1.
29 марта 2025 г., 00:12
— És Isten óvjon engem az ellenségeimtől. Ámen.
Иштван Тот стоял в полном одиночестве на коленях перед церковным алтарем. На холодной мраморной плите расположилась реликвия, обрамленный в чистейшее золото иконостас с тремя изображениями Иисуса, Девы Марии и Святого Николая. Вдалеке слышался церковный женский хор — он пел для нового короля Богемии, для Сигизмунда. Голоса эхом разлетались по пустым залам собора, наполняя ее гулкими завываниями молитв на латинском языке. Когда-то в одной из деревень Сазавы Иштван услышал проповедь на чешском вместо добропорядочного латинского: как же ему хотелось заткнуть того священника прямо на месте! Так уродовать слова, направленные Богу, могут только местные варвары.
— Сэр Иштван? — из-за спины послышался до боли знакомый голос, который заставил Иштвана улыбнуться и встать с мягкой подушки, — Я Вам не помешаю?
— Нет, мой дорогой мальчик, никогда, — он обернулся к Эрику и протянул в его сторону руку, — Я как раз закончил. Или ты хотел помолиться вместе со мной? — руку Эрик не принял, только заглянул Иштвану за спину, с подозрением смотря на плоские лики святых в иконостасе.
— Ну уж нет. Король Сигизмунд просил найти Вас, — Эрик отвечал слишком уж чопорно для нахождения их один на один, отчего Иштван немного напрягся.
— И что же Его Великолепие хочет от меня? — неспешно покинув молельную комнату, Иштван все же взял Эрика под руку, несмотря на чужой молчаливый протест, и повел за собой.
— Не знаю. Сказал только, что это нечто срочное. И только для Ваших ушей.
Иштван так и не перестал улыбаться, смотря на бледное лицо Эрика, освещаемое ярко-желтыми настенными свечами и тонкими бликами луны из распахнутых окон. В проходах церквей обычно бывало прохладно и сыро, печи ставили лишь в жилых помещениях, но сейчас Иштван чувствовал себя как угодно, но только не холодно. От Эрика веяло жаром, таким, который обжигал, который уничтожал, и Иштвана это заставляло прижиматься только сильнее. Ах, что бы он отдал за хоть каплю сладкой боли от руки Эрика! Но сейчас было совсем не время поддаваться низменным желаниям, его ждал венгерский король с особым заданием, а для такого разговора следовало сохранять ясность ума.
Центральная зала собора оказалась пуста. Хор стих, королевская свита вышла во двор собирать лошадей для отправки в пражский дворец, и только Маркварт фон Аулиц остался с Сигизмундом стоять около местночтимой иконы святого Вацлава — Иштвану это показалось слегка ироничным. Тяжелые шаги Эрика сразу же привлекли внимание, как только они оба переступили черту наоса. По лицу Сигизмунда понять его настроение всегда оказывалось сложно, особенно в самые тяжелые моменты, в то время как на лице Маркварта бессменно присутствовало некоторое отчаяние и сильная усталость. Так или иначе, настроение его вышестоящего начальства Иштван понять так и не смог.
— Мой Король. Сэр Маркварт, — каждому из них Иштван поклонился отдельно, — Вы хотели меня видеть?
— Сэр Иштван, ну наконец-то. У меня появилось для Вас задание, не терпящее отлагательств, — без особых церемоний начал Сигизмунд, взглядом провожая отошедшего подальше от разговора Эрика, — Я слышал, у фон Бергова какие-то проблемы с местными бандитами. Я не хочу, чтобы Вы попали под горячую руку в этой бессмысленной местной резне. Наказываю Вам на пару дней поехать в Куттенберг. Переждите проблемы с бандитами. К тому же, я слышал, что там мог обустроить себе тепленькое место Лихтенштейн. Было бы неплохо посмотреть, чем этот гад занимается.
— Но как же Жижка? — немного обиженно спросил Иштван, все же именно его обязанностью являлось обеспечение лояльности Тросок и разработка лучшего плана по борьбе с пока что главным противником.
— Жижка никуда уже не денется! А Вы слишком ценный шпион, чтобы потерять Вас в этом… Балагане, — Сигизмунд говорил комплименты, но голос отдавал жесткостью, бескомпромиссностью; это была не лесть, а констатация факта, — И больше мне бессмысленных вопросов не задавайте.
— Я понял Вас. Будет сделано, мой Король, — Иштван поклонился еще раз только Сигизмунду, одарив Маркварта лишь коротким взглядом.
Конечно, бросать разработку плана по приближению к фон Бергову и уничтожению Яна Жижки не хотелось. Вся его активная деятельность приостановится из-за этой неожиданной поездки. Единственное его радовало: некоторое время ему не придется довольствоваться лагерем у дороги или грязной таверной около свинарника. Иштвана ждала настоящая немецкая цивилизация, бани, чистые таверны, портные, оружейники, ежедневно работающий рынок — все, о чем можно было только мечтать.
Эрик особым энтузиазмом не отличался. Он, безусловно, не смел противиться ни Сигизмунду, ни своему Лорду, хоть и очень сильно хотел, но то и дело все-таки бросал нервные взгляды на Иштвана в попытке без слов убедить того одуматься и отказаться.
— Ну, не надо так на меня смотреть, дорогой, — не выдержал Иштван, когда закончил укладывать седельные сумки своей лошади, — Если ты хочешь что-то сказать, то говори сейчас. Потом будет поздно.
— Это глупо. Мы оставляем фон Бергова ради непонятно чего. Я не хочу звучать неуважительно, сэр Иштван, но наша цель в Кутна-Горе довольно непонятная.
Все то время, пока Эрик произносил эти слова, он смотрел себе под ноги, топчась около Иштвана и придерживая его лошадь за вожжи. Он словно боялся осуждения за дерзость, боялся злого взгляда своего господина, боялся попасть под горячую руку. Иштвана такой страх будоражил, заставлял кровь кипеть с невиданной силой, эта собачья покорность не могла не возбуждать.
— Я не мог отказать. Это был приказ короля, — Иштван забрался в седло и указал Эрику сделать то же самое, дабы как можно скорее начать путь к Куттенбергу, — Я тоже не в восторге, уж поверь. Но такова наша работа. Такова цена статуса, и мы не должны принимать его как должное. Все может измениться за пару дней. Поэтому следует укреплять наше положение любыми доступными способами. Ты так не считаешь?
Каждая подобная лекция Иштвана заканчивалась вопросом, потому что он старался заставить Эрика думать, а не просто кивать. Он хотел, чтобы его мальчик смог позаботиться о себе в любой ситуации, защитить его и себя даже в самые сложные моменты жизни. Ну и, конечно же, это был крайне эффективный способ внушить мысль о том, что Эрик в своей жизни хоть что-то контролировал.
— Считаю, — неуверенно кивнул Эрик, пришпорив коня и подстроившись под темп езды Иштвана; холодный свет полной луны делал Эрика неестественно бледным, призрачным, закладывая под глаза глубокие тени и высветляя пшеничные волосы, — Но неужели ты и правда думаешь, что небольшой отпуск поможет в этом? Даже если нам удастся вместе с этим узнать что-то про Лихтенштейна.
Эрик вновь перешел на «ты», и Иштван не сдержал улыбки. Похоже, его мальчик просто боялся, что в церкви их могли услышать в любой момент. Они отъехали достаточно далеко, чтобы свидетелями их разговора могли стать только лишь тусклые звезды, а потому Иштвану постепенно начинали надоедать разговоры о политике и работе. Ему хотелось чего-то более интересного, и это самое интересное Эрик с удовольствием ему предоставит.
— Лихтенштейн сейчас наименьшая из наших проблем. Лучше скажи, чего ты так боялся в церкви? Ты был так напряжен, — последнюю фразу Иштван проговорил мягко и томно, так, чтобы Эрик уж точно понял подтекст.
— Я… Кхм. Я просто… — даже в полутьме Иштван заметил смущение на чужом лице, которое очень быстро ушло, заместившись чем-то гораздо более пугающим, — Не мог на них смотреть. На эти страдающие лица. На следящие отовсюду безжизненные глаза. Потрескавшиеся, как будто их пытались надломить. Ты никогда не замечал, какие они жуткие? Когда встречаюсь с ними взглядом думаю, что они заглядывают мне прямо в душу.
— Ты говоришь про… Иконы? — такого развития диалога Иштван уж точно не ожидал, а потому с отвращением посмотрел на Эрика, — Какой ужас. Да еще и невообразимое богохульство. Не порти настроение. Сегодня и без того был ужасный день, а ты еще хочешь добавить? Расскажи-ка лучше что-то веселое.
— У меня нет веселых историй, — честно признался Эрик, — Может, тебя развеселит что-то другое? — он произнес это без намека, но Иштван услышал только то, что хотел.
— Есть у меня одна идея. Но для этого придется немного подождать, до того, как мы не сделаем привал, — Эрик перевел на Иштвана свой взгляд, полный резко возникшего голода; похоже, он наконец понял, на что ему намекали, — А пока что давай больше не будем вспоминать о церкви и просто помолчим, раз уж у тебя сегодня с разговорами не очень.
— Прости, — все, что сказал в ответ Эрик, и замолчал: он будет молчать до тех пор, пока Иштван не заговорит с ним первым.
***
Иоганн Лихтенштейн был человеком любознательным. Такая уж у него работа — все про всех знать, и ему это нравилось больше, чем что-либо другое в этом мире. Ему было интересно на запад или восток текла местная речка, сколько в среднем часов длился весенний день и как много в Куттенберге шахтеров, нищих и священников. Кто-то называл это мелочностью, но Иоганн их не слушал, ведь точно знал, что любая информация хоть когда-нибудь да пригодится. Именно поэтому он сейчас сидел за столом корчмы «Царь Соломон», общался с одним из жителей еврейского квартала и пытался выведать у него как можно больше сведений о еврейских верованиях. О церквях, ритуалах, молитвах — да мало ли о чем, Иоганна интересовало все, от начала и до конца. — Ir zent modne, — горожанин странно на него посмотрел и немного отпил стоящего рядом сидра, — Зачем тебе это знать, goy? Больше заняться нечем? Или поиздеваться решил? — Нет, ну что вы, — поспешил заверить мужчину Иоганн, отодвигая от себя чашу с вином, — Никогда. Я просто подумал, раз уж мне здесь придется жить, почему бы не узнать вашу историю получше? — Шел бы ты-ка лучше к раввину с такими вопросами. Нечего мне посетителей распугивать, — со спины послышался знакомый голос Сэмюеля, человека, который приютил его в своей таверне, и этот голос заставил Иоганна улыбнуться. — Я не распугиваю. Просто интересуюсь, — немного более кокетливо, чем стоило бы, ответил Иоганн и развернулся на стуле всем телом к Сэмюелю; как только горожанин исчез из его поля зрения, он сразу же воспользовался моментом и пересел за другой стол, — К тому же, пока мои шпионы не вернутся с серебряных рудников, я ничего не могу делать. Это ужасно! — для усиления эффекта он драматично приложил ладонь ко лбу. — Если тебе нечем заняться, то можешь помочь мне в таверне. Мне как раз не повредит лишний buchhalter. — Хм. Давно я не практиковался в счетоводстве. Но это же не может быть уж слишком сложно, правда? — недолго думая, Иоганн бодро встал с места и направился к выходу во внутренний дворик корчмы. — Не сейчас! В конце дня, когда мы закроемся! Идиот, — последнее слово Сэмюель пробубнил себе под нос, но Иоганн все равно услышал, — Ты сравнишь полученные за день грошены с оставшимися на складе продуктами. Итоговое количество запишешь в гроссбух. Если денег вдруг окажется меньше, чем должно было, сразу доложишь об этом мне. Понял? До вечера пришлось ждать еще пять часов. В центр города Иоганн решил пока что не выходить, в последнее время некоторые стражники слишком косо на него смотрели. Именно из-за этого досадного факта ему пришлось перестать ходить в бани, что со временем становилось просто невыносимо. «Царь Соломон» пусть и мог предоставить место для купания, вода почти всегда быстро остывала и не позволяла долго мыться. Сэмюель иногда помогал ему с водой, но происходило это нечасто, да и задерживаться около ванн он почему-то не любил. За все свое свободное время Иоганн успел пройтись по кварталу, поговорить с горожанами и узнать несколько интересных вещей: у шахтеров намечалось какое-то соревнование, городской совет готовился к новому заседанию, а Куттенбергская казна пополнялась все большим и большим запасом серебра. Последняя новость особенно сильно заинтересовала Иоганна — стоило разведать обстановку внутри. После того как добьется аудиенции с Эрхартом из Кунштата, само собой. Именно один из самых влиятельных лиц Куттенберга и его расположение являлись на данный момент главной целью Иоганна, без влияния Эрхарта и денег Раввина всем, кто поддерживал Вацлава, придется очень и очень туго. В таверну Иоганн вернулся к самому закрытию, когда последний посетитель только-только допивал свое пиво, и сразу направился в склад. В небольшом здании его уже ждал Сэмюель, держа в руках открытую книгу. Склад представлял из себя не более чем помещение, доверху забитое полками с расположившимися на них продуктами питания: вялеными колбасами, сырами, хлебом и сушеной рыбой — при этом ничего скоропортящегося в нем не находилось. Все алкогольные напитки же хранились в подвале самой корчмы под ключом. Когда Иоганн зашел внутрь, то Сэмюель его, казалось, не услышал, слишком уж сильно был погружен в чтение. Иоганн решил немного воспользоваться ситуацией и более детально рассмотреть своего в каком-то смысле спасителя: немного взъерошенные коричневые волосы, аккуратно уложенные усы, зеленый гамбезон, который идеально сочетался с черными шоссами. Его кожа, обычно смуглая, сейчас под бликами свечей казалась ярко-рыжей, а глаза, уставшие, но в то же время сильные, блестели бирюзой. Похоже, Иоганн начинал попадать в кое-какую ловушку, похлеще тех, которые расставляли ему лоялисты Сигизмунда. — И долго ты тут стоишь? Его голос заставил Иоганна вздрогнуть и прокашляться, сглатывая накопившуюся от волнения слюну. Как же хорошо, что годы ношения масок помогли ему не потерять самообладание и сохранить сдержанное выражение лица: он невозмутимо подошел и забрал из рук Сэмюеля гроссбух, начав рассматривать каждую строчку, написанную неаккуратным почерком на немецком языке. Глобально книга была разделена на четыре столбца: дата, количество заработанных денег, а также ожидаемый и фактический остаток продукции. Несколько листов, вложенных отдельно, были полностью исписаны небрежными расчетами стоимости товара. Про себя Иоганн усмехнулся: уж очень часто он собственноручно подделывал подобного рода документы. Сэмюель неспешно объяснял основную задачу Иоганна, показывал, как лучше было считать оставшиеся продукты и куда стоило все записывать. Иоганн его слушал, но мыслями находился совсем в другом месте: у себя в мягкой кровати, окруженный уютом комнаты и запахом благородных масел, а рядом с ним лежал Сэмюель и что-то шептал на ухо, поглаживая обнаженную спину сильными руками. О нет, он не начинал в нее попадать — он уже давненько в ней находился, просто заметил почему-то только сейчас. И от этой мысли легче не стало.***
В Куттенберг Иштван с Эриком въехали с самого утра, когда солнце только подымалось над острыми шпилями оборонительной стены, возвышавшейся над всяким, кто проезжал мимо. Чтобы добраться сюда им понадобилось целых два дня, и за это время они оба ужасно устали — Иштван, казалось, окончательно доломал свою спину вместе с ногами, явно получившими несколько крупных синяков из-за долгого непрерывного галопа. Слезая с лошади, Иштван смотрел на не менее утомившегося Эрика, тяжело волочащего на своем плече и свои и чужие седельные сумки. Он переносил их в только что снятую комнату в корчме «Император Карл». Уголком рта улыбнувшись Эрику, Иштван крепко привязал лошадей к стойлу и погладил свою по шее, не без удовольствия замечая чужой завистливый взгляд. Комната оказалась довольно неплохой: места немного, зато имелись письменный стол и одна большая кровать, на которой с легкостью бы поместились и трое. Конечно же, хозяином корчмы предполагалось, что Эрик будет спать на соседней лавке, но Иштван такого безобразия никогда не позволил бы. Поэтому они оба, несмотря на начало дня, в самую первую очередь улеглись на кровать, не став при этом снимать даже броню. На адаптацию времени было немного, но все же пол дня в их распоряжении точно сохранилось, потому что вечером уже стоило бы разведывать территорию: узнать районы города, основные группы населения и местную власть. Сидеть без дела Иштван просто-напросто не умел. — О чем задумался? — погруженный в свои мысли Иштван даже не заметил, что Эрик все это время смотрел на него, прижавшись так близко, как только мог. — О работе конечно, мой мальчик. О чем еще. Ты же меня не отвлекаешь, — практически шепотом ответил Иштван, обнимая Эрика в ответ, — Но а если серьезно, то у нас нет лишнего времени. Нас, безусловно, отправили сюда скрыться от проблем в Тросках, но это не значит, что можно лениться. — Хорошо. И что ты предлагаешь? — Эрик незаметно начал поглаживать грудь Иштвана, время от времени перемещая руку ниже, к животу. — После разведывания обстановки нам следует действовать резко, — немного нетерпеливо подхватив чужую руку под запястье, Иштван направил ее прямиком к своему паху, устав от того, как нагло Эрик его дразнил; как только рука немного сжалась, Иштван удовлетворенно выдохнул, — Надо будет выманить эту крысу Лихтенштейна из норы, какой бы она ни была, и схватить за горло. Ты ведь любишь такое, м, Эрик? Услышав собственное имя из уст хозяина, Эрик развязал нити на штанах и просунул ладонь под них, доставляя Иштвану еще больше столь желанного ими обоими удовольствия. Уверенные быстрые движения всегда могли довести Иштвана до пика удовольствия, сколь бы грубыми и сухими они ни были, а иногда, почти всегда, такая грубость только еще сильнее заводила. Чем грубее Эрик его брал, тем быстрее Иштван заканчивал — закономерность, полностью устраивавшая их обоих. В самую первую очередь они отправились в бани. Не только потому, что после долгой непрерывной дороги воняли как свиньи, но и затем, чтобы выведать от банщиц несколько хороших сплетен. Трактирщики зачастую знали меньше, чем местные барышни в основном из-за того, что тем приходилось поддерживать диалог во время мытья. Вдобавок ко всему прочему, некоторые из них были рады поделиться особо чувствительной информацией за дополнительные гроши: клиенты никогда не узнают, а лишние деньги никогда не повредят. На таких нечистых на руку у Иштвана глаз наметан уже давно, а потому он без особых раздумий заказал у хозяйки одну конкретную девушку — Мэри. Эрик же таким проворством в подобных ситуациях не отличался. Он смотрел на банщиц как загнанное в клетку животное и одергивался каждый раз, когда они пытались его коснуться. Мыться он тоже предпочитал сам, однако, когда оставался один на один с Иштваном, то это правило не применял. Заметив, что настроение Эрика не меняется, Иштван толкнул его локтем в бок и широко улыбнулся, призывая сделать то же самое. Своему хозяину Эрик воспротивиться не смог, а потому его лицо исказила натянутая улыбка. Махнув рукой на попытки социализации Эрика, Иштван самостоятельно купил им две раздельные бадьи. Мэри сопроводила их обоих на второй этаж, в зал для богатых шляхтичей, в котором на счастье никого кроме них не было. «Небанное время — девять часов утра», — подумал Иштван, раздеваясь и присаживаясь в горячую свежую ванну. Обернувшись к Эрику, он не без удовольствия наблюдал как неловко тот выбирался из своих доспехов, не позволяя Мэри развязать и узелок, как медленно снимал тунику и штаны, и как старательно он пытался не смотреть в этот момент на Иштвана. — Ого, а вы, мальчики, такие крепкие, — томно произнесла Мэри, двумя руками касаясь за плечи обоих одновременно, — Неужто странствующие рыцари? — резко убрав руку от Эрика, заметив его угрожающий взгляд, она перевела все свое внимание на гораздо более располагающего к себе Иштвана. — В каком-то смысле, — он ответил довольно уклончиво, однако заметив подозрительный взгляд Мэри, тут же пояснил: — Мы решаем проблемы людей за плату. Никакого бандитизма. Только помощь нашим добропорядочным землякам. Вот и сюда приехали немного поработать. Не подскажешь, может у кого-то в городе будет для нас работа? Или у кого-то намечаются проблемы? Иштван позволял Мэри продолжать трогать его за плечи и грудь, пусть особого удовольствия это не доставляло. Что ему нравилось, так это то, как пристально Эрик следил за каждым движением нежных рук, которые проходились по коротким темным волосам, задевая соски, затем подымаясь выше, к шее и загривку. Подставляясь под прикосновения, Иштван думал только о том, что Эрик делал бы это гораздо лучше, с большей страстью и старанием. — Ну, знаете, сир, я сплетничать не люблю, — Мэри продолжала кокетничать, и Иштван понял, что настала пора делиться грошенами, если он не хотел тратить еще минут десять на пустой разговор. Как только Иштван кивнул Эрику, тот сразу же потянулся к своим вещам и выудил оттуда небольшой мешочек, внутри которого лежало как минимум пятьдесят грошенов. Этого количества с лихвой должно хватить, чтобы развязать ей язык — таким простушкам, как она, много и не надо. — Не только сильные, но еще и богатые? — ее улыбка стала заметно шире, а глаза заискрили радостью, когда она почувствовала тяжесть мешочка, — К нам изредка начал захаживать один сир. Очень красивый и тоже богатый. Когда я спросила его имя, сказал, что зовут Ян, но я сразу поняла, что соврал — он вылитый немец. Чем чаще он приходил, тем больше начинал меня расспрашивать про толковых парней. И я ему подсказывала о том, каких наемников иногда встречала. Скорее всего, он хотел взять их на работу. Может и вам повезет, — она еще раз улыбнулась Эрику и начала гладить Иштвана более активно. — Может еще подскажешь, где его искать? Или по каким дням он сюда приходит? Пойми. Нам очень срочно нужна работа, — скорее назло Эрику, чем ради удовольствия Мэри, Иштван взял ее ладонь в свою и очаровательно коснулся тыльной стороны губами; затылком он четко ощутил чужой ненавистный взгляд. — Не знаю. Он всегда сам приходил, и никого специально искать не просил. К тому же его давно тут не было. Поэтому не знаю. Может скоро и придет. А может и нет. Знаете, я только сейчас поняла, какой он все-таки скрытный… Мэри задумалась, и Иштван окончательно понял, что больше информации она предоставить не сможет. Конечно, оставлять за собой следы в виде болтливой банщицы не стоило, но в этот раз убивать ее Иштвану не хотелось: может потому, что она, как и он, нечиста на руку, а может еще по какой причине, об этом думать сейчас не хотелось. Эрик, конечно же, такой беспечности не одобрит и будет косо смотреть еще долго, но Иштван знал, все забудется и Эрик снова приползет к нему на коленях молить сказать ему хоть слово. На том они и разошлись. Сразу после бани Эрик пошел менять свои белые латные доспехи на более легкие, а Иштван отправился в шахтерский квартал, предварительно сняв всю дорогую одежду и заменив ее на более или менее простую — выделяться им было строго противопоказано. Устроят себе небольшой тур по городу, докупят необходимое, а потом можно будет и Лихтенштейном заняться.
