Подари мне сегодня

      Свернув с проспекта в маленький переулок, они остановились у неказистого подъезда без перил и козырька. И, пока Елисей разыскивал по карманам ключи, Станислав с любопытством озирался вокруг.       Деревянные двери подъезда были украшены резными накладками, а на эмалевой табличке значились всего три номера квартир: 3, 5 и 11. Слева темнела витрина какого-то кафе, а справа находилась арка подворотни, забранная кованой решёткой. На противоположной стороне неширокой улицы стоял длинный высокий изящный дом с чугунными табличками: «Памятник архитектуры. Охраняется государством» и «Академия художеств. Факультет прикладных искусств».       Перед шикарным высоким входом с колоннами и портиком на блестящей скамейке сидели, вроде как беседуя, две фигуры в старинных костюмах: одна – с тростью и и котелком в руках, а другая – в изящном цилиндре. Приглядевшись, Станислав сообразил, что это памятник.       Елисей, наконец, нашёл ключи и, обернувшись, проследил взгляд Стаса и церемонно поклонился в сторону входа в Академию.       – Это Мразек и Мышак, – сообщил он насмешливо.  – Отцы-основатели нашего богоспасаемого рассадника культуры.       Станислав обалдело кивнул и потупился, поджав пальцы на ногах.       – Ты что, там учишься?  – неловко спросил он.       Елисей засмеялся, распахнув дверь:        – Ага! Надо же чем-то заниматься, – ответил он, вталкивая в подъезд своего нового знакомца. И тут же потащил за собой мимо широченной деревянной лестницы к узкой кабинке лифта, забранной гармошкой решётки.        – Дом девять, квартира одиннадцать, – сообщил он. – Пятый этаж. Запоминай.       В лифте он прислонился к стенке и закрыл глаза. Станислав неуверенно тронул его за плечо:        – Тебе нехорошо, Лисыч?  – озабоченно спросил он.       Тот, не открывая глаз, фыркнул:        – Не, Слав, всё нормально!       И, приоткрыв один глаз, ехидно сообщил:        – Ты первый парень, кого я привожу к себе домой.       Станислав обалдел и проговорил:        – Да ну… С чего бы мне такая честь? – неловко сыронизировал он.        – Просто тебе больше некуда идти, – проницательно брякнул Елисей. И смущённо добавил:        – А мне не с кем даже поговорить.       Он отпер дверь в квартиру и, включив свет в прихожей, кивнул:        – Заходи, не бойся… Я живу один.       Станислав аккуратно снял шлёпанцы и открыл рот, осматриваясь. Высокие, беленные трёхметровые потолки и просто покрашенные в салатовый цвет стены. Три высоких белых узких двери с полукруглыми окнами над ними, маленькая люстра под потолком и настенная бра. Узкий короткий коридор и простенькая вешалка для одежды, прибитая прямо к стенке при входе.       И развешенные по всём стенам фотографии в тонких рамках под стеклом. Старинные замки, горы, деревенские домики, скверы с фонтанами, улицы городов и столики открытого кафе… Почти на каждой фотографии был один и тот же слегка лопоухий улыбчивый мальчишка с кудрявой башкой и синими, как небо, глазами. Похожий точь-в-точь на Елисея, только чуть помоложе.        –  Это всё снимал мой парень, – медленно проговорил Елисей.  – Мы прожили с ним два года, а потом он заболел и умер. Но успел меня заразить и оставил мне эту квартиру. А у меня рука не поднимается всё это снять.       Елисей скинул свои размокшие кеды, содрал носки и прошёл босиком по плетёной циновке, постеленной на паркетный пол, к дальней двери. Открыл её и включил свет внутри.        – Лезь в ванну, – скомандовал он, безо всякого стеснения разглядывая Стаса. – Тряпки свои закинь в стиралку. Если не побрезгуешь, я тебе другие дам. Не бойся, всё чистое и новое, ни разу не ношеное.       Станислав неуверенно кивнул и потупился:        – Спасибо, Лисыч.       Тот кивнул: мол, пожалуйста – и торопливо покидал с полочек бритвенный станок, зубную щётку и щипчики для ногтей вместе с маникюрными ножницами в плоский контейнер. Выставил его на отдельную полку, строго предупредив:        – Даже не трогай!       А потом вытащил нераспечатанные одноразовые станки и зубную щётку в полиэтилене из ящичка под раковиной. И, быстро глянув на Стаса, пошарил на верхней полке и выложил новые щипцы в упаковке.        – Давай, приводи себя в порядок, – без тени насмешки предложил он. – Гель для душа и шампунь на нижней полке. Полотенце сейчас принесу.       Станислав потоптался перед входом, пропуская Елисея в тесном коридоре, чуть не соприкоснувшись с ним плечом. И начал медленно раздеваться, глядя на себя в зеркало над раковиной и словно забыв прикрыть за собой дверь.       Елисей с усмешкой произнёс, возвращаясь с огромным махровым полотенцем и пакетом с трусами и носками поверх джинсов с футболкой:        – Тебе, что, спинку потереть?       Стас, стоя голышом перед пустой ванной, съёжился, прикрываясь ладошками, и вымученно глянул на него исподлобья. Елисей тут же залился краской, сложил вещи на стиралку и пробормотал:        – Прости, Славик. Это была дурацкая шутка.       И когда Стас разревелся, как маленький ребёнок, натирая кулаками глаза, пустил воду в ванну и помог ему в неё забраться, подав руку. А потом полил парня из душа и насыпал из банки соль с ароматом хвойного леса.        – Сейчас ты помоешься, потом мы поужинаем и ляжем спать, – натирая ему голову шампунем, проговорил Елисей.  – А завтра, если захочешь, то всё мне расскажешь.       Стас опустил голову и пробормотал:       – Ты и так уже всё понял, да?       – Ну, не всё, – вздохнул Елисей. – Но кое о чём догадался.