Пепел и Вино

Дверь библиотеки захлопнулась за ними, заглушая вой ветра. Гермиона, опираясь на Драко, пыталась игнорировать жгучую боль в бедре и то, как его пальцы впивались в её обнажённый бок. Он уложил её на массивный дубовый стол, где когда-то Нарцисса Малфой подписывала письма с угрозами. Теперь здесь пахло лавандой и железом — кровь Гермионы пропитала ткань платья. — Ты всегда была ужасной актрисой, — проворчал Драко, расстегивая ножом пояс её платья. Лезвие скользнуло по коже, оставив тонкую алую полосу. — Даже сейчас делаешь вид, что не боишься. — А ты — прекрасный лжец, — она впилась ногтями в его предплечье, когда он сорвал с нея окровавленную ткань. — Притворяешься, что тебе плевать. Его смешок замер, когда взгляд упал на рану. Руки, только что грубые, внезапно стали мягкими, нанося мазь, от которой кожа загорелась. Гермиона закусила губу, подавив стон, но её тело выгнулось само, приближаясь к источнику боли — и к нему. — Ты дрожишь, — он провёл пальцем по её животу, поднимаясь к рёбрам, к краю бюстгальтера. — От страха? Или от того, что мои руки — единственное, что тебя согревает в этом проклятом доме? Она ответила поцелуем — яростным, с примесью крови и зелья. Драко отреагировал мгновенно: его зубы впились в её нижнюю губу, а руки приподняли её, чтобы сбросить со стола всё, кроме неё самой. Флаконы разбились о пол, смешивая ароматы аконита и шалфея с её духами. — Ненавижу тебя, — прошептала Гермиона, срывая с него рубашку, царапая грудную клетку, где сквозь бледную кожу проступали старые шрамы. — Ври громче, — он прижал её спину к холодной древесине, а коленом раздвинул её бёдра. Его пальцы скользнули под атласные трусики, найдя влагу, которую она тщетно пыталась скрыть. — Твоё тело продаст тебя раньше, чем язык. Она вскрикнула, когда он вошёл в неё двумя пальцами, резко и без предупреждения. Боль от раны смешалась с нарастающим давлением внизу живота. Его губы обвили сосок, кусая через кружево, а свободная рука заковала её запястья над головой. — Скажи, что хочешь, чтобы я остановился, — он ускорил движения, наблюдая, как её зрачки расширяются. — Ни за что, — выдохнула она, чувствуя, как волна накатывает, не оставляя места для мыслей. Драко вынул пальцы, заменив их собой. Гермиона вскрикнула, обвивая ногами его поясницу, впиваясь пятками в спину, чтобы он вошёл глубже. Каждый толчок отбрасывал её голову назад, но его рука уже ждала, чтобы придержать её за волосы, оголяя горло для укусов. — Ты... моя... война... — он рычал в такт движениям, ладонь прижимаясь к её горлу, не перекрывая дыхание, но напоминая, кто контролирует ритм. Она кончила тихо, сдавленно, словно стыдясь собственного тела. Драко выругался, почувствовав, как её внутренности сжались вокруг него, и позволил себе потерять контроль — семя смешалось с её кровью на столе. Они лежали, дыша в унисон, пока холод не заставил её задрожать. Драко накрыл её своим плащом, но не отпустил, когда она попыталась отодвинуться. — Если ты сейчас скажешь, что это была ошибка, — его голос звучал хрипло, — я привяжу тебя к этой мебели и заставлю солгать ещё раз. Гермиона не ответила. Но её рука потянулась к его лицу, стирая каплю пота с виска.