Что имеем, не храним

Три часа ночи — такое время, когда последнее, чего ждёшь, это гости, но жизнь прекрасно умеет преподносить неожиданности. Именно в это время Сергей благополучно досматривал десятый сон, и вдруг раздался оглушительный стук во входную дверь его квартиры, который, на самом деле, продолжался уже около получаса и отдавал знатным отчаянием, не услышать это было невозможно. Неохотно отрываясь от тёплой подушки и перебирая в памяти весь имеющийся запас мата, мужчина всё пытался подобрать как можно более красочный посыл незванным посетителям, но, заглянув в глазок, увидел там такого человека, которого был готов принять в любое время дня и ночи, естественно, сразу открывая дверь и за руки затаскивая его внутрь, не хватало ещё, чтоб увидел кто-то чужой. — Арс, ты что тут забыл в такое время? Что случилось, с Шастом что-то? — не торопясь включать свет, ведь щуриться ужасно не хотелось, Матвиенко вдруг ощутил всего два явственных аромата и тяжело вздохнул, спокойная ночь кончилась примерно сейчас. — Опять курил? И пил к тому же, прекрасно. Ну пойдём, я так внимательно тебя слушаю, как никогда и никого. — Серёж, пожалуйста... Слышать не хочу об этом кретине! — понимая, что сказать что-то подобное в другой момент никак не сможет, Арс практически не заметил, как его провели прямо в спальню, и только послушно присел на кровать, на автомате пытаясь ухватиться за руки старого друга, естественно, мешать ему никто не смел и не собирался, не в такое время уж точно. — Я так устал... Можно я у тебя побуду немножко совсем? — Ну конечно, Арсюш, хоть немножко, хоть множко, сколько захочешь. Знаешь же, тебе я не могу и не хочу отказывать. Так что у вас произошло, скажешь? Или лучше сразу спать? Ты как вообще, ты нормально чувствуешь себя? — Не надо... Не надо спать. Помоги зажигалку найти... Я чуть-чуть совсем покурю, обещаю. Я в порядке, не бойся. Ну расстались и расстались, тоже мне событие... — рассеянно хлопая по собственным карманам, Попов смог найти только полупустую пачку сигарет, купленную буквально пару часов назад, и неловко улыбнулся, когда ему помогли прикурить и поставили рядом аккуратную стеклянную пепельницу, этот человек лучше других знает, что с ним делать в таком состоянии, ему одному сейчас можно абсолютно доверять, впрочем, так ведь всегда и было. — Так, чем дальше тем интересней... Ладно, бог с тобой, потом объяснишь. Ты скажи главное, он ничего тебе не сделал? Если посмел хоть пальцем, знаешь же, я скальп с него сниму голыми руками, пожалеет гадёныш, что на свет родился. — абсолютно серьёзный в своих намерениях, Серёжа заметил отрицательное покачивание головой, глаза достаточно быстро адаптировались к темноте, и смог хоть немного успокоиться, ну и задать не менее важный вопрос, если уж разбираться в происходящем, то досконально. — Ладно, его счастье. Тогда объясни пожалуйста, почему ты в таком виде? Я не про перегар, я про одежду. На улице так-то не май месяц пока, почему ты в одной футболке и своих любимых дырявых джинсах? Ты решил простудиться и умереть, или план был изощрённее? — Да какой план... — делая сразу пару резких глубоких затяжек, Арсений чуть не закашлялся от дыма, но сдержался и пока всё равно не видел ничего вокруг, иногда не лучшее зрение бывает очень кстати. — Что попало под руку то нацепил. Хотел вещи прихватить, да не дали... Ничего, потом заберу. Успеется... Серёж, я точно не помешаю? — Не говори глупостей, ты не можешь мне помешать. Мы столько жили вместе, забыл уже? — от вида этих подрагивающих тонких рук, в которых едва заметно тлеет практически докуренная сигарета, подкатывала лишь уже практически подзабытая болезненная нежность, хотелось забрать эту гадость и выбросить куда подальше, но богатый жизненный опыт берёг от ошибок, нужно выждать удобный момент, как же хорошо, что торопиться им совершенно некуда. — И сколько ж ты выпил, чудо моё чудное? Спрашиваю из чистого интереса. — Помню... И немного. Ну может литр... — плавно выдыхая и понимая, что никакого актёрского таланта не хватит, чтоб обмануть этого человека, Арс решил хотя бы об этом сказать правду, уж это точно ни на что уже не повлияет. — Ну может два... Коньяка. И не надо так на меня смотреть, мне даже видеть не надо этот взгляд... Я ж тут, живой, целый, в полнейшем порядке. Серёнь, ну дыру ж сейчас прожжёшь... Обними лучше, пожалуйста. Пожалуйста, так холодно... Сигареты и всё лишнее уже было небрежно сдвинуто в сторону, и отказать в этой просьбе невозможно абсолютно, не при их многолетнем знакомстве. Быстро придвигаясь максимально близко, Серёжа, как всегда, бережно обнял друга, на своей шкуре ощутил, как тот дрожит, и начал усиленно вспоминать, куда успел засунуть тёплое зимнее одеяло, попутно мягко поглаживая чужую ровную спину и искренне надеясь этим поскорее убаюкать, сейчас сон будет лучшим выходом, но было б так легко до него добраться. В такое время уложить это беспокойное дитя очень непросто, но пока свою роль сыграл и поздний час, и выпитый алкоголь: не прошло и двадцати минут, как Арс спокойно спал, всё равно неосознанно цепляясь за давнего друга, и отпускать его очень не хотелось, но пока так нужно, хотя бы на пару минут. Неохотно разжимая крепкие руки, мужчина очень осторожно постарался разместить этот хрупкий силуэт на своей подушке, и с печальным вздохом покачал головой, ведь через секунду Арс зябко обнял себя за плечи и зашёлся дрожью с новой силой, всё-таки успел перемёрзнуть, совершенно неисправимый и невозможный. Моментально добираясь до шкафа и перерывая его до самых потаённых глубин, Сергей всё-таки нашёл истинно бесценное сейчас одеяло, в тот же миг вернулся к постели, укутал друга, как гусеницу в кокон, и прилёг рядом, осторожно касаясь чужого лба на всякий случай и с облегчением вновь прикрывая глаза. Жара пока нет, это радует, но ведь с этим исключительным существом надо учитывать все возможные и невозможные вероятности... Интересно, что же опять произошло между этой парочкой, что Арс даже заговорил о расставании, при всём его поразительном терпении и всепрощении? Видимо, что-то серьёзное, других вариантов и нет. Может завтра появятся хоть какие-то подробности, они точно не помешают, надо ведь знать хоть что-то, чтоб потом мирить этих дебилов обратно, такова уж непростая дружеская доля.