Дети империй: лед, интриги и любовь

Июнь 2015 год, Московская губерния Черный седан ехал по Симферопольскому направлению. Водитель поднял взгляд на зеркало заднего вида. В нем отразилась двенадцатилетняя девочка. Она сжимала в руках серую папку. — Расслабься, Нина, — улыбнулся водитель. — Ты не на казнь едешь. — Я боюсь, Даниил Маркович, — ответила девочка. Она теребила рукав синей кофты. — Если мама не подпишет? — Значит, будем дергать их перед сборами летом, контрольными прокатами, этапами и финалом гран-при, юниорской Россией, — спокойно ответил хореограф. — Им не понравится, поверь, — он повернул налево. Съехал под мост. — От тебя сейчас требуется только уверенность. Нина выдохнула. Стало не так страшно. Вдруг она вспомнила уроки Натальи Александровны. — Мне нужно просто улыбаться и помахать? Глейхенгауз рассмеялся. — Можно и так сказать. Он сбавил скорость. Среди зеленых деревьев виднелись дома научного городка. К дому, где жили Малинины, они подъехали через несколько минут. Даниил Маркович отстегнул ремень безопасности и повернулся назад. — Давай сюда, — он забрал папку. — Согласись, будет странно, если документы принесёт ребенок. Нина кивнула. Отдала папку. Мужчина вышел, обошел автомобиль и открыл ее дверь, подал руку. — Соберись, звездочка. Подъезд Нина открыла своим ключом. У квартиры их встретила взволнованная Катя. — Привет, мам, — Нина улыбнулась. Самой искренней улыбкой, которая у неё была. Почему-то стало противно от самой себя. Улыбка казалась ей фальшивой. Зрители видели совсем другую, тренера и друзья — тем более. — Нина… что-то случилось? — женщина сверлила Даниила взглядом. — Даниил Глейхенгауз, хореограф тренерского штаба Этери Тутберидзе, — он непринужденно достал удостоверение тренера и показал его Екатерине. — Позвольте, мы пройдём. Катя смутилась. Отошла. — Конечно. Проходите в гостиную. Нина чувствовала на своей спине ее изучающий взгляд. От чая и кофе гости отказались. Нина села рядом с тренером на диван. Катя напротив — в кресло. — О чем вы хотели поговорить? — нервно спросила Катя. — Нина что-то натворила? — Не переживайте, у Нины, наоборот, все прекрасно, — успокоил Глейхенгауз. Он положил папку на стол. — Я прошу внимательно меня выслушать и, если что-то не поймете, задать вопросы, — Катя кивнула. Даниил прокашлялся. — В нашем спорте есть три уровня: детский, юниорский и взрослый. На юниорский уровень можно переходить в тринадцать лет по международным правилам. Однако внутри страны детям разрешено переходить на год раньше, но по решению Федерации фигурного катания. Нина уже защитила первый спортивный разряд, ее катание, прыжки и техника очень высокого уровня, — он улыбнулся. — Держать такую спортсменку еще сезон в детях — кощунство. Совместно с ФФКР мы приняли решение в наступающем сезоне выпустить Нину в юниоры. Если она хорошо покажет себя на первенстве России, то есть шанс попасть в юниорскую сборную. — Это… замечательно! — лицо Кати смягчилось. — От меня что требуется? — Пожалуйста, дослушайте, — ответил мужчина. — Юниоры ездят по стране и миру, но в этом году Нина на мир поехать не сможет. Например, в июле у нас будут юниорские сборы в Кургане. Я точно знаю, что этапы юниорских кубков будут в Казани, Твери и Сочах… — он прокашлялся. — Мы понимаем вашу загруженность, многие родители не могут сопровождать своих детей везде. В этой папке документы, которые вам надо подписать, чтобы Нина в этом году могла летать по стране, а в следующем иметь возможность выезда за границу. Катя посмотрела на дочь. Нина накручивала завязки капюшона на палец. — Если я не хочу подписывать? — спросила она. Взяв верхний документ, она бегло пробежалась по пунктам. — Я не хочу передавать ответственность над дочерью какому-то Е. Е. Романову! — Тогда мы заберем документы и уедем, — ответил Даниил. Его голос изменился. Глейхенгауз говорил, как человек, который устал повторять одно и то же. — Но вам будут звонить из Федерации, просить срочно приехать в Москву, чтобы дать разрешение Нине полететь в тот или иной город. Человек, указанный в документах, штатный представитель ФФКР, который летает с нам на все юниорские старты. Именно он несет ответственность за всех спортсменов, находящихся без сопровождения родителя. Катя молчала. Она посмотрела на бумаги. Перевела взгляд на Нину. — Где подписать? — наконец спросила она. Дании подал ей ручку. Ткнул пальцем куда-то вниз листов. — Здесь. Катя быстро расписалась на одном листе, затем на другом, на третьем. Закрыла папку и положила ручку на нее. — Благодарю, — кивнул хореограф. — Пока, мам, — улыбнулась Нина. — Спасибо. Дверь за ними закрылась. Следующий год Нина видела маму и сестру только по видеозвонкам.

***

15 января, 2022 год, Таллин, ледовый дворец «Тондираба» Нина не понимала, почему вспомнила этот день именно сейчас. Рядом Мира увлеченно отвечала британской прессе. Англичане слушали ее, записывая каждое слово. Следующими были французы. И Нинин вопрос. — Mademoiselle Malinina, vous êtes devenue championne d'Europe il y a deux ans. Que ressentez-vous aujourd'hui en prenant la troisième place? Et qu'en pense votre famille? Нина посмотрела в камеру. — S'il vous plaît, ne comparons pas le Championnat d'Europe d'il y a deux ans avec celui-ci. Nous avons toutes fait notre travail. Les juges nous ont évaluées exactement comme nous avons patiné, — она улыбнулась. — Je suis très contente que ma meilleure amie ait gagné la médaille d'or européenne. Je suis sûre que mes proches sont contents de n'importe quelle médaille que j'ai gagnée. Мира улыбнулась. Они стукнулись кроссовками под столом. Француз кивнул. Обратился к Александре, но Нина опять не слушала. Перед глазами возникло еще одно воспоминание.

***

Сентябрь 2013 год, Московская губерния/Москва Раннее утро. Подмосковье уже просыпалось. Серая Lada ехала по полупустому шоссе. — Ты точно все собрала, дорогая? — в который раз спросила женщина. — Да, мам, — без энтузиазма отозвалась девочка. Она смотрела в окно, прислонившись к стеклу. Небо было серым. Сегодня обещали дожди. Говорить с матерью и отчимом не хотелось, находиться с ними в одном помещении — тем более. Она чувствовала себя игрушкой, которой поигрались и теперь выбрасывают. Дома остались два чемодана, в которые Нина положила самое необходимое: пару постельного белья, три комплекта пижам, комплект домашней одежды, несколько джинсов, кофт, футболок, пару шапок, пару теплой обуви. Зимнюю одежду она планировала докупить потом. Тратить призовые деньги, конечно, не хотелось, но жить как-то надо. «Скоро этапы кубка Москвы, там еще заработаю», — решила Нина. Машина заехала на территорию Москвы. За окном всё так же было серо, но Нина вдруг поймала себя на мысли, что дышать стало легче. Но город не менялся. Здесь ее ждали друзья. Едва Нина переступила порог Хрустального, на душе потеплело. Она смотрела на эти стены, на шкафы с наградами. Их наградами! Поздоровалась с охранником. Побежала к раздевалкам. Из-за двери доносились девичьи голоса. Нина опустила ручку, толкнула дверь. — Нина! — ее встретили три пары горящих глаз. Она не смогла не улыбнуться. — Привет, — кажется, получилось слишком невесело. Девочки нахмурились. — Что случилось? — Не важно, Мир, — попыталась отмахнуться. — Нет, важно! — возразила Романова. Она села рядом на скамейку рядом. — Ты наша подруга! — Саша забрала сумку у нее из рук. — Мы друзей не бросаем! — заявила Аня. — Я теперь живу в общежитии при школе, — на одном дыхании ответила Нина. Внутри что-то рухнуло. Она разрыдалась. Вдруг почувствовала на затылке теплую ладошку. Лоб прижался к хрупкому плечу. С друкой стороны кто-то подсел и обнял, прижавшись к спине. Аня Подошла к боку, закрыв свет из окон собой. Ее тонкие пальчики начали аккуратно распутывать Нинины волосы. Слезы хлынули новым потоком. — Они. они… мама сказала, что «общежитие — прекрасная возможность для нашей семьи». Какая возможность?! Из. изб-бавиться от надоевшей старшей дочери?! — Мы не бросим тебя, — тихо сказала Мира.

***

15 января, 2022 год, Таллин, ледовый дворец «Тондираба» «Какого черта именно сейчас?!» — Нина сжала кулак под столом. Она поймала на себе взгляд подруги. В зеленых глазах Миры читался какой-то вопрос и беспокойство. — Abbiamo dei piani, — Мира замолчала. Бегло взглянула на представителей Федерации. Поправила волосы. Улыбнулась. — Certamente, ma preferiamo tenerli per noi. — Уважаемые журналисты, — женщина встала, привлекая внимание. — Мы благодарим вас за вопросы. Но время позднее, спортсменкам необходимо восстановиться перед показательными выступлениями. Все вопросы вы можете задать пресс-службе Федерации фигурного катания Российской Империи. Девушки с радостью на них ответят завтра. Спасибо за понимание! Журналисты понимающе кивнули. Пожелав девочкам хорошего отдыха, они ушли. Саша открыла дверь раздевалки и замерла. Она обернулась к Мире и Нине. Ее щеки порозовели. На лице застыла глупая влюбленная улыбка. — Там Аня, — шепотом пояснила Ракета. — Спит. Я не хочу ее будить. — Значит не будем, — также тихо ответила Нина. Она спрятала ухмылку за плечом Мирославы. — Ага, тихо переоденемся, тогда разбудим, — сказала Мира. Александра обняла их и забежала в раздевалку. Мира складывала свои вещи в сумку. Обычное занятие. Она совершала это действие больше десяти лет. Мысли уходили куда-то далеко в прошлое.

***

Сентябрь 2013 год, Москва Вечерние сумерки накрывали осеннюю Москву. Мелкий дождь барабанил по крышам. Мира лениво ковырялась в тарелке с ужином. В голове крутилось утро. Нина плакала. Сильно. Навзрыд. Ее трясло. Сильно. Страшно. Ане пришлось позвать тренеров и врачей, чтобы Нине вкололи успокоительное. Теперь Нина жила одна в общежитии. Ей наверняка было одиноко. — Пап, ты можешь кое о чем договориться с Этери Георгиевной? — негромко спросила она. — Смотря о чем, Мира, — Евгений отложил приборы. — Нину родители отдали в общежитие при Самбо, — вздохнула девочка. — Она плакала сегодня утром. Ты можешь попросить, чтобы Нина жила с нами? Гостевая комната свободна… В столовой повисла тишина. Все замерли. Младшие Московские переглянулись друг с другом. Евгений вытер губы салфеткой. — Нет, — ровным голосом сказал он. — Гостевая комната для гостей. В ней останавливаются малознакомые люди на несколько дней. Нина… Нина нам не чужая, — он замолчал. Будто собирался с силами. — Напротив твоей комнаты есть еще одна… — Мира затаила дыхание. Они не говорили о ней четыре долгих года. Старались игнорировать даже дверь. — Она пустует. Сходи завтра с Марией Тимофеевной, выберите обои или краску для стен. — В субботу мы сходим в мебельный, подберем мебель, — Михаил подмигнул Мире.

***

15 января, 2022 год, Таллин, ледовый дворец «Тондираба» Александра склонилась над Анной. Она коснулась пальцами нежной кожи лица. Аня нравилась ей любой. Но спящая Аннушка — отдельная услада для глаз. — Анют, просыпайся, — прошептала Саша. Та улыбнулась, перехватила Сашину ладонь. — Вставай, солнце, сейчас в отель поедем. Хорошо… Она наклонилась ниже. Убрала прядь с лица. Поцеловала девушку в губы. Аня вздохнула. Приоткрыла глаза. — Саша? — удивилась она. Приподнялась. Посмотрела за плечо девушки. Нина помахала рукой. Мира кивнула. — Привет. Вы закончили? — Добрый вечер, Анют, — улыбнулась Саша. — Минут двадцать назад, — сказала Нина, поднимаясь с кресла. — Пить хочешь? — Нет, — она села. — Поедем в отель? — Куда еще-то? — усмехнулась Мира. — Автобус ждет.

***

— Дамы, позвольте взять у вас автограф, — мужской голос эхом разнесся по пустому холлу. Фигуристки замерли. Они не ожидали, что кто-то может их ждать. Хотелось возмутиться, вежливо отказать человеку. Но голос был слишком знакомым. И охрана «простого фаната» уже давно выставила на улицу. В этом мире было не так много людей, имеющих возможность остаться внутри ледового дворца поздно вечером. Кто специально стал их ждать и того меньше. Осознание озарило их одновременно. Сумки остались на полу. Усталость испарилась. Они резко развернулись и побежали назад. — Дядя Миша! Они окружили его, крепко обняв. — Привет, девочки, — он улыбнулся. — Поздравляю вас всех. — Я говорил, что Москву они любят больше, — рядом раздался еще один голос. Тоже мужской, теплый. Спортсменки отлипли от Михаила. Снова побежали. — Папа! — Дядя Женя! Аня повисла на шее своего отца. Станислав обнял дочку. Прошептал: — Ты молодец, Анют. Саша обняла отца. Забавно съежилась, когда тот растрепал ей волосы. Мира и Нина врезались в Евгения так, что тот чуть не упал. — Я горжусь вами, — он обнял обеих девочек. Михаил невольно сравнил их со своими детьми. Те тоже в глазах людей были взрослыми. Они сами принимали решение. Отвечали на вопросы. Работали не покладая рук. Но взрослые маски спадали, стоило им остаться наедине с ним или с Александром.

***

Ночь с 15 на 16 января, 2022 год, Таллин, отель Михаил не хотел прерывать этот прекрасный момент. Он бы с радостью отправил девочек на заслуженный отдых. Но они сами изъявили желание узнать все здесь и сейчас. Они сидели впятером в гостиной, в номере Михаила. Пили чай. Девочки делились эмоциями с соревнований. Московский, смотря на них, не понимал, откуда в них столько энергии. — Что ты хотел нам показать, дядь Миша? — спросила Нина. Москва мысленно усмехнулся. Этот вопрос был ожидаем. Он открыл планшет. «Скоро все изменится», — незаметно вздрогнул. Малининых ему не было жаль. Они взрослые люди, знали, на что шли. Но их дети… Дарина была ребёнком, чей привычный мир трещал по швам. А Нину Михаил давно не считал Малининой. — Смотрите, — тихо сказал он и включил запись с камеры. 14 января, 2022 год, Москва, главное управление Тайной Канцелярии по Центральному Имперскому округу, 9:27 утра. — Михаил Юрьевич, — в кабинет вошел адъютант. Молодой мальчишка, совсем зеленый еще, но успешно зарекомендовавший себя. Он вытянулся, отдал честь. — К вам посетительница. — Ты знаешь мои дни приема, — ответил Михаил, не отрываясь от бумаг. — Ваше Высокопревосходительство, она говорит, что знает убийцу Элеоноры Тимофеевны Ярцевой. Михаил замер. Лишь на секунду. Он отложил документы. Лицо — само спокойствие. Но глаза потемнели. Мышцы напряглись. Губы сжались в тонкую полоску. — Приглашай, — ответил он. — И принеси из сейфа дело. Адъютант кивнул. Открыл дверь, пропуская кого-то внутрь. — Екатерина Викторовна, — если Михаил удивился, то не показал виду. — Присаживайтесь. Я вас слушаю. — Ваше Сиятельство, — она замолчала. — Я могу сначала попросить об одолжении? — Михаил поднял бровь. Кивнул. — Вы сможете сделать так, чтобы Даша смогла продолжить обучение? — Все будет зависеть от того, что конкретно у вас есть, — спокойно ответил Михаил. — Спасибо, — кивнула Катя. Она улыбнулась. — Я не волнуюсь о судьбе Нины, потому что у нее есть рейтинг в обществе. Ну, вы понимаете, — она достала из сумки тетради. Положила их на стол. — Мой муж сходит с ума. Он ещё в нулевые увлекся темой бессмертия, мы даже нашли одного бессмертного. Это мой дед. Мы считали его погибшим, он выглядит также, как в сороковые. Андрей считал, что Романовы знают о бессмертных. И именно их ДНК играет ключевую роль в эликсире бессмертия. Он хотел через Элеонору получить доступ к ней, но Элеонора отказалась! Я не знаю, что произошло тогда, но Андрей считает, что поступил правильно. Сейчас Андрей помешался на этом эликсире. Я… я начинаю бояться его. — Ваши дочери знали о преступлении? — Нет конечно! Мы никогда не говорили об этом при них! — Хорошо, — адъютант молча подошёл к столу и положил перед Михаилом толстую серую папку. — Спасибо, можешь идти, — парень кивнул. Михаил открыл первую тетрадь, пробежался глазами по тексту. Отложил тетрадь, взял чистый бланк. — Екатерина Викторовна, вы понимаете, что тоже пойдёте под суд? — Понимаю, — вздохнула женщина. — Я готова понести соответствующее наказание. — Хорошо, — он взял ручку. — Где и когда вы нашли бессмертного? Почему вы решили, что секрет скрыт в ДНК Романовых? — Андрей видел нескольких по телевизору в девяностые. В две тысячи четырнадцатом мы поехали в Радонежское село, там мы увидели моего деда… — Конкретно его или просто похожего человека? — Я думала, что просто похож, — Катя опустила взгляд. — Месяц назад Андрей снова туда ездил, взял у него ДНК… Совпало с моей в соотношении дед-внучка. Но в коде неизвестная нам часть. Мы решили, что она принадлежит Романовым. — Интересно, — Михаил протянул бланк. — Поставьте подпись, где «с моих слов записано все верно», — Катя подписала. — Благодарю. Михаил положил лист на папку. На них положил тетради. Убрал в сторону. — Екатерина Викторовна, позвольте кое-что узнать? — Конечно… — Зачем вы пытались рассорить Мирославу и Нину? — Откуда вы…? — ее голос дрогнул. — Это моя работа — знать все. Ответите? — Я испугалась, что Андрей может навредить Ярцевой младшей, — глухо ответила Катя. По щеке скатилась слеза.

***

«Дура.» «Дура!» «ДУРА!» «Какая же ты дура! Какого черта ты вообще стала слушать ее слова с начала сезона?! Что произошло?! Мамочка и отчим снова показали к тебе свою любовь, и ты радостно побежала к ним!» Взгляд был устремлен на экран планшета. Но Нина не видела картинку. Не слышала звук. Она оказалась в вакууме собственных воспоминаний. Счастливого юношества, которое Нине дали Романовы. И снова мысли возвращались к лету двадцать первого года. Полтора месяца она провела с Дашей и. этими людьми. Этого хватило, чтобы посеять зерно сомнения. Собственный голос в голове звучал озлобленно: «Давай! Ну же! Давай, вспоминай, кто был с тобой, когда ты болела? Когда ты сломала руку? Когда ударилась головой о лед? Кто поздравлял тебя самым первым? Романовы и Московские! Ты! Ты неблагодарная тварь! ТЫ…» —…ДОЧЬ УБИЙЦЫ МАТЕРИ СВОЕЙ ЛУЧШЕЙ ПОДРУГИ! — Ты не его дочь, — теплые, родные руки накрыли ее. Нина знала каждый шрам на них, каждую мозоль, каждое кольцо. — Ты никогда не была его дочерью. Нина рвано вздохнула. Ее трясло. Лицо было мокрым. Картинка перед глазами медленно собиралась воедино. — Дядь Миш, я… — Тише, тише, солнышко, — она вдруг почувствовала грубую ткань пиджака. До боли знакомого пиджака. Серый, теплый, широкий пиджак. Они с Мирой часто накидывали его на плечи летними вечерами. Сидели вдвоем, прижимаясь друг к другу. — Ты никогда не была дочерью Андрея Малинина. — Па-па, — прошептала она, как когда-то в детстве. В бреду, лежа с температурой под сорок. — Я здесь, — тихо сказал Евгений. — Мы здесь, Нин, — с другой стороны раздался тихий голос Миры. Она тоже плакала.

***

Она не знала, сколько прошло времени. Знала только то, что рядом родные люди. Дрожь постепенно покидала тело. Слезы высохли. На плечах ощущалась тяжелая ткань. Веки дрогнули. Нина осмотрела комнату. — Как ты себя чувствуешь? — Дядя Женя, что ты… — договорить она не смогла. В горле встал ком. Было ужасно стыдно. — Держи, — Евгений подал ей стакан воды. — Осторожно, маленькими глотками. Нина послушала. Она обхватила стакан руками. Жадно начала пить. Вода холодная. Освежала голову. Евгений сел рядом. Обнял. — Послушай меня, пожалуйста, — ласково попросил он. Нина расслабилась. — Ты никогда не была и не будешь дочерью Андрея Малинина. Ни биологической, ни по духу. Для нас ты давно Романова. Часть семьи. — Но… — Никаких «но»! — в комнату зашел Михаил. — Документы всегда можно поменять. Ты полноправный член семьи Романовых, и ничто этого не изменит. Ты не должна винить себя за привязанность к Малининым. Так и не должна думать, что предела нас.

***

16 января, 2022 год, Петроград, Охтинский аэропорт, ночь Ночная Охта выглядела завораживающе. Она отражала огни спящего города. Переливалась сотнями лучей. Двери перед девушкой распахнулись. Она зашла внутрь, ощущая себя королевой. Персонал аэропорта указал ей направление. Таисия радостно побежала по нужному коридору. — Ай! — вскрикнула, запнувшись обо что-то. Упала. — Емельянова Таисия Владимировна, вы арестованы за попытку покушения на жизнь члена императорской семьи, — над ухом прозвучал ледяной женский голос. Таисия сглотнула. — Советую не сопротивляться. Фигуристка попыталась дернуть ногой. Закричала от боли в мышце — в икру вонзилась ледяная сталь. Ей заткнули рот. Грубо. Какой-то вонючей тряпкой. Завязали глаза. Сковали руки наручниками. Куда-то потащили. — Будь поаккуратнее с девчонкой, Василиса, — сказал кто-то. По голосу — мужчина. — Не волнуйся, Борис, шкурка цела останется. Укол. Она чувствовала, как земля уходит из-под ног. Дальше — темнота.

***

16 января, 2022 год, Таллин, отель Прошло несколько часов. На улице начало светать. Но спать не хотелось. Совсем. Они играли в монополию. Смеялись. Шутили. Страх оказаться отверженной исчез. Рядом сидела Мира. С другой стороны устроились Саша и Аня. Напротив в креслах разместились взрослые. — Он псих, — сквозь зубы проговорила Нина. Она передвинула пешку на пять клеток. — Кто в здравом уме поверит в существование бессмертной армии дворян? Михаил усмехнулся. — Бессмертные существуют. Но они не понимают природы бессмертия. — Хорошая шутка, — фыркнула Нина. — Это не шутка, — выдавил Михаил. — И я должен извиниться перед тобой за то, что приказал всем тебе ничего не рассказывать. У меня было предчувствие, что все завязано на тайне бессмертных… и не мог позволить потерять тебя. Раз убили беременную женщину, значит и ребенка могли, — Нина молчала. Мира затаила дыхание. — Я воплощение Москвы, мне восемьсот семьдесят четыре. И видел я. многое. Воплощения есть у всех городов, сел, станиц… — У рек и озер тоже есть, — вдруг сказала Мира. — Нева один из них. — Серьезно? Я думала, его в реке нашли, поэтому так назвали! — Почти так и было, — засмеялся Михаил. — Александр нашел его в семьсот шестнадцатом. Однако Нева выпрыгнул на набережную. — Они живут, пока существует их город, — сказала Аня. — Все Московские, которых ты знаешь, воплощения городов Московской губернии… ну и Москвы. — Как вы не свихнулись? Это пытка, жить столько, — Нина задумалась. Она вспомнила уроки истории: блокада Москвы — риск тотального уничтожения города и окрестностей, битву за Петроград, оборону Финского залива, Царицын, Кавказ, Одессу, Крым, Киев, Минск, Варшаву… это только Великая Отечественная! И после всего они, все эти люди, продолжают жить. — Мы стараемся не зацикливаться на прошлом. Иногда не понимаешь, как жить дальше, но рядом всегда близкие.

***

16 января, 2022 год, Таллин, ледовый дворец «Тондираба» Трибуны медленно заполнялись людьми. Гала-концерт. В такие минуты Артур радовался своей популярности: вне зависимости от места его приглашают. — Артур, позвольте на пару слов. Оболенский вздрогнул. Обернулся. Позади стоял, казалось бы, обычный человек, тренер. Даже бейдж висит на шее. Его небесно-голубые глаза смотрели прямо в душу. Улыбка была слишком тонкой, слишком длинной, слишком спокойной. Люди так не умеют. — Конечно, граф Гельсингфорс, — мужчина указал в сторону дверей. Когда они вышли в коридор, Вэйно изменился в лице. Улыбка исчезла. Взгляд стал серьезнее. — О чем вы хотели поговорить? — Я живу не первый век, Артур, вы знаете. Я умею видеть людей, — он оскалился. — Пришлось научиться. Так сказать, профдеформация. — К чему вы клоните? — Любите прямолинейность? Это хорошо, — он усмехнулся. — Знаете, молодой человек, ваши переглядки с Ниной Романовой впечатляют. — Она Малинина, — машинально поправил Артур. — Я же лучше знаю, Артур, — он лениво протянул имя фигуриста. — Все-таки я живу с ней в одной стране. Нас разделяют какие-то триста километров по воде. — Я знаю географию, Ваша Светлость, — выдохнул Артур. — Очень рад, — искренняя улыбка. — Признайся ей. Нина девушка гордая. Она сама себе не скажет, что влюбилась в тебя, — он приблизился к Артуру. Зашептал на ухо. — В их раздевалке сейчас только Нина. Мирослава, Александра и Анна поймут и не будут вам мешать. Не проворонь счастье.

***

Артур еще никогда так не бегал. Он чувствовал себя глупым, влюбленным подростком. А он влюблен. Еще как! И в кого! Он остановился около заветной двери. Поправил перчатку без пальцев — часть костюма. Сердце бешено стучало в груди. В животе летали бабочки. Он постучал. Задержал дыхание. Наконец услышал заветное: — Войдите! Нина выглядела очаровательно. Божественно прекрасно. Платье идеально подчеркивало ее фигуру. Из нежно-голубого сверху оно переходило в темно-синий снизу. Она уже надела коньки. Чехлы на лезвиях, кажется, дополняли образ. Такой насыщенный черный цвет. Артур посмотрел в зеркало. Нина смутилась. Щеки порозовели. Он вдруг увидел, как резко контрастируют их костюмы. Он был во всем черном. Ткань имитировала кожу. Воротник куртки украшали десятки металлических шипов. — Нина Анд… — Просто Нина, Артур, — ее голос звучал странно ровно. Было слышно, как она пыталась сдержать слезы. — Нина, — он набрал воздуха в легкие. — Ты самая прекрасная и невероятная девушка, которую я встречал! Я. будешь смеяться, я ни на кого не смотрел так, как на тебя. Я хочу засыпать и просыпаться с тобой. Хочу делить с тобой эмоции, жизнь, будущее. Я влюбился в тебя на балу, осознал, что люблю — вчера. Нина повернулась к нему. Артур вновь утонул в ее глазах. Он не сдержался. Подошел ближе. Руки обхватили девичью талию. — И я люблю тебя, — прошептала Нина ему в губы.