Что имеем, не храним

— Серёж... А мы где? — насилу открыв глаза, Арс не мог ничего разобрать вокруг, всё было слишком белым и мысли приходили не лучшие, впрочем, соответственно ощущениям. — Что произошло? Я думал мы домой поехали... — О боже, неужели... Арсюш, только спокойно. Глазам не верю... Никуда мы не поехали, тебя с инфарктом скорая забрала. Были осложнения, ты в коме неделю пролежал, я думал поседею, пока дождусь. — Что... О нет, только не это. Кто... Кто ещё знает? — и спокойствие не самая реальная вещь, когда он вообще умел не волноваться... — Не надо, тихо... Слышишь писк? Это сердце твоё уже прямым текстом говорит, что с нервами завязывать надо. Знаем только я, Поз, Паша — уж прости, но ему врать было бесполезно, он даже приезжал к тебе несколько раз — и Зохан, но он вообще случайно узнал, ну это потом расскажу, когда в себя более-менее придёшь. Больше никто, клянусь. — Зашибись... — понемногу осознавая следующую за волнением неприятную боль и пытаясь взять себя в руки, Арс глубоко вдохнул и слабо улыбнулся, когда его руку осторожно тепло сжали, уж этот человек ни за что не оставит и не предаст. — Ладно... И что теперь? Как работа, как... Как же контракты? — Не волнуйся, там всё в порядке, я всё подписал за тебя. С импровизационным прошлым нас теперь связывают только приобретённые навыки, больше ничего, больше это никак нас не касается и не коснётся. А за работу на ближайшие месяцы забудь целиком и полностью. Тебе предстоит лечение и реабилитация, и некоторые противопоказания на будущее, но это ещё успеется. О любом ухудшении самочувствия сразу говори или мне, или врачам, это всё не шутки, мы ведь все спасти тебя пытаемся. — Какой кошмар... Ладно, я понимаю. Погоди, неделя... Ты что, всё это время тут? Ты домой ездил вообще? — и даже в такой момент не умеет подумать о себе, фантастический человек... — Ну а что мне там делать без тебя? Не надо так глаза округлять, ничего в этом такого нет. Не, естественно персонал это не слишком устроило, но ты ж знаешь, если меня на чём-то заклинило, то сдвинуть уже нереально. — Ну ты что... Нельзя так. Хоть сегодня поезжай... Видишь же, мне лучше. Ты же не высыпаешься явно... Я не очень тебя вижу, но... Так, стоп. Очки мои где? Я же в них был на свадьбе... Я точно помню... — и вот уж что никак не надо вспоминать, но если оно приходит само... — С очками тоже пока можешь попрощаться. Я ж тебя знаю, чем больше ты будешь видеть, тем больше будешь лезть к совершенно ненужным вещам, пока у тебя под запретом телефон в целом, не дай бог что лишнее на глаза попадётся. А книжки почитать и я тебе могу, чтоб ты не напрягался зря. Скажи, какие нужны, и я обязательно их завтра принесу, у меня ж после прошлого твоего съезда небольшая библиотека осталась, всё руки не доходили выкинуть. И кстати, последний вопрос о свадьбе, больше эту тему не поднимаем никогда. Честно скажи, тебе было больно, когда мы там были? Сердце болело, когда мы в машину садились? — Ты что... Я б тебе дал выкинуть Экзюпери, Гюго и Уайльда. Ты б это потом на помойке искал. Ну вот кстати... Что-нибудь из этого и захвати. И расчёску... Представляю, на кого я похож... Неделю пролежать... — от таких вопросов слегка теряясь, Арс сначала попытался прикинуться предметом интерьера, но быстро понял, что толку от этого не будет, и сказал чистую правду, других вариантов не оставили. — Ну... Да. Да, было больно... Весь вечер. Когда тост говорил последний... Просто ужасно болело, думал упаду. Чего тебя и толкнул... Хотел чтоб успели уйти. Прости... Наверно не надо было так... — Хорошо, привезу. И я вообще-то каждый день тебя расчёсывал. Знаю же, как тебе это важно... И об этом тоже догадывался. Когда ж ты научишься сразу правду мне говорить, а не играть всесильного робота? Ладно, главное обошлось. Я вижу у тебя глаза уже закрываются, это нормально, надо отдыхать, после того, что ты пережил... Спи, чудо моё чудное. Завтра я обязательно к тебе вернусь... — с щемящей нежностью наблюдая, как Арс, уже не такой пепельно бледный, но всё ещё ужасно измотанный, понемногу засыпает, Серёжа нежно плавно погладил его по руке, с трудом отпустил и тихонько вышел из палаты, ведь его там ждут, такой сплочённости в их команде не было ни на одних съёмках, кто ж знал, что жизнь подкинет такой сюрприз. — Ну что, поздравляю нас всех, очнулся наконец. Вот и верь после этого врачам с их вечно пессимистичными прогнозами. В таком возрасте месяц не меньше, никаких гарантий, только пугать и могут. — Пиздец конечно, но что делать, работа у них такая. — на деле переживающий никак не меньше, Поз спокойно похлопал по скамейке рядом, предлагая другу присесть, и теперь жаждал подробностей, не просто ж так торчал тут через день. — Ну и как по реакции, насколько всё хуёво? — На удивление лучше, чем я думал. Конечно рад не был, испугался, что лишние могли узнать, такой писк был, я думал всё, опять надо будет в реанимацию, а нет, пока пронесло. Очень просил, чтоб я домой поехал ночевать. А завтра привез очки, книжку и расчёску, неподражаем как всегда. — устало усмехнувшись, Матвиенко присел и таким вопросам удивлён не был ни капли, они должны были назреть рано или поздно. — Да уж, ну хоть обошлось. И что дальше думаешь делать? Я если что про период реабилитации и то, что будет после него. Как собираешься это гиперактивное создание контролировать, чтоб оно само себя до конца не угробило? В первый год после инфаркта смертность охуеть какая высокая, просто чтоб знал. — Говорю же, все медики одной породы, хоть кардиологи, хоть дантисты. Спасибо, Позыч, прям подбодрил. К себе я его забираю на постоянку, а у тебя были другие варианты? Только так можно будет хоть как-то контролировать, и по питанию, и по режиму, и по удерживанию от лишних глупостей. Да, очень быстро он начнёт проситься в свой любимый Питер и, возможно, мы туда уедем, но через полгода, не раньше, чтоб я был уверен, что от этой поездки ему никак не станет хуже. — Ну так-то да, разумно, не спорю. Ну а как же работа? Ты ж понимаешь, как только Арс выйдет из больницы, он в тот же день бегом побежит куда-нибудь сниматься, в том числе для того, чтобы не дай бог никто ничего лишнего не подумал и не заподозрил. — И это я буду пресекать на корню, пока с окончания реабилитации не пройдёт хотя бы один спокойный месяц, а лучше два. Я понимаю, какими истериками это грозит, поэтому в ближайшее время посоветуюсь с врачом на тему подбора оптимального успокоительного, хочет, не хочет, а пить будет, не денется никуда. Хватит этого наплевательского отношения, хватит нашего позволения, чтобы он сам себя добивал. Да-да, именно мы позволили ему довести себя до такого. Одно дело — давать право выбора в каких-то повседневных ситуациях, и совсем другое, когда этот выбор означает окончательно забить на своё здоровье. Через все "не хочу", "не могу" и "не буду", через все посылы нахуй и дальше, шантажом, уговорами, чем угодно, но я буду в него заталкивать и лекарства, и еду, пусть хоть отбивается, я пытаюсь жизнь ему спасти. — Жёстко, но справедливо, не поспоришь. Естественно, пока вы ещё никуда не уехали, на мою помощь можешь рассчитывать в любое время дня и ночи, да и Пашка, думаю, тоже в стороне не останется, минут двадцать назад мне звонил, на днях опять приехать обещал, интересовался, как дела, волнуется, оно и понятно. — Да пусть приезжает, может с ним Арсу будет поспокойнее. Кстати, что там этот самовлюблённый долбоёб, не пытался с тобой связываться? — Да он заебал меня уже, скоро в блок кину наверно, сил никаких нет. По десять раз в день спрашивает, как там Арс себя чувствует, не надоел ли нам ещё спектакль и как я могу быть таким дураком, чтобы верить во всю эту чушь. И ведь ему сейчас что ни покажи, всё будет подтверждением его тупой теории, так уж устроено его жалкое подобие мозга. И да, грозился даже в гости заглянуть, этого только не хватало. — Ну уж нет, это только через мой труп. Хотя пускай, пусть сунется только. Я ж его так встречу, что это ему реанимация понадобится, и то не поможет. Да за всё, что он сотворил с Арсом, я с ним такое... — более-менее достойные выражения давно кончились, но вдруг вспомнилась одна важная вещь, может карма и существует на самом деле. — Хотя... Лучше предоставить месть профессионалу. Мы совершенно забыли о Зохане, он ведь как раз пока погряз в бумажной волоките, но через некоторое время, когда найдётся ещё два человека в команду, продолжатся съёмки, технички и вся эта херня. Он ведь изначально был в курсе всех отношений и я всё нужное ему объяснил, когда он приезжал сюда на днях. Вот кто отомстит с удовольствием и со вкусом, уж в этом человеке я не сомневаюсь ни секунды, и тут обойдётся без мордобоя, всё будет куда изящнее. — А ведь точно, я совсем забыл за Антона. Кто б мог подумать, что он вернётся, а мы уйдём, жизнь полна неожиданностей. Эх, я б тоже с радостью посмотрел, как он уделает этого дебила, может что-нибудь до нас и долетит. Просто так хочется справедливости, до невозможности, должно ж ему хоть как-то прилететь по тупой башке за всё хорошее. — А то, в этом я уверен на все сто. Ладно, тебя до дома докинуть или ты на своём транспорте сегодня? — и правда пора уже выбираться, в коридоре можно и до завтра просидеть, но ведь обещал же съездить домой. — Да я на своей, это ж ты тут неделю уже торчишь безвылазно, а мне как-то добираться надо было. Пошли тогда и завтра тут же пересекаемся? — Конечно, как иначе. И спасибо тебе огромное, что компанию мне составляешь, хотя и не обязан совершенно. Одному тут сидеть безвылазно было бы куда труднее. — Да о чём речь, вы ж всё ещё оба мои друзья, хоть больше уже и не коллеги. И я очень надеюсь, что позже мы не потеряемся и всегда будем на связи. — Обязательно, куда ж без этого. С немного усталыми улыбками пожав друг другу руки, мужчины вместе направились к выходу из больницы и даже думать не хотели о том, что их может ждать впереди. Всё в жизни может отойти на второй, третий и даже десятый план, когда безумно важный для всех человек находится в таком месте и ему предстоит такой сложный путь. Самой важной задачей становится поддержать его, защитить и уберечь, и именно этим они теперь займутся всерьёз, а вредители, не достойные и секунды внимания, вполне могут подождать и найти себе развлечение по способностям и крайне низкому уровню интеллекта.