Что имеем, не храним

— Арсюш, ну как ты? Уверен, что справишься? — на этот раз самолично поправляя другу грим, чтоб чужие не заметили ничего лишнего — чему только не научишься за десять лет съёмок — Серёжа не собирался ни на миг отходить от Арса и впервые невозможно радовался стандартной рассадке на этом проекте, в их ситуации лучше и придумать нельзя. — Всё в порядке, не бойся... Я всё понимаю. — уже не такой бледный, как прошлым вечером и этим утром, Арсений практически вошёл в рабочий образ и только самые близкие могли заметить, что ему до сих пор не по себе, но пока достаточно и этого, кто будет сильно приглядываться из зрителей, кому это сдалось в юмористической передаче. — Я понимаю, как близко он будет... Я выдержу, я знаю. Себя лучше держи пожалуйста в руках, я же знаю, как ты реагируешь на него в такие периоды... — Уж постараюсь, но обещать ничего не могу. — мысленно в сотый раз молясь всем богам, чтоб никакой дебил не болтанул лишнего, очень быстро мужчина уяснил, что верить совершенно не в кого, ведь в комнату влетел страшно довольный двухметровый вихрь, и ему закрыть рот сложно до ужаса, особенно сейчас. — А вот и я, всем доброе утро! Поздравления принимаются, не стесняйтесь! — и внимательный взгляд ярких зелёных глаз, как и всегда, направлен в одну лишь сторону, ведь чужая реакция так интересна, для неё всё и делалось. — С тем, что ты дебил? Поздравляю от всей души. — недовольно проворчав это, Матвиенко понимал, что это только первый камешек грядущего обвала, и рад был бы закрыть Арсу уши, да только чем, и раньше надо было, что уж теперь. — О, какие люди в полном сборе, всем привет! — обыкновенно появляясь максимально не вовремя, Стас не мог не упомянуть радостной новости, и ни от кого ничего особого не ждал, просто издевался за компанию над человеком, который давно раздражает его креативное высочество, и искренне наслаждался этим. — Тоха, поздравляю от души, наконец-то решился! Но скажи, неделя не рановато ли, успеете хоть свадьбу организовать или помощь нужна? Ты только скажи, я для вас с Иришкой всё на таком уровне организую, олигархи помрут от зависти! — Спасибо, хоть один нормальный человек! — на полсекунды приобняв вездесущее начальство и старого друга в одном лице, Антон собирался двигаться к цели до победного конца, о последствиях не желал думать ни секунды, впрочем, как и всегда. — Ну да, с неделей я чего-то пизданул слегка конечно, ну сам понимаешь, эйфория сука, столько ждал этого, сам охуел. От помощи никогда не откажусь, хотя от некоторых даже поздравлений нормальных не дождёшься. — Ну почему же... Я искренне тебя поздравляю, очень рад. Береги её, и сам будь осторожен. — окончательно подключая весь имеющийся актёрский талант, Арс смог спокойно ровно подняться и даже с тёплой улыбкой пожать руку человеку, который в эту самую секунду танцует на осколках его разбитого сердца, но пока надолго выдержки не хватило, не тот случай. — А теперь извините пожалуйста... Я выйду буквально на три минуты. К началу съёмки буду, всё хорошо. — Спасибо и хорошо, без проблем, без тебя точно не начнём. — последние слова произнося с легкой издёвкой, после хлопка двери Шастун раздражённо подкатил глаза и решил подумать вслух, очень напрасно, по крайней мере, в этот момент. — Ебать, серьёзно? Он думает я тут же за ним побегу через весь офис, на колени рухну и начну извиняться? Актёр блять недоёбанный, я херею просто! — В том и дело, что охренел ты уже в край... Поэтому лучше заткнись сам, пока я не помог тебе это сделать. — не желая пока тратить время на банальный мордобой, Сергей ограничился всего одним исчерпывающим взглядом и моментально исчез за дверью, нельзя терять ни минуты, кто знает, где и в каком состоянии теперь находится граф, и как его искать. Первая мысль почти всегда оказывается самой верной и, следуя этому простому правилу, в первую очередь Серёжа отправился в уборную, где и нашёл сидящего на полу Арса, который из последних сил направлял взгляд в потолок, чтобы не дать холодным слезам боли и обиды пролиться, придётся же грим заново наносить, не дай бог кто красные глаза заметит, катастрофа, не иначе. — Это шутка... Это какая-то тупая шутка. Ну не может... Это же не может быть правдой. Не может, да? — и в этом глубоком взгляде столько надежды и боли, захлебнуться можно, возможно, именно это сейчас с ним и происходит... — Ну конечно, кто ж всерьёз о таком мысли допустит... Один придурок придумал, второй поддержал, хотя в этот раз они превзошли сами себя. — не правду же говорить, хочется ведь помочь, а не добить, да и идти уже пора. — Сюш, ну не плачь, не так страшно всё, как кажется... Дай мне ручки, я помогу тебе подняться и пойдём, хорошо? До начала мотора пять минут осталось, ещё дойти, как раз успеваем хорошо... — Да, конечно... Конечно, я помню, где мы находимся, извини. Сейчас, минутку... — за несколько секунд умудряясь взять себя в руки, с ожидаемым упрямством Арс поднялся сам, не догадавшись придержаться даже за стену, и его тут же хорошо шатнуло вперёд, к счастью, прямо в чужие объятия, уж этот человек в любом случае не даст упасть. — Ох, прости... Ничего, всё в порядке. Меня не обязательно держать, я дойду... — Разумеется, собрав по дороге все возможные углы. Не дам я тебе покалечиться, не дам, и не проси. Ты мне целый ещё пригодишься. Не паникуй, я тебя до студии так аккуратненько доведу, никто в жизни не догадается, с моим-то опытом. — в доказательство моментально обхватывая мужчину за тонкую талию так, что со стороны кажется, будто они просто стоят достаточно близко, Сергей понимал, что минуты промедления могут пока им обойтись слишком дорого, и точно знал, что делать, не один год общения за плечами иногда становится лучшим помощником. — Ну что, пойдём? Опоздаем ещё, а ты знаешь, как наше начальство растрындится, если мы придём позже гостя, ему ж только повод дай. Даже выжав из себя на это немного усталую улыбку, Арсений осторожно кивнул и они вместе потихоньку вышли в коридор, готовые практически ко всему. Съёмочный процесс Громкого вопроса очень редко бывает мирным и спокойным, но уж обсуждать там личные проблемы повода не появляется никогда, это уже даёт робкую надежду на благополучный исход, но стоит ли так уж на неё полагаться... Три выпуска за день — рабочая норма этого проекта — были отсняты без лишних происшествий, хоть и не вполне привычно. Всегда активный сверх меры, Арс сегодня куда больше сидел на месте, а на крайнем моторе и вовсе не стремился самолично что-то объяснять, больше полагаясь на Серёжу, благо, тут в результате сомневаться не приходилось ни на миг. С противоположной стороны стола сверлящих взглядов было на порядок меньше, чем всегда, и неизвестно, хорошо это или плохо, но не заметить такое отступление от традиций было тяжело. Спасибо актёрскому образованию, держать лицо и рабочий настрой удавалось прекрасно, притом вплоть до возвращения в гримёрку, но и там не дали хоть чуть-чуть расслабиться, пока было слишком рано. — Поздравляю, всё удалось на уровне, премного благодарен! Арс, только можно впредь чуть живее? В виде сонной мухи ты не слишком вдохновляешь команду на активную работу, учти это пожалуйста. — не в силах не съязвить, Шеминов не преминул продолжить расспросы на интересующую его одного тему, хотя иногда не мешает просто помолчать... — Шаст, ну а от тебя я жду подробностей! Было вчера всё-таки или нет ещё? — Ну а сам как думаешь? — самодовольно улыбнувшись, Антон был готов делиться подробностями, но вдруг увидел в дверном проёме знакомое лицо, и оставить это было без внимания было нереально. — Паша, а ты к нам каким ветром? Вот уж кого не ждали, мы ж вроде сегодня ничего вместе не должны были снимать! — И тебе добрый вечер, Антош. А что, мы обязательно должны только на съёмках пересекаться, я уже дитя своё поздравить не могу, да и просто проведать? — только теперь нормально заходя в комнату, Воля незаметно подмигнул Сергею, обещал ведь заглянуть, и кинул секундный встревоженный взгляд на основательно побледневшего Арса, действительно дети малые, без отца в жизни не разберутся... — Ну и собственно поздравляю, но позже обязательно это сделаю тет-а-тет, никуда не денешься. Стасик, а с тобой мне надо бы парой слов перекинуться наедине прямо сейчас, если не возражаешь. Где тут твоя личная резиденция, проводишь? — Конечно, о чём речь. Уж не знаю, какие у нас с тобой могут быть тайны от коллектива, но пойдём, только быстро, хорошо? — не вполне осознавая происходящее, Стас не спорил и вместе с бывшим коллегой вышел из комнаты, через две минуты оказываясь в собственном кабинете и плотно прикрывая дверь, чужие уши никогда не были на пользу. — Итак, чем обязан такому счастью? Есть какие-то рабочие предложения? — Да нет, вопросик один есть. — понимая, что данная беседа не выйдет за двери этой комнаты, выгоды в этом нет ни для кого из них, Паша перестал так тепло улыбаться и обратился к старому знакомому достаточно серьёзно, соответственно ситуации. — Скажи, друг мой дорогой, тебе цирк этот не надоел? — Ты это о чём? — и полное неведение Стас умеет изображать шикарно, был бы с этого хоть какой-то толк... — Ты прекрасно знаешь, о чём я. И я знаю, что ты к этой паре цепляешься постоянно не из своей переходящей все разумные пределы гомофобии. Знаю, почему ты вечно цепляешь именно Арсения, по поводу и без. Но неужели ты не видишь, что это бесполезно? Очень глупо радоваться чужой боли и строить на ней какие-то корыстные надежды. Жаль, что ты, такой взрослый разумный человек, до сих пор этого не понимаешь. — Да о чём ты говоришь?! Они оба мне нахер не сдались, пусть Арс трахается, с кем хочет, лишь бы на работе нормально себя вёл! — даже не понимая, что сам выдал свой интерес, Шеминов испытывал настойчивое желание сбежать от этого разговора, но насильно его держать никто и не собирался, в этом не было никакого смысла, да и сейчас есть вещи гораздо важнее чересчур зазнавшегося продюсера, мнящего себя чуть ли не богом. — Вот ты и подтвердил всё, о чём я говорил. Не бойся, это никто не узнает, мне нет интереса выдавать чужие тайны. Только один совет: отстань от ребят, прекрати над ними издеваться. Они не заслуживают такого и ты прекрасно это понимаешь. То, что по праву не твоё, тебе никогда принадлежать не будет, как бы тебе этого ни хотелось. Смирись и отступи, не ломай хорошим людям жизнь. — и после этого мужчина спокойно покинул комнату, спеша в совсем другую сторону, там он может быть в этот момент куда нужнее. Тем временем в гримёрной продолжалась совсем иная беседа, куда более оживлённая, но, возможно, в этом и был главный её минус. — Ой, Поз, ты не представляешь себе, какая она горячая штучка! Мы за эту ночь раз пять успели, не меньше, у меня в жизни не было такого, что же я, дебил, упускал все эти годы, подумать страшно! — выражая свой восторг всеми доступными способами, Антон вовсе перестал смотреть по сторонам, иначе заметил бы, что его эмоции ровно никто в этой комнате не разделяет, и иногда об этом стоит сказать прямо, чтоб не вызывать лишних иллюзий. — Шаст, я конечно дико рад за тебя, но может хоть немного помолчишь? — бросая быстрые взгляды на занятый дружеским коллективом диванчик, Позов всё думал, как бы вернее выразить свою мысль, чтоб никого не задеть и не вывести из равновесия, но этому помешали буквально тут же, у некоторых ведь ни ума, ни такта. — А что такое, что это так тебя смущает? Не ты ли вчера говорил мне, что я могу делать всё, что хочу, и не должен терпеть настолько хамского к себе отношения? — даже не собираясь осмысливать, что сейчас подставляет друга, и очень сильно, такой реакции Шастун никак не ожидал, хотя, удивить его не так уж сложно. — Так не буквально же, ёбана рот! Я не просил тебя издеваться над человеком, ты б мозги включил хоть раз! Я говорил, что можно разойтись по-тихому, но не жениться тут же, притом именно на ней! — прекрасно ощущая на себе чужой прожигающий взгляд и понимая, что жить, возможно, осталось совсем недолго, Дима был необыкновенно рад вернувшемуся в гримёрку посетителю, в данный момент это его спасение. — Паш, ну хоть ты ему скажи! — Так, что за шум а драки нет? — даже по дороге примерно понимая, к чему здесь может идти беседа, Павел вновь взял всё в свои руки и просьбу высказал в меру спокойно, знал, что спорить никто не будет, надеялся ведь хоть чем-то помочь, а то на Арса уже взглянуть жутко, шутка ли, услышать столько неприятных новостей сразу. — Антош, выйди ко мне пожалуйста, я хочу слегка подробнее тебя поздравить, и без лишних ушей. Только теперь начиная слегка опасаться настроя окружающих, Шастун как-то нерешительно поднялся и вместе с Волей вошёл в единственную пока свободную комнату — съёмочный зал Громкого вопроса, самое то для приватных бесед, камеры ведь уже отключены, более пристойного варианта днём с огнём не найти. По давней привычке присаживаясь на своё рабочее место, парень и близко не догадывался, чего следует ожидать, но морально готовился к многому, начиная от самого худшего, но, как всегда, не угадал ни на каплю. — Антон, пожалуйста, послушай меня внимательно. Я не буду сейчас читать тебе нотации, можешь выдыхать. Я спрошу у тебя одну только вещь. Скажи пожалуйста, ты уверен в том, что делаешь? Ты готов причинить себе такой вред, такую боль? — ещё вчера примерно продумав всё, что предстоит сказать, Паша теперь внимательно наблюдал за реакцией, искренне надеялся, что истинный посыл дойдёт до адресата, но как знать, случай то непростой со всех сторон. — Погоди, но я... Постой. Почему себе? А что я себе такого делаю? Я наоборот хочу быть с той, кто мне давно нравится, это разве проблема?! — пока и близко не понимая, что от него хотят, Антон не мог определиться, защищаться ему или нападать, не видел, что обе эти тактики сейчас бесполезны, нужно только слушать и думать, но для некоторых это только звучит легко... — Я попробую тебе объяснить. Когда ты долго находишься вместе с одним человеком, любишь его, ты становишься с ним одним целым. И потом ужасно больно отделять от себя вторую половину своего естества, терять её и пытаться чем-то заменить. Ты настолько сливаешься с первым своим выбором, что он всё равно навечно остаётся в тебе. Во взглядах, в движениях, даже в том, как ты сейчас поправляешь волосы. — вовремя улавливая абсолютно одинаковое движение, которым эти двое поправляют себе чёлку, Паша слегка усмехнулся, когда Шаст заметно стушевался и обнял себя за плечи, чтобы не выкинуть больше ничего такого, значит мыслительный процесс кое-как работает, уже неплохо. — И да, подмена может казаться совершенно идеальной, именно тем, чего тебе так долго не хватало. Но это будет совсем другой человек, который будет вести себя иначе, совсем тебе непривычно. Тебя это будет раздражать, ты будешь искать причины в ней, в себе, везде вокруг... А когда поймёшь, что просто не она стала твоей неотъемлемой частью, может быть уже слишком поздно. Так что задумайся хорошенько: ты готов разделить себя на двое и потерять всё, что имеешь, или ты хоть что-то значишь для самого себя? И правда ни словом не попрекнув это неразумного ребёнка, Воля справедливо оставил его наедине с собственными мыслями и бесшумно покинул комнату, надо дать время хоть немного подумать, если это, конечно, получится. А в гримёрке в это время резко сменилась громкость и интонация разговора, всё идёт совсем не в том направлении, и можно было бы хоть как-то это исправить, раз уж довели, теперь только разгребать последствия... — Арсюш, ну послушай, ну не было там ничего, как и в прошлый раз! Этот придурок просто опять выпендриться попытался, больше ничего! — видя жутковато остекленевший взгляд этих прекрасных синих глаз, Матвиенко был готов волком выть, понимал, что в чём-то убедить и успокоить будет ужасно трудно, но это же не значит, что и пытаться не стоит. — Ты не понимаешь... Я знаю, когда он врёт. Его глаза... Это была правда. Он правда с ней... — и одна мысль об этом услужливо образовывала противный тугой ком в горле, и на грудь что-то неприятно давило, будто пару булыжников сверху положили, страшно хотелось плакать, но он же сильный, он же не может себе позволить... — Если это так, я ему голову оторву, да и не только, я с ним... — даже не зная, какую кару хочется организовать больше, Серёжа только облегчённо выдохнул, когда в комнату вернулся отец семейства, хоть какая-то помощь. — Паш, ну что там, где эта неразборчивая особь? Я бы прикрутил ему всё-таки сильно длинный хвост, ну как можно так поступать, ты же видишь... — Вижу, вижу. Брысь отсюда, дайте папочке место. — деликатно отодвинув Серёжу в сторону, Паша сам присел рядом с Арсом и прижал его к себе, заключая в мягкие тёплые объятия, кто ж ещё поможет и поддержит. — Ну Арсюш, ну всё, всё в порядке... Не волнуйся, он одумается, вот увидишь. Я поговорил с ним, намекнул, как мог, на мысли нужные навёл. И недели не пройдёт, как Антошка вернётся к тебе, а Иру эту забудет, как страшный сон. Ты побереги себя хоть немножко, нельзя же так к себе относиться... Посмотри на меня, пожалуйста. Арс, пожалуйста, я же должен понимать масштаб проблемы... — Я всё понял... Не бойся... Я в порядке. Спасибо тебе... Ты всегда был так... Так добр к нам... Так заботлив... — на миг отстранившись, Арс смог честно посмотреть в глаза человеку, несмотря на всё, до сих пор близкому им всем, и вдруг тихонько захрипел, болезненно сжимая собственную футболку, всё силился нормально вдохнуть, но это было бесполезно, ощущалась лишь оглушающая боль и темнота вокруг смыкалась быстрее, чем можно было хоть что-то предпринять... — Эй, Арсюш, ты чего? Так, нет, этого ещё не хватало... Дима, бегом сюда, ты ж у нас медик, етить твою налево! Быстро, пока успеть ещё можно!