Волчонок

      Пик Суперлуния остался позади, забрав с собой невинность судьбоносной пары, которая за эту ночь натерпелась столько всего, что Чан, например, на всю жизнь запомнит. А что до Хвана…       Вожак в ту ночь, ведомый чутьём, настоял на том, чтобы положить омегу у себя, но сам лёг в другой комнате. Совету было не до сна. Взбудораженные событием и таким интересным стечением обстоятельств, каждый из них встретил рассвет. Минхо говорил с дедушкой, Феликс любовался Джином и воображал, как здорово теперь будет дружить семьями, а там и дети не за горами. Чанбин был рядом и следил за мужем, параллельно общаясь с родителями Хёнджина. Ох, они тоже этой ночью не спали и особенно занервничали, когда сущность сына открылась.       Чан проснулся первым. Он выглядел совершенно нормальным, как будто вчера был всего лишь очередной загруженный день на работе. Включив чайник, он засыпал пару ложек растворимого кофе и принялся переваривать случившееся. Сухие гранулы монотонно и совершенно бессмысленно кружились в чашке, как и его воспоминания. Последние хотя бы в цепочку событий собирались.       Ли Хеджун пошёл на крыльцо уговаривать родителей Хёнджина не спешить со встречей с вожаком, а остальные собрались вокруг спящего омеги, который уже принял человеческую форму.       — Ты бы видел вчера себя, — усмехнулся Чанбин. А Чану уже не нужно было представлять — в ту ночь его альфа почуял своё и было бы абсурдом, если бы Джин спал не в его постели. — Но, признаюсь честно, ты удивил всех своими проблесками рассудка и лёг на диване. Господин Хван готов на немного отложить день твоей казни, — похлопал он друга по плечу. Чан чуть не подавился.       Проблемы накрыли его, как цунами, с головой, и здесь главное разобраться со всем поочерёдно. Альфа глядел на спящего Джина, пил кофе и параллельно придумывал отмазки.       Рваная одежда? Да, Чан от него бегал, они немного сцепились. Засосы и укусы? Хёнджин был чересчур навязчивым. Запахи? Хёнджин был слишком навязчивым. Так-то он в руках себя держал. Чем больше Бан рассказывал, тем больше верил в свою невиновность и даже в уме успел оправдать своё недержание проклятым Суперлунием, однако рефлексы взяли своё, когда Джин сладко потянулся, зевнул и открыл глаза. Их взгляды на мгновение встретились, и Чан, не договорив, прыгнул в коридор, как ошпаренный.       Всё хорошо, ему прочно нужно убедиться в том, что Джин на него не набросится.       Омегу облепили все, кому не лень: Феликс чуть ли не в постель к нему лез обниматься, а Минхо как назло светил в глаза фонариком и осматривал с ног до головы. Местный врач как никак.       — Где болит? Голова не кружится? — Минхо понимал, что юношам тяжело после первого превращения, Джин исключением не стал — омега болезненно стонал, но говорил, что всё терпимо. Ликс тут же встрял со своими советами по обезболивающим. К этому времени Чанбин тянул вожака за локоть обратно в спальню. — Так, ладно, а теперь скажи нам, какого хуя твой альфа тебя так шугается.       — Минхо, ну ты как всегда! — закатил глаза Феликс, сев рядом с омегой, который обернулся в плед и теперь просто сонно моргал.       «Ну и милота», — вошедший вожак дивился тому, насколько тот Джин отличался от этого.       — Он уже не маленький, — щурился Минхо, Чанбин начинал с ним ругаться, Ликс встревал через раз, тем временем все трое успевали что-то спрашивать про вчерашнюю ночь.       — В-вы чего? Да я половины не помню, — Джин слегка покраснел, когда четыре пары глаз уставились только на него. Одна из них отличалась разительно.       Альфа со своим омегой будто разговаривал без слов. Ему достаточно было одного взгляда, чтобы понять. Что конкретно — неважно.       Хёнджин увидел своего истинного в дверном проёме слегка напряжённым. Чан почему-то чувствовал омегу, его переживания и, главное, готовность помочь.       — Значит всё-таки полный осмотр, — кивнул Минхо, но Хван успел отодвинуться от него. Чан инстинктивно дёрнулся в его сторону.       — Не надо, у меня там внизу ничего не болит!       — Точно?       Хёнджин кивал уверенно, но только Бан знал, что это всё неправда. Врал. Но зачем? Боялся его?       Что между этими двоими произошло прошлой ночью, оставалось только строить теории, ибо здесь публичная жизнь пары заканчивалась, начиналась личная. Минхо допытываться не стал, а попросил всех выйти на крыльцо, как раз в то время, когда у Хванов кончилось терпение.       Чану тоже пора с ними знакомиться.

.

      — Для нас, конечно, очень почтительно иметь сына — вашего истинного, господин Бан, но на правах его отца я должен убедиться, что вы не причинили ему никакого физического или психологического вреда. Признавайтесь, был ли у вас секс?       — Отец, всё нормально.       — Ты всего не можешь помнить! А вдруг он тебя обрюхатить успел?       — Милый, ты что такое говоришь!       — Я буду называть вещи своими именами!       — Господин Хван, вашему мужу сейчас волноваться нельзя… — Чан пытался сгладить ситуацию с Джихёком, который чуть ли не рвал и метал, несмотря на мужа на шестом месяце. Оно и понятно — сын оказался в очень уязвимом положении в эту ночь. Так все думали.       — Вот и ответьте честно.       Бан замолчал на минуту, Хёнджин захотел встрять, но отец его заткнул. Он понял, что ещё немного, и его здесь не только мысленно похоронят.       — Уважаемые родители Хёнджина, я глубоко уважаю вашего сына и готов заботиться о нём до самой смерти не только как о члене стаи, но и своей паре. Я буду добиваться его столько, сколько потребуется.       Чан уже потихоньку начал представлять себя с лопатой где-нибудь под дубом, но Господину Хвану как будто этих слов хватило. Может, он и так прекрасно всё понял.       — Это хорошо, ибо впредь до свадьбы никаких перепихонов. Думаю, вам как вожаку не нужно объяснять, что такое серьёзные намерения. Хотите заполучить моего сына — берите в мужья.       Чан не успел ничего сказать, Джин требовательно попросил оставить их наедине. В комнате воцарилась долгожданная тишина, альфа выдохнул, уставившись на юношу.       — И вот второй раз ты спасаешь мне жизнь, — Бан принялся искать по шкафам, во что бы одеть парня. Подумал ещё раз хорошенько — не дай бог отец Джина увидит сына в его шмотках, и вожака точно прикопают в лесополосе.       Омега снова молча взглянул на него, и Чан расценил это как просьбу сесть рядом.       — Захотел помочь, — улыбнулся он. — Ты просто выглядишь таким растерянным с самого утра, — рука омеги вынырнула из-под пледа и легла на его бедро, идёт чуть выше. Они переплели пальцы, и юноша положил подбородок на его плечо. — И всё ещё очень вкусным.       Лёгкое горячее дыхание ощутилось над самым ухом, а шёпот пробрал до дрожи. Бан вдруг вскочил с кровати и взглянул на Джина. Тот будто ожил, глаза засветились голубым.       — Ты всё помнишь, да? — с прищуром покосился на него Чан. Хван закусил губу и загадочно улыбнулся, отведя взгляд.       — Совсем немного, но достаточно. Как ты от меня бегал, как я до тебя добрался, и всё, что было потом… — Хёнджин мечтательно упал на постель, говорил так, будто заново проживал ту ночь, от которой болело всё ниже шеи. И это не только из-за превращений. Он почувствовал, как кровать прогнулась, и над ним навис Чан.       Может быть, той ночью он и был трусом, но он ведь альфа. Его вожак.       — Суперлуние сильно тебя поменяло, никогда такого не видел. — Бан отметил у себя в голове поговорить о его случае с Минхо. Но не прямо сейчас.       — Не чувствую никаких изменений, кроме того, что у меня появился защитник.       Похвально, что омега-таки считал его своим защитником. Они ещё какое-то время не могли насмотреться друг на друга, пока альфа не прервал эту ментальную связь.       — У нас впереди ещё много работы, — отмахнулся Чан, вставая с постели.

*

      Солнечные лучи с трудом проникли сквозь листву, но были настолько яркими, что с далёкого расстояния зверь видел всё. Тишину леса нарушала погоня: заяц в своей летней серой шубке умело скакал меж деревьев и перепрыгивал через упавшие стволы, лишь бы запутать след. Волчонок не отступал. Он был уверен, что когда-нибудь поймает его, хоть силы и были на исходе.       Неожиданно между ними оказался другой, более сильный волк, преградив молодому путь, на что тот не сразу среагировал и врезался в него.       Чан был крупным волком. Богатый мехом воротник, еле заметный шрам на ухе, тёмные глаза, полные ума и рассудительности, опыта. Казалось, что он олицетворял собой лес и видел больше, при этом никуда не глядя. Омега на его фоне теперь чувствовал себя юнцом, который искал в вожаке защиту. Тем не менее, в советах он не нуждался. Он так думал.       — Зачем? Я его уже почти догнал!       Общение между оборотнями было загадкой, которую ни одно поколение местных врачей и биологов объяснить не могло. Оно всегда работало без сбоев, но телепатией это назвать было трудно: Хёнджин доносил до Чана свои мысли, а в ответ получал чужие, всё понимал, однако голоса не слышал.       — Почти не считается. Ты уже его спугнул, дальше смысла нету за ним гнаться. Он запутает след, и ты только время потеряешь и вымотаешься.       — А как тогда?       — Быть тихим, бесшумным, — вожак смотрел, как волчонок топчется на месте. Энергия после бега так и пёрла. — Выследить, притаиться, наброситься, схватить. Они хорошо прячутся. Но у тебя ещё всё впереди. Две-три охоты, и будешь с лесу как дома. А теперь пойдём к остальным.       Сказать, что Хёнджин был раздосадован этой охотой — не сказать ничего. Они с Баном остались наедине, и всё, что он делал, так это учил его охоте и раздавал замечания, пусть и в мягкой форме. Становилось нудно и скучно, но приходилось послушно идти за вожаком, тем более, что в этой части леса он всё ещё мало ориентировался.       Они вышли на небольшую опушку, где их встретил Минхо. Он был в одежде и не выглядел растрёпанным, а значит, в волка не обращался. Ли отвернулся и, раскрыв два пледа, вслепую бросил им, когда они обратились. Вожак сразу же заметил нехватку членов их маленького похода.       — Где эти двое? — кивнул он Минхо. Тот только молча предложил прислушаться и вслух прикинул, усмехнувшись:       — Метров восемьсот отсюда. Пытаются быть тише.

.

      — Сдерживайся, пожалуйста…       — Это ты полегче!       — Как скажешь, зайка, — Чанбин был позади Феликса, но омега по голосу понял, что тот ухмылялся. Его прижимали к стволу дерева и буквально пытались вытрахать всю душу, из-за чего парень еле держался на ногах.       Толчки замедлились, стали плавнее, но с большей амплитудой, и Феликс удивился — в кои-то веки его послушались. Однако подвох был: омега измученно застонал и подался назад, ему захотелось резче, жёстче, но его желания не удовлетворялись.       — Ты сам просил тише.       В конце концов Чанбин его пожалел. Что нельзя сказать об остальных, которым пришлось всё это слушать.

.

      — Скорее делают вид, что пытаются, — цокнул Чан. Он уже как-то разговаривал с этой парочкой, но разве можно запретить секс в густой чаще леса, пока тебя не видят? И плевать, что тебя слышат.       Вскоре все трое поняли, что «звериные игрища» подошли к концу, и к ним на опушку вышли два волка, где один, более мелкий, шёл сзади и игриво кусал другого за хвост.       Парочка обернулась, никто ничего не сказал, все уже привыкли игнорировать смущённое, но счастливое выражение лица Ликса, которого заботливо с головой укутывает в плед его альфа.       — Поймали кого-нибудь? — мило улыбнулся Минхо, явно намереваясь подстебать, а Чанбин только рад подыграть.       — О, да, очень милого хорошенького зайчонка. Он так отчаянно сопротивлялся, но я не дал ему путей отхода, расправился так…       — Бинни! Ты ставишь Джина в неловкое положение! — Феликс мялся рядом и толкал Чанбина в плечо, но тот был как скала. Омеге всегда казалось, что эти альфы — воплощения похоти, будто пубертат у них ещё не закончился. Чана это тоже иногда касалось.       Иначе что вожак делал с Хёнджином в то Суперлуние? Никто вслух догадок не строил, но ему всё было особенно ясно: в лунную ночь Чан, почуяв своего истинного, набросился на беззащитного бедного уязвимого волчонка, который только и мог, что принять свою судьбу и повиноваться зову природы. Они сцепились так, что ни одна сила их в ту ночь не могла оторвать друг от друга. Альфа скорей всего пригвоздил его к матрасу и рвал на нём одежду зубами, игнорируя скулёж и…       Ликс сглотнул слюну слишком громко, ещё чуть-чуть и он бы потащил мужа за ближайший дуб, но, слава богам, никто ничего не сказал. А Хёнджин тем временем даже не собирался краснеть.       — Я не думаю, что… кхм. Давайте есть, — Бан прочистил горло, приобняв Джина, и неловкий диалог быстро перерос в долгожданный пикник, ради которого они здесь и собирались.       — Зачем нам вообще эта охота? Если добыча не важна, — Хван лежал головой на коленях Чана и всматривался скорее в голубое небо с облаками, чем в лицо вожака. Чан водил пальцами по чуть отросшим тёмным волосам и не мог налюбоваться его взглядом.       — Спортивный интерес, — вздохнув, легко ответил он. — Важно помнить свои корни, подкармливать внутреннего волка, давать ему свободу. Так легче переносить полнолуния. Когда ты живёшь в гармонии со своим «я», ты чувствуешь себя лучше, как физически, так и психологически.       Хёнджин удовлетворительно промычал, Феликс ещё что-то добавил, у них завязалась беседа, потому как внимание вожака нарочно коснулось Минхо, сидевшего неподалёку. Конечно же, Ли всё слышал, но взгляд отвёл, как бы случайно что-то заметив.              

*

      Минхо, будучи дипломированным выпускником медицинского, мог оказывать первую помощь и не имел полномочий выше работника скорой или фармацевта, поэтому ему предстоял ещё один серьёзный этап — интернатура. Так как учился он в городе, то и в больницу его закинули городскую. На руках был адрес здания, фамилия главы отделения и амбиции. Он надеялся стать хорошим специалистом, который бы помогал оборотням в поселении, а в свободное время уходил в более тонкое изучение организма оборотней.              Но несмотря на это именно среди людей он чувствовал себя человеком. Находясь большую часть времени на учёбе, он всё больше стеснялся своей сущности, меньше обращался и проводил время с друзьями. От Бана это незамеченным не оставалось, но вожак его пока не трогал, всё ждал, когда друг в себе разберётся.              К слову, Минхо не знал, сколько ещё будет таких же, как он. Старший медбрат проводил его в ординаторскую, где он должен был дожидаться руководителя и своего непосредственного начальника, потому что молодой юноша в белоснежном халате и с надменным выражением лица не мог им быть. Скорей всего, ещё один интерн.              — Я Минхо, приятно познакомиться, — Ли вежливо протянул руку, и альфа, немного подумав, всё же соизволил поприветствовать в ответ.              — Ким Сынмин, — брюнет коротко пожал руку и ехидно улыбнулся с прищуром. — Это ты тот самый ветеринар?              Улыбка медленно сползла с лица Минхо. Вот значит как. Сынмин из этих. Не все люди в этом мире ставили оборотней рядом с собой, считали полноправными членами общества, что уж говорить о том, что в науке и медицине их практически нет, а значит, их природа и организм изучаются плохо по сей день.              — Я выпускник медицинского университета и ветеринарное дело не изучал.              — А мне кажется, тебе бы пошло на пользу.              Сынмин бы сказанул что-нибудь ещё, и тогда бы Минхо не выдержал, но их прервал ещё один вошедший. Парень выделялся белыми волосами и лисьим прищуром глаз, милой улыбкой и идеальным образом в выглаженном белом халате — студент-медик, возможно, отличник. Наверное, он бы хотел быть педиатром. Почему-то Минхо так подумал.              А ещё это был омега. Альфы застыли, Ли казалось, что юноша заполнил всю комнату своим запахом, от которого потекли слюни. Он не был сладким, не был приторным, не был аппетитным, но отчего-то его слюнные железы заработали как никогда раньше. За ними начали лезть клыки, сердце забилось как после марафона, а тело бросило в жар. Минхо смотрел на этого омегу, и у него крутило все органы внутри, включая мозг. Еле передвигаясь на ногах, он просил его простить и, прикрывая ладонью рот, убежал в туалет. Его не тошнило, рот слишком быстро наполнялся слюной, которую он не успевал глотать. Она текла в раковину, слегка розовая от прорезавшихся клыков. Он посмотрел на себя в зеркале — глаза вспыхнули золотисто-жёлтым,              — Я даже представиться не успел, — Чонин неловко прижал к себе тетради и, проводив взглядом одного альфу, уставился на того, который сидел на диване и уже одним своим видом с ним флиртовал.              Сынмин наигранно цокнул и покачал головой.              — Кое-кому просто стоит держать себя в руках. И как такого допустили до практики?              Ян лишь смущённо пожал плечами.              Минхо пришёл в норму спустя пару минут, к этому времени к ним зашёл их новый начальник — господин Кан. Он был главным в отделении и, судя по слухам, студенты после его практики не выходили врачами — они выползали. Минхо уже успел ощутить на себе его характер, когда за опоздание в три секунды на него наорали.              Что ж, дальше ничего нового: уже на первом курсе преподаватели нарекали абсолютно всю группу карателями и палачами, призванными в этот мир убивать людей, господин Кан здесь только для того, чтобы подливать масло в огонь, но при этом параллельно раздавая задания. Неглупые, не бессмысленные, как мытьё полов, однако от этого было страшнее — градус ответственности повышался, а шансы отхватить от Кана — увеличивались в геометрической прогрессии.              Когда у всех троих пополнился словарный запас от высказываний заведующего, им были даны первые поручения — разбиться на пары и поставить диагнозы нескольким палатам. Сынмин впал в замешательство:              — Я буду один? — альфа на секунду покосился на Чонина — того, на кого у него, видимо, были планы.              — Да, мой сахарный, — оскалился Кан, перекинув ногу на ногу. — Мне от отца известны твои подвиги и даже размер пениса, а поскольку ты у нас птица высокого полёта, то и стартовать надо с высокой горы. Вперёд, убийцы! — не выслушав возражения Кима, заведующий пнул всех к старшему медбрату.              Вот так Минхо и Чонин разузнали, что Сынмин приходится доктору Киму — владельцу клиники — одним из сыновей.       

.

      — Я никогда не производил на альф такое впечатление, что их тянет к унитазу. Ты меня удивил, — неспешно шагая по коридору в поисках нужной палаты, признавался Ян, заставляя Минхо пылать от стыда. Честно говоря, он вообще не рад такому исходу событий.              Поставил бы с мажором, у него было бы меньше проблем сейчас. Или это злодейский план Кана?              — Прости, я… это… Ты не подумай, я…              — Да я в курсе, кто ты. Ваше поселение совсем недалеко. Я приехал сюда учиться, и мне местные сразу рассказали о здешних «достопримечательностях», — беззлобно усмехнулся омега, показав одной рукой кавычки.              Тем временем они нашли нужную палату и представились пациенту, Ли начал осмотр, а между делом успел вставить:              — Мы — не достопримечательность. Мы тоже люди. В своём роде, — Альфа передразнил его усмешку. Не то чтобы его обидели те слова, он просто хотел внести немного ясности.              — Как скажешь. То-то Сынмин тебя ветеринаром нарёк.              — Флаг ему в руки. Ты помогать будешь или рядом постоишь?       

*

             Чан в своём кабинете был завален не только рабочей макулатурой, но и всевозможными списками всяких номеров телефонов, вещей и цен — всё для подготовки к свадьбе. Бан шуршал бумажками, что-то читал, параллельно слушая бурчание Минхо по поводу начальника, но вникать в его проблемы он перестал со второй минуты — начал разговаривать сам с собой, Ли будто исчез из его поля зрения. Или он подумал, что то уже ушёл?              — Джин не может определиться, розовые розы или белые, ты как думаешь? Нам нужна третья сторона.              — Ты разве не знаешь омег с их «я спрошу твоего мнения, а потом всё равно сделаю по-своему»? Ответь просто наугад, а он либо послушает, либо нет. Но нужно обязательно аргументировать выбор.              — Но я так не могу, надо подумать, это же важно. Так что у тебя там стряслось в твой первый день?              Всё-таки слушал. Минхо на секунду нахмурился: какая сволочь укусила его друга, что он теперь трясся над каждой вазой, которая будет стоять у алтаря?              — Да ничего особенного, просто в группе омега, а я… А ему показалось, что я неподобающе себя повёл при нём. Ну, знаешь, все всё по-разному воспринимают…              — И тебя это парит?              — Совсем чуть-чуть, но у меня ещё много времени, чтобы наладить с ним отношения.              Совсем не чуть-чуть. Ли почесал бровь и решил сменить тему:              — Почему от тебя Хваном несёт? — и он не врал. Чан либо только что встречался с женихом, либо тот прямо сейчас находился в комнате.              — Он недавно заходил просто.              Ли коротко промычал.              — Ну в общем скоро Кан составит график ночных дежурств, и я надеюсь, что смогу выделить себе выходной на вашу свадьбу.              — Будет очень здорово, тем более, что день мы подобрали аккурат к полнолунию, ночь будет в буквальном смысле дикая, — полным предвкушения тоном сообщил Бан, записав что-то на листочке и свернув его в несколько раз. — Передашь вот это Чанбину, он знает, что делать.              И всё-таки Чан какой-то странный. Может, истинность так сильно на него повлияла? Или просто работы прибавилось, и он на нервах? Альфа дошёл до Чанбина и передал ему бумажку, тот тоже сначала не понял этого прикола с почтальоном, но записку прочитал вслух.              — Три кеги светлого по пятьдесят. И нахуя?              — В смысле «и нахуя»? Нахуя пиво?              — Не-ет, пиво это дело. Нахуя он на бумажке это написал?              Как только дверь кабинета хлопнула, под столом Чана началось копошение, а затем оттуда вылез Джин, заставив альфу отодвинуться на стуле. Юноша снова удобно расположился на коленях истинного и обнял за шею.              — Любишь же ты подслушивать.              — Это Минхо вошёл невовремя.              — Ты уже как полчаса должен торчать у Феликса или старейшины. Тебе все твердят, как важно полнолуние.              — Ты так активно отправляешь меня к ним, будто хочешь просто сбагрить. Сказал бы, честно, что я отвлекаю тебя от работы.              — Вовсе нет.              — Тогда перерыв? — Хван устроился на бёдрах Чана так, чтобы быстро справиться с пряжкой ремня. — Или можешь продолжать ставить свои печати, а я помогу, — он сполз на пол и продолжил бороться с руками альфы который пытался его остановить, но, почему-то, у него плохо получалось.              — Твои родители меня съедят.              — Они ничего не узнают.       

*

      Над привычной Минхо опушкой опустился откуда-то взявшийся туман, густой лес медленно темнел с каждым его шагом. Ли волком прогуливался по нему, ощущая на лапах прохладу влажной зелени. Сегодня у него была конкретная цель для охоты, и он уже её выследил: на том краю опушки среди непривычно уродливых стволов стоял омега в белоснежном халате с бейджиком на имя Ян Чонина. Хищник встретился с испуганным взглядом и понял, что нужно действовать. Омега убегал от него, спирая дыхание, запинался, но не мог скрыться — оборотень был быстрее.              И Минхо чувствовал этот страх, эту беспомощность, отчего сил у него прибавлялось. Вот-вот, и он доберётся до человека, и…              Альфа резко открыл глаза и дёрнулся; в комнату давно пробрался солнечный свет, на календаре конец рабочей недели, у него выходной, а значит, старейшина Ли решил его рано не будить. Хо сад на кровати и попытался прийти в себя — неужели это был просто сон? Сам он чистый, одежда не разорвана, значит ночью он не лунатил. И что коллега вообще забыл в их лесу? Однозначно сон. Растирая сонные веки, он чуть не врезался в книжную полку, пока искал кое-что, переоделся, а затем пошёл завтракать.              — Не помню, чтобы ты брал её в руки и верил во что-то из описанного там, — Хеджун любопытно сощурился, разглядывая внука, вслепую поедающего наспех сваренную кашу, потому что взгляд того всецело принадлежал соннику, который был давным-давно кем-то подарен и так и никем из домашних не был открыт. Минхо листал его и что-то увлечённо искал.              — Мне снился человек. Коллега, — осторожно признался он. — Я бежал за ним в обличии волка.              — Чтобы… съесть? — дедушка присел за стол напротив него.              — Не знаю, не помню.              — Этот коллега из омег или альф?              — А это важно? — Ли оторвался от чтения и пристально взглянул на дедушку. Попытался найти в его выражении лица ответы, потому что тот, по всей видимости, завсегдатай всего, что связано со снами.              Но старейшина отмахнулся, вводя внука в ступор:              — Понятия не имею, я тоже в эти штуки никогда не верил, хе-хе.              Но всё-таки в книге Минхо нашёл примерное описание своего сна и выяснил, что погоня за новым знакомым-омегой олицетворяло не просто привязанность, а скорее озабоченность человеком. Это не только желание нагнать, быть ближе, попробовать на вкус, это потребность видеть объект своего выбора почти постоянно.              Своего выбора. Почему Минхо даже в мыслях вертел именно эти слова? Чёрт, это точно из-за того, что он редко обращался. Ему стоило бы меньше комплексовать по поводу своего волка, а тут ещё слова Кима ещё сильнее ударили по нему. Да, это его природа, он не выбирал быть таким, но это не повод вести себя, как мудачьё, и тыкать в его происхождение.              Пара недель пролетела незаметно. За это время у Минхо получилось зарекомендовать себя перед Чонином как адекватного человека. Ну, не только перед ним, а перед всей остальной командой, включая начальника. Тот, в свою очередь, забыл про приколы с собаками, наигрался и быстро переключился на Сынмина. Их троица вообще была разношёрстной сама по себе: омега, чьё место либо на кухне, либо в штате медбратьев; оборотень, чьё место в своём зверинце за городом, и член золотой молодёжи, который занимал чьё-то место. Кан всегда находил, за что попускать.              Зайдя в понедельник в ординаторскую, Минхо вспомнил, какое сегодня число, и помчался к новому графику ночных дежурств. Досада.              — Можно с тобой поменяться двадцать пятого? Мне очень нужно, — сначала он подошёл к Киму, надеясь, что тот не станет назло отказывать ему в такой простой услуге, но Сынмин, казалось, был довольно искренним. Оно и неудивительно — судя по графику, двадцать пятое выпадало на смену Минхо и Чонина. Ким, всё это время безуспешно подкатывающий к омеге, не хотел бы упускать шанс, но пришлось.              — Прости, но у меня запланирована пьянка, у друга день рождения. Скажешь об этом Кану — живьём закопаю, — ткнул пальцем альфа, а Ли и не собирался делать себе же хуже.              Оставалось только одно.              — У меня свадьба.              Начальник уставился на него, как на загадку медицины. Но пришёл в себя быстро. У Минхо тем временем ни одна мышца на лице не дрогнула. Он знал, как начальник распознаёт ложь, поэтому держался уверенно. Усилия окупились: почесав бородку, тот поправил очки, пробурчал что-то о семейных обстоятельствах и сказал, что в этот день Чонин и один может справиться, а если что, Ким ему поможет. Не зря ухлёстывал за омегой.              Дверь кабинета хлопнула, и Минхо остался в коридоре. Пронесло, получилось, можно выдохнуть.              — Ну и кто он?              Альфа чертыхается — за углом всё это время стоял Чонин и, кажется, всё подслушал.              — Кто?              — Жених твой. Мои поздравления, — мило улыбнулся он, подходя ближе.              Эти дни они часто работали вместе, что благоприятно повлияло на их общение. Они стали не просто коллегами, а чем-то вроде друзей, что дало право Минхо немного пооткровенничать с коллегой.              — А, да нет никакого жениха, это у друга свадьба, а я приукрасил, чтобы этот диктатор поверил и точно меня отпустил, — почесав затылок, улыбнулся Ли, а затем нахмурился, разглядывая растерянного омегу. — У тебя такое выражение лица, будто ты опечален моей свадьбой.              — Чего? С ума сошёл? Просто интересно было… — Ян почувствовал, как его щёки начали гореть, и постарался как можно скорее успокоить бешеное сердцебиение. Кажется, Минхо это только позабавило, и слава богу. — Ну… тогда расскажи про друга. Он оттуда, откуда и ты?              — Разумеется. Он вожак нашей стаи и глава поселения.              Чонин восхищённо промычал.              — То есть ваше поселение это целая стая? Там только оборотни? А вампиры?              Минхо рассмеялся, заставив Яна снова смутиться.              — Сказок начитался? Но да, только оборотни. Люди к нам разве что только по незнанию забредают. Но надолго не остаются.              — Почему?              — Человек — не оборотень. Это равно тому, что птица захочет вступить в стаю волков.              — То есть я птица?              Они шли по коридору, но тут Минхо остановился, странно посмотрев на коллегу, который, выпучив глазки, будто дышать перестал.              — Гипотетически, — омега прочистил горло, но голос всё равно был хриплый. — Я же не оборотень.              — Гипотетически да. Мы стая. Человеку никогда не стать частью стаи.              Когда они разошлись, Ян, закрывшись в туалете для персонала, остановился переждать. Буря внутри него, постепенно нарастающая рядом именно с этим альфой, не давала ему нормально работать. Когда Минхо смотрел на него, мурашки бегали по коже, а из головы всё вылетало. Он превращался из уверенного в себе зазнайки в беспомощное одноклеточное, и, казалось, Ли на него не злился, сам помогал, будто всё ещё пытался загладить вину. Ян долго стоял, измеряя пульс, пытаясь успокоиться. Находясь рядом с Минхо, он постоянно держал в руках учебную тетрадь с конспектами не для того, чтобы в них рыться и казаться заучкой, а чтобы скрыть тремор в руках, который начинается от запаха этого альфы. Тогда, в ординаторской, ему хватило полсекунды, чтобы из-за одного взгляда его организм перевернуло с ног на голову.              Выяснив в тот день, кто такой Минхо, в голову Яна быстро пришла идея с истинностью. Но он не оборотень. И Минхо прав — только оборотням место среди своих. Если бы он только знал, если бы знал…              Он мог только мило беседовать с ним о работе, равнодушно отвечать на флирт, идущий со стороны Ким Сынмина, и хладнокровно выслушивать ор со стороны начальника.       

*

      — Джихён будет ведущим?! Ну нет! Ты разве не помнишь, как я Чанбину гипс накладывал после одного из его конкурсов?              — Только Чанбин был виноват в том, что ему накладывали гипс. Но я предупредил его, чтобы не как в тот раз.              — Джихён по-другому не умеет.              — Но зато будет что вспомнить. Как будто мы не ржали с лица Бина на следующий день. Он же до сих пор не может вспомнить, как это случилось.              — А Феликс до сих пор выдумывает «правдивые» истории, — Минхо сидел на столешнице, свесив ноги, пока Бан у зеркала выбирал между тремя галстуками. Они снова в его кабинете. Ли иногда кажется, что скоро тот и вовсе переедет сюда, одно его радовало — надежда на то, что после свадьбы вожак остепенится и будет чаще отдыхать дома в кругу семьи.              И кстати о семье — параллельно общаясь, Минхо украдкой заглянул под стол и… никого не нашёл. Шпион в альфьем логове, код красный — вот что вертелось в его голове после той беседы с Чаном. Джин же прилипала, он не мог в тот момент находиться где-то рядом. Или у Минхо паранойя?              — Я отпросился у начальника, всё пучком, — начал Ли. — Даже мальчишник можно устроить, как в старые добрые. До утра.              — Не думаю, что напиваться прямо перед свадьбой — хорошая идея, — Бан, хмурясь, поправил галстук и выглядел невозмутимо. — Разве что по бутылочке.              Всё-таки код красный. Минхо закусил губу и бросил попытки искать в комнате омегу. Ему и так всё было предельно ясно.              — Ну, по бутылочке так по бутылочке, — пожал плечами Ли, снова сменив тему. Он вдруг вспомнил диалог с Яном. — Слушай, один мой коллега спросил, может ли он чисто теоретически обосноваться у нас.              — И что ты ему ответил? — Чан снял пиджак, отложил галстуки и с невозмутимым видом присел за стол.              — Что такого у нас никогда не было. А потом призадумался: почему? Почему мы не можем жить бок о бок с людьми? Почему пытаемся от них изолироваться?              Вожак молча посмотрел на него и будто серьёзно призадумался, пытаясь найти ответ. Он точно знает почему и вспоминает.              — Мы не пытаемся, оно происходит само собой. Наши предки, да и мы сейчас можем на время приютить путешественников и туристов, но жить тут… Место здесь только членам стаи, люди к ним не относятся.              — И мы до сих пор терпим их отношение к нам, — добавил Ли тихо. Чан тяжело вздохнул и взглянул в сторону зашторенного окна. Без вопросов понимал, что друга что-то волновало. Минхо работал в клинике и там по-любому встречал на пути дискриминацию.              — Ты же понимаешь, существует много нюансов.              — Людям эти нюансы не объяснить.              — Увы, но мы можем лишь ставить заборы. И потом — зачем человеку здесь жить? Кто сюда поедет? За кем? Ради кого?              Минхо кивнул в сторону. Чан прав. Они обменялись ещё парой фраз, и Минхо вышел из кабинета, оставив Бана одного. Выждав несколько секунд, альфа встал из-за стола и направился к одному из шкафов. Открыв дверцы, он усмехнулся, устало взглянув на омегу, что всё это время прятался. Это какая-то его новая привычка — нырять в кусты, лишь бы никто не подумал, что истинные слишком много времени проводят вместе.              — Слово «сепарация» тебе о чем нибудь говорит? — сощурившись, успел сказать он до того, как на него запрыгнули, отчего он еле удержал равновесие.       

*

             Одно будничное утро началось для интерна очень печально: начальник прознал о том, что свадьба, на которую отпросился Ли, на самом деле не его, а его друга, что автоматически не давало ему право прогуливать дежурство. Мало ему этого, так ещё и за враньё работы накинули.              Минхо знал, чьих это рук дело. Это было предательство. Ярость, закипающая с самых кончиков пальцев, подбиралась к груди и щекам, делала шаги быстрее и резче, дыхание становилось глубоким и шумным, будто пытаясь успокоить организм, но из-за этого кислорода становилось больше, а кислород очень хорошо горит при пожаре…              Он знал, где его можно было найти. Скорее всего, он не там, иначе это самоубийство… Но каково было удивление альфы, когда, хлопнув дверью в ординаторскую, он застал Чонина одного, сидящего спокойно на диване и читающего что-то про строение половых органов. Он даже не попытался сбежать. Понимал, что бесполезно? Понимал, что Ли его из-под земли достанет?              Омегу вжали в диван, вцепившись в воротник халата. Он молча смотрел на Минхо, который, словно разъярённый бык, опалял его шею горячим дыханием. Ох, как бы он хотел, чтобы жар исходил не от злости…              — Только ты знал, что я соврал! — шипел Ли, не давая юноше и намёка на отступление. Между бёдер Чонина оказалось его колено. — Зачем ты меня сдал? Кан теперь меня оставляет на дежурства!              — Врать нехорошо, Минхо, — нервно усмехнулся Ян, будто думал, что эти слова его спасут. Как раз-таки наоборот. — Тем более, в эту ночь мы дежурим вместе, а это отличный повод провести время.              Ещё лучше.              Минхо не понимал, как этот человек перед ним всё ещё дышал, жил. Работал с ним после того, что сделал. Если бы он хотел провести с ним рабочую ночь, он бы мог выбрать другую дату, почему именно этот день? Почему ради него он испортил ему весь праздник?              — Ты же понимаешь, что в этот день…              Полнолуние. Ли чуть не проговорился, хотя блеск в глазах напротив видел. Если проболтаться про полнолуние Яну, его точно сочтут за животное. А он не такой, он тоже может быть человеком.              — Это важный вечер для моих близких, — вырулил он, насильно себя успокаивая, заставляя встать с омеги, иначе они рисковали попасться на глаза кому-нибудь.              — Ты же не в последний раз их видишь.              С каждым звуком, издаваемым омегой, Ли мечтал низвергнуть его в ад, всё ниже и ниже к девятому кругу. При всём этом Чонин умудрялся как-то воздействовать на него, укутываясь своим феромоном. Минхо становился к нему ближе, но от этого появлялись смешанные чувства. Хотелось дальше, хотелось ближе. Хотелось поставить его на место, хотелось уничтожить. От чужого запаха становилось хуже. Он понимал, что это дежурство будет долгим.              — Просто сиди тихо и молись, чтобы я тебя в эту ночь не задушил.       

*

      У Чана Минхо превратился в плаксивую сучку, которой сказали, что аквапарк на выходных отменился. Именно таким он пришёл к дедушке и именно таким сидел в кабинете вожака.              Он мог бы уволиться нафиг, но нельзя, это отработка. Последний этап перед тем, чтобы стать полноценным врачом. Можно, конечно, забить на ситуацию, но ведь дело даже не в свадьбе, не в гулянке, которую он пропускает. Дело во лжи и предательстве ради непонятно чего. Ради того, чтобы он пострадал?              — Ян Чонин сволочь. Скотина такая. Как ещё смелости хватило стать моим напарником этой ночью? Он у меня живым точно не выйдет из ординаторской.              Чан, хоть и огорчён ситуацией, но понимал, что ничего поделать с этим нельзя. Хорошо, что днём Ли свободен, а это значит, что на церемонии он будет присутствовать. Хо расстроен, и до этого Бан за ним такого не замечал. Он всегда отличался хладнокровием и спокойным характером, а тут будто с цепи сорвался. Давно он вообще обращался? Давно снимал напряжение?              — Поумерь пыл, что на тебя нашло? Кто этот Чонин? — Минхо при нём впервые назвал имя коллеги.              — Тоже интерн. Омега-выскочка. Наверное, решил всё-таки отомстить мне за нашу первую встречу, но мы же нормально общались, почти приятелями стали…              — Что произошло? — Бан уставился на Минхо, который замер, будто сказал лишнее. Точно, тогда альфа опустил некоторые детали их первой встречи с Чонином, и теперь пришло время говорить начистоту.              — А… Да вроде ничего такого, я же говорил…              — Что. Произошло, — Чан будто учуял что-то, что было связано с нестабильной волчьей сущностью Минхо, и у того не вышло сменить тему. Ли вздохнул.              — Возможно, я слишком бурно отреагировал на его запах, а он это неправильно воспринял. Я ничего не сделал, просто мне стало так плохо в один момент… — почему-то признаваться в этом Чану было куда сложнее, чем дедушке, но с каждым словом в признании становилось легче, будто вожак должен был помочь, будто он мог помочь. — У меня вообще к нему странные чувства. Как к коллеге, естественно.              Бан задумчиво промолчал, а затем просто посоветовал Минхо не грузиться по поводу ситуации. Он не злится на него, и мир не рухнет, если он пропустит гулянку.              Минхо чуть полегчало у него, когда он выговорился, о чём парни и пошутили и на хорошей ноте разошлись. Бан снова остался, на этот раз, точно один в кабинете. В голову отчего-то въелась незнакомая фамилия, будто давным-давно он её где-то слышал.              — Угу. Ян Чонин...       

*

      Сама церемония бракосочетания была окутана волшебством, смешанным с красивыми и важными ритуалами, присущими оборотням, их традициями. Минхо смог присутствовать на самом начале, он чуть не пустил слезу, когда Чан с омегой на руках шёл до алтаря, украшенного растительностью, на вершине которого красовалась искусственная полная луна. Старейшина произнёс речь, благословил их и объявил о союзе. Молодые кланялись родителям и старшим в поселении, которые в свою очередь подготовили брусок белого дуба, чтобы новоиспечённые альфа и омега показали всем и друг другу остроту и крепость своих клыков. Чан вырвал несколько щепок, оставив пару капель крови, чем доказал силу и жертвенность перед кланом и своей половинкой. Это был их день, и именно в этот день альфа намеревался показать всем, что…              — В эту брачную ночь я отыграюсь, — еле слышно пробормотал Чан на ухо Хёнджину. Тот сидел рядом, всё ещё держа небольшой букет. Феликс на него уже зарился, и без разницы, что он замужем.              — Очень надеюсь на это, — улыбнулся юноша, сверкнув синим взглядом. В его голове всё ещё стоял образ Чана, вгрызающегося в брусок. Сильно, уверенно, будто перед ним не бездушный предмет, а плечо супруга. Сегодня полнолуние.       

.

      Минхо думал о полнолунии весь оставшийся день. Еле разобравшись с работой, он с плохо скрываемой тревогой смотрел на то, как Солнце, словно его товарищ, отпускает руку, чтобы провалиться за горизонт. Теперь всем командует Луна.              — Я же сказал тебе сидеть тихо.              Ли не подал вида, когда тон его голоса внезапно приобрёл властные нотки. Он малость охрип, на затылке начали подниматься волосы. Альфа не обращался месяц и он прекрасно помнил, что из-за этого в полнолуние ему может не по-детски сорвать крышу, поэтому в такой день он обычно старался сидеть дома. Тем не менее, выпрашивать у Кана отгул на эту ночь по причине своей сущности он не планировал. Ни за что.              — Мне теперь читать нельзя? Включи расслабляющую музыку, чтобы шелест страниц так не раздражал, — Чонин закатил глаза, перекинув ногу на ногу. — Ведёшь себя, как чувствительная омега в течку.              Их прервал медбрат просьбой в помощи. Нужно было поставить катетер и забежать в перевязочную, поработать там, и Минхо скоро взялся за это, пока Ян мямлил про то, что он займётся документацией. Всё равно делать нечего. Когда дверь хлопнула, омега расслабился. Сидеть всё это время в напряжении и невозможности посмотреть на альфу — ад. Он прекрасно знал, что беспричинный взгляд на него всегда хорошо ощущался. Они это чувствовали, особенно в полнолуние. Чонин сделал несколько вдохов, чтобы прийти в себя. Сердце никак не унималось. Пусть Минхо проторчит в перевязочной всю ночь.              Пусть Минхо вернётся к нему. В смысле, вернётся в ординаторскую.              Пусть убежит от него куда подальше. Это же он испортил ему ночь.              Звук открывающейся двери Яна отрезвил настолько, что он подпрыгнул от испуга. Уставился на альфу, зажав раскрытую книгу в руках. Уже вернулся? Сколько времени прошло?              — Т-ты уже всё?              — А что, это должно быть долго? — Минхо не скрылось то, что омега все эти тридцать минут читал первую страницу. И, кажется, она была вообще перевёрнута. — И ты собирался документацией заняться.              — Да, точно, — Чонин вдруг сник и тотчас пошёл к столу с бумагами.              «Чёрт подери», — выругался Ян у себя в голове. Потерял контроль. Они же не в средней школе, чтобы он пускал слюни на альф, надо было уколоть, надо было залатать дыру в броне. Но этот запах… Ян сглотнул слюну и проморгался, взял в себя в руки.              — Кстати, как прошла церемония? — он вспомнил, что они ещё не поднимали эту тему сегодня. Минхо в принципе не желал с ним общаться в последние дни.              — Великолепно, — процедил Ли, и говорил он искренне, но подтекст читался ясно: «великолепно, но потом мне пришлось пропустить всё веселье из-за отработки, без которой меня уволят нахрен».              — Да не злись, — вытянул улыбку омега, развернувшись на стуле. Теперь он имел право смотреть на него. Ли уселся на диван, прямо на то же место. Случайно. Машинально. — Подумаешь, не погуляешь, тем более, что гулять не с кем.              Ли медленно повернул к нему голову.              — С чего ты решил, что мне не с кем гулять? — в голове он, по правде говоря, сразу же прикинул нескольких: Чанбина, его мужа, Чана и его мужа. Но это ведь друзья. Это не те, кого имел в виду Чонин.              — Это же очевидно. Например, ты ни разу не общался с омегой по телефону и не торопился домой. Кроме сегодняшнего дня.              — Странные у тебя выводы. У меня, например, складывается ощущение, что ты следишь за мной, как фанатик полоумный. Ты настолько чокнулся, что испоганил мне весь праздник, а сейчас ещё и…              — Полнолуние?              Было приятно вернуть себе контроль и застать альфу врасплох. Ян на мгновение заметил, как сверкнули ярко-жёлтым его глаза. Мурашки пробежали по коже.              — …Вот это да, неожиданно. Но вы же наполовину люди, Минхо, раз уж имеете право учиться и работать среди нас. Неужели у тебя возникают проблемы с контролем?              А вот теперь так не пойдёт. Этот блондинчик затронул личное. Неужели он ради этого запер его здесь на работе? Если так, что Сынмин на фоне Чонина лапочка. Но Минхо и с такими справляться умел. Тем более, что он омега. Маленький, хрупкий, беспомощный в эту ночь.              Два огня теперь пылали, светили непрерывно. Ли медленно поднялся с дивана и начал подходить. Чонин не дрогнул, но напрягся.              — Продолжишь провоцировать, и я покажу тебе сторону, которую тоже имею право выбирать.              Может, Минхо никогда не нравилось звереть каждый месяц, ходить на охоту, жить вдали от мегаполисов, но это его дом. Это часть его жизни, часть его тела и души. Никто не может оскорблять его душу.              — Я не против, мистер ветеринар. А где же ваша хвалёная выдержка? При виде омеги слюни текут и кровь не только в ушам приливает? Так это было?              Нонсенс. Слова, вылетающие из уст Чонина, были прямо противоположны его внешнему виду. Еле поднявшись со стула, он попятился от альфы, высокий голосок его задрожал, как и щиколотки. Ли склонил голову набок. Запугивание работало.              — Прекращай, сейчас договоришься.              Но Чонин не сдавался. Может, и говорил он уже не так уверенно, но явно чего-то добивался. Вывести альфу из себя? Хочет дойти до финала? Что ж, Минхо даст ему это.              Провокация закончилась тем, что Ян, прижавшись к стенке, смотрел, как оборотень в считанные секунды принял волчью форму и вылез из-под одежды. Глаза его всё ещё горели переливающимся на солнце янтарём, шерсть стояла дыбом, а сам он шагал в сторону, как бы обходя свою загнанную в тупик добычу.              Но Чонин опасности не чувствовал. Он видел Минхо таким, каким хотел, он этого добивался. Природная форма. Вытянутая морда, сильные лапы, богатый воротник. В их стае он не вожак, но вполне был бы способен, как он думал, составить ему конкуренцию. Или вожак ещё крупнее? Опаснее?              Ноги омегу уже не держали, и он опустился на пол, не моргая, всё ещё смотря на волка. Всё ещё не верил своим глазам. Красивый, величественный. Что же он сделает с ним? Сейчас полнолуние, Минхо плохо контролировал эту форму, и Ян мог пострадать.              Но что-то ему подсказывало, что ничего не случится, он останется невредим. Запах, окутавший кабинет, душил его, заставлял лёгкие перестроиться, научиться дышать только им, вместо кислорода. Прекрасный, неповторимый. Омега почувствовал, как по вискам уже струился пот. Сглотнул уже который раз. Зажмурившись и отвернув голову, он услышал, как волк принюхивался. Подходил ближе, медленно.              Его нос уже возле уха. Спустился ниже, к подбородку, к шее. Оборотень опалил своим дыханием, выгнал воздух, попробовал на вкус его феромон. Сначала носом, потом языком. Чонин дышать перестал, когда мокрый кончик коснулся его шеи, и вытянул её сильнее. Подставил самое незащищённое место. Чтобы убедиться в том, что его не тронут.              Убедился. Минхо не настолько тронулся, чтобы причинить вред ненавистнику. Вместо этого его осторожно, но упорно вылизывали, тщательно следя за тем, чтобы на коже не осталось ни одного местечка, не помеченного оборотнем. Чонин уже упирался, уворачивался от морды волка, словно от собаки, которая пришла утром будить своего хозяина.       

.

      Молодожёнов тем временем оставили в покое только к двум часам ночи. Заперевшись в доме вожака, они не стали включать свет, было не до этого. Волчье зрение и без того помогало ориентироваться, а лунный свет в окнах добавлял нежности и загадочности. Но брачная ночь оборотней — не про нежность.              Картины всё равно падали, комоды шатались от того, что на них укладывали омегу, жадно целуя, словно они не делали этого весь день, словно до этого дня их разлучили на целую вечность. Хёнджин был в красном строгом костюме, Чан — в чёрном, и первым делом с них полетели пиджаки. Омегу разложили на кровати в отместку за то, как он до этого пытался тягаться с супругом, прижав того к стенке.              На этот раз Чан не собирался давать слабину. Тогда он был не готов к такому судьбоносному повороту, что позволило омеге воспользоваться моментом. Сегодня он покажет ему, что значит быть под вожаком.              В природе молодые волчата учатся подчиняться. Это основа порядка в стае. Старшие и более сильные за неповиновение заставляли непослушных лечь перед ними на спину, обнажив живот. Самое уязвимое место, чтобы доказать повиновение. Когда вожаку стаи оборотней бросали вызов, правило действовало то же самое. Так Чан, сжав горло Минхо, прижал того спиной к земле, обозначив тем самым конец поединка.              И прямо сейчас Чан учил Хёнджина. Разорванная красная рубашка была скомкана где-то в районе запястий омеги, которые Чан прижимал у него над головой. Узкая талия, чуть выпирающие рёбра, небольшой животик. А он, оказалось, не насладился им месяц назад. Было не до этого. Месяц назад маленький волчонок показывал зубки и брыкался, что делал и сейчас, но вожак готов, он сильнее, властнее. Теперь он знал, что делать.              — Теперь это всё моё, — хрипло заключил Бан, словно приговаривая его, ведя кончиком носа косую линию от живота к груди, останавливаясь где-то у ребра. — Отныне и навеки.              Кусал. Много раз, сначала не больно, ощутимо, потом клыки приучились к коже и поняли, с какой силой укусить, чтобы омега это запомнил. Чтобы остались следы, красные, но не кровоточащие, чтобы не осталось шрамов, но фантомно Джин бы ещё несколько недель щупал те места и представлял эту ночь.              «Грязные», интимные следы оставались там, где их можно скрыть под одеждой. Этот ритуал священен и скрыт от посторонних глаз, он принадлежал только паре, которая объединялась в новый союз. Омега дрожал и просил продолжать, просил сделать с ним что угодно. Половой орган уже изнывал, пульсировал и дёргался, требовал внимания, а Чан специально медлил, давал мозгу Хёнджина пропитаться желанием настолько, чтобы тот скулил и мямлил взять его.              В шею он целовал, кусал мочку уха, пока навис сверху, развёл колени в стороны. Пальцы не нуждались в смазке в виде слюны, ему достаточно просто вставить их постепенно, сразу два, чтобы начать слышать стоны. У Джина они бархатистые, мягкие и с хрипотцой. Получая удовольствие, он выгибался и содрогался через раз от своих же действий, когда пальцы меняли угол проникновения.              Пришлось постараться, чтобы не кончить слишком быстро. Член вошёл во влажное нутро одним движением по основание, руки омеги отпустили, и теперь он мог сильнее вцепиться в альфу, обняв того за шею. Они трахались до такой степени, пока Чан не достиг пика, а Джин не кончил, и в этот момент альфа перевернул его на живот, чтобы рывком подтянуть задницу к себе и войти снова. На этот раз чтобы повязать.              Джин стонал громче, чувствуя, как орган альфы постепенно набухал у основания, распирал его настолько, что становилось больно двигаться. Чан провёл по его члену ладонью почти невесомо, пару раз, и омега кончил снова, уже с высоким скулежом. Придерживая за талию, он осторожно уложил их боком, чтобы выдержать всю следующую сцепку.              Прежде чем они уснут, Чан нашёл одеяло. Хёнджин почти ничего не соображал, он опустошён и определённо счастлив, а его альфа понимал, что с этой ночи придётся смириться с тем, что они не смогут так лежать в постели целую вечность.       

*

      На следующее утро Кан первым делом, увидев парочку дежурных, потребовал доклад об их ночной деятельности у медперсонала, и когда не услышал никаких нарушений, оставил их в покое. Что не скажешь о Сынмине.              Чонин пропах Минхо. От кончиков волос до кончиков пальцев на ногах, и это после того, как омега три раза сходил в душ. Было бы странно, если бы от такого Ким не вскипел. Разве на рабочем месте можно заниматься сексом? Этого Кана не понять.              Он заметил, что Чонин теперь меньше язвил, рядом с Минхо шёлковый и тихий, да и вообще от Сынмина держался подальше, оно и к лучшему. От него несло ужасно.              Ян же пребывал в полнейшем восторге от той ночи. Исключая то, что он теперь хрен избавится от волчьего феромона, но на его вкус запах потрясающий. Так и отдавал силой и властью, защитой. Когда Минхо смотрел на него, он отводил взгляд и краснел. После случившегося они снова остались наедине, и тогда он извинился за свои слова, за провокацию, на что альфа равнодушно ответил, что ему нужно было проучить его, поставить на место, и что Чонин не должен обижаться на него.              Минхо сделал то, что должен был.              — Я не должен был этого делать!              Вцепившись в волосы, Ли сел за кухонный стол, как только пришёл с работы. Ему срочно нужен был совет от дедушки.              — Чего делать? — нахмурился Хеджун, садясь напротив.              Хо сначала хотел отмахнуться, передумать насчёт того, чтобы высказаться, но этим ситуацию не исправишь.              — Я обратился в полнолуние и, кажется, пометил человека. Омегу, — для точности добавил он, сглотнув. Стало стыдно.              Это перешло все границы. Надо было слушать Чана, слушать всех, чаще обращаться, чтобы банально не звереть на людях. Вот к чему это привело.              — Это ужасно, дедушка, почему ты молчишь? Я же вышел из себя, перестал контролировать, я только и видел, как хочу этого Чонина, хочу его взять, сделать своим. Он что, моя территория теперь? И теперь все это чувствуют! А мы ведь даже не друзья, он думает…              — Остынь, — остановил его дедушка. Без всякой злобы или тревоги он взял внука за руку и посмотрел в глаза. Минхо замолк. — У твоей волчьей сущности всегда есть причина для тех или иных поступков.              — Я понимаю, дедушка, поэтому мне страшно. Как так получилось, что волк решил пометить именно человека? Почему именно его?              — А это случайно не Ян Чонин тебе снился накануне?              Минхо замолчал, старейшина расценил это как согласие.              — Оборотень может приворожиться человеком, это случается, просто крайне редко. То что в нашей стае никогда не бывало таких случаев, не значит, что их нет вовсе.              — Но как так получается? У нас же детей не будет.              — Может и не будет, но разве из-за этого вы лишены права завести семью? Не переживай так. Главное, чтобы он взаимностью ответил.              Несмотря на их разговор, Минхо практически не полегчало. Взаимность. Он же ведь не знал, что там у Чонина в голове.              Придётся рискнуть.       

*

      В разгар дня после брачной ночи кабинет вожака в администрации был пуст. А всё из-за того, что сам он находился среди огромных книжных шкафов в большом помещении, похожем на библиотеку, — архивах.              Ян Чонин. Искать пришлось долго, учитывая, что на руках у Бана не было ничего, кроме воспоминаний и фамилии. Ни дат, ни мест, ни событий. Он даже не был уверен, с чего начинать.              К счастью, сегодня у него был помощник, который с радостью согласился на секс на большом столе в читальном зале, но не думал, что ради этого ему придётся перебирать пыльные бумажки.              — Приманил сюда, чтобы я умер от скуки, хотя я бы предпочёл умереть на твоём члене… — протянул Джин, вытаскивая очередную книгу тридцатилетней давности. Некоторые книги были рукописные, в одном экземпляре, и представляли собой скорее записные книжки и дневники. — Ты обманул меня!              — Да ты что… — саркастично ответил Чан, поднимая с пола выпавший лист. — А вообще у тебя хорошо получается. Может, наймешься ко мне в помощники?              — Разгребать бумажки не моё.              Так уж вышло, что именно в этот момент случай опроверг его слова — омега вытащил старый дневник, открыл его, и из него на пол упала фотография с подписью. Прочитав её, вожак начал ликовать и обнял мужа.              — Вот где я её слышал!              — Это то, что ты искал?              Чан посмотрел на фото и кивнул. Поясняет:              — Давным давно ещё мои деды и прадеды были знакомы с одной стаей, которая жила с нами неподалёку. Они вскоре перебрались подальше от людей. После одного случая. Стая была маленькая, состояла из одной семьи — клан Ян. Очень консервативные. Это было, кажется, лет двадцать-тридцать назад… Оборотень влюбился в человека и был оттуда изгнан. Что с этой парой произошло дальше, я не знаю, а клан… Ну, как ты понимаешь, связь с нами больше не поддерживает после переезда.              На фото были изображены лишь некоторые члены семьи Ян. Картинка пусть и была выцветшей, чёрно-белой, но отлично отражала схожесть между членами клана: светлые, белоснежные волосы, лисьи глаза, тонкая улыбка, чистая и невинная.       

*

      В самом конце рабочего дня Минхо остановил Чонина на крыльце после работы. Тот дёрнулся от испуга, когда его схватили за предплечье, но, увидев Ли, успокоился. Альфа заметил, что омеге самому нужна была эта встреча, нужен был разговор: он то и дело шугался прикосновений, чувствовал на себе альфьи взгляды, глаза выдавали волнение.              Солнце опустилось рано, стеклянные двери клиники пропускали искусственный жёлтый свет от ламп, контрастирующий с убывающей луной на небе. Минхо выпустил поток пара изо рта и запахнул пальто. Ему позволили несколько секунд собраться с мыслями. Омега прятал руки без перчаток в карманы куртки.              — Прости меня, — начал Ли, сразу переходя к делу. — Я поступил некрасиво и не должен был этого делать, но моя сущность… решила иначе. У нас возникла связь, Чонин, хотим мы этого или нет…              Минхо не придал значение тому, как на этих словах Ян будто ожил. Глаза забегали, а руки в карманах сжались в кулачки.              — Это называется приворот, дедушка мне объяснил. Когда у альфы из-за омеги возникают странные чувства, живот крутит и слюна выделяется, хочется пометить и так далее… — набрав воздуха, он подвёл к самому важному и сложному. — Мы с тобой почти поладили, стали друзьями, и если честно, я бы сейчас хотел узнать тебя получше, если…              — Я согласен.              Минхо уставился на омегу как на дурака. Он подумал, что ему послышалось. Проморгавшись, он переспросил его, и тот никак не изменился в ответе.              — Я сам тогда сделал глупость, Минхо, поэтому, как ты тогда выразился, ты имел полное право меня заткнуть. Я нарывался, чтобы посмотреть на всего тебя. Странный способ узнать человека, согласен, но по-другому я не умею. Ты правда хочешь, чтобы у нас с тобой что-то получилось?              У Минхо где-то в груди потеплело, камень упал с души. Это похоже на взаимность?              — Мы хотя бы попробуем.              Ян снова смущённо улыбнулся, а затем выражение лица его приобрело задумчивый вид.              — Но ты сказал, что мне не будет места среди людей.              К этому моменту Ли уже всё решил. Пусть из плана у него были только слова и чистейшая инициатива, но он верил, что как-нибудь сможет убедить Чана поменять своё решение насчёт людей.              — Не важно, что я сказал. Прыгай в машину.              Чонин был хорошим парнем. Пусть они только начали узнавать друг о друге, внутренний волк Минхо никогда его не обманывал. Он успокаивался, когда омега был рядом, скулил и тянулся к нему даже во сне. Дедушка Ли сказал, что прецедентов не было. Он станет этим прецедентом.              Даже если придётся воевать.       

.

      Чонин был переполнен тревогой и волнением, когда садился в машину к альфе. Он знал, что Минхо не из тех, кто будет просто так говорить всё это, будет попусту устраивать экскурсии по своему дому. Всю дорогу он слушал подробности сна, в котором жил альфа почти каждую ночь, начиная со встречи с Чонином. Омега посматривал на него, пока Минхо следил за дорогой, отмечал, что тот рисковал не меньше.              — Чонин, пока мы не приехали, — снова возник Ли, не отрываясь от дороги, — ты не обязан был соглашаться только потому что так решила моя природа.              — То есть в наших отношениях есть третье лицо? — сощурился Ян, сложив руки на груди. — Кто меня везёт в логово стаи, ты или твой волк?              Минхо хотел усмехнуться, но вместо этого смутился. Чонин его отчитывал, как подростка, у которого пубертат вместо мозгов. Таить было уже нечего, Чонин ему нравился. Нравился, как коллега, как человек, который бросил вызов стереотипам и решил стать врачом, будучи омегой. Как сильный характером юноша, которого Ли мог бы назвать своим другом.              Машина остановилась возле небольшого здания, Чонин вышел из машины после Минхо и взял протянутую ему руку и позволил практически вести себя куда-то.              “Я тебя пометил, Чонин, и я тебя сюда привёл,” — всё же ответили ему с полной уверенностью.              Скорее всего, Минхо сказал это на случай, если придётся брать ответственность за случившееся.              Казалось, что глава поселения должен был быть старше. Но даже если так, Минхо не должен был общаться с ним как на равных. Даже если они друзья. Минхо не должен был с порога ссориться с ним, что-то доказывать и подводить… к поединку?              Но Чан на всё молчал. Всё, что он делал, это смотрел прямо на Чонина. Он пробежался взглядом по всему нему, с головы до пят, и хотел что-то ответить, но за него это сделал другой. Молодой юноша с короткой стрижкой и милыми чертами лица, возникший будто из ниоткуда.              — Минхо, стой, — встал между альфами Хёнджин, посмотрев ему в глаза. Ладонь упёрлась в крепкую грудь Ли. — Мы кое-что выяснили, не нужно никаких драк, — он повернулся к Чану. — Расскажешь?              Бан теребил в руке какую-то белую потрёпанную картонку. Ли нахмурился, а вожак усмехнулся и почесал затылок.              — Думаю, что мне нечего рассказывать, я знаю не больше, чем он, — внезапный взгляд главы вызвал у Яна мурашки по телу. Не зря он эту должность занимает. — Верно же?              Да, Чан ничего не рассказывал, ничего не доказывал, он лишь протянул омеге фотографию, и тот, разглядев её, снова посмотрел на Чана и кивнул. Ведь на старой картонке глазами сына смотрел в объектив папа.              — Что всё это значит? — раздражённо прервал молчаливую паузу Ли. Ему не нравилось, когда все всё знали, кроме него одного. — Поиздеваться надо мной решили?              Чонин на это тихо посмеялся, взяв его за руку.              — Минхо, когда твой дедушка говорил, что у приворожённого оборотня и человека не может быть детей, он либо соврал, либо ошибался, — начал Ян со стороны. — Я тот ребёнок, наполовину человек, наполовину оборотень. Моя волчья сущность в полнолуние не проявляется вовсе, кроме перепадов настроения и чувствительности в этот период. И я тоже пошёл в медицину из-за себя. Мой вид более редкий, — пожал он плечами.              Кажется, даже Хёнджин с Чаном не ожидали такого поворота. Когда Чан увидел Яна, он подумал, что тот просто из их клана, от которого не было слышно никаких вестей много лет, а тут такое. Омеге придётся рассказать ещё многое вожаку, иначе тот просто лопнет от любопытства.              — Я долгое время думал, что не смогу найти себе места ни среди людей, ни среди оборотней.              Значит, их связь существовала. Значит, она не односторонняя. Это просто взрывало мозг от количества вопросов.              — Ну, раз уж Минхо тебя уже не отпустит никуда, то мы тебе место выделим, — Чан всё ещё не верил в происходящее, но полагался только на одно — взгляд оборотня, который нашёл смысл своей жизни, нашёл того единственного, которому подарит свою любовь, откроет сердце несмотря ни на что.              Не удивительно, что Чонин согласился поехать, ведь с его родителями случилась та же самая связь, ради которой одному пришлось пожертвовать семьёй. Яна притянули к себе, и теперь он мог полной грудью вдохнуть запах, о котором мечтал днями, но боялся об этом сказать, боялся узнать о том, что это какая-то очередная фантазия.