Glimpse of Us

— Ты не можешь поступать так безрассудно! — Виктор, советник Энн, был вне себя. Он стоял посреди кабинета, едва сдерживая раздражение. — Эта помощь твоей подруге… этот побег… Ты понимаешь, во что нас это может втянуть? — Просто… принцип, — спокойно ответила Энн, не поднимая глаз от бумаг. — Разве я не должна помогать друзьям? — Твои принципы не должны мешать твоей работе, — отрезал Виктор. — Восстаний всё больше. Их методы становятся агрессивнее. Уже даже в столице шепчутся... Энн резко ударила кулаком по столу, прерывая его. Бумаги вздрогнули от удара. — Я знаю! — её голос дрогнул, и в этом дрожании чувствовалось куда больше, чем гнев. — Не нужно мне напоминать, Виктор. Я разберусь… — Она сняла очки, устало потёрла переносицу и положила их на край стола. — Всё будет нормально. Виктор смерил её тяжелым взглядом, но не стал продолжать. Он резко развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Стук каблуков стих вдали, но в голове у Энн он продолжал звучать. Ей казалось, будто он уносил с собой сомнение, подозрение — и предательство. Она надеялась, что Виктор останется верен, но он уже решил: раз Энн теряет контроль, он сам найдет Вики. А за её действия полагается наказание. Возможно, высшая мера. Разве не измена — помогать беглым? Тем временем в подземном городе, затянутом металлическими арками и тусклыми лампами, Вики стояла у старой двери и сжимала в руке револьвер. Тот самый, что дала ей Энн. Холод металла успокаивал. Она сделала всё, как было сказано. Нашла Луиса. Осталась. И всё же она не верила в простоту его улыбки. Не мог тот, кто когда-то был знаком с Энн, быть обычным. За дверью послышались шаги. Один, два, три… — и стук. Через секунду перед ней стоял высокий парень с резкими чертами лица. Они не были представлены, но она знала его имя — Жан. Подслушала в коридорах. Он молча протянул ей письмо. Бумага пахла пеплом и чернилами. Почерк был знакомым. Алис. «Я передала документ семье Арвена. Им стоит знать, во что превращается столица. Ты знаешь, что делать дальше». Алис. Всегда действовала хладнокровно, точно, без страха. Эта её затея — обернуть против Энн одну из влиятельнейших семей столицы — была рискованной. Но дерзкой. И, возможно, эффективной. Улыбнувшись уголком губ, Вики поднесла письмо к лампе и подожгла. Бумага вспыхнула, превратившись в пепел в её ладони. — Такие вещи небезопасно вот так просто носить туда-сюда с собой, ты же понимаешь? — хихикнула она, прикрывая рот ладонью. — Это… — Жан осёкся, не ожидая, что она заговорит с ним. — Ты же у нас гостья. Всё для такой дамы, как вы. Они обменялись ещё парой фраз, и он ушёл. Вики осталась в тишине. Только с гулом лампы и шумом подземных труб. Алис всё сделала, как планировала. Теперь слух о методах Энн должен распространиться по столице — особенно среди тех, кто ещё верит в честь и порядок. А её работа за пределами города тоже не осталась незамеченной. Она жила в особняке своей бывшей подруги — теперь это давало ей шанс слышать больше, чем она должна. Иногда разговоры улавливались случайно: у охраны, у прислуги, в закрытых залах. Алис прислонилась к прохладному стеклу высокого окна. Снаружи — тишина, только редкие всполохи фонарей и звуки далёких патрулей. Особняк Энн, величественный и безмолвный, был словно другой мир — и тюрьма, и укрытие одновременно. Она закрыла глаза. В голове всё ещё звучал голос Вики: "Ты уверена, что хочешь в это влезть? Это может всё изменить." Да. Она была уверена. Алис всегда верила в справедливость, но теперь она знала — её не существовало в этом мире. Не там, где решения принимала Энн. И не тогда, когда страдают невиновные. То, что когда-то связывало их, давно умерло. Или, по крайней мере, должно было умереть. Она осторожно коснулась кулона на своей шее — тонкой серебряной цепочки с полупрозрачным камнем. Когда-то это был подарок. Теперь — напоминание. О слабости. О том, как легко Энн могла заставить её сомневаться. На столе перед ней лежала карта столицы. Отмеченные маршруты, дома, имена. Семья Арвена — один из первых шагов. Если получится склонить их на свою сторону, всё изменится. Люди всё ещё верят в тех, кто правит. Им нужно открыть глаза. И если для этого придётся манипулировать, шантажировать и раскрывать правду через чужую боль — она примет это. Ты же обещала себе, что не будешь лгать, Алис. Она вздрогнула от собственного внутреннего голоса. — Я не лгу, — прошептала она в темноте. — Я просто перестала молчать. За дверью послышались шаги. Чёткие, уверенные. Она быстро свернула карту и убрала её под ковёр, куда встроила тайный отсек. Сделала шаг назад, выровняла дыхание. Дверь скрипнула. На пороге стоял один из охранников Энн. — Госпожа Алис, госпожа Энн просит вас к себе. Немедленно. Алис кивнула. Не спросила, зачем. Уже знала — приближается что-то важное. Возможно, Энн начала подозревать. Или Виктор всё-таки пробил брешь в её доверии. Но теперь пути назад не было. Она выпрямилась, провела рукой по волосам и направилась к двери. Внутри всё сжалось от тревоги — но она шла, не позволяя себе остановиться. И каждый шепот — ещё один камень в стену, которая вот-вот обрушится. Алис вошла в кабинет. Энн стояла у окна, спиной к ней. Она будто бы любовалась видом на ночной город, но Алис знала — та просто собиралась с мыслями. В комнате было тихо, только стрелка часов щёлкала, как капля, падающая в пустой стакан. — Ты звала? — голос Алис прозвучал ровно, даже холодно. Она закрыла за собой дверь и осталась стоять. — Да, — ответила Энн не сразу. Она обернулась медленно, почти лениво. — Я просто подумала, что мы давно не говорили по душам. Всё дела, дела... Её взгляд скользнул по лицу Алис. В нём было что-то странное: смесь привычного презрения и чего-то более опасного — сомнения. Или разочарования. — Души? — Алис чуть приподняла бровь. — Не уверена, что у нас с тобой осталась одна на двоих. Энн усмехнулась. Она подошла ближе, остановилась перед креслом, но не села. — Ты изменилась, — бросила она, скрестив руки на груди. — Раньше ты хоть пыталась делать вид, что хочешь понять. — А ты не изменилась совсем, — парировала Алис. — Всё так же играешь словами. Всё так же смотришь на меня, как будто знаешь лучше, что я думаю. — Может, потому что знаю? — Энн шагнула ближе. — Например, знаю, что ты что-то скрываешь. Алис сжала кулаки. Спокойно. Не показывай. Не подавайся на её игру. — Ты зовёшь меня в свой кабинет посреди ночи, чтобы устроить допрос? — Она чуть склонила голову. — Это то, что ты называешь “разговором по душам”? — Нет, — медленно сказала Энн. — Я зову тебя, потому что мне надоело чувствовать, что ты рядом — и в то же время далеко. Потому что я вижу, как ты смотришь на меня. С подозрением. С холодом. А ведь ты когда-то верила в меня, Алис. Алис молчала. В груди что-то болезненно сжалось. В голосе Энн мелькнуло что-то человеческое. И всё же — этого было недостаточно. — Я верила, — произнесла она тихо. — Пока ты не решила, что порядок важнее людей. Что контроль — это любовь. Что казни на площади — это “необходимые меры”. На секунду между ними повисла тишина. — Ты ведь знала, что Вики сбежала, — сказала Энн, словно между делом. — И ничего не сказала мне. А ведь ты живёшь в моём доме, под моей защитой. Странное поведение для той, кто считает себя честной. Алис встретилась с ней взглядом. — А ты знала, что Виктор хочет её сдать. И ничего не сделала, — ответила она. — Странное поведение для той, кто считает себя другом. Энн на миг отвела взгляд. Это был слабый момент — редкость для неё. Но Алис не воспользовалась этим. Она просто стояла и ждала. — Я не враг тебе, Энн, — сказала она мягче. — Но если ты и дальше будешь видеть в людях только угрозу — ты останешься одна. Энн снова взглянула на неё. И в этот момент Алис увидела: внутри этой женщины идёт битва. Между той девочкой, которую она знала когда-то, и холодной правительницей, в которую она превратилась. — Уходи, — тихо сказала Энн. — Мне нужно подумать. Алис кивнула. Она обернулась и вышла, не обронив больше ни слова. И только когда за ней закрылась дверь, Энн рухнула в кресло, вцепившись пальцами в подлокотники. Она не знала, кого боится больше — врагов за стенами столицы или ту, что только что вышла из её кабинета. — Ты стала слишком мягкой, — прозвучал голос Виктора откуда-то из полутени. Он стоял у книжного шкафа, скрестив руки, будто был здесь всё это время. Энн не удивилась. Она лишь вздохнула, не оборачиваясь. — Прекрати подслушивать. Или хотя бы делай это менее театрально. — Я бы с радостью, если бы мне не приходилось наблюдать, как ты раз за разом подставляешь себя. Ради чего? Ради неё? — Это не твоё дело, — отрезала Энн. — Я справлюсь. Всегда справлялась. Виктор вышел на середину кабинета и встал напротив неё. Его голос стал мягким, почти заботливым — но в нём чувствовалась сталь. — Энн… ты знаешь, как я к тебе отношусь. Я — единственный, кто остался, кто действительно хочет, чтобы ты удержалась на вершине. Но ты начинаешь делать ошибки. Опасные ошибки. — Вики — твоя ошибка, — продолжил он, не дав ей вставить слово. — Ты знала, что она помогает повстанцам. Что она прячется. Что ты сама ей в этом помогла. А теперь — Алис. Она живёт у тебя, дышит твоим воздухом, ходит по твоим коридорам, а за спиной поджигает искры революции. Энн сжала кулаки. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах плескалась буря. — Я… контролирую ситуацию. — Нет, — сказал Виктор. — Ты её теряешь. Он подошёл ближе, почти вплотную. Его голос стал ниже, доверительнее: — Если ты хочешь выжить — тебе придётся сделать выбор. Либо ты правитель, либо ты человек. Ты не можешь быть и тем, и другим. — Что ты предлагаешь? — её голос был ледяным, но ровным. — Удали слабое звено, — прошептал он. — Начни с Вики. А потом… если понадобится — и с Алис. Он оставил слова висеть в воздухе, будто знал, что они прорастут. Повернулся и вышел, оставив Энн в тишине. Она не двинулась с места. Только опустила взгляд на край стола, где всё ещё лежали очки. И вспомнила, как Алис говорила: "Ты останешься одна." Наверное, Виктор был прав. Наверное, единственный способ не потерять власть — это потерять всех. нн долго смотрела в одну точку. Комната казалась слишком тихой, слишком тесной. За окном мерцали огни столицы, но она видела только отражение своего лица в стекле — холодное, безэмоциональное. Маска. Она протянула руку и медленно вернула очки на переносицу. Взгляд снова стал острым, сосредоточенным. — Удали слабое звено, — повторила она шёпотом, почти с отвращением. Как будто проверяла, как звучат эти слова на её языке. Потом встала, подошла к панели связи на стене и нажала кнопку. — Подготовьте список передвижений Вики за последние трое суток. И… — она замялась на долю секунды. — Отследите контакты Алис. Все. Никому не говорить. Голос её был абсолютно спокойным. Когда связь отключилась, Энн снова осталась одна. Она уже сделала выбор. Просто ещё не призналась себе в этом.