5 минут

Енджун обожает свою работу. Чертить планы, продумывать варианты расстановки мебели, подбирать цветовую гамму. Обожает контролировать процесс, ощущая себя главным и значимым. Помогать с закупкой, шастать по строительным и мебельным магазинам, расставлять декор. Енджун обожает свою работу. Честное слово. Но как же, блять, он ненавидит делать ремонт, словами не передать. Очевидно, съезжаться было решено в его квартире — она просторнее, удобнее, и к тому же в собственности. Первую неделю он урывал свободные минутки, чтобы переделать план помещения (он даже достал свои старые чертежи из недр оперативной памяти компьютера). Естественно, все согласовывалось с самыми важными жителями их будущего общего дома — с детьми. И вот тут начались первые проблемы. Сначала Миен наотрез отказывалась жить в комнате без Минсо, а сам Минсо изъявил желание жить с Сонхо. Последний, слава богу, был не против, да и Енджун прекрасно понимал, что еще пару лет, и все придется переделывать снова, поскольку мальчишку точно нужно будет отселять от сестры. Уговаривать пришлось всей семьей. Что, вообще-то, было абсолютно бесполезно, и когда Енджун уже совсем отчаялся угодить всем, на третий день Миен, все же, воодушевилась идеей иметь собственную комнату после разговора с самым авторитетным в ее глазах человеком — с дедулей Кенсу. Честно говоря, к этому моменту Енджун уже был готов поставить ему памятник за это. Потом он рисовал с малышкой ее комнату, попутно пытаясь понять, куда ему деть все вещи из кладовки, которую и было решено переделать под обитель маленькой принцессы. Затем решал, куда органичнее поставить перегородку в комнате мальчишек, чтобы у каждого из них было личное пространство. С ними, слава богу, было намного проще. Дальше по плану шла закупка материалов — его любимая часть, потому что ее можно было разделить с детьми и позволить им участвовать в выборе. А потом начался тотальный ад, именуемый ремонтом. И длился он еще неделю, за которую Енджун успел понять, что и шкаф тоже нужен побольше (куда же Субин сложит свои вещи?), и кровати как-то криво встают («Пап, успокойся, не тебе же тут жить, нас все устраивает»), и обои он клеить не умеет. И только он выдохнул, как пришла пора перевозить вещи его парня и детей. Еще одна пытка. Казалось, этому нет конца. Единственная причина, по которой он на это подписался — Субин и дети. Причина, по которой он за эти три недели не тронулся умом, на удивление, звучит точно так же. Если бы не Субин со своим колоссальным спокойствием, поддержкой и вечным стремлением взять все в свои руки, его бы еще на пятый день увезли в дурку. Как он вытерпел его капризное поведение, никому не известно, но именно после этого Енджун понял кое-что. — Ты меня, наверное, сейчас ненавидишь, — пробубнил он в одну из ночей, когда они уже легли спать в первый день совместной жизни — ремонт еще не закончился, но почти все было готово для относительно комфортного существования, так что они решили ускорить этот процесс. Это было абсолютно необдуманное действие — он просто так распереживался, прокручивая в голове свои заскоки днем ранее, что слова просто вырвались наружу. Субин тогда перевернулся и нахмурился так, словно Енджун ужасно сильно его оскорбил. — Что за глупости? — Я только и делаю, что раздражаюсь в последнее время, — выдохнул он бесконтрольно, закутавшись в одеяло. Ночь была на удивление холодной для июня. — И тебе приходится почти все делать одному. — Енджун-а, — Субин придвинулся к нему так близко, что его теплое тело прижалось к нему под одеялом, а рука легка на щеку. — То, что ты раздражаешься, не заставляет меня любить тебя меньше. Он тогда почувствовал свое сердце, кажется, у себя в горле, до краев наполненное любовью и желанием верещать от счастья. Да, примерно так. — Разве это не бесит? — прошептал он, отзываясь на ласково оглаживающую его лицо ладонь. — Только честно. — Честно? — выдохнул парень, как-то странно улыбаясь, пододвинулся еще ближе и заговорщицки прошептал: — Меня настолько заводит то, как ты разговариваешь со мной, когда раздражен, что я бы тебе отсосал. — Прямо сейчас? — вскинул брови Енджун. Субин тогда только усмехнулся. Ладно, вранье, не только. Но именно в этот момент Чхве понял, что это, видимо, навсегда. Точно и бесповоротно. Никто больше не сможет терпеть его закидоны так, как это делает Субин. Спокойно, с пониманием и доводя до искр из глаз. Если их новоиспеченная семья так хорошо пережила ремонт, они переживут все что угодно. Даже приближающийся подростковый период двух мальчишек. Хотя, вообще-то, это сравнимо только, разве что, с апокалипсисом. Так или иначе, уже почти две недели Енджун просыпается рядом с Субином и чувствует абсолютное счастье. И от тяжелого дыхания на ухо, и от горячих объятий, пока на улице плюс двадцать пять, и от нескончаемых комментариев о его взъерошенных волосах. От всего. Потому что оно того явно стоит. И потому что это Субин — его самый любимый на свете парень. — Устал? Енджун слышит мягкий голос сверху, отрывается от экрана компьютера и запрокидывает голову, утыкаясь макушкой в подтянутый живот. Субин смотрит на него с легкой улыбкой, и он улыбается в ответ, прикрывая глаза. — Не знаю, — блаженно тянет он — длинные тонкие пальцы ложатся на его плечи, начиная разминать мыщцы. Как же он в этом хорош. Енджун каждый раз чувствует себя инструментом, на котором играет умелый музыкант, влюбленный в свое дело. — Ты напряжен, Енджун-а, — недовольно бурчит Субин, и Чхве выпрямляется со смешком, полностью отдавая свое бренное уставшее тело в чужие руки. — Ты начал работать раньше меня. А я уже успел закончить, между прочим. — Уже семь? — удивленно бросает Енджун, открывая глаза. Как два работающих из дома человека, они довольно быстро нашли компромисс — Чхве остался при своем рабочем столе, а Субин спокойно ведет свои онлайн-уроки в гостиной на уютном диване. И все довольны. Парень надавливает подушечками больших пальцев на нижнюю часть шеи, и он выгибается, резко вдыхая. — Почти восемь, — фыркает Субин. Чхве сдавленно ойкает, когда руки заканчивают массировать его плечи и опускаются ниже, а голова парня оказывается у его уха. — Тебе пора отдохнуть. И поужинать. Енджун невольно улыбается, прислоняясь своей щекой к нему, куда тут же получает мягкий поцелуй. Обычно вытаскиванием его из рабочей ямы занимался Сонхо — начинал дубасить в дверь, как только проголодается. А теперь его вытягивают оттуда теплыми объятиями, нежным шепотом на ухо и мягкими поцелуями. И ведь, действительно, работает. Намного лучше, чем все остальное. Потому что теперь он чувствует не только потребность позаботиться о сыне, оторвавшись от работы. Он чувствует, что это о нем заботятся. Следят, чтобы он не переутомлялся, вовремя ел и ложился спать пораньше. И это так приятно и ценно, что слов просто не найти. — Я задерживаю всех с ужином? — виновато усмехается Енджун, и Субин мотает головой, щекотя его шею своими волосами. — Ты был таким сосредоточенным, когда я зашел, так что я решил тебя не отвлекать. Дети слопали весь карри, который Хэвон передала утром… — Вкусно, наверное, было, — мечтательно выдыхает Чхве. Сообразить бы, что еще осталось в холодильнике, что можно пожевать. В желудке уже начинает ныть. — Наверное, — соглашается Субин. Его руки непроизвольно сжимают тело Енджуна в объятиях, тут же отпуская. — Мне не досталось. Я подумал, что кормить тебя своей стрепней будет издевательством… — Что, вообще-то, неправда. — …и заказал доставку из кафе, в которое мы ходили на прошлой неделе. Курьер недавно приходил. Тебе, вроде, понравилось там, так что… Боже, этот парень еще и запоминает такие мелочи. И заботится о том, чтобы Енджуну нравилось то, что он ест. И тратит на него деньги. И вообще, он замечательный и невероятный. — Дети не расстроились? — выдыхает Енджун, слегка поворачивая голову. — Я пообещал им мармеладки, — улыбается Субин. — Завтра куплю. Чхве мычит и запрокидывает голову, теснее прижимаясь к парню. — Субин-а, почему я не могу родить от тебя ребенка? Субин удивленно усмехается, чуть отстраняясь, и поворачивается к нему. Енджун открывает глаза, встречаясь с его лицом. — Что, прости? — насмешливо хмурится он. Сложно сдержаться и не засмеяться в ответ. Енджун вот бороться даже не пытается. — Это я так говорю, что люблю тебя. Смущенная улыбка служит ему наградой, а сладкий, тягучий поцелуй — ее отпечатком на его коже. Он уже так привык к этому. Вот бы это никогда не заканчивалось. Это — в смысле, их гармоничная счастливая жизнь. — И я тебя люблю, — шепчет Субин в ответ, отстраняясь, и Енджун чувствует приятный спазм в скулах. — Пойдем, а-то остынет. Чхве удовлетворенно хмыкает, кивая, и уже хочет что-то ответить, как происходит то, что, в общем-то, в его жизни происходит всегда. Бесконечная суета. Где-то в другой стороне квартиры раздается очень громкий детский визг, стремительно переходящий в плач, и с каждой секундой он приближается к их спальне. Субин резко выпрямляется, не отводя от Енджуна нахмуренный взгляд. Все, что успевает сообразить Чхве, это то, что визг принадлежит явно не кому-то из мальчишек, а потом слышит «нет, Миен, нельзя!» — это точно Сонхо — и видит, как дверь в комнату стремительно открывается. В спальню врывается маленький ревущий ураган в оранжевой пижаме, и Субин уже присаживается, чтобы его поймать, но Миен пролетает мимо него, впечатываясь в ногу Енджуна. Маленькие ручки тянутся к нему, и родительские рефлексы срабатывают быстрее, чем он успевает сообразить. Он подхватывает ее на руки, усаживая на коленях, и кидает обеспокоенный взгляд сначала на Субина, потом на испуганное лицо застывшего в дверях Сонхо и прячущегося за его спиной Минсо. Миен размазывает по его футболке слезы, пока трется о него щекой. Так, хорошо. Вдох-выдох. Сначала нужно разобраться. Может, эти двое вообще не виноваты, незачем кидать на них такой недовольный взгляд. — Что случилось, конфетка? — спрашивает он милым тоном, оглаживая ее голову. В него упираются два покрасневших глаза, и Миен шмыгает, потирая их руками. Енджун мягко останавливает ее. Еще занесет себе какую-нибудь заразу. — Тебя что-то расстроило? Краем глаза он замечает, что Субин усаживается на кровать, наклоняясь к ним, и Чхве слегка проворачивается на компьютерном кресле, чтобы ему было удобнее гладить малышку по спине. — Ты не можешь быть моим па-апо-ой, — неожиданно тянет она, снова утыкаясь лицом в его грудь с очередной волной слез. Енджун на секунду замирает. Мир вокруг сужается до одного слова, произнесенного детским расстроенным голосом. Он поворачивается к такому же ошарашенному Субину в поиске подтверждения, что ему не послышалось. Судя по тому, как он неровно улыбается, не послышалось. Нужно срочно взять себя в руки. Прямо сейчас. Миен расстроена, что он не ее папа. Господибоже. — Кто тебе такое сказал? — говорит он первое, что приходит ему в голову. Голос чуть не срывается. Непонятно, как реагировать — они с Субином еще не обсуждали, против он или за, а по его взгляду сейчас ни черта не понятно. Может, он как-нибудь поймет, что Енджуну нужна помощь, и вклинится в диалог. Но черт, как же хочется крикнуть «пожалуйста, Миен-и, будь моей дочуркой, я мечтаю об этом уже три месяца». — Минсо, — обиженно бросает она, шмыгая носом и заикаясь. Енджун вытирает крупные капли слез с ее лица. — Он ска… он сказал, что… у нас уже есть папа, — она косится на Субина, потом снова на Енджуна, и лицо ее куксится с новой силой. — А я хо-хочу, чтобы ты тоже был моим па-апо-ой, — тянет она навзрыд, и Чхве чувствует, как вдребезги бьется его сердце. Милое, невинное, зареванное создание, которое он полюбил всей своей душой, до горючих слез хочет быть его ребенком. Хочет называть его папа. Он никогда не ощущал ничего подобного. Да, у него есть Сонхо, и он любит его, как отца. Но Сонхо был его сыном с самого рождения по определению. А у этой малышки есть выбор. И она выбирает Енджуна. Потому что, очевидно, он ей очень сильно нравится. Может, она даже любит его своим маленьким детским сердечком. Как бы сейчас не задохнуться от счастья и сдержаться от моментального опровержения. Как бы не наделать глупостей без согласия парня. Как бы… — Ну, что ты, Миен-и, все хорошо, — слышит он голос Субина и поворачивается к нему вместе с малышкой, которую он гладит по волосам. — Ты можешь называть Енджуна папой, если хочешь. В груди что-то трескается с новой силой. Он сейчас… Он… — Можно? — жалобно переспрашивает Миен, всхлипывая. Субин кидает на Чхве влюбленный взгляд, чуть виновато поджимает губы и кивает в сторону ребенка. Он не против. Правда, не против. Сердце так бешено колотится, что еще чуть-чуть, и вылетит. У него есть дочка. Полгода назад он даже не подозревал, что от этой мысли внутри будет так тепло. Как же сильно он любит Субина. Как же сильно он любит их всех. Енджун чувствует, как мокнут его глаза, но прикладывает огромные усилия, чтобы не разрыдаться прямо сейчас. Он кивает парню в благодарности, а затем суетливо переводит взгляд на Миен. — Конечно, малыш, — взволнованно выдыхает он, обхватывая пальцами ее пухлые ручки. Она смотрит на него своими большими глазами, и ему так сильно хочется расцеловать ее лицо, что сил нет. Ему дали добро, и все, что внутри, нужно срочно выпустить наружу. — Ты же моя любимая конфетка. Я всегда мечтал, чтобы у меня была такая чудесная дочка, как ты. Я с удовольствием буду твоим папой, правда. Со стороны слышится теплый смешок. Миен хлопает слипшимися ресницами, медленно успокаиваясь, но губки ее все еще подрагивают. Вряд ли она понимает, как Енджун сейчас нервничает. Оно и к лучшему. Может, лет через десять она этого даже и не вспомнит. Зато Енджун сбережет этот момент в своем сердце до самой смерти. Рядом с первыми шагами Сонхо и первым «спасибо» от Минсо. Места у него там точно хватит для всех них. — А папа… — удивленно шмыгает она, тыкая пальцем в Субина, и он смеется, хватая и легонько сжимая ее ладошку в своей. — Я никуда не денусь, Миен-и, — заговорщицки шепчет он. Енджун чувствует, что уже на грани, и прижимает ее к себе, отчего она цепляется свободной рукой за его футболку еще сильнее. — Я буду твоим вторым папой, — тихо проговаривает Чхве ей в макушку, и от этих слов плакать хочется еще сильнее. Широкая рука Субина ложится на его спину, но это совсем не помогает. Скорее, наоборот. Он отстраняет от себя Миен и смотрит в ее удивленные детские глаза. Какая же она чудесная. — Договорились, конфетка? Она шмыгает носом еще раз, но улыбается и кивает, поджимая губы в смущенной улыбке. Так улыбаются дети, которые получили, что хотели, хотя даже не надеялись на это. Искренне и не веря. Енджун, честно говоря, тоже не верит. Ему срочно нужно проплакаться, чтобы осознать. Улыбка Миен сползает с ее лица так же быстро, как и появилась, и она вдруг хмурится и становится ужасно серьезной. Это выглядит крайне забавно. — Я пойду и скажу Минсо, что он дурак, — заявляет она, ерзая на енджуновых коленях, и он удерживает ее, кидая насмешливый взгляд на прячущихся за дверным косяком пацанов. И если Сонхо просто подслушивает, то у Минсо, кажется, скоро случится истерика. Нужно что-то с этим делать. — Не нужно этого делать, Миен-и, — мягко произносит он, но она мотает головой. — Нужно! Он говорил гадости! — бурчит она грозно — ну, настолько, насколько грозной может быть трехлетка. Это хоть как-то помогает ему сдерживать свои отцовские слезы, потому что смешит неимоверно. — Ты знаешь, малыш, я расскажу тебе секрет, — он наклоняется к ней, и она смотрит на него очень внимательно. — Минсо точно не хотел тебя обидеть. Просто люди всегда начинают говорить гадости, когда забывают, что ты их любишь. Так что лучше пойди и скажи ему, что ты очень сильно его любишь, хорошо? — он отстраняется, наблюдая мыслительный процесс на детском личике, а потом снова кидает взгляд на мальчишек. Минсо удивленно смотрит прямо ему в глаза, и Чхве улыбается ему в ответ. — И что я тоже очень его люблю. Глаза мальчика раскрываются шире, и он застывает на месте, пока Сонхо вихрем разворачивается к нему и начинает что-то интенсивно шептать и дергать его за руку. Ладонь Субина дергается на его спине, так что он бросает на него беглый взгляд, а потом снова возвращается к Миен и кивает: — Хорошо? Она хмурится, словно решает что-то для себя внутри, а потом снова улыбается и кивает. Енджун смеется, чмокает ее в лоб — как же давно он этого хотел — и отпускает. Как она убегает, он не замечает, потому что пялится на Субина, последние секунды сдерживая слезы. Слышит только, как она кричит имя брата, топот ног и хлопок двери — это точно был Сонхо, он никогда не забывает о личном пространстве. И ровно с этим хлопком Енджун падает на Субина, хватаясь за его плечи и давая волю эмоциям. Парень тихо смеется, поглаживая его по спине, и Чхве позволяет первым слезам скатиться по его щекам. Первое время они просто молчат — Субин обнимает его, целуя в волосы, а Енджун просто тихо плачет от счастья, прокручивая в голове все сказанные только что слова снова и снова. А потом он неожиданно бьет парня кулаком по плечу, отчего тот вздрагивает, выдыхая «за что?», и Чхве мычит, зарываясь головой в его грудь. — Если ты бросишь меня и заберешь наших детей, я тебя прикончу. Клянусь, я буду в ярости. Пару секунд он слушает молчание, а потом теплый смех раздается рядом с его ухом, и Субин целует его в висок, укачивая в объятиях. — Я не собираюсь тебя бросать, нуна, — с наигранной обидой тянет он. — Обещай. — Обещаю. Я люблю тебя, — он чуть отстраняется и поднимает его голову за подбородок. Как же хочется съесть его улыбку. Сил никаких нет. — Напоминаю, чтобы ты не говорил мне больше таких гадостей. Ты думаешь, я брошу нашего сына? — Какого? — шмыгает Енджун, смаргивая последние капли слез с глаз. — Сонхо. Сердце пробивает дыру в грудной клетке. Как же он сразу не понял, что он о Сонхо? Нашего сына. Ни один партнер Енджуна еще ни разу не называл Сонхо сыном. Никто даже не сближался с ним — да, Чхве никогда и не подпускал кого-то к своему ребенку, но ведь никто даже и не пытался с ним познакомиться. А Субин так просто говорит о нем, как о родном, словно всегда был его отцом. Словно это не просто чужой для него ребенок. С другой стороны, Енджун относится к Минсо и Миен точно так же. Вот, наверное, как Субин себя чувствует сейчас. Окрыленно. Это так приятно, с ума сойти можно. Чхве подается навстречу, сминая губы парня со всей нежностью, которая только вмещается в него сейчас. Не передаст никогда, хоть через тысячу поцелуев. То, что он чувствует к Субину, не передать ничем. Этого слишком много. Парень обхватывает его лицо руками, охотно отвечая и подстраиваясь под темп, и, когда у Енджуна уже начинает кружиться голова, их прерывает настойчивый стук в дверь. Субин отстраняется, разочарованно усмехаясь, и Чхве улыбается ему в губы. — Семейная жизнь? — весело шепчет парень. Енджун в ответ только хмыкает. Стук повторяется еще раз, и он отстраняется, откидываясь на спинку кресла. — Да, Хо-я? — выкрикивает он, и дверь открывается. Черная взъерошенная макушка и лисьи глаза. Как всегда безошибочно — так долбить в дверь может только его сын. Один из. Поправочка. — Я не понимаю! — с лету заявляет он возмущенно. Сзади топчутся еще две пары ног, а выглядывает всего одна пара глаз — Минсо немного выше его. — Если вы оба папы, как вас различать тогда! Субин рядом начинает кашлять, и Енджун поворачивает к нему такой же ошарашенный взгляд. Вот она, еще одна атака, но уже не по нему. Чхве даже не знает, чему он рад больше. Наверное, тому, что у него теперь есть семья. — Вообще-то, — вклинивается тихий голос, и они оба снова устремляют глаза в дверной проход. Минсо уже смелее выглядывает из-за Сонхо, переминаясь с ноги на ногу. — Мы это и обсуждали. Миен все неправильно поняла, так что… Я не виноват вообще… — Правда! — Сонхо активно кивает в защиту. — Абсолютно очень сильно не виноват! И я жду ответ на свой вопрос! Енджун чувствует, как у него сдают нервы. Он прикрывает лицо ладонью, чтобы не выдать свой смех, но ничего не получается. Какие они все у него замечательные. Просто чудесные. Кажется, он еще никогда не был счастливее, чем в этот момент. — Субин, — выдыхает он сквозь улыбку, бросая на него хитрый взгляд. Парень поворачивается, и он видит, насколько он все еще шокирован. Тут только добивать. — Давай заведем четвертого. — Чего?! Кому конкретно принадлежит голос — не понятно. Но, кажется, не услышал он только Миен.

***

Будильник орет так, что голова начинает трещать еще до пробуждения, так что Енджун заведомо решает, что сегодня ужасный день. Не важно, что он передумает, как только оклемается, и утро закончится, как это обычно бывает. Это просто отвратительный вторник. Самый худший вторник. Неимоверно ужасный вторник. Невыносимо… Длинная тень тянется над его лицом, и он слегка приоткрывает глаза. Тенью оказывается рука с длинными пальцами, нервно тыкающая по экрану его телефона. Чхве хмурится, пытаясь промограться, и звук прекращается, а рука падает на его тело, обхватывая талию поверх одеяла, и его спина прижимается к теплому телу. — Енджун-а, — тянет хриплый голос, и ухо обдает горячим дыханием. — Тебе пора вставать. Ну, вообще-то, не такой уж и плохой сегодня вторник. Вполне сносный. Даже, честно говоря, достаточно приятный денек намечается. Чего это он сразу, ей богу. Он мычит, улыбаясь сам себе и переворачивается, чтобы получить свой утренний ленивый поцелуй, но получает только запоздалое «стой, не двигайся!» и радостный лай откуда-то сбоку. Что-то молниеносно приземляется на кровать, и Субин кряхтит, переворачиваясь. Енджун все же заканчивает свой маневр на кровати, непонимающе хмурясь, а потом видит, как его парень пытается отбиться от шерстяного комка, пытающегося облизать все его лицо, и смеется. Наверное, когда-нибудь он привыкнет к этому. — Доброе утро, Лапуля, — улыбается он, медленно моргая. — Это ты мне? — усмехается Субин, наконец, зафиксировав животное в своих руках. Чхве сонно фыркает. — Размечтался. Для тебя у меня много других слов. Парень цокает, но все равно очаровательно улыбается, когда отворачивается к комку шерсти и начинает ворковать что-то про «хорошего мальчика». Иногда Ендуну даже обидно. С ним он так не сюсюкается, как с этим пятимесячным корги. Лапулей это создание, конечно, сложно назвать — носится по всей квартире уже неделю, растаскивает забытые на мебели вещи (наконец-то, кто-то научится прибирать за собой) и тяфкает при любом удобном случае. Но так уж случается, когда позволяешь маленькой трехлетней девочке выбрать имя для животного. Из всех вариантов Лапуля был самым адекватным. Его вполне могли бы звать Принц Хорошенький или Козявка (новое любимое слово Миен, которое она все никак не может перестать повторять). Так что Лапуля стал их питомцем около недели назад, и, по совместительству, «чертвертым ребенком», о котором постоянно шутил Енджун. Все срослось наилучшим образом — Сонхо давно просил собаку, а Субин оказался ярым собачником, у которого долгое время не было возможности завести песика. Чхве не особо долго думал, просто сказал, что ответственность ляжет на них с Сонхо, на что оба, конечно же, согласились. И, вопреки енджуновым догадкам о том, что сын сбросит свои полномочия уже через пару дней, он упорно продолжал менять воду в миске по расписанию и подкладывать корм. Так что Лапуля стал еще и поводом для отцовской гордости. Он воспитывает ответственного человека. Просто чудесно. — Он пришел разбудить тебя, — оповещает Субин, и Енджун еле открывает глаза снова. Чуть не уснул. — Потому что ты никак встать не можешь. Да, мой мальчик? — он трется носом о мордочку животного и хихикает, как ребенок, когда Лапуля снова облизывает его лицо. Чхве хочется его съесть. — Хоть раз бы меня так назвал, я бы тоже тебя облизал, — бормочет Енджун сквозь сон, снова прикрывая глаза. Как же хочется еще пять минуточек… — Ревнуешь меня к собаке? — усмехается Субин, и он мотает головой, не в силах отвечать. Они слишком поздно легли, и тот, кто всему виной, сейчас упрекает его в том, что он встать не может. Совсем совести нет. Парень, по всей видимости, отпускает щенка, потому что он пробегается своими лапками по Енджуну дважды, и он хмурится, ворочаясь, пока не попадает в крепкие объятия. Улыбка сама расплывается по лицу. Да, и правда. Сегодня еще один самый лучший день. — Хватит спать, открой глаза, — он делает паузу, — мой мальчик. Енджун разлепляет веки, оглядывая его лицо, и тихо смеется. Боже, какой ужас, ему скоро тридцать три. Что этот парень о себе возомнил, ему еще шесть лет до его возраста расти. Как бы то ни было, он тянется, оставляя медленный поцелуй на его губах — обещал же — и укладывает свою голову поудобнее, утыкаясь в его грудь. Субин лишь выдыхает ему в волосы. — Енджун-а, вставай. Твой будильник уже прозвенел. Он мычит в ответ, несильно пихая его в бок, и снова расслабляется в объятиях. Так хорошо, какое вставать, вообще. Он в постели с любовью всей его жизни. С отцом его детей. С самым надежным и сильным человеком, которого он знает. С тем самым, которого он ждал у школьного автомата, как дурак. И чтобы приехать к которому раньше нужно было всего пять минут. А теперь — меньше секунды. И просыпаться с ним лучше всего на свете. — Субин, дорогой, — бурчит он ему в пижаму. — Ты же знаешь, что лишние пять минут утром могут спасти весь день? — Знаю, — усмехается Субин, оглаживая его спину. — Но ты пытаешься со мной торговаться. Енджун тихо улыбается сам себе, прижимаясь крепче. Какой же он дурачок. Любимый. — Ты мои пять минут.