Что имеем, не храним

Через полгода после заключения брака Шастун примерно начинал понимать, откуда взялась статистика разводов, но понимание это приходило к нему постепенно. Давным-давно вкрах разругавшись с Позом, теперь он мог излить душу только Стасу и до крайности задолбал его за последние несколько месяцев сообщениями в стиле "Блин, я думал она другая совсем"; "Прикинь, она не собирается каждый день готовить"; "Я ночью к ней а она меня чуть не послала, голова блять у неё болит"; "С ней нереально говорить о работе, она не понимает ни слова!"; "Она сегодня заказала на ужин роллы, РОЛЛЫ, Карл!". И на прямой вопрос, устраивает ли она его, как жена, он всё равно упорно отвечал "Да", потому что и сам себе не хотел дать другого ответа. Только внутри всё настойчивее что-то кричало, что всё не то и не так, что бесследно ускользнуло нечто безумно важное, но не удавалось понять, что именно, и от этого ощущения страшно хотелось лезть на стенку и царапаться во все двери, практически признавая своё бессилие, и это дурацкое чувство не оставляло даже на работе. Да, собрать новый коллектив удалось довольно быстро, оставшихся двух человек отобрали по небольшому кастингу из Команд, сработаться удалось достаточно скоро, и всё бы ничего... Но второй Антон на коллектив, Захарьин, сильно изменился с последнего сотрудничества много лет назад, и, как уверился Шаст, не в лучшую сторону. Со съёмками, юмором и командной работой в нужные моменты всё было в порядке, открытых конфликтов не возникало никаких, но постоянное напряжение сохранялось стабильно, притом исключительно между ними двоими, остальную команду это не затрагивало ни разу. После очередного мотора кончилась последняя выдержка и Шастун ворвался к креативному величеству традиционно без стука, зачем, ведь друзьям излишняя официальность не свойственна. — Стас, ну ёб твою мать, я не могу так больше! — и так орать совсем не обязательно, но какая разница... — И тебе добрый вечер. Если ты опять по поводу Иры, то я совершенно не понимаю, что такого она могла вытворить за рабочий день, при этом находясь дома. — порядком уставший от вечного информационного потока, Шеминов всё равно не мог никуда от этого деться и смиренно выслушивал все жалобы сердца лучшего друга, больше ведь это сделать теперь некому. — Да причём тут она, хотя она, вообще-то, уже заебала сидеть дома, бегать на маникюры и бесконечно тянуть из меня деньги, будто я нахуй терминал какой, но сейчас не о ней! — даже не думая присесть, Шаст напряжённо наматывал круги по кабинету и этим тоже уже порядочно раздражал, но ведь пока его остановить совершенно нереально. — Я о Захарьине, затрахал уже дебилоид! — О господи, он-то чем тебе уже не угодил? Нормально же вроде сработались, с чувством юмора у него порядок, не ругались вы особо, или я уже что-то пропустил? — Пропустил, ещё и как! Он же постоянно меня подъёбывает, я только рот открою, на меня сразу как обвалом его подколки тупые сыпятся! Ещё скажи, что не в курсе, ты же постоянно за съёмочным процессом наблюдаешь! — Так это ж часть вашей работы, при прошлом составе вы все постоянно друг друга подъёбывали, по-дружески, разве нет? — Ну блять, да, но не так же! Он постоянно меня пытается выставить максимально тупым, а я ему даже ответить ничего не могу! — и, собственно, лучшее доказательство, что и выставлять особо не надо, всё и так на законном месте... — Так, во-первых, ты может просто не так понимаешь. Постоянно на взводе из-за семейных отношений, вот и воспринимается всё вокруг совсем не так, как есть, это бывает. Во-вторых, ты пробовал в свободное время как-нибудь с ним пообщаться, спросить, в чём дело, объяснить, что тебе неприятно такое отношение? — Ну естественно пробовал, я ж не совсем ещё дебил! Он только улыбается этой дурацкой обаятельной улыбкой и заявляет, что ничего такого не имел ввиду, это просто у меня тараканы в голове устали собратьев хоронить и бунтовать начинают! — и тактично сдержанный смех был моментально замечен, и вызвал новую волну возмущения, в определённые моменты Шастун совершенно неудержим. — Я не понял, ты с ним согласен что ли?! — Конечно нет, но выразился он неплохо. Тох, вот честно, не обижайся, но я уверен, что тебе надо просто хорошенько отдохнуть. Давай я дам всем отпуск на недельку и ты расслабишься как-то ненадолго, окей? Может и с женой отношения наладишь, перестанете ругаться на ровном месте, и работать потом легче будет. — Сплавить меня хочешь, да? Ну окей, допустим, почему бы нет. Главное не видеть этого лицемерного идиота, может и Ира тогда поменьше будет раздражать. — так же молча вылетая из кабинета, Шастун оглушительно захлопнул дверь и на скорости света понёсся в курилку, надо хоть как-то перезагрузиться, сниматься ещё несколько часов сегодня, сил и терпения понадобится много. Эти месяцы всё почему-то идёт кувырком, будто что-то незыблемое сломалось, и теперь приходится разгребать последствия этого обвала. И всё равно не оставляет полнейшее ощущение, что всё делалось правильно, все решения были взвешены, выверены и продуманы до мелочей, или...

* * *

— Любимая, я дома! — в этот раз приезжая домой гораздо раньше, чем всегда, Шастун искренне надеялся, что его встретят объятиями и поцелуем, но лишь услышал из комнаты задорный девичий смех и устало подкатил глаза. Опять с подружками трепется, сколько ж можно... Лениво скидывая обувь, он прошёл по комнатам, видя совершенно необъятный бардак, гору немытой посуды на кухне, несколько полных под завязку пакетов с мусором, хаотично раскиданных по полу, и в гостиной на диване обнаружил любимую супругу, только отложившую смартфон и не сразу заметившую его приход, как будто и ждала не сильно. — О, дорогой, ты рано сегодня! Закажи что-нибудь сам пожалуйста на ужин, я уже устала придумывать что-то новое, да и на тебя не угодишь. — нежно обольстительно улыбаясь, Ира быстро чмокнула мужа в щёку и продолжила залипать в телевизор, будто интересней занятия придумать невозможно. — А ты не хочешь в кои-то веки что-нибудь приготовить, милая? — и даже через такое время помнится, что раньше его в любое время суток встречали горячим ужином, далеко не доставочным, кристальной чистотой в доме, крепкими объятиями и настоящим интересом к прошедшему дню, но это было так давно и будто не с ним... — Или, например, посуду прибрать, пока в раковине ещё место есть? — Ну Тош, я женщина, а не посудомойка! И это полный бред, что если я вышла за тебя замуж, то теперь должна тебя обслуживать на постоянной основе, ещё и бесплатно. И да, я как раз хотела с тобой поговорить на тему нашей совместной жизни. Полгода уже прошло, может пора уже о ребёночке подумать? Только представь, какое это будет маленькое чудо! — Бесплатно?! Да я в тебя вкладываю едва ли не больше, чем зарабатываю! И ребёнок, серьёзно? — понемногу начиная снова заводиться, Шаст подорвался с дивана и стал напряжённо расхаживать по комнате, шутка ли, при всех раскладах услышать такие предложения. — И как ты это себе представляешь? Кто будет за этим ребёнком ухаживать, если я постоянно на работе, а ты постоянно гуляешь по магазинам, маникюрам и прочей херотени? Или ты внезапно начнёшь дома сидеть?! — Прекрати орать и материться, я же говорила, чтобы ты при мне этого не делал! — тоже начиная психовать, Ирина по громкости вокала никак не отставала от законного супруга, они стоили друг друга. — Естественно мы наймём няню, я не собираюсь организовывать себе дома дополнительный рабочий фронт! И вообще, ты опять меня довёл, всё! Завтра дашь мне свою карту и я пойду за новыми вещами! Буду вечером, а может и позже! — Да это ты меня уже задолбала! Прилично выглядишь только когда ходишь куда-то, деньги с меня тянешь безостановочно, не хочешь ни убираться, ни готовить, так я ещё и виноват постоянно во всех смертных грехах, заебала! — Ну так вали к своему Арсению, с которым ты чудесно прожил почти десять лет, раз уж я так тебя не устраиваю! Он-то явно по всем показателям меня обошёл! И не надо так на меня смотреть, думаешь я не понимаю, о ком ты думаешь постоянно, когда должен быть со мной?! Откуда мне знать, может вы там на работе трахаетесь до сих пор, а я не в курсе! Я может и ребёнка хочу только для того, чтобы наконец привязать тебя к себе, раз уж браком это не удалось сделать до конца! — все эти душевные излияния выдавая едва не фальцетом, девушка поняла, что терпение на пределе, и, вылетев из комнаты, громко хлопнула дверью спальни. — Всё, я собираюсь и иду в бар с девочками, до утра! Понемногу начиная осознавать, в чём его только что обвинили, Шастун завис на пару минут, но потом молча закрылся на балконе с пачкой сигарет и глубоко затянулся, понимая, что от истины далеко не убежишь. Ежедневно, ежеминутно, ежесекундно он на подсознательном уровне сравнивал Иру именно с Арсом, сам того не понимая, и она всегда проигрывала, полностью и целиком. Его мучительно не хватало везде — дома, на работе, где угодно, ведь они так часто были рядом. Но они не виделись с самой свадьбы и тогда Арс, фактически, при всех отпустил его и благословил на счастливую семейную жизнь... И так мог поступить только человек, который по-настоящему любит. Который много лет помогал, опекал, учил, поддерживал, делал буквально всё... Да, иногда истерил, но ведь срывы бывают у всех, а ежедневные скандалы без повода стали для Шаста нормой лишь теперь, с появлением любимой жены. Вот тут удалось почувствовать разницу между сценами напоказ, с целью кроме извинений вытрясти что-то ценное, и невозможной искренностью каждого слова и поступка, жаль, что это заняло столько времени. И, осознавая всё это, с подавленным видом он уткнулся лбом в оконное стекло, тяжко вздыхая. Возможно, полгода назад он был слишком резок, слишком поспешен, мог ненароком обидеть... Но, может, хотя бы попробовать связаться и попросить прощения?