Пепел и Вино

Его спальня пахла дымом и сексом. Гермиона проснулась от того, что его губы путешествовали по её позвоночнику, а рука медленно ласкала внутреннюю сторону бедра. Рассвет окрашивал шрамы на его спине в розовое золото. — Ты неугомонный, — прошептала она, но раздвинула ноги, позволяя его пальцам скользнуть внутрь. — Ты разожгла во мне аппетит, Грейнджер, — он перевернул её на спину, приковывая взглядом. — Теперь корми. Он опустился между её ног, заставив её вцепиться в простыни. Его язык был медленным, методичным, как зельевар, разгадывающий рецепт. Но когда её бёдра затрепетали, он отстранился, оставив её на краю. — Драко... — её голос звучал как предупреждение. — Ах, теперь я «Драко»? — Он ухмыльнулся, поднимаясь для поцелуя, чтобы она вкусила себя на его губах. — Проси. Она плюнула ему в лицо. Его смех эхом разнёсся по комнате. В следующий миг он вонзился в неё, подняв её ноги на плечи. Гермиона вскрикнула, но её ногти впились в его ягодицы, притягивая ближе. — Ты любишь это, — он дышал в её шею, ускоряясь. — Любишь чувствовать, как твоё праведное тело предаёт тебя ради того, кого ты презираешь. Она кончила с его именем на губах, что яростно отрицала позже, когда он прижал её к зеркалу ванной, требуя повторить. Душ стал полем боя: пар скрывал синяки на её бёдрах, а его руки мыли её волосы с неприличной нежностью, прежде чем приподнять её на кафельный выступ. Ледяная плитка прилипла к её спине, но внутри всё горело, пока он входил в неё снова, приглушая её стоны поцелуями. — Ты разрушаешь меня, — выдохнула она позже, оборачиваясь в его халат. — Мы разрушаем друг друга, — он прикурил сигарету, проводя пальцем по её татуировке «Восьмёрка» на запястье — след битвы. — Но какое наслаждение — падать вместе. Когда она собралась уходить, он не остановил. Но его слова впились в спину: — Приходи сегодня вечером. Или не приходи. Но знай — я буду ждать с ножом у горла и вином для твоих губ. Гермиона обернулась, видя в его глазах то же, что грызло её изнутри — голод, граничащий с безумием. — Ненавижу тебя. — Лжешь, — он улыбнулся, и она поняла: это игра, в которой проигрывает тот, кто первым скажет «люблю».