Волчонок

      На окраине леса неподалёку от небольшого города раскинулось такое же неприметное и маленькое, как и город, село. Городские с недавних пор дружили с селом, но обходили стороной только в полнолуния: люди от туда обращались в зверей, выпускали на волю свою природу. Они знали об оборотнях, но не мешали им, а те в свою очередь мирились с людьми.       Всё село было одной большой семьёй, одной большой стаей, во главе которой стояло несколько поколений вожаков, все эти годы поддерживающих мир, понимание и согласие со стороной людей. Они развивали торговлю, чтобы ни в чём не нуждаться, некоторые оборотни ездили в город подрабатывать или учиться.       Все в этом селе друг друга знали, детей было немного, но каждый по достижении совершеннолетия проходил важный этап в своей жизни — обряд превращения, а происходил он только один раз в четыреста тринадцать дней, когда полная Луна сближалась с Землёй и горела жёлтым, словно Солнце.       — …Альфа вдруг зарычал и набросился на вожака, попытавшись повалить его на землю и укусить. Выиграть в таком поединке означало сместить действующего главу поселения! Таким образом побеждал тот, кто сильнее, хитрее и проворнее. Но наш вожак гордо отстоял свой пост и поставил альфу на место, пообещав, что его время обязательно придёт…       Феликс уже не сидел за учительским столом. Собственный рассказ захватил его так, что на доске уже красовались корявенькие рисунки волков, рядом со схемами и описаниями всех трёх видов оборотней: альфы, беты и омеги. Он в сердцах объяснял что да как, отвечал на интересующие детей вопросы, которые тоже были вовлечены в урок. Пока их не прервал альфа Ли Минхо — член совета поселения.       — Что им в этот раз треплешь? — пробормотал Ли, скрестив руки на груди. Ликс ответил так же неслышно.       — Как Бан тебе пару лет назад пиздов надавал, весело было.       — Так, дети, урок окончен.       Омега хихикал ровно до того, пока его за ухо не вывели из класса.       — На правду не обижаются! И я им не говорил, что это был ты! Я всё Чанбину расскажу!       — Муж твой тут не поможет. Кстати, все уже собрались на совет и послали за тобой.       Чанбин тоже входил совет, и совсем недавно они с Ликсом поженились. Омега ещё до обряда превращения тянулся к альфе, поэтому это никого не удивляло. Сейчас Феликс ездил на педагогические курсы в город, параллельно обучая детей в местной школе. Минхо отпустил юношу, и тот зашагал вслед за ним.       — И что я там забыл?       — Ты друг Джина или кто? Ты чаще с ним общаешься.

*

      — …И что? Я теперь должен ему диагноз поставить после этого?       Небольшое здание администрации поселения вмещало в себе несколько кабинетов, в одном из которых под вечер закрылись самые приближённые вожака: Со Чанбин, Ли Минхо и, само собой, вожак — Бан Чан. Феликс действительно был другом Хёнджина со школы, разница в три года роли не играла. Самому юноше на собрании делать было нечего, поэтому его туда не звали.       — Он что-нибудь говорил тебе в последние дни? — спросил Чанбин у мужа, который в последнее время старался чаще видеться с главным виновником предстоящего торжества. — Он влюблён в какого-нибудь альфу? Как по ощущениям?       — Вроде всё обычно было. Только на клыки жаловался, — пожал плечами омега. У будущих волчат такая проблема встречается постоянно: накануне Суперлуния прорезываются верхние клыки, дёсны воспаляются, болят, зудят и кровят. Феликс гулял с ним и замечал, как парень сплёвывал кровь на землю.       — Может он не признаётся никому, — задумчиво подал голос Чан, имея в виду влечение к альфам. — Но раз так, значит, либо альфа, либо бета.       — Подождите, а что старейшина говорит?       Точно, старейшина. В этот день старшие оборотни должны были присутствовать на собрании, однако главный из них занялся другим важным делом.       — Минхо, ты говорил сегодня с дедушкой? — вожак обратился к Ли, ожидая от него отчёта.

*

      Ли Хеджун был дедом Минхо, но все его называли просто дедушкой Ли, при этом обращались уважительно. Помогали по хозяйству, слушали советы, новоиспечённые оборотни учились владеть своей новой сущностью, принимать её. Сегодня Хеджун взял на себя обязанность понаблюдать за юношей, который вот-вот переродится в зверя под священной Луной.       — …И ты не думай, что беты — низшее звено. Бетой быть намного проще в полнолуние, зверя легче контролировать, да и навязчивые запахи омег и альф… Тебе оно не надо.       Хёнджин тем временем старшего слушал, но вёдра с водой таскал. Сегодня в календаре банный день.       — Я понял, почему вы загружаете меня работой перед важной ночью: чтобы я не волновался! — вслух сделал вывод Хван, громко поставив вёдра так, что чуть не разлил воду. Работа действительно отвлекала. Например, от боли в зубах.       — А ты волнуешься? — Ли приподнял бровь. Хван смутился.       — Н-нет! Ни капельки…       Дедушка смягчился в лице, прекрасно парнишку читая. Сидя в кресле-качалке на крыльце, он пальцем поманил его к себе, а затем ободряюще проговорил:       — Все через это проходили, Хван Хёнджин. А Чан — наставник хороший. Он моего внука знаешь, как стращает. Преемника растит. А может, ты станешь им. Сильный, во, как дров мне на таскал, да воды.       — Не льстите, дедушка Ли…       — А сам-то кем хочешь стать? Ведь многое зависит от желания самого оборотня, — развёл он руками. Джин замер, не зная, что ответить. Он никогда об этом не задумывался. — Эта сущность в тебе сейчас сидит, Хёнджин. Посмотри мне в глаза и почувствуй её.

*

      — Бета, — ответил Хо, вспомнив недавний разговор с дедушкой. — Он сказал: «Бета». Причём так уверенно. Я знал, что у него некий дар, но…       — Старик почти не ошибается, но если альфа? Чан, ты готов к схватке? — встрял в диалог Ликс.       — Он только юношей стал, куда ему со мной, — усмехнулся Бан, взглянув в окно. — В любом случае, бета или альфа, мой долг помочь ему и принять в стаю, как подобает.       — А если всё-таки омега, Чан? А если твой?       Минхо затронул серьёзную тему. Снова. В совете повисла тишина, которую прервал вожак, тихо посмеявшись. Смех был невесёлый.       — Что я вам говорил про эти легенды с истинностью? Даже старейшина в них не верит. Свободных омег сейчас достаточно. Как только работы в совете станет поменьше, подыщу себе пару в посёлке. Что плохого в договорных браках? Не всем уготована такая участь, как у Феликса с Чанбином.       Альфа потихоньку закипал, и даже в это время Феликс не смог сдержать лёгкого подъёба: он повернулся к мужу так, чтобы и Минхо их заметил, и показал пятерню и один палец. Одними губами добавил: «Шесть». Уже шестой раз за год Чан повторял эти слова, как гимн заученный.       Вожаку уже тридцать шесть. За это время он повидал много случаев, когда пары сходились, ещё не зная о своих сущностях. Став главой поселения, он сам помогал омегам обращаться и отдавал их в руки любящим альфам. Но не было ни одного, кто бы тянулся именно к нему. Да, он прав, такое редко бывало, но обидно всё равно.       И это знали все. В глубине души вожак всё ещё ждёт его. Кто это будет, он не знал, да и кто ему нужен, тоже непонятно.       Бан проходил мимо парней, на эмоциях открывал дверь кабинета и столкнулся лицом к лицу с Хёнджином. Юноша, которому только недавно исполнилось восемнадцать, казался ему совсем подростком. Стройное телосложение, высокий рост, короткие волосы и выделяющиеся пухлые губы и глаза. Именно последние сейчас были испуганно выпучены на альфу. Они уже виделись несколько раз лично и только по деловым вопросам, касающимся ночи Суперлуния. Парень стоял прямо за дверью и, кажется, подслушивал, именно поэтому чуть не упал Чану в ноги.       — Я не опоздал? Там все что-то про меня говорили и без меня… — промямлил Хван, и Чан раздражённо выдохнул, сверкнув красными зрачками.       — Во-первых, подслушивать нехорошо. Во-вторых, ты вовремя, нам пора собираться. Вперёд, — Чан махнул рукой в сторону коридора, и Джин нервно замельтешил за ним.       «Бета», — эхом звенело в голове Бана. Прогноз дедушки Ли казался в этом году точнее некуда.       — Чего это он бесится? — вдруг прошептал Феликс в сторону оставшегося совета из двух человек.       — Часики, походу, тикают, — Чанбин обреченно сложил руки на груди. — Или ночь близко. Давайте-ка все по домам. Будем ждать его звонка.       Солнце медленно тянуло к горизонту.

*

      Небо горело. Естественный спутник Земли висел большим полным шаром, при взгляде на него сердцебиение учащалось, а тревога нарастала. Для Хёнджина эта ночь непредсказуемая, первая как для оборотня, оттого ещё хуже на душе.       Они с вожаком отъехали на приличное расстояние от поселения, ближе к городу, но всё ещё недалеко от леса. Оставив автомобиль на окраине свалки, они взяли рюкзаки и пошли по старому истоптанному пути. Чан вёл. По дороге он объяснил ему, что в такие важные ночи он договаривается с владельцем свалки, чтобы на километр от их места не было ни души. Ни людей, ни охранных собак. Иначе всё могло плохо кончиться.       Хван кивал как болванчик и ступал за мужчиной. Тяжёлое горячее дыхание смешивалось с холодным воздухом и превращалось в потоки белого пара. Юноша прятал холодные непослушные пальцы в кармане тонкой джинсовки.       — Ты теплее этого ничего не нашёл? — цокнул Бан, покосившись на его верхнюю одежду совсем не по погоде. Хван виновато мотнул головой. Не предвидел такой холод, ведь солнце днём пригревало так, что можно было в одном свитере ходить.       Ругаться Чан не стал. Для вожака Суперлуние — рутина, а для новенького — важнейший день в жизни. Если он будет бросаться в него высокомерием и негативом, будет хуже. Сняв свою куртку, он попросил накинуть её сверху.       — Да не нужно…       — Ты мне что в машине пообещал?       — Слушать своего вожака…       — Вот-вот. Слушай и делай, что говорю.       Юноша просто хотел показаться сильным и волевым оборотнем, Чан это видел и понимал. Шли они аккурат между лесом и свалкой вдоль металлического забора, Бан вдруг перестал слышать шаги позади и обернулся: Джин стоял и заворожённо смотрел в сторону леса. Глаза не светились, но вожак на опыте знал, что это — один из симптомов. Юноша словно вглядывался вглубь леса и пытался там что-то найти.       — Влечёт, да? — альфа прервал его ментальный разговор с лесом. Джин проморгался и будто только сейчас вернулся в реальность, в сознание. Он кивнул, снова виновато, но Чан не успел успокоить его и объяснить, что это всё абсолютно нормально. Хёнджин сплюнул розовую густую слюну. — Покажи.       Хван приоткрыл рот и отодвинул верхнюю губу. Небольшие беленькие аккуратные клыки прорезались почти полностью, остренькие, прочные, молодые. Как и у него когда-то. Чана на секунду пробило ностальгией, но нужно было идти, поэтому он скомандовал ускорить шаг.       В конце тропы их встретил небольшой деревянный сарайчик с тремя стенами и крышей, но с полом, выстланным бетонными плитами. Именно в них были вмонтированы толстые металлические петли, которые ещё никому не удавалось выдернуть. К некоторым петлям были присоединены цепи. От увиденного Джина бросило в жар, а тут ещё Бан буднично бормотал о том, что у него запястья тоньше и что он взял с собой новые браслеты под его размер.       — К-как это будет? — завуалировав до невозможного детский вопрос «будет больно?», начал хрипло Джин. Чан задумчиво вздохнул.       — Бывает по-всякому. Но первую ночь ты почти не запомнишь. Боль, неприятные ощущения — всё сильно притупляется из-за адреналина. — Бан притащил под крышу рваный зачуханный матрас и про себя условился, что это последний год с такими неудобствами. — Животные инстинкты возьмут над тобой верх и затуманят разум намного раньше, чем ты поймёшь. Зачастую первая ночь Суперлуния — неконтролируемые обращения. — Альфа посадил его на матрас, к этому времени юноша уже снял куртку и джинсовку, оставшись в свитере. Холодно уже не было. — Кто-то обращается один раз, кто-то два. Все по-разному. Но мне важен период перед обращением, когда ты потеряешь контроль над собой: твоя сущность пробудится, от этого будет зависеть вся твоя жизнь, вот почему мы постоянно пытаемся выявить её заблаговременно. — Металлические браслеты защелкнулись на запястьях, юноша подёргал ими: никак не поддаются. — Если ты станешь бетой, то тебе будет проще меня слушаться. Животный инстинкт будет говорить тебе бежать в лес, к природе, но я, как вожак, буду громче и приму в стаю официально. Второй исход — альфа. Тебя понесёт не в лес, а ко мне.       — Что это значит?       — Это значит, что ты попытаешься подраться со мной, втянешь нас в поединок и попробуешь победить, чтобы стать вожаком. Элементарная конкуренция, вот только восемнадцатилетний мальчишка-оборотень сродне чихуахуа: на рожон лезет, а габаритов и разницы в силе не понимает. Из-за чего все новенькие альфы проигрывают.       — И ты меня выгонишь?       Бан на это лишь усмехнулся беззлобно. Хмурый и поникший парень его умилял, как ни крути.       — Сам-то понял, что сказал? Разве кошка отказывается от своих котят, которые, играючи, нападают на неё, чтобы укусить?       В стае ведь столько альф, и все они являются её почетными членами.       — А третий исход? Омега, — напомнил Джин, и Чан замолчал, уставившись на него и изучив взглядом. На дворе была почти ночь, Хван уже не трясся от холода: температура тела поднялась, сердце забилось в груди, щёки запылали розовым румянцем. Но глаза всё ещё были полны тревоги и страха. Он прекрасно знал, что такое альфа и омега вместе в полнолуние.       Чан поспешил успокоить.       — Не нужно меня бояться, я не потеряю контроль и не наброшусь при любом удобном случае. У меня прекрасная выдержка даже в Суперлуние, спроси Феликса. Вероятность того, что ты омега, мала, но всё равно не волнуйся, всё будет хорошо. Я рядом, Джин.       Юноша вздрогнул, когда на колено опустилась широкая ладонь. Покрасневшее от таких прикосновений лицо получилось оправдать началом превращения. Парень часто задышал и схватился за живот.       Начало болеть, серьёзно, не по-детски. Чан спрашивал симптомы, но всё, что мог в тот момент, это говорить, что это часть обряда и всё будет хорошо. Луна выплыла из облаков.       Боль в животе притупилась, на смену ей начали ныть дёсна. Поясницу будто прострелили. Цепи были достаточно длинные, чтобы Хёнджин мог свернуться калачиком и простонать. Это было похоже на вой. Бан приобнял его, прижал к себе настолько сильно, насколько мог, чтобы показать участие и защиту, слушал звон цепей и жалобный дрожащий плач. Сколько бы парней ни проходило с ним этот тяжёлый процесс, каждое Суперлуние как в первый раз. Почему именно вожакам выпадала участь смотреть на мучения члена своей стаи и не быть способным унять боль? Прекратить?       Хван бормотал и жаловался, что здесь жарко, как в печке, Чан трогал лоб и отмечал очень высокую температуру. Обычный человек от такого теряет сознание, а потом и вовсе умирает. Джин в тот момент действительно думал, что Бан ему что-то не договорил, и что он может умереть во время превращения.       — Скажите, что не бросите меня, — Джин не знал, что говорил. Мозг начал плавиться и бредить, поэтому он давал языку волю говорить первые мысли, пришедшие на ум.       «Всё из-за высокой температуры», — так думали оба, находя оправдание словам.       — Не брошу.       — Н-никогда?       — Никогда. Джин, я твой вожак, я никого из вас всех не брошу. Вы — моя стая.       — А я буду всегда с вами?       — Будешь, обещаю.       Благодаря Феликсу Чан знал, что Хёнджин бывал частенько падок на эмоции, но стыдился их, старался быть сильным, а не жалким и душевным, из-за чего они и подумали, что юноша станет бетой. Обычный. Неприметный. Немного жалкий. Но для Чана они все важны, он обязан о них позаботиться.       

*

      Минхо в плане одиночества не лучше Чана. В свои двадцать девять он тоже подумывал о договорном браке с омегой, потому что свою пару так и не нашёл. Дом его не пустовал только по причине того, что с ним жил дедушка, и сейчас альфа сидел в гостиной и читал книгу под лампой, борясь в эту ночь с желанием обратиться в волка и побегать по лесным просторам, снять стресс.       У Чанбина, в отличие от него, есть способ снять стресс получше. Странно только то, что соседний дом Со вёл себя очень тихо. Обычно оттуда доносились омежьи стоны.       В дверь вдруг позвонили, и хмурый Ли пошёл открывать. Помяни Дьявола — на пороге стояла та самая семейка. Неужели обдумали давным-давно озвученное предложение о сексе втроём?       — Я думал, вы двое времени зря не теряете, — завистливо сощурился Ли.       — Феликс слишком волнуется за Хёнджина, поэтому мы тут, а не в постели, — Чанбин очень старался скрыть лёгкое недовольство, но глаз дёргался. Он ведь ему предлагал потрахаться, чтобы освободить тревожные мысли, но Ликс ни в какую. — У тебя же колода карт есть?       Минхо цокнул и пригласил друзей в дом.       Играли тихо, без всплеска эмоций, чтобы не разбудить старейшину за стенкой, что было крайне сложно, учитывая Суперлуние. В какой-то момент Ли объявил перерыв, чтобы сделать всем чаю и отправился на кухню, где встретил Хеджуна, задумчиво стоящего у окна. Жёлтый лунный свет будто грел его умиротворённое лицо, словно Луна не дразнила оборотня, а наоборот, успокаивала. Старейшина улыбался, Минхо при виде него дёрнулся от испуга.       — Дедушка, с вами всё хорошо? Почему встали? Луна? — альфа в последнее время за деда беспокоился — лет ему уж было много, и каждый год тот удивлял только больше.       Старик, не поворачивая головы, вздохнул задумчиво.       — Судьбоносная нынче Луна будет, Минхо. Чувствую.       На вид обычная, большая и жёлтая, она словно говорила со старшим в поселении и делилась самым большим и интересным секретом.       — О чём Вы?       Хеджун посмотрел в глаза внуку и признался:       — Тогда днём, когда я посмотрел в глаза Хёнджину, я увидел в глубине них отблеск, — Ли смотрел сквозь альфу, как будто вспоминая лицо юноши. Признаться честно, в тот момент он долго думал, что ему показалось. — Красивый такой… лазурный. Сильный будет омега, под стать вожаку, которому нынче ночка-то весёлая предстоит, — ехидно улыбнулся под конец старейшина, заставив Минхо знатно напрячься.       Что он, блять, имел в виду?

*

      Хёнджин заметно притих, но Бан продолжал обнимать его, прижимая к своему плечу, забыв обо всём на свете, кроме него. Говорил слова поддержки, волновался не меньше, но сжимал волю в кулак и старался держать себя под контролем.       На улице посветлело. Ветер снова разогнал облака, и Чан почуял первые нотки нового уникального феромона Джина, но выявить принадлежность к какому-либо полу пока не выходило.       Юноша чувствовать боль перестал. Лунный свет набрал свою силу и вдохнул в него неведомое до этого странное желание, смешанное с жаждой и голодом, ощутимыми на другом, более высоком уровне. Выражение лица Джина преобразилось, глаза засверкали ярким голубым, но Чан этого не заметил и продолжал обнимать, гладить по спине. Оголённый участок шеи альфы оказался в опасной близости от острых клыков оборотня, который не смог совладать с зовом природы, пробудившимся в эту роковую ночь.       Вожак не успел что-либо понять, как болезненно вскрикнул и отпрянул от парня. Хватаясь за шею, ладонью он чувствовал след укуса и кровь. Совсем немного, но очень неприятно.       — Какого хуя ты делаешь?! — возразил мужчина, глядя на Джина, который теперь чувствовал себя намного лучше. Он улыбался, облизывая окровавленные клыки, и будто от этого становился сильнее. Бан опешил — синий взгляд омеги был направлен на него.       — Ты такой вкусный! — Хван восторгался им, вёл себя, как сумасшедший маньяк, словно в нём открылась вторая личность, диаметрально противоположная.       — Джин, не нужно так больше делать. Успокойся, ты же… — он же омега. Омеги не кусают альф и не смотрят на них так, будто хотят съесть. Или не съесть. Сделать что-то другое. Он знает, что.       — Ты обещал быть со мной! — Хван был сам не свой. Он подполз на коленях к нему ближе и остановился из-за натянувшихся цепей. — Альфа… — протянул жалобно.       Зазывающе. Но не так, как делают омеги в течку, а так, как делают охотники, держа наготове ружьё. Однако Чан — не глупая утка, он на такое не поведётся. Хёнджин уверенно дёргал за привязь, но та не поддавалась, до какого-то момента. Большой проблемой для Чана стало то, что пара металлических звеньев была сварена плохо, из-за чего одним сильным рывком Хван освободил сначала одну руку, чем заставил Чана подорваться с места, а затем и вторая цепь не выдержала, и он бросился к нему, как соскочившая с привязи собака.       Альфа бежал куда глаза глядели, бросая на своём пути то, что под руку попадалось: переворачивал брошенную мебель, коробки стулья и этажерки, даже тележку с супермаркета. Джина это останавливало слабо. Между ними оказалась горка строительных деревянных поддонов, вокруг которой они всё кружили. Омега налево — Бан направо. Чан изводился на слюну, аромат кружил голову, но держался он стойко, что не сказать о его члене. Да, он тоже был стойким, но в самом прямом и неподходящем смысле.       — Я тебя прекрасно понимаю, волчонок, но сейчас совсем не время, — пытаясь воззвать к его человечности, Бан будто с воздухом дрался.       — Я всё вижу, Чан, ты хочешь меня! Мне нужно прямо здесь и сейчас! — рычал требовательно Джин, сверкая взглядом. Альфа на провокации не поддавался, и терпение омеги лопнуло. Он просто взобрался на доски, вынудив Чана снова пуститься в бега.       Чан не хотел с ним драться, он ведь не альфа. Это был первый случай в его практике, и что делать, он даже не представлял.

*

      — Вы соврали! Но зачем?       На кухне ругались уже все трое, вернее, голос повышал только Минхо, парни поддакивали. Невозмутимым был только дедушка Ли, взбаламутивший воду.       — Скажешь тоже правду вашему вожаку… — Хеджун цокнул в сторону, оправдываясь. — Он хвост поджал бы и трясся всю дорогу. Долго своего омегу ждал, волновался бы не меньше юноши.       И то верно. Чану в эту ночь нужен был трезвый ум. Но и подготовка не помешала бы.       — Бин, ключи от машины у тебя? — Минхо понимал, что спорить с дедушкой было бесполезно, поэтому беспрекословно решил ехать к ним туда. Продолжительные гудки на телефоне стали тому подтверждением. — Сука, трубку не берёт, выезжаем.       — Цыть! — дедушка Ли прервал переполох молодёжи и отобрал трубку у внука. — Не мешайте им. Если не отвечают, значит, заняты.       — Или с ними что-то случилось!       — Что с ними там случиться может? — старейшина возмущённо пригрозил. — Вожаку своему что ли не доверяете? Ишь, понапридумывали: телефоны, звонки, машины… Он волка на руках к этому самому порогу принести должен, как новорожденного члена семьи! А я на правах старшего посмотрю на них, да благословлю поди, если пара… Да вы сразу увидите и поймёте…       Парни переглянулись. Делать было нечего, только ждать и надеяться. Испытание в эту ночь пройдёт не только Джин.

*

      Свалка была крупнейшая. Владелец постарался и избавил её от любой живности на эту ночь. На километр вокруг — ни души. Тишина в Суперлуние резалась протяжным тонким скулежом, отдалённо похожим на волчий, сменялась то хныканьем, то истерическими смешками.       Скулил Чан. Он успел взобраться на железную лестницу вверх, прилегающую к широкой трубе рядом с каким-то зданием типа склада, и продолжал проклинать всё живое, в том числе и это ужасное погодное явление. У него было время отдышаться, потому что у подножия лестницы его караулил волчонок. Светло-серая полосатая шёрстка так и манила потрогать, ощутить мягкость, но зубы были острее — куртка Бана, а точнее, задняя её часть, запомнит это надолго. Волк был средним по размеру, небольшим, но и не маленьким щенком, поймать его сейчас не составило бы труда, но омега был таким резвым и агрессивным, что мужчина больше боялся его, чем обдумывал план действий.       — Куда метишь? За жопу или ещё куда похуже? — Бан бесился со своей беспомощности, тем самым дразня волка, который рычал и клацал зубами, пробовал грызть металлические прутья.       Надо ловить. Ловить и усмирять его своей альфо-сущностью, пока он в таком состоянии. Сил на манёвр ему должно хватить, но сначала надо заранее позвонить парням, чтобы те подъехали вовремя.       — Чёрт.       Но, пощупав куртку, понял, что обронил мобильник, пока бежал от этого полоумного. Ещё раз взглянув вниз, он вздрогнул, как ошпаренный: Хёнджин обратился в человека, но вместо того чтобы полезть за ним наверх, омега упал на землю, лишившись сил, и свернулся калачиком, дрожа.       — Чё-орт! — альфа быстро взял себя в руки и поспешил спуститься к нему, чтобы помочь. Хван всё ещё был в сознании, но теперь не порывался к нему, став тем самым пугливым растерянным юношей.       — Х-холодно…       Парень лежал нагой, весь горел и обливался потом, но трясся от озноба. Бан нашёл брошенную неподалёку куртку и накинул на парня, взял на руки. Дойдя с ним до того крытого сарайчика, он положил его на матрас и достал из рюкзака плед. Всё это время от юноши несло так, что Чан засомневался сам в себе — для чего он нёс его к этому матрасу? Действительно ли просто обогреть и помочь? Как помочь? Шум в голове перекликался с голосами, которые шептали не то, шептали подчиниться Луне. Хёнджин намного слабее, чтобы противостоять зову, но именно этот зов делал его сильнее духом. Парадокс.       — Эй, всё хорошо, всё закончилось, — прошептал Бан, надеясь, что сила Суперлуния отступила, и возможно сейчас он сможет спокойно найти телефон. Джин обратился один раз, и этого вполне достаточно, они приедут домой, отоспятся, и тогда…       — Ты уверен в этом?       Бан снова не успел ничего понять — омега развёл его, как лоха последнего, только притворившись слабым, чтобы вмиг наброситься и повалить на разодранный матрас, прижимая альфу к нему всем телом. Чан пытался разжать сильную ладонь, сжимающую горло, пока Хван расстёгивал его ширинку.       — Почему ты так сопротивляешься природе, альфа? Сегодня идеальный день для нас с тобой, — хриплым возбуждённым тоном бормотал юноша, с плеч которого соскальзывал плед.       — Я надеялся хотя бы на конфетно-букетный период, — криво ухмылялся Бан, с трудом сопротивляясь. Разница в силе была большая, но почему-то он проигрывал, неохотно позволяя омеге освобождать свой возбуждённый орган на волю. То ли возраст, то ли недотрах, то ли беготня ранее сыграли против него, сделав таким уязвимым перед парнем.       — Зачем, если я и так всё чувствую, — хихикал радостно Хван, собираясь буквально сесть на него. У альфы округлились глаза от происходящего.       — Джин, — в последний раз попытался угомонить его Бан. — Я твой вожак…       — О, да, ты мой вожак, — облизнулся Хёнджин, шумно причмокнув, искря омежьим синим взглядом. — Я, как хороший, послушный омега, слушаю только вожака и его прекрасное… — дырочка его, истекающая смазкой, уже пристроилась к головке. — Крепкое… — он повилял задницей, головка проникла внутрь. — Сильное тело, которое говорит не то, что выдаёт язык… — под конец прошипел Джин и опустился до упора одним движением, открыв рот в немом стоне.       Чан закатил глаза. Это стало последней каплей перед тем, чтобы отбросить мораль и сдаться в руки судьбоносному Суперлунию. Феромоны альфы и омеги спелись воедино, удовольствие зашкаливало так, что хотелось выть, теплота и влажность внутри текущей дырочки ощущалась Баном как что-то запретное, незаконное, но такое притягательное, что он чувствовал себя счастливым, но последним говнюком. А с другой стороны омега сам его охомутал, оседлал и привязал к себе, так что вины его в этом нет. Есть только желание укусить, пометить, повязать. Разодрать глотки тем, кто только посмотрит на Джина.       Сжимая узкую талию, Бан помогал ему насаживаться на свой орган до тех пор, пока не поменялся с ним местами, и тогда Хёнджин раздвинул ноги и заскулил по-омежьи — коротко, часто, потому что его вдалбливали в матрас не щадя. Глаза светились и слезились от счастья, что его альфа принял, сделал то, чего он так давно желал. Мужчина кайфовал от боли, которую приносили острые коготки и зубы на его коже, потому игрался с темпом и амплитудой, порыкивал, сладко пытая. Одно знал наверняка — длиться это будет очень долго, потому что выходить из омеги он не собирался ни под каким предлогом.

*

      Времени с последней попытки дозвониться прошло немало, Минхо с ребятами, наконец, устал гипнотизировать циферблат, и все трое, не дожидаясь рассвета, всё-таки сели в тачку и помчались на свалку.       Гнали по тёмной дороге так, что чуть не проехали одинокого мужчину, медленно плетущегося вдоль трассы. Спасли их фары дальнего света. В этом мужчине они узнали своего вожака: изрядно потрёпанный, в следах пыли и грязи, покусанный, изодранный кое-где в кровь, уставший, из последних сил альфа нёс в руках закутанного в плед полосатого волчонка, чья сопящая мордочка слегка торчала из-под плотной ткани вместе с хвостиком.       После всего, что Бан с ним пережил, он никак не мог на него злиться, но хотел. Очень хотел. В свете фар он не сразу узнал друзей, которые выпрыгнули из машины и недоумевающе уставились на альфу. Неудивительно — выглядел он так, будто по нему катком проехались.       — Ты долго не отвечал, мы поехали за вами. Что случилось? — Чанбин заочно сделал вывод о том, что Хёнджин оказался альфой, и они подрались. Очень сильным альфой, что смог довести вожака до такого. Другого варианта никто из них не рассматривал.       — С нами всё хорошо, я просто сейчас очень хочу спать, — Бан не собирался сейчас ничего рассказывать, он считал секунды до того, как свалится на асфальт от усталости, и мечтал лишь о тёплой мягкой постели.       — Садись тогда в машину, дома обсудим, давай его сюда… — Минхо разделил его желание поскорее покончить со всем этим. Тяжёлая ночка, сложный неугомонный новообращённый альфа, всякое на практике случается…       — Нет.       Однако стоило Ли сделать шаг к нему и протянуть руки, чтобы забрать волчонка, альфа резко, на инстинктах шагнул назад и прижал к себе Хёнджина. Зрачки загорелись красным.       — Т-ты чего?..       — Это моё.       Друга они не узнали. Грубый голос его был полон собственничества, защиты и волчьей верности, не сравнимой ни с чем на свете. Вот о чём говорил им дедушка Ли: Чан нёс на руках не просто полноправного члена стаи, это был его омега, его пара, родственная душа и сердце, без которого он больше не будет знать жизни.       — Ладно, кхм… понял, отстал. Забирайтесь тогда сами, потом разберёмся, — Ли в сдающемся жесте поднял руки, а Чанбин принялся удерживать взбудораженного этим исторически моментом Феликса, который так и норовил сунуть свой нос в плед и посмотреть на Хвана.       Вот так Бан без чьей-либо помощи уселся с Джином на заднее, место рядом с ним у Чанбина выпросил Феликс, а Ли — на водительское. Ехали довольно долго — парни забрали их у самой свалки. Вожак хоть и выглядел уставшим, но смотрел на своего омегу, и глаза его стремительно наполнялись счастьем, которое лилось через край, судя по феромонам, распространившимся на весь салон.       — Бини, срочно скажи, что в Суперлуние смотрел на меня так же!       — Так же, даже лучше, лисёнок. Не буди Джина только.       — У него там такая шёрстка, а можно погладить?..       — Ликси, не надо.       — Но он же такой сладуся…       — Феликс, ну-ка отсядь.       — Ну Бинни…       — Я сказал отсел, к окну! Сейчас Минхо машину остановит, мы с тобой поменяемся! Ты туда сел, потому что мне рядом с Баном сейчас ссыкотно, но он и тебе башку открутить может!       Чан больше не мог злиться. Словесные перепалки семьи Со всегда поднимали настроение, а Хёнджин дремал крепко, так что он просто откинул голову на спинку сидения и прикрыл глаза. Как бы не заснуть окончательно.       Минхо тем временем не мог сдерживать тихий хохот, но на Бина пошикивал, чтобы тот вёл себя спокойнее. В эту ночь вымотались все: кто-то эмоционально, кто-то физически, кто-то и так и так. Зеркало заднего вида захватывало умиротворённое расцарапанное лицо Чана, который боролся со сном.       — Слушай, Чан… — окликнул его Ли, скрывая улыбку.       — М?       — Что-то у тебя вид какой-то… затраханный.       — Ой иди нахуй а…       Вся троица не смогла сдержать смеха. Хихикали так долго, разгоняя шутку, драконя Бана и стараясь при этом не будить Джина, что не заметили, как въехали в родное поселение.       Потихоньку светало.