Эхо далёкого берега

—Ещё бы мне прикрывать твои отлынивания, ёкарный пушистик! Кормежкой, мать твою любил, занимаешься ты! — Слышится прокуренный голос под хлопок двери. Всё же морская жизнь — не для него. Вокруг сыро, один запах затхлости. Он уставал от ощущения соли абсолютно везде: в окружающей его древесине, в воздухе, в поте пиратов, от которых пахло соответствующе. Корабль качало из стороны в сторону, что создавало ощущение, будто он находился внутри большого живого чудища. Веритас Рацио предполагал, что корабль держит курс на Пенаконию. Отчасти он был прав. Капитан не планировал торопиться и, скорее всего, собирался посетить событие лишь к самому пику. Рацио был в плену и не мог оценить, сколько им оставалось плыть по бесконечному океану. До того, как на судно напали пираты, он был в пути месяц, а сейчас его держали в закрытой комнате неизвестное количество времени. Он пытался считать дни, но было тщетно: не было возможности увидеть солнечный свет, а кормили его не по расписанию. Из хорошего — он не был связан, не голодал и ему выделили каюту (хоть и запертую). Плюсом капитан минимизировал их встречи. Вероятно, счёл его нежелательной переменной. С момента "драки" аристократ разве что слышал краем уха о нём, только и всего. Учёный понимал, что его передадут третьим лицам, и их пути разойдутся. Не факт, что у "третьих" его положение улучшится. Голова гудела. Пальцы были липкими. Ему не хватало ванны. Той, с высокими бортиками, где можно было думать лёжа. Проснулся он снова из-за какого-то шума. И сразу отметил, что привычной вибрации не было, а качка сменилась покачиванием. Это заставило его резко встать. Он знал: они сделали остановку. Рацио ждал этого. Рано или поздно нужно было пополнить запасы и подлатать корабль. Он попытался открыть дверь. Ожидаемо закрыто. Но стоило ему сдаться и отойти, как послышался щелчок. Дверь тут же распахнулась и первым, что увидел учёный, была сабля, занесённая на него. Как оказалось, только припугнуть, потому что рука, державшая её, тотчас же опустилась. —За нами пойдешь. Веритас не спорит. Ему снова заводят руки за спину и связывают. Один ведёт его по неизвестному маршруту, другой идёт сзади, следя за его действиями. На удивление, они не держат путь к каюте. Он ступает на палубу и в лицо ударяет вечерняя свежесть. Глаза на миг зажмурились от света фонарей, и он осознал, как долго был в полутьме. Из трюмов доносился гул голосов, смех, звон посуды — команда уже нашла, как отметить прибытие. Солнце вот-вот совсем скроется за горизонт, оставляя небо тлеть в багрянице. Этот остров не значился ни на королевских картах, ни в докладах. Здесь отвергнутая обществом часть вела активную торговлю, здесь о законах говорили шепотом. Порт был жив. Повсюду пылал огонь — в подвешенных фонарях, в жаровнях, в окнах таверн. Люди сновали туда-сюда: одни в лохмотьях, другие в шелках; одни с саблями, другие с попугаями на плече; торговцы с криками расхваливали ананасы, карты, ром. Мальчишка пронёсся мимо, укусив булку и исчезнув в проулке. Путь лежал в сторону от основного скопления — прочь от смеха, песен и пьяных выкриков. Улица, по которой его вели, становилась тише, мощёная дорога поднималась вверх. Он слышал только свои шаги, дыхание людей позади и скрежет сабли о металл ножен. Простая на вид дверь, с виду ничего примечательного. Но стоило войти, как всё вокруг изменилось. Временное прибежище капитана пахло роскошью. Внутри всё так и кричало: "Я могу себе это позволить". Шаги по деревянному полу отдавались мягко, ведь он был застлан коврами, такими богатыми, тёплыми, восточными. Стены скрывали тёмные драпировки: густой вишни, иссиня-зелёного, почти чёрного. Потолок был низким, но на нём висели изящные фонари, которых не встретишь даже в особняке купца. В каждом углу стояли статуэтки, бронза, шёлк, вазы. Воздух был плотным, насыщенным благовониями, таким же сладким, как медовая пастила. Подушки, словно вышитые золотом, лежали разбросаными по дивану. Рядом, раскинувшись беззаботно, сидел Авантюрин — с чуть насмешливой улыбкой на губах, он медленно вкушал виноград, раздавливая ягоды пальцами и впитывая сладость. Его взгляд игриво скользил по комнате, а светлые волосы чуть спадали на лоб, придавая образу небрежной, но притягательной элегантности. Заметив вошедших, он подозвал их жестом кисти. —Развяжите нашего дорогого учёного. Пираты послушались приказа, а Рацио удивился, но не стал показывать этого. Сам он не вписывался в окружение — грязный, уставший, в мелких ссадинах. Авантюрин же, наоборот, был чист и одет с иголочки. Он всегда был таким. Даже в плаваниях не изменял своим принципам, используя ароматические масла для перебива запаха. —У меня есть планы на него в эту ночь... — Начал было он. Рацио вопросительно уставился: —Какие же? Но блондин проигнорировал его, снова обращаясь к пиратам: —...Пусть кто-то из прислуги займётся им. Там вымоет его, подберёт одежду. От него разит, как от трюмной крысы, а мне с ним в люди. Один из пиратов хмыкнул и уже было двинулся, но Рацио проговорил: —Я не нуждаюсь в Ваших слугах. Авантюрин на миг посмотрел на него и усмехнулся: —Главное, чтобы не вонял. Остальное меня не волнует, — он откинул гроздь винограда и уничижительно указал на статус, — предложил на случай, если не умеешь. Тем не менее, одного помощника пусть приставят. Один поспешил за слугой, в то время как другой — показал учёному дорогу.

***

На вершине холма стоял особняк-клуб, построенный контрабандистами и одним пиратом, который раньше был аристократом. Здесь находилось заядлое место для богачей. Бесчисленное количество фонарей стояли по две стороны от дорожки, как бы завлекая внутрь. Вот только вход был доступен не каждому: только по коду или за большие деньги. Схитрить не получится: в качестве охраны стояли бывшие солдаты, ещё давно подкупленные золотом. Во внутреннем дворе журчал фонтан, пахло специями и кальяном. С балкона слышался чей-то пронзительный и усталый смех. —Вас давно не было видно, господин. Вход разрешён Вам раз в месяц, но отсутствовали Вы дольше. — Солдат сказал вместо приветствия. Капитан рассмеялся. Сейчас он одет роскошнее обычного: каждый узор на одежде и сапогах обшит золотом, многочисленные свисающиеся украшения были мечтой карманника, а пышное павлинье перо торчало из треуголки, на которой сверкал пришитый авантюрин. Рацио было непривычно видеть такого Какавашу, но у учёного язык бы не повернулся сказать, что раньше он выглядел лучше. Деньги всем к лицу. Сам же он наконец выбрался из оков грязной одежды. На нём красовался глубокий графитовый камзол, приглушённо мерцающий в свете ламп. Ни золотых нитей, ни лишних пуговиц — только строгие вертикальные линии, подчёркивающие прямую осанку. На вороте белеет скромное, но безупречно выглаженное жабо, закреплённое серебряной булавкой с чёрным ониксом. Они были противоположностями. Один сверкающий с макушки до пят, чей блеск украшений готов ослепить каждого противника игры в покер, другой — одетый скромно, не вычурно, но достойно обернутый в дорогие и качественные ткани. Рацио с подозрением глянул на охранника ворот. С чего бы капитану ограничивали вход? Ответ тут же нашёлся. —Развлекался в долгом плавании. Значит, могу позволить себе долгую игру? Надеюсь, дни копятся. — Тот подмигнул. —И снова услышать жалобы? Баланс в игорном доме важен, как и желание заведения не портить репутацию. Просим войти в положение. — Он перевёл взгляд на Рацио. — А Вы...? —А он со мной. — Авантюрин поспешил ответить за него. — Что же, понял-принял. Войдём? Бывший солдат внимательно оглядел того снизу вверх и кивнул. Они прошли. После его слов предположение Рацио подтвердилось. Это было место, где проигрывались корабли, свободы, жизни. Здесь каждый делал ставку, но никто не был в безопасности. Авантюрину не нужно было представляться, ведь здесь он был постоянным гостем. —Почему Вы так уверены, что я не смогу сбежать? — Задал аристократ риторический вопрос. Послышался насмешливый тон: —Не сбежишь. Рацио понимал, что так оно и есть. Но не удержался и спросил: —Думаете? —Знаю. У тебя нет друзей, нет карты, нет оружия, даже обувь на тебе чужая. Ты не знаешь каков на деле остров. Ты не знаешь, кто на нём хозяин. — Он бросил взгляд через плечо, холодный и уверенный. — И ты знаешь, что я знаю, как ты думаешь. Рацио хмыкнул: —Насчёт последнего я бы не был так уверен. Тот не ответил. Особняк был роскошен: полы из дерева с инкрустацией, тяжёлые портьеры, отгораживающие залы от коридоров, и разноцветные люстры, подвешенные к потолку и мягко рассеивающие свет, будто создавая иллюзию полусна. Здесь играли в кости, карты, какие-то восточные игры с плитками и досками. Женщины в шёлке и мужчины в расстёгнутых камзолах склонились над столами. Золото звенело. Доктор мысленно готовил себя к предстоящему. Вопреки ожиданиям, они шли не к игровым столам, а поднялись на второй этаж. К ним тотчас же подошла смуглая шатенка в пёстром наряде. —Господин Авантюрин, я проведу Вас. Он кивнул, и они втроём направились к забронированному месту. Рацио попытался скрыть свое удивление, когда увидел, кто сидел за столиком. Огромная шляпа прикрывала глаза женщины, но даже оттенков одежды и цвета волос хватило, чтобы он узнал её. —На удивление, ты не опоздал. — Послышался спокойный женский голос. —Как я могу, госпожа Яшма? — Блондин подсел к ней. Рацио последовал примеру и сел напротив. Учёный не спускал с неё глаз. Когда Яшма заметила это, она улыбнулась, обнажив ряды острых зубов. Его охватил дискомфорт. —Какая же несравненная удача у обладателя таких красивых глаз. —Я передам его Вам. Он говорит, что являлся беглецом и направлялся в Пенаконию ради укрытия, но я сомневаюсь в этом. — Авгин скрестил руки и опёрся на спинку двухместного кресла. —Я слышала об этом инциденте. Не думаю, что он врёт. Авантюрин фыркнул. У женщины в руке из ниоткуда появился маленький драгоценный камень. —Тем не менее, активное сотрудничество с такой фигурой будет только на руку. — Она посмотрела на учёного через камешек. —Госпожа Яшма, — Тон Рацио был непоколебим, — мне казалось, что мы уже вели обсуждение на этот счёт... Глаза блондина метнулись от одной фигуры к другой. —... Но, раз уж Вы сомневаетесь, повторюсь, что те условия я не принимаю. Мне необходимо встретиться с представителями Гильдии. Это не обсуждается. —Тогда было другое время. — Она отпила вино из бокала, — Сейчас Вы не в том положении. При должных действиях окажется, что многие учёные не захотят марать руки. Рацио опешил: —Вы мне угрожаете? Яшма ответила: —Инцидент был слишком громким. Ваша репутация подпорчена. Кто, если не КММ, сможет гарантировать Вам безопасность и укрытие? Кто укроет Ваши неприятные секреты от посторонних глаз? Пират отпил из своего. Она одарила его быстрым взглядом, но тотчас же вернула его к учёному. —Вы уже знаете ответ, но всё ещё молчите. Сделали выбор, но не просите бумаги. Рацио понимал. С самого начала вариантов было не много: использовать имя в кругу учёных Гильдии или найти Скрюллума. Но гарантий и возможностей не было. Слепо надеяться на неизвестных слишком рискованно — не в стиле Веритаса. Но и близкое сотрудничество с КММ, зная условия работы, сомнительное. И недостаточно выгодное. Отсюда следовало, что доктор намеревался поторговаться. Зрительный контакт. Яшма быстро догадалась. Она смотрела на него, как змея перед броском — не моргая, выжидающе, с пугающим спокойствием. —Вы в замешательстве? Не переживайте, можем поговорить, о чём хотите. Каковы Ваши предложения? Рацио прочищает горло и возвращает свою привычную манеру растягивать слова: —Во-первых, КММ гарантирует мне место жительства и защиту. Во-вторых, восстанавливает моё имя. В третьих, принимает разбирательство касательно недавной клеветы. В четвёртых, представляет полное спонсирование ближайших двух моих исследований. Блондин присвистывает. В глазах напротив мелькают огоньки. У змеи тонкий и вытянутый зрачок. Она делает резкий бросок и впивает клыки в дичь с невероятной точностью. Отбросив метафоричность — Яшма протягивает документы, и из ниоткуда появляется чернильница. Доктор внимательно прочитывает документ от и до и ставит размашистую подпись, подкрепляя всё печатью герба. Тем же перстнем, что и раньше. Яшма приходит к какому-то собственному выводу. —Рада началу нашего сотрудничества с таким драгоценным камнем. —Посмотрим, куда это нас приведёт. Как я понимаю, дальнейшее плавание у меня пройдёт с Вами? — Он на миг сталкивается взглядом с капитаном, и они одновременно переводят обратно. Госпожа не торопится с ответом. Она крутит бокал, и вино играется в нем рубиновыми волнами. —Сейчас идёт операция в Пенаконии, поэтому наше активное сотрудничество начнётся там. Рацио начинает раздражаться: —Объяснитесь. —Мой коллега, — она оставила стол и, не спеша, встала позади Авантюрина, — сыграет не последнюю роль в этом деле. Однако его способы могут пойти не по плану там, где требуется особая осторожность. Лицо блондина ничего не выражало. Руки женщины опустились на его плечи. Рацио не спускает глаз. Предположение о том, что пират был скрытым членом десяти каменных сердец подтвердилось на словах. И чего тот ожидал, когда отрицал это? —В чём проблема сменить того, кто не может выполнить свои обязанности? —Алмазу нужен гарантированный выигрыш. И единственный, кто с наибольшей вероятностью может обеспечить победу — Авантюрин. Однако Семья подозрительно относится к КММ, риски велики, поэтому второй представитель должен быть независим и почитаем. Учёный подозрительно щурится. —Не Вы ли ранее говорили о том, что громкий инцидент подпортил мою репутацию? —В Пенаконии Вы всё ещё прославленный учёный с добрым именем, который из-за Корпорации был оклеветён. — Яшма улыбается. —Какая продуманность. Самое то, чтобы втереться в доверие к Семье. —Именно. После миссии документ официально вступит в силу. —Госпожа Яшма, — молчавший всё это время Авантюрин кидает взгляд через плечо, — мы так не договаривались. Её руки гладят его плечи в успокаивающем жесте. Она обращается к аристократу: —Не могли бы Вы оставить нас ненадолго? Рацио кивает и отходит в сторону. Авантюрин не церемонится: —Если требовался второй помощник, достаточно было отправить Топаз. —Ты слышал меня. —Он ведь предаст меня дважды — сначала по роли, потом по-настоящему. У нас половина Гильдии в кармане, но, конечно, Вам понадобился именно он. — Его тон медленно переходит на громкий шёпот. —Веритас Рацио стоит тысячи обычных учёных и чуть ли не стоит рядом с эманаторами Нус. Ожидание этого соглашения затянулось намного дольше, чем планировалось. Настолько, что пришлось прибегнуть к нежелательным грязным уловкам. Яшма устало вздохнула, медленно и почти беззвучно. Провела рукой по столешнице, как будто проверяя, не запылилась ли. Затем, не глядя, взяла вещи с кресла. Движения её были размеренными, почти ленивыми — как у человека, уставшего от разговоров. —Следующий шаг за вами, — бросила она через плечо, ровно, будто всё остальное уже решено. Взглянула на Рацио и, поймав его взгляд, кивнула в прощание. Одновременно это был знак для учёного, что разговор окончен. Тот направился к столику. Авантюрин вернул себе маску уверенного в себе человека. —Раз нам придётся работать вместе, то предлагаю Вам обсудить детали миссии. —У меня есть идея получше, док. — Он встал из-за стола с нахальной улыбкой, — Разорим кошельки всех завсегдатаев сегодня!