд, и тут же делается таким взволнованным, что его хочется погладить по голове и укрыть в свои объятиях. Енджун медленно сходит с ума. — Боже, извини, — выдыхает он, краснея, и все сразу становится понятно. — Я… Это само вылетело. Наверное, слишком рано так говорить, да? Я не хотел тебя пугать. Да еще и так глупо, господи… Енджун резко подается вперед, обхватывая ладонями его лицо, ловит очаровательный растерянный взгляд и целует со всей страстью, которая только в нем есть. Субин сказал, что любит его. Он сказал, что любит его! Как же глупо было сомневаться в этом. Нужно срочно признаться в ответ. А потом прижать к себе и успокоить. Срочно. — Енджун… — выдыхает парень удивленно, когда он отстраняется, и Чхве еще крепче сжимает его лицо в ладонях. — Субин, я люблю тебя, — выпаливает он, наконец. Чувствует судорожный вздох на своих губах, а потом улыбается от того, насколько легче ему становится после этих слов. — Так сильно, что я скоро лопну, если не скажу. Я люблю тебя. И ты очень много для меня значишь, так что я не хочу терять тебя никаким образом. Я каждый день благодарю вселенную за то, что встретил тебя. Господи, спасибо, что ты сказал это первым, я уже не могу держать это в себе. Спасибо. Он целует его еще раз, а потом еще — в губы, в щеки, в лоб, и Субин тихо смеется под его атакой, а потом накрывает своими ладонями его руки, и Енджун слегка отстраняется. — Я тоже тебя люблю, — говорит он тихо, а потом рвано вздыхает, прикрывая глаза. — Господи, у меня сейчас сердце выпрыгнет из груди, погоди немного. Я слишком переволновался. — Точно же! — восклицает Чхве, притягивая его к себе за шею. Субин не сопротивляется, падая в его объятия, и Енджун приглаживает его растрепанные волосы, укачивая его в своих руках. — Какой ужас, что она тебе там наговорила? Ты переживаешь? Что мне сделать, чтобы тебя утешить? Парень коротко смеется ему в плечо, обнимая в ответ еще крепче. — Я, вообще-то, имел в виду твои слова. Я из-за них переволновался, — шепчет он, и Чхве невольно прокашливается. — А на счет матери… Я давно хотел это сделать. Даже чувствую какое-то облегчение. — Надеюсь, это правда, — отвечает Енджун, хватаясь за его футболку. — Ты же знаешь, что можешь быть честным со мной, да? Не нужно переживать все в одиночку. Субин утыкается носом в его шею, шумно вдыхая его запах, и прижимает его сильнее. Чхве чувствует, как сдавливает легкие. Непонятно, от любви это или от объятий. Возможно, теперь это одно и то же. — Я буду честным и скажу, что меня немного потряхивает, — бубит он. — Можешь просто побыть рядом, и все будет хорошо. — С удовольствием, — улыбается Енджун, поудобнее укладывая руки, запуская одну в Субиновы волосы, и слышит вздох облегчения. Как же глупенько у них все получилось. Как у неопытных подростков. Эмоционально, нелепо, на фоне ссоры с матерью по телефону. С ума сойти. Как же Енджуну это нравится. Нравится гладить мягкие волосы, нравится слышать тихое дыхание, чувствовать его кожей. Нравятся большие руки на его спине. Нравится быть для Субина успокоительным. Быть рядом. Ощущать не только свое сердцебиение. Нравится, когда через пару минут губы касаются его шеи, а руки спускаются к талии. Нравится, что спинка сиденья так легко откидывается назад. И даже то, что они ни черта не смотрят на звезды сейчас, как было задумано, тоже нравится. Ему с Субином все нравится. И даже больше. Он с Субином любит. — Субин-а, — шепчет он сбивчиво в его губы, пока он сжимает его голые бедра, удерживая на своих. — Мы же съедемся, правда? Улыбка отпечатывается на его губах в ответ. Дыхание до ужаса неровное, а в машине жарко и тесно. У него кружится голова. — Мне стоит начинать паковать чемоданы? Ах, господи. Он живет свою лучшую жизнь.