Glimpse of Us

Толпа жадно впитывала каждый звук, каждый вздох жертвы. Люди стояли плотно, как единый организм, сливающийся в безликую массу. Кто-то смеялся, кто-то шептался, но никто не отворачивался. Никто не осмелился. Алис стояла в первом ряду. Сердце глухо стучало в груди, но она держала лицо бесстрастным. На возвышении, скованная цепями, стояла девушка – изможденная, избитая, но с поднятой головой. Она не умоляла. Она не плакала. Она не сломалась. «Предательница», – пронеслось по рядам, словно это слово само по себе было приговором. Голос судьи разносился над площадью, но Алис не слышала его. Она видела только глаза жертвы – в них было столько огня, столько ярости. – Пусть это будет уроком для всех, – произнес судья. Палач поднял меч. Толпа взревела. Алис не отвела взгляд. Она не могла. Кровь хлынула на камень. Голова покатилась вниз по ступеням, и тишина накрыла площадь. Никто не шелохнулся. Лишь через мгновение толпа вновь загудела, разразившись одобрительными криками. Алис сжала кулаки. Она родилась в мире, где кровь – закон. Где власть строится на страже и страхе. Где элита смотрит вниз с балконов, а низшие касты давятся в узких улицах, боясь поднять глаза. Где даже она, дочь влиятельной семьи, не может открыто выразить отвращение. Только холодное лицо. Только ровная спина. Только сдержанный, безразличный взгляд. – Ты дрожишь, – раздался голос за спиной. Она обернулась. Энн. Холодный, надменный взгляд, идеальная осанка, платье без единой складки. Как всегда. Энн была невысокой, с точеными чертами лица, которые делали ее похожей на мраморную статую. Длинные черные волосы, собранные в высокую прическу, подчеркивали четкий овал лица. Ее кожа была бледной, словно фарфоровой, а губы – выразительными, но лишенными тепла. Светло-зеленые глаза – глубокие, но ледяные – смотрели на мир с высокомерным спокойствием. Энн всегда казалась идеальной, словно выточенной по строгим стандартам элиты, и эта безупречность заставляла других склоняться перед ней. Алис невольно отметила, как изменились ее глаза – теперь они казались пустыми. – Разве это не прекрасно? – спросила Энн с легкой усмешкой. Алис не ответила. Она больше не могла видеть в ней подругу. Город возвышался над ними, холодный и бездушный. Узкие улицы низших кварталов были затянуты смогом, а сияющие башни элиты тянулись к небу, отражая закатный свет в зеркальных стеклах. Здесь, на главной площади, разница между кастами была очевидна как никогда. Алис помнила, как в детстве бродила по этим улицам с Энн. Тогда мир казался проще. Они обе были детьми элиты, свободными, пока не пришло осознание того, что их свобода – иллюзия. Тогда Энн еще смеялась, глаза ее светились живым огнем. Теперь этот огонь потух. Сама Алис отличалась от Энн – выше ростом, с мягкими чертами лица, которые делали ее менее устрашающей, чем ее подруга. Волосы – светло-русые, почти золотистые на солнце, – падали легкими волнами, подчеркивая нежность ее облика. Глаза – карие, глубокие, полные эмоций, которые она старалась скрывать, но не всегда могла. Ее лицо несло следы переживаний, в нем было больше жизни, чем в холодном и расчетливом выражении Энн. Алис перевела взгляд на тело казненной. Девушка из низшей касты. Что она сделала? Попыталась сбежать? Восстать? Или просто перешла дорогу не тому человеку? Она хотела спросить Энн, но знала ответ. Энн вздохнула. – Ты все еще цепляешься за прошлое, – произнесла она. – А ты его забыла? – спросила Алис, и впервые в ее голосе прорезалась злость. Энн приподняла бровь. – Прошлое не имеет значения. И ты это знаешь. Алис стиснула зубы. Она помнила их ссору. Их последнюю ночь вместе. Смех, шепот, прикосновения – все разрушилось в один момент, когда Энн выбрала подчинение системе. Когда она отвернулась от друга ради власти. Но могло ли быть иначе? Ветер пронесся по узким улочкам, проникая в самые темные уголки города. Вдалеке слышались глухие удары барабанов, возвещающие о том, что казнь завершена. Площадь медленно пустела, но город не засыпал. Он жил своей жестокой жизнью, разделенный на тех, кто правит, и тех, кто подчиняется. Алис шла по мраморным улицам, чувствуя, как в груди растет напряжение. Она не могла так просто забыть, не могла игнорировать происходящее. Внутри нее бушевала буря. Энн шагала рядом, словно статуя, словно фигура, вырезанная из холодного камня. Она привыкла к этому миру, стала его частью. Алис же все еще пыталась бороться. – Ты изменилась, – тихо сказала Алис, глядя вперед. – Мир изменился, – ответила Энн, не оборачиваясь. – Нет, он всегда был таким. Просто теперь ты это принимаешь. Энн слегка наклонила голову, но не ответила. Возможно, в глубине души она знала, что Алис права. Тишина между ними длилась долго. Город оставался таким же холодным, как их взгляды, когда они наконец остановились у ворот элитного квартала. – Мы еще увидимся, – произнесла Энн, прежде чем уйти. Алис смотрела ей вслед, ощущая, как что-то внутри нее окончательно рушится. Вопрос лишь в том, будет ли у них шанс все исправить…