Эхо далёкого берега

Tony Tucker — Waiting for the night to turn blue♫

В мелкой таверне где-то в центре города было непривычно тихо. Не было пьяниц, размахивающих кулаками и требующих девок пополнее. Должно быть, даже самым отчаянным любителям хмельного эля хотелось спать в это время. Хозяйка по имени Шивон принимала заказы, но, так как их было мало, с интересом завела разговор со своим постояльцем. Этот человек уже несколько лет активно посещает их заведение, не скупясь на чаевые. Шивон работала здесь достаточно долго, потому она сразу же узнала его. —... Ха-ха, когда я был здесь последний раз? Женщина слегка призадумалась. —Один мой давний знакомый говорил, что видел тебя где-то полгода назад. Ты просто вышел на соседнюю улицу, ничего не купив. —Ах да. Не помню этого человека. Разве не ты всегда за стойкой? Та грустно улыбнулась и покачала головой. Тему развивать не стали. —Тебе как обычно? — Спросила она, потягиваясь к кружке. —Нет, сегодня гуляю. Налей мне бренди. —Быть тому. Последняя бочка, к слову. Этот посетитель почти всегда брал ром. Издержки профессии: дёшево, к тому же в голову ударяет быстрее. Да и не двадцать ему, чтобы бросаться экспериментировать. Любимая рутина. Перед ним появилась весьма потёртая кружка с темным содержимым. Крепкий напиток, он всё не изменяет своим вкусам. —Я бы не рисковала появляться в этом городе, пока ты всё ещё в розыске. Зазвенел колокольчик, напоминая о новом посетителе. —Да брось. Я всегда выкручиваюсь. Та фыркнула. Некто сел сбоку от постояльца. —Вина поприличнее. Имеется? —Кларет? Но деньги вперёд. —Давайте. После того, как вино в оловянном кубке достигло губ только что зашедшего, Шивон вернулась к постояльцу. —Судя по слухам, ты стал чаще выходить в свет. Фигура твоя начала принимать очертания, и облик твой больше не такой загадочный. — Она понизила голос, чтобы другие посетители не услышали, — Метка и глаз, да фигура в маске рядом — все твои приметы. Опасно маячить в центре города, Авантюрин. Тот нарочито обиделся: —Мне казалось, ты скучала по мне, а на самом деле уже хочешь выгнать? —Я не буду тебя выгонять, пока ты платишь. Скрасишь мои будни? Поделись историей о фигуре в маске. Авантюрин растянул глоток. Вкус виноградной косточки, довольно сухой с горько-кислым спиртным послевкусием. Если сравнить со сладким ядрёным ромом, который пили люди такого сорта как он, то этот бил непривычной очищенностью спирта. —Доверенное лицо. Команда пополняется: одни уходят, другие приходят. —Сухой ответ. —А ты чего ожидала? —По слухам он твой любовник. Теперь ты не только "негодяй" и "кровавый разбойник", но ещё и "развратник". Он прикусил губу, бросив взгляд на человека с кубком кларета. Чуть задержал его, а потом снова вернул к Шивон, засмеявшись. —Ха-ха! Должно быть в Пенаконию мне больше ни ногой? Буду до конца жизни прятаться на пиратских островах. Но девушка повторила, чуть наклонившись: —Так это правда? В ответ одновременно послышалось: —Кто знает. —Правда. Шивон повернула голову к молчавшему до этого момента мужчине. —А Вы...? —Обычный гость и наблюдатель. Шивон моргнула, недоумевая и отмечая странное стечение обстоятельств. Авантюрин хмыкнул, заметив блеск в чужих глазах, тут же принимая игру. —Наблюдатель? А может, мне стоит порекомендовать Вам лекаря? Любите подсматривать? Его собеседник выгнул бровь: —Не имею такого пристрастия. Должно быть, пирату просто стоит быть более осторожным. Шивон нахмурилась, ощущая напряжение. —Как и говорила ранее. Должно быть, вам пора уходить, господин Авантюрин. —Нет нужды. Мужчина, напротив, придвинул свой бокал вперёд, чтобы та налила ещё. —И что же господин Незнакомец может сказать о моём любовнике? — Спросил он с лёгкой издёвкой. —Что бесстыдства у него поменьше Вашего. Капитан щёлкнул пальцами: —Боюсь, Вы ошибаетесь. Этот человек похуже меня будет. "Незнакомец" стушевался, но не позволил себе показать это сильнее, чем нужно. —Как Вас величать? — Поинтересовался блондин. —Карус. Он не сдержался и растянул улыбку: —Так вот, Карус, мой любовник... не такой невинный как Вы думаете, и я скажу почему. Только его собеседник не был так заинтересован в том, чтобы копаться в чужом грязном белье, потому яснее ясного высказал отказ: —Меня не интересуют разговоры о блуде. Шивон аж сжалилась над посетителем, пока наливала ему второй кубок. Она знала: пират не остановится. —Должно быть, бренди развязал мне язык, — продолжил Авантюрин уже с притворной серьёзностью, — но позволю себе быть более откровенным, чем обычно. Человек в маске, мой квартирмейстер... Какие ассоциации возникают у вас? Хозяйка поставила вино перед Карусом. —Хм, судя по слухам... Человек сильный и загадочный, всегда в плаще и маске. Он тщательно скрывает свою личность... Зная, что этот человек твой любовник, смею предположить, что человек он опасный и рискованный. —Принимается. Ещё? Некто покачал головой. —Мне нечего добавить. —Как скучно. Наблюдатель скажет меньше той, что опирается на слухи. А какого вида Вы наблюдатель, Карус? Мужчина цокнул. Дважды подозревать его в такой распущенности он не мог позволить. —Хорошо. Предполагаю, что он знает больше, чем показывает. И раз Вы осадили меня своим ответом, значит, могу предположить, что он выдает себя не за того, кем является. —У Вас двоих очень злобное представление. Однако, пока его нет рядом, я приоткрою завесу тайны. Капитан залпом опустошил кружку. Карус неосознанно скривился, будто сделал это сам. —На самом деле, этот человек жёсткий, но не жестокий. Совсем не следит за словами, что важно в пиратской среде. Умён до чёртиков. Карус сел поудобнее, всё также внимательно слушая. —Порой забывает, где находится. Над ним подшучивает половина команды, но он смело даёт сдачи, да так, что часть пиратов раззадоривается, а часть — чувствует себя униженной. Он прелестно негодует по поводу того факта, что многие идиоты используют свою недалёкость против него же. Тем не менее, эти же идиоты меняются на глазах, благодаря ему. Прижатый к нёбу язык подчеркнул линию челюсти, пока сам Карус нервно теребил пуговицу на рубашке. Они притихли. Шивон, ухмыляясь, отошла к бочкам, давая "незнакомцам" пространство. Искра промелькнула в глазе Авантюрина, когда он наклонился через стулья чуть ближе, понизив голос до интимного, доверительного шёпота, предназначенного лишь для одного человека. —Ум у него в голове и в руках. И план вычерчивают с удивительной точностью, и... напряжение снимают так, что в голове пустеет. — Он хитро прищурился, не отводя любующегося взгляда, — Жаль, он ненавидит такие разговоры. Смущаться не любит, хотя мне очень нравится смотреть, как он краснеет под маской. И тот понимает: не соврал. Сам ощущает, как щеки и район шеи отдались жару, как неудобно сжимать кубок запотевшими пальцами. И когда эти ощущения успели стать привычными? —Значит, этот человек умеет быть таким: умным и обходительным. А Вы, в свою очередь, не стесняйтесь кокетничать с первым встречным, пока его нет рядом. —Пират и кокетство? — Он откинулся на спинку табурета, сияя победной улыбкой, — Милейший Карус, это не так. А что, думаете, его бы сильно расстроило это? —Любого любовника это расстроило бы. Вам стоит быть более осторожным с его чувствами. —Боюсь, мой язык выдаст меня, и я ему всё расскажу. Как думаете, что мне стоит сделать, чтобы он простил меня? Тот с улыбкой фыркнул: —Меня спрашиваете? Сегодня отличная погода, предложите ему прогуляться. Капитан довольно кивнул. Оставив на стойке сумму вдвое выше положенного, он вышел на свежий воздух. Немного погодя, Рацио вышел следом.

Cigarettes after sex — Heavenly ♫

А на улице и правда было свежо. Погода безветренная, даже теплая. Высоко в небе раскинулись по темной скатерти белоснежные жемчужины, отчего треуголка смотревшего вверх авгина едва держалась у него на голове. Он любил наблюдать за небосводом, но редко это делал. Услышав звук колокольчика, он повернул голову в его сторону. —Прогуляемся? Ещё полгода назад они скрывались здесь от офицеров, петляя по закоулкам. А теперь шли невесть куда, что дома и постройки начали потихоньку редеть, оставляя взору лишь одну дорогу и флору. Авантюрин не спал сутки, как и учёный, алкоголь их заметно расслабил. Время от времени взгляд размывался, а тело будто было совсем тряпичным. Зато нет никакой тяжести: ни на сердце, ни в плечах, лишь приятный осадок после мелкой шалости в трактире. Задание закончено, теперь есть время перевести дух до следующего. Но это сейчас никого не волновало. Они остановились у какого-то озера. Воздух здесь был влажный. Сев на какое-то бревно, Авантюрин достал из кармана табак. Хотел закурить, но почему-то снова передумал. —Собираешься извиняться? —О, не говори, что ты всерьёз! — Капитан всплеснул руками, — Лучше скажи мне, что за новое имя ты себе придумал? —Первое, что пришло в голову. —Карус? И что это означает? Увы, Рацио не ответил. Наверное, вода в озере была теплой. Авантюрин в любой другой день затащил бы его туда, чтобы вместе искупаться. Сегодня почему-то не хотелось. Сил не было. Уж слишком удобно они устроились — после тяжёлого дня эти объятия были как раз кстати. Какое-то время они молча глядели на звёзды, пока учёного не стало клонить в сон. Пират помог положить его голову себе на колени. Кончики пальцев по привычке зарылись в темные кудри. —К слову, может и хорошо, что старый библиотекарь умер до этих слухов. Думаю, он бы узнал меня в описании лазурного ужаса. —Ненавидел пиратов? —Скорее всего. Пауза. Рацио осторожно подошёл к вопросу: —Элизабет, к слову, работает у нас с мужем в особняке. Хотел бы посетить? —Нет. — Отрезал тот мгновенно. И Веритас понимал почему. Должно быть, он читал письма от отца-аристократа. Все письма первым делом проходят через капитана. Однако сейчас это было неважно. Он обязательно решит эту проблему позже. Разум и тело хотят сна, но Рацио не хочет спать. Авгин молчит и меланхолично смотрит вдаль, думая о чем-то своем. На его лице больше не красуется та театральность, что была в трактире. Тихий капитан на фоне яркого ночного неба выглядел особенно красиво, даже волшебно. Его волосы чуть растрепались, а треуголка лежит где-то в траве, как и некоторые побрякушки. Рацио нравилась его природная красота, нравилось то, что он — один из немногих, кто видит его таким. "Идрилла и правда существовала" — делает вывод учёный. Он поднимает руку, чтобы притронуться к его щеке. —Пошли домой... ты устал. — Непривычно тихо говорит Веритас. Авантюрин не отвечает. Он почему-то сильнее обычного прижимается щекой к его ладони, чуть хмурясь. Пальцы непроизвольно чуть сильнее сжимают кудри, достаточно, чтобы не принести боль, но было ощутимо. Рацио чуть шевелится, но не отстраняется. Наоборот, закрывает глаза и позволяет себе слабость. Слышит, как дышит капитан, и почти чувствует, как вместе с этим дыханием уходит напряжение последних недель. —Я слишком долго жил среди пустых умов, — тихо произносит он, не открывая глаз, — чтобы позволить себе потерять тебя. Авантюрин смотрит на него сверху вниз и, выдыхая, только усмехается уголком губ. Он наклоняется вниз, не спеша, и целует его в лоб. Веритас открывает глаза. Потом в нос. Веритас прикрывает один. В щёку недолгими, многочисленными касаниями, но такими лёгкими и воздушными, прямо как ощущения на сердце в этот вечер. Последний поцелуй — дольше остальных, и он приходится на губы. Не жадный, не тягучий, а самый простой, но не менее нежный. Что было бы, если бы он никогда не стал рабом Искорки? Что было бы, поручи госпожа Яшма работу дипломатичной и убедительной Топаз, а не ему? Что было бы, если бы Рацио подхватил лихорадку в первый же день заточения в трюме? Должно быть, не было бы того же, что есть сейчас. Смотря на оттаявшего от его действий Рацио, авгин понимает, что не зря принимает свое больное прошлое как часть себя. Ему необычайно везёт. Какаваше всю жизнь приходилось зубами вырывать победу. Только жизнь, оказывается, умеет преподносить приятные сюрпризы. Тебе приходилось раз за разом падать в грязь, чтобы найти чистую тропу. Так иди же по ней вперёд, Авантюрин. Эхо из далёкого-далёкого берега уже давно достигло своего адресата.