Дети империй: лед, интриги и любовь

14 января, 2022 год, Таллин, ледовый дворец «Тондираба» — Двести два, — задумчиво протянула Аня. — Мимо пьедестала, — в голосе Нины промелькнули нотки сочувствия. — Но для третьего межнара неплохо. — Этери Георгиевна будет недовольна, — хмыкнула Щербакова. Нина закатила глаза. Они свернули флаг и повесили на перила. Аня накрыла его своей кофтой. — Главное, не забыть потом. Девочки рассмеялись. Нина перевела взгляд на балкон напротив. Мира смотрела на арену, но Нина видела, как напряжены ее плечи, стиснуты зубы. Малинина прикусила щеку. Слишком много камер, чтобы поговорить по душам. Она зажмурила глаза, чтобы не заплакать. — Нин, ты чего? — Ничего, — голос дрогнул. — Просто. скучаю. — Поговори с ней. — Сначала я узнаю, что Мире написала Таисия, — Нина оперлась о перила. — Я чувствую, эта дура задела Миру за живое! — Как ты это сделаешь? — удивлённо спросила Аня. — Я Дашу попросила узнать. У ее подруги отец работает в полиции, — спокойно ответила Нина. Аня подняла бровь. — Что? — Вряд ли у обычного полицейского получится пробить твой или Таисин номер, — Аня снова посмотрела на лед. Эдвард выехал из прыжка. Элемент будет засчитан как степ-аут, но всяко лучше падения. — Если я правильно помню, доступ к номерам приближенных Романовых имеет только Тайная Канцелярия и ИСБ. — Серьезно?! — Нина уставилась на подругу. До этого момента она никогда не думала о своем статусе в государственных структурах. Порой забывалось, что загородные дома Романовых — место, где мечтает оказаться огромное количество людей. Аня кивнула. Нина сглотнула. — И… что будет тому, кто попытается пробить? Сердце стучало в ушах. Нина боялась. Ужасно боялась, что подвергла сестру и семью ее подруги какой-то опасности. — По правилам должны доставить в Тверской Кремль, — отозвалась Анна. — Там допросят, проведут проверку… дальше, наверное, увезут куда-то. Пальцы впились в металлические трубы. В голове крутилась только одна мысль: «Даша… Дашенька, милая моя, куда же я тебя втянула?» Она вздрогнула всем телом. Повернула голову. Аня смотрела обеспокоенно. — Не переживай, — сказала она. — Я думаю, Дашу не тронули… знаешь, в полиции служат не глупые люди. Они бы объяснили все правила. — Почему она мне не написала? Ни разу! — Нина, — мягко протянула Аня. — Даша где учится, напомни. — В пансионе графини Шереметьевой, — вздохнула Нина. — Ну, наверняка их загрузили всем, чем можно, — улыбнулась. — Или не пишет, потому что ничего не узнала. Боится… — Думаешь? — Уверена! У меня сестренка там учится. Если хочешь, я могу у нее узнать, — Нина выдохнула. Аня облокотилась на перила. — Вообще, ты можешь написать Евгению Евгеньевичу. Вряд ли Мира ему рассказала о инциденте. — Может и рассказала, у них доверительные отношения. — Я сомневаюсь, что Мира поверила в то, что именно ты ей написала. Фигуристки посмотрели на Мирославу. Музыка стихла. Эдвард кланялся публике. — Ты пойдешь куда-нибудь? — спросила Аня, надевая кофту. Нина отрицательно покачала головой. Куда ей идти? Мамы и отчима здесь не было. Близких Миры тем более. А если и были… она не имела права быть с ними. По крайней мере пока. — Тогда последи за флагом, пожалуйста. Я пойду нам с Сашей возьму смузи. — Иди, — Нина кивнула, приподняв уголки губ. Ей нравилось наблюдать, как меняется Аня, когда речь заходит о Александре. В темных глазах Анны загорались маленькие звездочки. Щеки покрывались легким румянцем. Проводив подругу, Нина снова посмотрела на арену. Взгляд зацепился за Артура. Он стоял у бортика, смотрел на экран. «Как же он прекрасен, — подумала она. — Боже, а его Призрак… я будто снова смотрела мюзикл в Большом театре!» Нина вздохнула, снова посмотрела на другой балкон. Там Мира что-то объясняла Саше, активно жестикулируя. Она была такой же, как тогда. Только вместо вечернего платья темно-синего цвета, доходящего до колен, были черные леггинсы и толстовка с логотипом ее любимого фильма. Чем дольше Нина смотрела на них, тем сильнее вспоминала день премьеры «Призрака оперы». Нина чувствовала себя странно. С одной стороны она знала этих людей больше десяти лет: ночевала у них в домах, обедала с ними за одним столом, отметила с ними сотню праздников. С другой… — Ты волнуешься? — шепотом спросила Мира, наклонившись к ней. — Немного, — также тихо ответила Нина. Девочки быстро посмотрели на взрослых, которые обсуждали, кажется, подготовку к Ночи Теней. Алексей, сидящий напротив них, что-то читал с телефона. — Знаешь ли, я не каждый день езжу с императором на премьеры международных спектаклей, — они замолчали. — Раньше мы приезжали в Большой театр сами. — Раньше не было премьер такого масштаба, — улыбнулась Мира. — Поэтому нас не брали. «Как же хорошо, что мама читает только заголовки новостей, а телевизор работает фоном. Они никогда не узнают, насколько я близка с Романовыми… и насколько счастлива», — подумала Нина, выходя из машины. Их встретили ковровая дорожка и вспышки камер. Мира и Нина двигались привычными походками, нога в ногу. Они отражали жесты друг друга, улыбаясь в камеры. В антракте, когда зал почти опустел, фигуристки собрались маленькой кучкой в уголке императорского ложа. Они делились впечатлениями. Но больше всего обсуждались актеры. Нина не могла не заметить в жестах Миры ее дядю и Михаила Юрьевича. Она усмехнулась, заметив, что Саша запала на Анины руки. В реальность Нину вернул вибрирующий телефон. Она посмотрела на экран. С плеч слетел груз. Даша… Даша звонила ей. Не теряя времени, Нина взяла флаг с перил и поспешила к дверям, поднимая трубку. — Привет, Даш… — Нина! — голос сестры звучал бодро. — Я все узнала! — Нина выдохнула. — Московские оказались такими крутыми! В общем, вас пыталась поссорить Таисия Емельянова… — Зачем? — вырвалось. Они даже на соревнованиях никак не конкурировали с Таисией! Даша молчала. Вдруг Нина поняла что-то очень важное. — Кто приказал ей нас поссорить? — Я… — Дарина замялась. — Вам будет лучше узнать об этом вместе, — пауза. Тише добавила. — Прости, я не хочу тебя расстраивать перед произвольной. — Спасибо, — Нина услышала, как Дашу кто-то окликнул. Они попрощались. Раздались три длинных гудка. Наверное, Нина была благодарна сестре, но неизвестность и страх засели в сердце. Вдруг мысль, шальная и странная: «Надо найти Миру». «Где?» «Это Таллин», — ноги сами понесли ее в сторону раздевалок. Три поворота налево. Лифт на первый этаж. Снова поворот. Российский блок. Женская часть. Еще поворот направо. Мимо пяти дверей с табличками. Туалет, давно ставший запасной гримерной.

***

Мира выбежала в коридор, набирая Леру. Сердце стучало в ушах. Кровь пульсировала в венах. Она чувствовала, что Московские с хорошими новостями. — Слушаю, Лера, — Мирослава затаила дыхание. — У меня для тебя замечательные новости! Нину опоили, влезли в ее телефон и написали тебе. — Ч-что? — мысли путались. Голос поднялся на полтона. Она стиснула зубы. Кричать было нельзя. — Как это может быть хорошими новостями, Московская?! — На декабрьском балу Таисия Емельянова уехала вместе с Ниной, — спокойно продолжила Валерия. — Она ее опоила снотворным, разблокировала телефон с помощью отпечатка и написала тебе с ее аккаунта. — И кто решил нас поссорить? — ледяным тоном спросила Мира. На том конце молчали. — Валерия, отвечай! — Знаешь, — Зеленоград нервно хихикнула. — Давай мы поговорим об этом позже… думаю, вам лучше узнать имя заказчика вместе. Теперь молчала Мира. — Хорошо… — она сглотнула. — Спасибо, Лер. Пока. Телефон был убран в карман. Фигуристка бросилась к лестнице. Она перепрыгивала ступеньки. Скользила по перилам. Первый этаж. Короткий путь до женского блока лежал через фудкорт. Плевать, что люди смотрят.

***

— Мира! — Нина! Громкие возгласы слышали только они сами и стены. Девушки обнялись. Крепко, до хруста костей. Они выдохнули. Впервые за эти недели. — Прости… — Не смей извиняться. — Но… — Молчи, Нина, — голос стал тише. — Никогда не смей извиняться за то, чего не совершала. Они наконец разорвали объятия, но продолжили держаться за руки. Обе дышали тяжело, словно только что катали сложнейший контент несколько часов подряд. — Ми-ра, — вдох, выдох. — Как ты? — Сейчас прекрасно, — слабая улыбка. Глаза влажные. — А ты? — Тоже. — Новогодний вечер без тебя был… незавершенным, — вдруг сказала Мира. — Петрушка и Ники все спрашивали, где ты. Нам всем не хватало тебя. — Мне… мне было некомфортно сидеть за маленьким столом, — ответила Нина дрожащим голосом. — Странно смотреть обращение дяди Руслана и слушать гимн. И… и подарки для всех вас до сих пор лежат у меня под кроватью в общаге. — Твои у нас под елкой… Они молчали несколько минут. Смотрели друг на друга. Глаза еще блестели. Пальцы слабо дрожали. — Что… мы будем делать? — прервала тишину Нина. — Сейчас бороться за медали, — уверенно ответила Мира. — Потом… потом мы выясним имя заказчика и отомстим ему. Нина улыбнулась. Голос Миры вселял надежду. Она вновь чувствовала себя собой.

***

На балкончик они вернулись все вместе. Саша не переставала подкалывать их, Аня тепло смотрела, Мира смешно закатывала глаза. Нина смеялась, но сердце трепетало. Она снова была дома.

***

15 января, 2022 год, Таллин, ледовый дворец «Тондираба» Марина откатала хорошо. Очень хорошо. Не признавать этого они не могли. Но проиграть не хотели. Конечно, их контент был в разы сложнее. Столько ультра-си прыгают, наверное, только мужчины… и они вчетвером. В зале играла музыка из сериала «Мастер и Маргарита». На льду в темно-бордовом платье кружилась Аня. — Давай, Анют, — прошептала Саша. Пальцы впились в бортик. Она волновалась. Из-за травмы, полученной в начале сезона, тройной аксель иногда не получался. У Саши сердце падало в пятки, когда ее Аня падала. — Есть! — крикнули Мира и Нина. Аксель ушел в степ-аут, но главное — она его удержала. Александра выдохнула. Самое сложное позади. Оставшиеся тройные Аня исполнила превосходно. Больше радовала поддержка зала. Люди аплодировали, кричали слова поддержки и комплименты. Казалось, эти слова придавали Ане энергию. — Тяжело дышит, — позади раздался голос Марины. — Неужели, легкие настолько слабые? Саша сжала кулаки. До побеления костяшек. Нина чувствовала, как внутри закипает от ярости. Она сдерживалась из-за камер и свидетелей. — Когда жизнь научит тебя держать язык за зубами? — Марина вздрогнула. Обернулась. Там стоял Артур. Его взгляда прожигал в ней дырку. — Уходи. Марина пискнула и убежала. — Прошу прощения, — Артур замолчал на полуслове. Он встретился глазами с Ниной и утонул в них. — Мы сделаем вид, что ничего не слышали, — сквозь зубы отчеканила Мира. — Но ещё одно оскорбление нашей подруги, я буду требовать публичных извинений. Артур кивнул. Нина увидела в его глазах боль и усталость. Слова застряли в горле. Мысли путались. — Сбей с нее спесь, — шепнула Мира, взяв Нину под локоть. Горячее дыхание приятно обожгло кожу. — Удачи. — Спасибо. Они стукнулись кулачками. Нина вышла на лед. Мира осталась держать ее олимпийку. Несказанное «сестра» повисло в воздухе. Пусть родными сестрами они никогда не были. Но Нина давно перестала быть лучшей подругой для Миры, как и она сама для Нины. «Удержи!» — чуть не выкрикнула Мира, смотря на Нинин лутц. Степ-аут снизит стоимость четверного, конечно, но всяко лучше падения. Сальхов чистый. Первый каскад — тройной аксель, тройной тулуп — тоже. Рядом стояла Саша. Аня облокотилась о бортик. Дышала она все еще тяжело. — Это не тулуп, — вдруг сказала Саша. — Риттбергер? — удивилась Аня. — Лишь бы чисто, — вздохнула Мира. — Остальное не важно. — Тройной ритт дешевле квадтулупа. — Каскады во второй половине компенсируют, — отмахнулась Мира. Нина сменила ногу во вращении. Подняла другую. Схватилась руками за лезвие. Зал загудел. Девочки услышали звуки камер. Зрители любили бильман в Нинином исполнении. Ногу она опускала медленно, не прекращая вращаться. Лишь поменяла ребро. Начался третий куплет песни. Нина побежала вперед. Скользила и снова бежала. Щелкнула пальцами. Сигнал самой себе. Пошла на коронный прыжок — аксель. Снова в каскаде. — Нина, давай! — кричали с трибун. Малинина улыбнулась. Развернулась корпусом вперед. Поставила ногу на зубец. Прыгнула. Триксель был высоким, красивым. Выезд идеальный. Ойлер. Тройной сальхов. «Черт!» — выругалась про себя. Рука коснулась льда. Корпус сильно наклонился вперед. — Выезжай! — донесся голос Миры. Нина собралась с мыслями. Выехала. Тройной лутц чистый. Нина отпустила себя, позволив музыке вести. «Последний каскад, — пронеслось в голове. Вдруг среди зрителей она увидела знакомые лица. Осеклась. Переступила с ноги на ногу, но продолжила дорожку. — Дядя Женя? — корпусом повернулась к подругам. Мира тоже смотрела куда-то на трибуны. — Не показалось значит». В груди что-то затрепетало. Кажется, дышать стало легче. Нина прыгнула. Четверной тулуп приземлен идеально. Тройной тоже. Осталось последнее вращение. Музыка закончилась. Зал взорвался аплодисментами. Нина чувствовала на спине несколько теплых взглядов. — Молодец! — Мира обняла ее у бортика. — Ты видела его? — спросила Нина, надевая чехлы. Мирослава кивнула. — Угу, — Мира подала олимпийку. — Я не ожидала, что дядя Миша приедет смотреть. — Я твоего отца видела.

***

Саша откатала блестяще. Зал аплодировал стоя. Люди кричали на каждом ее прыжке. Девочки смотрели на ее баллы со слезами на глазах. Двести пятнадцать целых за чистую пятиквадку. Это впечатляло. Больше радости добавляла турнирная таблица: три первых места принадлежали России. — На лед приглашается двукратная чемпионка Мира, многократная чемпионка этапов и финалов гран-при, трекхратный серебряный призер чемпионата России! Мирослава Ярцева! — Удачи, — прошептала Нина. Они вновь стукнулись кулачками. Подъезжая к центру арены, Мира поправила перчатки. Набрала в грудь воздуха. Выдохнула. Она встала в начальную позу: руки убрала за спину, опустила голову, одну ногу поставила на ребро, другую — выставила вперед и на зубцы. Закрыла глаза. Прозвучали первые ноты. Мира плавно развернулась, сделав красивый мах ногой. Над моей колыбелью шептала мать: «Как тебе красавицей, дочка, стать? Как тебе в медные косы вплетать рукой Бузину, крапиву да зверобой? Поехала к судьям, медленно разводя руки в стороны. Первый элемент — бедуинский прыжок, быстрый переход в либелу и вращение. А отец твой, дочка, великий князь Слова играли в голове. Она слушала эту музыку сотни раз. Разгон на первый прыжок каскада. Квадлутц. Ойлер. Тройной флип. Все чисто, точно в такт музыки. Он от нас отрекся с тобой, смеясь После флипа поменяла ногу. Началась одна из ее любимых частей программы — дорожка шагов. Мира показывала в ней князя. Для зрителя — просто выдуманная история. Только близкие знают правду: программа о детстве Мирославы Романовой. Мол, негоже ведьму вести домой И другую скоро нарек женой И тебя в свой дом не желает брать» Проигрыш. Мира разгоняется. Прыгает. Тройной аксель легкий, эстетичный, как по учебнику. Словно меч булатный ковала мать, Говорила: «Будешь дочка в разы сильней! Зеленей глаза, и стройнее стан, Не найдешь в тебе ни один изъян» Мира, едва выехав из акселя, прыгнула бедуинский. Сделала вращение. Следом кантиливер. И снова бедуинский. Следующий прыжок — четверной флип. На выходе степ. «Не страшно». Музыка ускорялась. Как цветок ядовитый, растила мать Из меня — за обиду отцу воздать Фигуристка вместе с ней. Она резко закрутилась в твизлы. Потом были крюки. Снова твизлы. Из последнего оборота плавный переход к разгону на четверной сальхов. — Так держать! — донеслось со стороны бортика. Ойлер. Снова тройной флип. А у князя гордого вырос сын Подъезжает к бортику, замедляясь. Ой и зря он ходит путем лесным Резко отталкивается. По инерции проезжает вперед. Никогда б ему меня не встречать Это почти реальность. Младшему брату ее никогда не встретить. Но Мира отбросила эти мысли. Ни к чему думать о плохом. Ведь растила хищного зверя мать Околдую его да уведу Если в лес придет на свою беду Четверной риттбергер… вышел с недокрутом. «Всего лишь вторая помарка. Много не снимут, — думает, замедляясь. Смотрит на судей. Грозно, исподлобья. Медленно едет на них. Постепенно поднимая руки. — И запас с короткой есть». Тормозит левой ногой. Резко разворачивается назад. Не отыщет наследника старый князь, Схоронила сына тропинок вязь. И никто не сможет ему помочь, Вот тогда-то вспомнит отец про дочь Она вновь закружилась. Меняла ноги, ребра, свое положение на льду. Очерчивала бедуинскими прыжками воображаемый шестиугольник. Предпоследний куплет. Разгон на тройной лутц. Мира видела, как люди поднимаются со своих мест. Они хлопали в такт. Дети и подростки пели. Она не слышала их, но видела, как шевелятся губы. Это придавало сил. Да уж поздно, княже, меня искать, Из меня колдунью растила мать Прыжок. Я вплетала в косы своей рукой Бузину, крапиву, да зверобой Музыка вновь замедлилась. Я делила дичь со зверьем лесным И не ждать, как девам другим, весны Не идти с любимым мне под венец! Мать растила месть из меня отец! На последних строках она прыгнула финальный прыжок — тройной аксель. Музыка почти стихла. Мира остановилась. Вдруг зал наполнился звуками гитары и барабанов. Фигуристка резко проехала назад. Прыгнула бедуинский. Закрутилась в либелу. На последних аккордах она раскрылась. Плавно опустилась на колени. Наклонила корпус назад. Вытянула руку вверх. Тишина. Гул аплодисментов. Мира поднялась со льда. Поехала к бортику. — Умница, — Алексей Николаевич обнял ее. Мира, надев чехлы, прислонилась лбом к его плечу. Перевела дыхание. Надела кофту. На экране высветились баллы за произвольную. Следом — сумма обеих программ: триста двадцать целых, сорок пять сотых. У Саши сорок четыре сотые.

***

Свет погас. Прожектора освещали пьедестал и красную дорожку, проведенную к нему. — Леди и джентльмены, начинается церемония награждения Чемпионата Европы в женском одиночном катании! — зал в который раз взорвался гулом аплодисментов. — Бронзовый призер чемпионата Европы из Российской Империи! Нина Малинина! Нина вышла на лед. В свете светло-голубого прожектора алые вставки на ее черном платье выделялись особенно ярко. Она поклонилась. Объехала пьедестал и встала на третью ступень. — Серебряный призер чемпионата Европы из Российской Империи! Александра Трусова! Саша сменила одно платье «Круэллы» на второе, более детализированное. Она помахала зрителям. На миг задержалась, показала сердечко. Подъехала к ковру. Подошла к Нине. Девочки обнялись. — Молодец, — одновременно. Стукнулись кулачками. — У нее получилось! Саша заняла вторую ступень. Зал загудел. Они помахали зрителям, уже представляя эдиты, которые увидят следующим днем. — Обладательница золотой медали Чемпионата Европы из Российской Империи! Мирослава Ярцева! Мира сияла. Она поклонилась. Губы шептали «спасибо». Обнялась с Ниной: — С победой. — Спасибо! И с Сашей: — Поздравляю! — Спасибо, Саш. Заняла верхнюю ступень. Им вручили медали. Сфотографировали. Девочки переглянулись. Нина и Саша поднялись к Мире. Они прикусили медали, улыбаясь глазами. Вспышки камер.