insomnia

И хотя мало какими силами возможно разбудить Сеймея и его родню, Сано крадётся по коридору, чувствуя себя последним преступником. Шаг, затем второй... Аккуратно, лишь бы не скрипнула предательски какая-нибудь половица... Микото чудится, словно из темноты на него таращатся глаза, но глаза не монстров или ёкаев; то были издевательские взгляды тех, кто знает, что учебник - просто удачно подвернувшийся предлог. Наконец он у цели. Оказавшись перед дверью Харуаки, Микото на пару секунд замирает, прислушиваясь - а вдруг не спит? Якубёгами аккуратно касается пальцами деревянной двери, прислоняется ухом к её шершавой поверхности, стараясь уловить какие-либо звуки из комнаты. Но во всем доме стоит звенящая тишина; слышен лишь стрекот цикад с улицы да редкие переливы ветряного колокольчика где-то на первом этаже. Собравшись с духом, Микото наконец с тихим шорохом приоткрывает дверь. *** Несколько мгновений он стоит на пороге, давая глазам привыкнуть к темноте комнаты - кажется, будто здесь в разы темнее, чем в коридоре. Луну сегодня заволокло серыми облаками, и единственным источником света здесь был далёкий уличный фонарь - он освещает лишь небольшое пространство перед окном, остальная часть комнаты тонет в сумраке. К великому облегчению Сано, рабочий стол Харуаки стоит как раз напротив окна. Учебник он замечает почти сразу - вот он, лежит прямо в центре стола, словно ждёт, пока Сано его заберёт. Миссия упрощена в разы - не нужно будет рисковать ещё больше, копаясь в вещах учителя. Но вот чтобы добраться до стола, нужно пройти мимо кровати - мимо Сеймея. Ещё с минуту Микото не решается пошевелиться - ему кажется, словно каждое его движение, - нет, каждую его мысль - будет слышно на весь дом. И все же он делает осторожный шаг вглубь комнаты. Вся его сила воли сосредоточена на том, чтобы не отрывать взгляда от книги, к которой он медленно, но верно приближался. Беру учебник - и сразу назад, беру учебник - и сразу назад, - повторяет Микото заветную мантру, но какая-то коварная сила свыше - не иначе! - заставляет его обернуться к Сеймею. Тот лежит на боку, отвернувшись к стене - плечи поднимаются и опускаются в такт ровному дыханию. Одеяло отброшено в сторону и лежит, скомканное, где-то в ногах - немудрено, когда на улице почти +30. Руки и ноги Харуаки обнимают какую-то большую игрушку - кажется, кота? - и Микото хочет оказаться на месте этой игрушки гораздо больше, чем готов признать. Взгляд якубёгами скользнул ниже и тут же стыдливо метнулся обратно - футболка Харуаки чуть задралась, оголив бледную кожу поясницы и едва не сведя Микото с ума. Через силу оторвавшись от бесстыдного пожирания Сеймея глазами, Микото наконец продолжает свой путь. Ещё пара аккуратных шагов - и вот уже учебник у него в руках, приятно охлаждая глянцевой обложкой отчего-то горячие пальцы. Как вдруг... - Сано-кун... Якубёгами застывает в оцепенении. Мысли мечутся в голове стаей перепуганных птиц. Сердце замирает на мгновение, а затем начинает биться с бешеной скоростью. Не спит, - выделяется из хаотичной массы обречённая мысль, и всё внутри обрывается и проваливается куда-то вниз. Как много он бы сейчас отдал за умение телепортироваться...! В комнате тем временем снова воцаряется тишина - и Сано кажется, словно грохот его сердца слышно далеко за пределами дома Абэ. Он практически ощущает на себе удивленный, нет, даже ошарашенный взгляд Сеймея, - а воображение услужливо дорисовывает распахнутые карие глаза, слегка приоткрытый рот, руки, испуганно сжимающие одеяло... Щеки Микото очень некстати вспыхивают, и он стискивает зубы, неприятно удивленный своей реакцией. Вот последнее, о чем надо сейчас думать... Спустя самую долгую минуту в своей жизни Микото наконец находит в себе силы развернуться. Он даже успевает выдумать себе какое-то подобие оправдания ("я просто мимо, а тут, кажется, кошка, и ну, как бы вот" - даже в его голове звучит ни разу не убедительно), и --- И Сеймей лежит все также, разве что перевернулся на другой бок. - Сано-кун... - повторяет он сонным полушепотом, и у якубёгами едва не подкашиваются ноги от облегчения. Даже во сне Сеймей не в состоянии держать язык за зубами, и это едва не довело Сано до сердечного приступа! Микото хочется от души ему врезать, и он обещает себе обязательно так и сделать, - только завтра, при свете дня. А пока Микото восстанавливает дыхание, унимает бешеное сердцебиение и во все глаза смотрит на Харуаки, которому с утра ой как не поздоровится, - только он ещё об этом не подозревает. - Сано-кун, спаси... - едва разборчиво шепчет Сеймей, и Микото пронзает дрожь: эти невнятные, жалкие бормотания оседают где-то под ребрами, пробираются туда, где словно для них было приготовлено особое место. Всё, что остаётся Микото, это просто ошарашенно выдохнуть. Достаешь меня даже во сне, да? Из-за облаков появляется луна, и ее свет, яркий и холодный, наполняет спальню. Словно зачарованный, якубёгами делает шаг в сторону Харуаки. Учебник по японскому языку остаётся где-то там, на столе и неважным. Важным сейчас кажется лишь то, как красиво лунный свет переливается по каштановым волосам, разметавшимся по подушке; то, как робко подрагивают длинные темные ресницы; и то, каким красивым и хрупким сейчас кажется Сеймей. Микото присаживается на колени рядом с кроватью Харуаки. Ничего личного, просто... Ладно, всё-таки личное. Что-то даже слишком личное было в том, как сейчас выглядит Сеймей и в том, каким голосом он зовёт Сано-куна. - М-м-м... - Харуаки забавно морщится во сне, и Микото с трудом сдерживает смешок. Он едва не допускает мысль о том, что Сеймей сейчас милый до невозможности. Или всё же допускает...? Микото кладёт голову на сложенные руки, продолжая наблюдать. Харуаки вроде бы притих. Значит, Сано-кун во сне всё-таки тебя спас? - Микото усмехается своей догадке, представив, как с победным видом несёт на руках вызволенного из беды Харуаки. Не то чтобы реальность сильно отличалась от таких снов... Тогда за твоё очередное спасение мне ведь что-то причитается, верно? - мысленно произносит Сано то, чего никогда бы не осмелился сказать. Он сидит близко настолько, что их носы почти соприкасаются. Микото словно опьянён тёплым, уютным запахом Харуаки - может, в этом всё дело? Как ещё иначе объяснить происходящее? Через секунду расстояние между ними исчезает, и Микото уже не понимает, где начинается и кому принадлежит этот сон.