Калифорнийские тайны

Хосе разбудил скрип половиц – кто-то старался ступать очень осторожно, чтобы не потревожить его сон, и у него не получилось. – Пабло, неуклюжий дурак, – пробормотал он, имея в виду лакея, и перевернулся на другой бок. Шаги замерли, в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только негромким посапыванием Панчо – он спал в ногах Хосе, свернувшись калачиком на его одеяле. Хосе уже начал засыпать, но его вырвал из полудремы гулкий деревянный стук – такой издает плохо закрепленная ставня, когда ветер бьет ее о стену. — Пабло! Эй, Пабло, ты забыл закрыть окно! — Лакей не отозвался, и Хосе, раздраженно ворча, сел на кровати и стал нашаривать ногами туфли. — Пабло, зажги огонь и закрой наконец это дурацкое окно!  Он осекся. В комнате было темно, но лунного света, льющегося в открытое окно, хватало, чтобы очертить силуэт человека, замершего в нескольких шагах от кровати Хосе. Это был не Пабло. Хосе облизал внезапно пересохшие губы.  — Что...  Он не договорил. В комнате появилась еще одна тень. Хосе вскрикнул. Новый визитер бросился к первому. Тот вихрем обернулся на звук шагов, и в его руке блеснул какой-то предмет. Они сцепились, что-то упало на пол с высоты человеческого роста и с гулким стуком ударилось о половицы. Несколько секунд они молча боролись, потом покатились по полу, сбивая стулья. Потом тот человек, что был повыше, поднялся на ноги и вздернул рядом с собой второго, заломив руку ему за спину.  — Вы не пострадали, дон Хосе? — осведомился он. Хосе с облегчением узнал голос дона Хоакина. Ответить он не успел. В щели под дверью, ведущей в коридор, мелькнул луч света. Потом в нее застучали.  — Сеньор! Сеньор! Что случилось, кто кричал? Что за шум?  Дон Хоакин, продолжая удерживать своего пленника, шагнул к двери и откинул засов. На пороге стоял трактирщик с сальной свечкой в глиняном подсвечнике. За его спиной маячили двое слуг, один из которых сжимал в руках кочергу.  — К нам забрался воришка, — спокойно проговорил дон Хоакин, кивая на свою добычу. Трактирщик шагнул ближе и поднял свечку повыше. Ее свет озарил лицо пленника, и Хосе узнал в нем парня-муконоса, которого видел вчера на деревенской площади.  — Да это же Пако! — воскликнул изумленный трактирщик. — Пако — вор? Не может этого быть!  — Не может? Этот оборванец хотел зарезать меня в моей собственной постели! — звенящим от ярости голосом отчеканил Хосе. — У него был нож! Он хотел убить меня! Убить и ограбить! Это самый настоящий бандит! Его место на виселице!  Трактирщик опешил.  — Но сеньор... — неуверенно начал было он.  — Нож?! — немедленно насторожился дон Хоакин. Черты его лица хищно заострились, и он подобрался, словной охотничий пес, почуявший след. — Вы уверены в этом, дон Хосе?  Не дожидаясь ответа, он повернулся к трактирщику и приказал:  — Пускай принесут побольше огня. Обыщите здесь все! Если у этого молодчика действительно был нож, его необходимо найти.  Хосе мрачно следил за тем, как слуги приносят канделябры, как комната озаряется ярким светом и как прислуга под присмотром дона Хоакина тщательно прочесывает каждый квадратный дюйм пола в поисках выпавшего ножа.  — Ничего нет, сеньор! — доложил один из слуг, выползая из-под кровати. Его единственной добычей оказался фаянсовый ночной горшок. На всякий случай он заглянул внутрь, но тот был пуст.  Дон Хоакин кивнул.  — Вам, вероятно, показалось, дон Хосе, — с сомнением сказал он.  — Мне не показалось! Я видел его собственными глазами! Я слышал, как он упал! Хотите сказать, что вы его не видели?  — Нет, сеньор. Было слишком темно.  — Луна давала достаточно света!  — Лунный свет бывает обманчив, дон Хосе. Не стоит излишне полагаться на него. Думаю, это просто воришка, который искал, чем поживиться.  — Но этого не может быть, сеньор! — воскликнул трактирщик. — Пако честный парень, никогда в жизни не брал чужого! Он... он немного простоват. Многие его считают дурачком. Но сердце у него золотое, сеньор. Видели бы вы, как он заботится о малыше Рико! Это мальчик-сирота, воспитанник мельника Педро. Пако работает у Педро, и Рико ему все равно что родной братишка. Он...  — Все ясно. — Хосе брезгливо скривился. — Значит, он хотел украсть мою собаку, чтобы вернуть ее этому оборванцу. Пошлите за стражей — надеюсь, у вас тут есть хоть какая-то стража? Завтра же вздернуть этого негодяя посреди площади!  — Но, сеньор...  — Вы вздумали спорить со мной? Мой отец непременно услышит об этом! Может быть, вы заодно с этим проходимцем? Может быть, это вы подослали его ко мне? Хотите составить ему компанию на виселице?  Трактирщик побелел как полотно.  — Нет... сеньор... Вы... вы неправильно меня поняли! Я... мы...  Он беспомощно уставился на дона Хоакина.  — Давайте не будем горячиться, дон Хосе, — примирительно сказал тот. — Ни к чему беспокоить его светлость по таким ничтожным пустякам. Думаю, местный алькальд вполне сможет самостоятельно разобраться с преступником и наказать его по всей строгости закона.  — То есть повесить его? — яростно уточнил Хосе. — Я требую, чтобы его повесили!  — Это решать алькальду, дон Хосе. Если это его первое преступление, думаю, он отделается поркой или позорным столбом. Честно говоря, дон Хосе, на вашем месте я бы вообще не стал требовать для него наказания. Никто не пострадал, а этот малый перепуган настолько, что вряд ли еще когда решится на подобную глупость. Не хотите проявить снисхождение и отпустить его на все четыре стороны?  — Надеюсь, вы шутите, Альварес! — прошипел Хосе. — Вы предлагаете просто отпустить негодяя, который... который... Никакого снисхождения! И я лично полюбуюсь на то, как это отребье корчится под кнутом!  — Дон Хосе, это неразумно. Ведь мы собирались отправиться в путь сразу после завтрака.  — Значит, мы задержимся здесь еще на сутки! Не смейте спорить со мной, Альварес! Я решаю, что разумно, а что нет!  Дон Хоакин пожал плечами.  — Как скажете, дон Хосе.  Он кивнул трактирщику на Пако.  — Заприте его где-нибудь до утра. Как только рассветет, пошлите человека к алькальду.  — И если он сбежит, то... — Хосе многозначительно замолчал.  — Не извольте беспокоиться, сеньор, — уныло отозвался трактирщик и сделал знак слугам.  Пако увели.  — Дон Хосе, вы куда-то отослали Пабло? — вполголоса спросил дон Хоакин, когда они остались одни.  Только теперь Хосе вспомнил про своего лакея — и разозлился еще сильней.  — Этот лентяй и проходимец! Никуда я его не отсылал! Удрал тайком в гости к какой-нибудь деревенской вдовушке, пока я спал! Из-за этого дурака меня едва не убили!  Он в раздражении уселся на кровать. Панчо, который уже успел снова с удобством расположиться на ней, с удовольствием зевнул, уложил морду на лапы и закрыл глаза.  — Пожалуй, пес прав. Я последую его примеру, если вы не возражаете, дон Хосе, — сказал дон Хоакин. Он взял один из подсвечников, оставленных слугами, и поднес его к лицу, чтобы задуть свечу.  — Оставьте свет, — буркнул Хосе, забираясь под одеяло. — Поставьте сюда, рядом с постелью. Я... хочу немного почитать.  Дон Хоакин кивнул и, поклонившись на прощание, исчез за дверью в смежную комнату.  Заснуть Хосе сумел лишь под утро, когда уже начало светать. За завтраком он чувствовал себя невыспавшимся и разбитым, и настроение у него было под стать самочувствию. Вспомнив о ночном происшествии, он ощутил мстительную радость. Кое-кому придется сегодня еще хуже!  — Что там с этим ночным бандитом? — осведомился он у трактирщика, который сегодня обихаживал их лично, отослав прислугу. — Надеюсь, он не сбежал?  — О нет, сеньор, — с поклоном поспешил уверить его трактирщик. — Пако заперт в кладовке, а дверь в нее сторожит Хуан, которому я доверяю, как самому себе. Но, сеньор, Пако вовсе не бандит! Он...  Хосе наградил трактирщика недобрым взглядом в упор. Тот съежился и, втянув голову в плечи, принялся собирать со стола опустевшие тарелки. Довольно усмехнувшись, Хосе поманил Панчо и скормил ему недоеденную лепешку с сыром.  — Дон Хоакин, как вы думаете, его забьют насмерть?  Дон Хоакин пожал плечами.  — Сложно сказать, дон Хосе. Он крепкий парень, но все же еще мальчишка. Взрослые мужчины порой теряют сознание под ударами кнута.  — Надеюсь, с ним этого не случится, — мстительно сказал Хосе. — Я хочу, чтобы он прочувствовал все сполна! Я хочу слышать, как он визжит от боли. Жаль, что я не могу сам взять в руки этот кнут! Уж я бы точно не стал с ним церемониться!  Дон Хоакин рассеянно кивнул, допивая из кружки скверное местное вино. Мысли его явно были где-то далеко. Хосе нетерпеливо фыркнул.  — Дон Хоакин!  — Да, дон Хосе?  — Как думаете, он будет рыдать и умолять о пощаде?  — Возможно, дон Хосе. Весьма вероятно.  Этот ответ не удовлетворил Хосе, и он в раздражении встал из-за стола, с грохотом отодвинув стул, и посвистел щенку.  — Панчо! Пойдем подышим свежим воздухом, пока еще не слишком жарко. Дон Хоакин, будьте так добры проследить за тем, чтобы мы не пропустили самое интересное. Я рассчитываю на вас!  Дон Хоакин снова кивнул все с тем же рассеянным видом. Хосе скрипнул зубами и вышел из комнаты.  Экзекуция над вором состоялась на деревенской площади вскоре после полудня. Солнце висело в самом зените, воздух был вязким, неподвижным и душным. Длинный тяжелый бич со свистом рассекал этот неподвижный и плотный воздух, взмывая вверх и опускаясь на обнаженную спину Пако, привязанного за руки у столба. С каждым ударом Пако содрогался всем телом, но не кричал и даже не стонал. Хосе чувствовал себя обманутым. Зеваки, собравшиеся на деревенской площади, переговаривались между собой, и Хосе постоянно ощущал на себе чужие взгляды, но всякий раз, когда он пытался их поймать, оказывалось, что люди смотрят куда угодно, только не на него. И было совсем не похоже, чтобы они радовались нежданно выпавшему на их долю развлечению. На многих лицах Хосе видел сострадание, на других — страх. Женщины вздрагивали и охали, когда бич опускался на плечи Пако, и даже мужчины негромко крякали и опускали глаза. Хосе поймал себя на том, что ему тоже становится неуютно. Он сердито стиснул зубы и украдкой покосился на дона Хоакина. Тот внимательно наблюдал за происходящим, и его лицо было непроницаемым.  Тянулось все это очень долго. Хосе начал было считать удары, но вскоре сбился. Наконец тот человек, что держал кнут, отступил назад, тяжело дыша, и опустил свое орудие. Другой человек сделал шаг вперед и плеснул на исхлестанную спину Пако воды из ведра. Она, видимо, была с солью или уксусом — Пако, молчавший под ударами кнута, глухо завыл, корчась в судорогах и через несколько секунд обмяк, бессильно повиснув на веревках. Люди обступили его и начали отвязывать от столба. Хосе почувствовал прикосновение к предплечью.  — Пойдемте, дон Хосе, здесь больше не будет ничего интересного, — спокойно сказал дон Хоакин и, не дожидаясь ответа, развернулся и зашагал в сторону трактира. Хосе последовал за ним.  Под соломенным навесом кантины было пусто. Чернокосая подавальщица появилась только через полчаса, когда дон Хоакин уже собирался отправить на ее поиски лакея Пабло или кого-нибудь из трактирной прислуги. Ее глаза были красными и припухшими от слез.  — У сеньориты что-то случилось? — сочувственно улыбнулся дон Хоакин. Она с размаху поставила на стол кувшин с лимонадом и уперла руки в бока. В заплаканных глазах сверкнули яростные молнии.  — Пако добрый и честный парень, и он стоит десятка таких разодетых сеньоров, как вы или этот мерзкий мальчишка! Он никогда в жизни никому не делал зла! А его избили до полусмерти по вашему приказу — только за то, что он хотел вернуть то, что вы украли у малыша Рико! Да как вас носит земля! Почему молния не поразит вас на месте! О, сеньор Зорро непременно услышит об этом! Сеньор Зорро проучит вас как следует, не будь я Росита Диас! И вас, и старого негодяя Педро! Он покажет вам всем! Он отомстит и за Пако, и за Рико!  Хосе медленно багровел.  — Ах ты... дерзкая дрянь... — прошипел он. — Да мне стоит только слово сказать, и тебя сотрут в порошок! Да как ты смеешь!.. Да я...  Дон Хоакин предостерегающе сжал его плечо.  — Дон Хосе, прошу вас, успокойтесь, — быстро проговорил он. — Не стоит опускаться до перебранки с прислугой.  — По-моему, ей тоже захотелось кнута, — презрительно бросил Хосе. — Если не чего-нибудь похуже. Эта дрянь угрожает мне разбойником! Все они здесь одна бандитская шайка, кто не вор, тот смутьян и сообщник вора!  — Ну-ну, дон Хосе. Девушка просто расстроена из-за случившегося, она сама не понимает, что говорит. Будьте снисходительны к женским слабостям, дон Хосе. Вы ведь кабальеро.  — Кабальеро! Ха! — Чернокосая Росита тряхнула головой, явно собираясь сказать что-то еще, но подоспевший трактирщик схватил ее за локоть и силой утянул с собой, на ходу скороговоркой обещая сеньорам прислать Хуана, который подаст им обед.