Степные гонщики

Каждый день должен как-то начинаться. Иногда первое, что слышишь, это осторожные шаги брата, пришедшего тебя проведать после тяжёлой ночи. Порой сон отступает неохотно, открывая вид на жёлтую траву степи, где ты уснул нечаянно, да так и остался до утра. Случаются и вовсе редкие праздники – просыпаешься на родном диване под лоскутным пледом, заботливо сшитым племянницей. В такие моменты можно ещё долго лежать, разглядывая зелёных ящерок на красной ткани, планируя свои важные дела. Словом, самое спокойное время. Это утро у Андрея едва не началось с сердечного приступа. Как назло ещё сон был неспокойный и дикий. Виделось, будто бы он на коне скакал от орды по укрытой ночью степи. Кажется, он украл у них что-то очень и очень ценное, только вот что именно, не помнил. Сон закончился быстро и безболезненно – его сбил непонятно откуда взявшийся поезд. Щекой Андрей почувствовал твёрдое лакированное дерево барной стойки. Ну точно, заснул, опять напившись на рабочем месте, вот и снится чёрт те что. Голова, хрустнув шейными позвонками, с трудом приняла горизонтальное положение. Мутный взгляд Андрея тут же упёрся в круглые глаза какого-то яйцеголового демона, и то, что, должно быть, являлось лицом существа, находилось всего лишь в паре сантиметров от носа Стаматина. Он же отреагировал весьма достойно: оттолкнулся всеми конечностями от края столешницы, грохнулся со стула, глухо взвыв от сотрясения всего тела и тут же вскочил на ноги, готовясь отразить опасность единственным возможным способом – пьяной дракой со степняками на кулаках. Однако червь, а это был именно он, конфликтовать не собирался и примирительно поднял вверх свои огромные лапы. При этом на его совершенно безэмоциональной морде присутствовало необычное выражение... Огорчения? Крайнего переживания? Они ведь даже дерутся насмерть и шутки шутят с одинаковым пустым блеском выпученных глаз, а в этих словно отпечаталось горе. Уже любопытно. Андрей, успокоившись, уселся, пододвинув поближе недопитую бутылку твирина. — Чем обязан такому раннему гостю? – спросил он, мысленно понадеявшись, что сейчас на улице ещё достаточно светло для подобного утверждения. — Мэндээ, хозяин голгой-хэн. Беда у нас, тангэр, большая беда. Мозг отчаянно сопротивлялся незнакомым словам, но чётко уловил просьбу о помощи. — Давай без оскорблений, говори прямо, что у вас стряслось? — Мать–настоятельница... пропала. — Шудхэр! — выплюнул Андрей единственное степное слово, значение которого знал. Червь согласно закивал головой. — Я пришёл спросить: не видел её, человек? Мы харалдаа... Смотрим везде. — Да я только глаза продрал, чёрт возьми, а тут на тебе! Нет, я не видел её, но искать буду вместе с вами. Ступай сейчас к своим, скоро буду. Одонг поплёлся к лестнице наверх ещё более огорчённым, чем был, оставив владельца кабака в одиночку собираться на поиски. Не то что бы Андрей был хорошо знаком с Таей Тычик, но иногда общался с ней. Приносил небольшие подарки, вроде орехов, красивых тканевых лоскутков и чак-чака. Девочка же в благодарность позволяла ему спокойно ходить по тайным местам степи в поисках редкой твири для новых рецептов. Иногда даже подсказывала, где можно собрать побольше. После недавних событий открылось множество способов применения настоек в качестве лекарства, так что в кабак стали ходить не только рабочие, но и некоторые аптекари. Степняки тоже приходили за положенной долей лекарственных средств, впрочем, совсем небольшой. Выгода от сотрудничества с девочкой определённо была. Сама же Тая всегда была рада видеть Андрея гостем своего небольшого, но процветающего царства. Он был одним из немногих, с кем можно было нормально поговорить и который никогда ей не врал. Они разговаривали на равных, поскольку Стаматин просто не умел по-другому общаться с детьми. Итак, пропал его деловой партнёр, который в первую очередь являлся маленьким ребёнком, тем более девочкой. Придётся для начала найти тех, кто сможет объяснить ситуацию нормальным человеческим языком. Наскоро умыв лицо, схватив из-под стола пару бутылок и рассовав их по карманам куртки, Андрей бросился вверх по лестнице, на ходу раздавая указания своим подчинённым. В их число входили такие приказы, как : "если тут появится детёныш с копной чёрных волос, немедля дайте ей орехов и пошлите за мной!" и ещё "девчонке–степнячке скажите, у неё сегодня выходной, пусть тоже её ищет!" В дверях он чуть не налетел на того самого одонга, который только что бочком, по-крабьи с трудом поднялся, наконец, наверх. Андрей тоже остановился, переводя дыхание. То ли курение брало своё, то ли годы, но бегать как раньше уже не получалось. Так и родилась в голове одна гениальная идея. — Эй, червь! Погоди секундочку, поможешь мне кое с чем. Да не парься, ненадолго это, иди со мной давай. Немногословный помощник тяжёлыми шагами протопал вслед за владельцем кабака к небольшой пристройке за зданием. То ли гараж, то ли конура для дракона, конструкция хранила в себе тайное хобби своего обладателя. Свыкнуться с уничтожением вершины своего с братом творчества, а именно такого, как многогранник, было непросто. Пётр, например, если бы не удочерил Ласку, точно спился бы где-нибудь на берегу Горхона или вообще полетел бы ласточкой с крыши собора. К тому же, девочка подсказала его брату другое увлечение — живопись, вторую его страсть после архитектуры. Как оказалось, мастерство Пётр пропить ещё не успел, и теперь некоторые его картины украшали дома местных жителей. Андрей тоже решил вспомнить своё старое увлечение ещё со студенческих времён – механику. Выписал кое-какую соответствующую макулатуру из столицы, сидел вечерами с бутылкой над новым проектом и периодически присвистывал от удивления, насколько же далеко шагнули вперёд технологии. Затем прошёлся по всему городу. Без преувеличения, даже помойки облазил в поисках деталей. Что-то купил, что-то выменял у мужиков на алкоголь и папиросы, а пару редких вещей спёр с одного из складов, еле унеся ноги от местных бандитов. А банды мальчишек, пронюхав, что дяде Андрею нужны пружинки и винтики, в рекордные сроки собрали ему целый мешок, разумеется, за соответствующую плату в виде опасных бритв и письменных принадлежностей. Многие из них ходили в недавно открытую Ларой Равель школу, поэтому тетради и ручки быстро стали одним из самых ходовых товаров среди всех детских возрастов. Через неделю после пропажи брата Пётр слегка забеспокоился. За ничтожно малый срок они будто на время поменялись ролями: младший стал меньше пить и почаще проведывать брата, а старший ушёл в запой и странное, кажущееся безумством, творчество. Однако, увидев, над чем Андрей работал днями и ночами, брат с лёгкой душой оставил того в покое. Только послал Ласку отнести своему дяде маленький подарок из запасов мастерской: банку краски, цвет которой менялся в зависимости от освещения – из ярко-красного она могла превращаться в удивительный изумрудно-зелёный оттенок. И вот, стоя на пороге мастерской рядом с притихшим одногом, Андрей с гордостью глядел на своё последнее творение: аэродинамичную, скоростную машину о двух колесах, которую лет через двадцать назовут мотоциклом. То, что до этого момента было возможно лишь на чертежах и условных моделях, обрело форму в умелых руках архитектора. Которому, разумеется, не терпелось испытать свою сумасшесдшую теорию на практике. — Полюбуйся! На этой штуке я смогу объехать весь город за десять минут. К тому же, я специально присобачил сюда такие колёса, что за мной сам дьявол по развезённой дождём степи не угонится. Помоги-ка мне вынести её на дорогу, сам убедишься. Червь слегка настороженно, но аккуратно взял в руки машину и покорно понёс в сторону мощёной дороги. Андрей невольно восхитился: фиговина весила минимум пол тонны, а этот поднял, как пастух ягнёнка. Руль приятно лёг в руки, кожаное сиденье заскрипело, мотор заворчал именно так, как надо. Большего и не требовалось на данном этапе тестирования от только что созданного изобретения. — Куда ушли остальные? – крикнул Андрей, перекрывая нарастающий грохот. — Они сказали слово "площщадъ," – прорычал одонг. В этот момент мирные жители, вышедшие из домов пожаловаться на громкий шум, могли наблюдать только хвост золотой пыли по самому центру дороги. Возмутититель спокойствия унёссся прочь, разбрасывая по обочине искры и опавшие кленовые листья. Спустя каких-то жалких три минуты машина остановилась напротив чёрных ступеней собора, на единственной площади города. Воистину, эксперимент прошёл успешно, но оставались гораздо более важные дела. В главном зале с до боли знакомыми высокими сводами стоял в кругу их немногочисленный поисковый отряд. Вот брат с племянницей стоят рядом, одинаково потупив головы. Тут же святая троица – Лара, Рубин и Гриф, в шаге от нервного срыва. Вот Артемий, что-то яростно доказывающий, стоит по центру. Даниил, старый друг, придерживает его за локоть, и правильно делает. Истерящий Артемий и благоразумный Данковский? Мир явно сошёл с ума. — Добрый день, коллеги по несчастью. Что случилось, с самого начала. Просветите меня. Внимание остальных переключилось на недавно прибывшего товарища. Бурах, к его чести, сразу перешёл к сути вопроса. — Вчера вечером её, как всегда, уложили спать в своей палатке, только на утро обнаружили исчезновение. Поскольку в степь Тая вряд-ли бы отправилась, нечего ребёнку одному там делать, решили искать в городе. Уже все дома обошли, Ноткин с Ханом каждый угол прочесали, но даже следов не нашли. Скоро темнеть начнёт, надо срочно что-то придумывать. — Так, понятно. Если бы она была в городе, то давно бы уже нашлась, учитывая, какой переполох тут поднялся. Девчонка не из пугливых, сразу бы вышла, значит, просто не там ищем. Данил, Артемий, идите за мной. Идея есть. Названные доктора устало переглянулись, но всё же пошли следом за загоревшимся мыслью Андреем. Эту мысль он и озвучил товарищам по дороге к омуту, отчаянно жестикулируя. — Вот ты говоришь, из Шэхэна есть только две дороги, в город и в степь, так? Только степь никто и не проверил, а шанс есть. Мы же не знаем, с какого перепугу она решила сбежать. Город надо ещё раз прочесать с фонарями, а я поеду за их лагерь на своём новейшем изобретении. И в этом, Даня, мне поможет кое-что из тайника в твоём доме. — Какой тайник, Андрей? Тот, который ты однажды пьяный в три часа ночи вскрывал? Нет там больше твоего ящика твирина, а я это несчастное фортепьяно до сих пор настраивать не берусь. Очень странно, знаешь ли, торчат из него струны. — За пианину извиняй, как-нибудь починю. Но это не тайник, а так, стратегический запас на вечер. Настоящий мы с братом соорудили, когда наш коллега архитектор ненадолго отвернулся от строительства... По неизвестным причинам. Короче, тут помощь сильного человека понадобится. Троица уже поднималась вверх по винтовой лестнице. Данковский слегка занервничал, провожая Андрея в свою комнату. Иногда казалось, этого буйного просто нельзя пускать в жилые помещения. Тем более уже порядком пьяного. Тем более, судя по всему, стремящегося к бо́льшему. И что ему там понадобилось, сумасшедшему? Но доверие к другу есть доверие к другу. — Дань, двигай свою кровать к окну. Артемий, помогай двигать шкаф. Вдвоём, может, и справимся. — Замечательно, поразительно, – ворчал хозяин дома, но свою задачу выполнял. Да и вообще работа продвигалась без лишних вопросов в молчаливом недоумении. Вскоре в маленькой комнате царил настоящий букинистический погром. Книги валялись тут и там, шурша на сквозняке открытыми страницами. В самом центре этого безобразия стояли три замученных человека, созерцая дыру в обоях, из которой на них смотрела своим одиноким глазом замочная скважина. — Ключ я торжественно скинул с многогранника вместе с... Неважно короче, проехали историю. Вперёд, ребята, поработаем ломами. Ребят дважды уговаривать не пришлось. За дверью оказался очень узкий коридор, полностью заставленный разного рода барахлом. По стенам были развешаны эскизы Петра. Архитектуры в них было на добрый порядок меньше, чем голых женщин в самых провокационных позах. Артемий предпочёл отвести глаза от этого зрелища. В основном полки были забиты алкоголем и патронами, но была ещё и непонятная пара пыльных ящиков в дальнем углу. К ним то Андрей и подбежал в первую очередь, торопливо отдирая крышки ломом. — Вот! – торжественно объявил он, извлекая на свет содержимое. — для поисков человека в темноте идеально. Это дымовой огонь, разноцветный между прочим, с братом делали. В поле его будет видно на километры, да и в городе лишним не будет. Я Тае про них рассказывал, будем надеяться, девчонка запомнила. Значит, беру эти, вы хватайте остальное и по коням. Найдя в пыли старый холщовый мешок, Андрей запихал в него штук десять цветастых дымовых шашек и ещё пару каких-то коробок. Подумав пару секунд, прибавил к ним несколько мутных бутылок, завязал это дело узлом и полетел вниз, на выход. Обернулся у двери, крикнул напоследок: "Берите всё, что понравится! Теперь это и ваш тайник, господа!" и вышел вон, взметнув с пола какие-то важные Даниловы записи сквозняком хлопнувшей двери. На улице уже ощутимо начало темнеть, похолодало. Андрей понимал, что чем дольше он сейчас будет допивать твирин, тем сильнее неизвестно где будет мёрзнуть потерявшийся ребёнок. Пустая бутылка отлетела к ступеням, жалобно звякнув стеклом, но её звук пропал в механическом грохоте и стуке колёс по мостовой. Время узнать, на что ещё способны технологии. Андрею казалось, что он летит со скоростью поезда, подгоняемого самогонным топливом. Как только за спиной остались палатки Шэхэна, пришло время зажигать огни. Он взял две штуки зелёного и красного цвета, привязал к рулю и, не дожидаясь, пока они разгорятся, резко рванул вперёд. Решено было двигаться зигзагами, периодически останавливаясь и зовя Таю по имени. В теории звучит не так сложно, однако через пару часов Андрей сорвал голос. Всё-таки он предпочёл бы больше никогда никого не искать, ещё с того момента, когда однажды в детстве потерял в лесу брата. Он тогда всю ночь бродил босиком по кустам с одной лишь керосиновой лампой, крича на разные лады и вслушиваясь в чащу. Пётр обнаружился застрявшим в старой лисьей норе с подвёрнутой ногой и тоже сорванным от долгих криков голосом. В итоге утром их бабушка наблюдала у крыльца такую картину: старший брат, измазанный в грязи и расцарапанный ветками до кровавых полос нёс на спине младшего с догоревшей керосинкой в руке. Андрей, сосредоточившись, отогнал старые воспоминания и остановил мотоцикл. Уже набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы заорать, но тут же выдохнул, услышав детский плач всего в нескольких метрах. Не веря своей удаче, он бросился на звук и, наконец, увидел того, кого искал весь день, а именно Таю Тычик собственной крошечной персоной. Обычно заботливо расчёсанные волосы девочки сбились на голове в воронье гнездо, лицо и руки измазались в глине, босые ноги были расцарапаны злой колючей степной травой. Она стояла в позе отчаявшегося оловянного солдатика, сжав грязные ладошки в кулаки и плакала, размывая слезами слой грязи на щеках. — Боже, наконец-то нашлась! Ты хоть знаешь, как все беспокоятся? Весь город и половина степи на ушах стоит, ты чего убежала то? Тая испуганно вскинула на него свои большие, мокрые от слёз глаза. — Уходи, Шабнак, не забирай меня! Я ещё совсем маленькая! Би татгалзах, муу, ошыш даа! — Тая, прекрати, я пришёл за тобой, чтобы отвезти домой, не придумывай. Пойдём быстрее, ты же на ногах еле стоишь. Девочка, кажется, признала в нём знакомого, попыталась сделать шаг навстречу, но покосившиеся ноги не дали этого сделать. Андрей еле успел подхватить её на руки. — Господи, да ты же как земля ледяная, – испугался он, ощупывая лоб несчастного ребёнка. – угораздило же тебя... Потерпи немного, сейчас что-нибудь придумаю. С почти безжизненной Таей на руках он побежал назад к транспорту, по пути закутывая девочку в тонкую ткань собственной куртки. Сам он остался в одних полосатых штанах, тут же поёжившись от налетевшего шквала ветра. Нашарил в мешке стекло, откупорил бутылку. — Выпей немного, должно полегчать. Одежды у меня больше нет, хоть так согреешься. Тая осторожными глотками пила твирин, морща личико от неприятного травяного вкуса. — Фу, оно горькое! — Пей, говорю, это – лекарство. Сам из кровавой твири делал ещё пять лет назад, мой лучший рецепт. Брата только так от простуды и вылечил, он, дурак, тоже капризничал, зато выздоровел за неделю. Давай, не хнычь, больше у меня нет ничего. Остатки допил сам, чтобы хоть немного согреться, решил, правда, что одной бутылки маловато будет, взял следующую. Девочка, успокоившись, заговорила: — А я подумала, что ты демон степной. Приехал на разноцветном чудовище, глаза светятся, дым из них стелется, по степи бежит, земля под ним дрожит. Как в сказке. — Это, между прочим, единственный в своём роде зверь, название, правда, пока не придумал. Вот, выпей-ка ещё чуть-чуть. — Назови его Урмаан, дух. Ему годится имя. — Да пожалуйста, хоть сам дьявол. Ты объяснишь, почему совсем одна убежала? Уверен, тебе бы никто не запретил погулять, даже отнесли бы в паланкине куда попросишь. Зачем же так? Глаза девочки снова сами собой наполнились слезами. — Онии... Онииии! Туда не ходи, сюда не беги, а мне скучно всё время сидеть одной! Смотрят так высоко, а всё равно снизу, слова не скажут. Не нужна я им совсем такая... Такая капризная! И заревела ещё громче прежнего. Андрей покачал её на руках, прикидывая варианты. В конце концов, она всего лишь маленькая девочка, на которой лежит ответственность за целый народ. Нельзя ей вот так раскисать перед своими, а постоянно марку держать не каждому взрослому по силам. Не знал он хитростей общения с детьми, как их успокоить, как помочь справиться с истерикой. Вспомнил только, как тащил плачущего, икающего Петра через лес и решил кое-что попробовать. Скорчив скорбную гримасу, закрыл лицо рукой, завыл, затряс плечами. Через минуту Тая, уже забыв обо всём, схватила его за руку. — Ты это, чего? Ты это, чего плачешь? — Ууу, меня никто не люююбит... Брат всегда занят, друзья все в делааах, ууу... Я совсем один остааался... Всем от меня только что-то и нууужно... Андрей почувствовал, как маленькие, цепкие ручки тормошат его за руку. — Да нужен ты, нужен! У тебя есть брат, и друзья ещё есть! Вон сколько, целая куча! Довольный удавшейся хитрости, он взглянул на ребёнка сквозь пальцы. — Праавдаа? — Конечно правда, глупый! А у меня вот нет никого... Совсем нет никого. Чёрт возьми, нехорошо получается. Ситуацию надо срочно исправлять. Только соврать нельзя. Остатки совести не позволят — Ну почему, я тебе разве не друг? — Как это ты мне друг? – не понимающе спросила Тая. — Ну как, я вот о тебе забочусь, делюсь с тобой, делаю подарки. Значит, ты мне уже хороший друг. Разве не так? Девочка задумчиво шмыгнула носом. — Так, – кивнула, соглашаясь. Даже улыбнулась как прежде хитро и вызывающе. Ну точно, мысль посетила светлая. А может, и нет. — А давай этому... Зверю твоему... Опять глаза зажжём? Побежит быстрее. — Я ему сейчас восемь глаз зажгу, как ветер помчится, – подхватил Андрей, совершая над машиной тонкие манипуляции и сажая ребёнка перед собой. Пусть повеселится наконец по-человечески. — Ошыш даа, Урмаан! Замдаа, вперёд! Неси меня домой! – разнёсся над степью звонкий детский голос. Дымовая завеса осветила пространство ночи зелёными и красными бликами, свет отражался от металла полосами. Андрей смеялся от всей души, набирая скорость по направлению к огням впереди. Город просыпался по мере того, как адская горящая колесница с двумя хохочущими всадниками проносилась по улицам. Женщины кричали им вслед, дети в восторге выбегали посмотреть на чудо. Тая, извернувшись в опасном трюке, выхватила со дна мешка коробки. Первым, что увидели собравшиеся на соборной площади люди, был столб золотых искр над ржавыми крышами. По мере нарастания грохота шары салюта приближались и росли на глазах. Артемий, убедившись, что не спит, побежал встречать гостей, остальные пошли следом, не до конца уверенные, бояться им или радоваться. Чихая и гавкая, из-за угла выплыло облако разноцветного дыма, над которым царственно возвышалась маленькая девочка, поднятая Андреем, как победный флаг.