Диагноз "Афродита"

      В понедельник утром Милена смогла выйти на работу. Ей все еще тяжело было думать о подруге, скорбь не покинула ее разум, но необходимость продолжать жить дальше, кусала за пятки.       — Доброе утро, как ты? — подошла к ней Мария, сразу же мягко обняв за плечи. — Я очень рада тебя видеть.       Милена задержала дыхание, чтобы не обрушиться слезами по щелчку пальцами, а спустя пару секунд обнял коллегу в ответ.       — Доброе, все нормально, — прошептала она и натянуто улыбнулась. — Вы как? Что новенького? Простите, я не могла ответить вам на сообщения.       — Ничего, мы все понимаем, — Маша бережно погладила ее по волосам и махнула рукой, приглашая пройтись. — Пойдем, кофеек попьем, у меня с собой конфеты.       Милена с желанием пошла за ней. Оставаться одной стало невыносимо за последнюю неделю. Ей хотелось отвлечься, хоть немного ощутить что-то позитивное, иначе, уже казалось, она начинала внутренне разлагаться, будто в могилу положили ее.       — Из новенького, — Мария наклонилась к ее уху и с тихим смехом продолжила. — Саша наш вдруг стал уделять внимание Настюшке.       — Ого, — Милена в самом деле удивилась.       Неужели Александр прислушался к ее словам?       — Да! — коллега с энтузиазмом закивала, поставив чашку к кофемашине. — Я когда увидела, у меня глаза на лоб полезли. Настя потом сказала, что он начал писать ей первый. А раньше фиг дождешься.       — Неужели прозрел, — хмыкнула Милена.       Она так скучала по всем этим рабочим сплетням, по теплу кухни и запаху кофе, по улыбкам друзей. Сердце кольнуло, и девушка потерла грудную клетку. Это все такое хрупкое. Жизнь… невозможно вернуть.       — А у тебя — все хорошо? — посмотрела на Марию она.       — У меня-то? Конечно. Со Степой на выходных были в кино, потом прошлись по магазинам, купили ему обувь зимнюю, а то еще пара недель, снег выпадет. А так, ничего особенного, — Мария убрала свою чашку и поставила чашку-тыковку. — Скоро отпуск хочу взять. Вот не помню, на какие конкретно даты он был спланирован в графике. Надо уточнить.       — Куда-то поехать хочешь?       — Да, у Степаши день рождения будет, я обещала ему море, — она тепло улыбнулась.       — Как здорово, — Милена отзеркалила ее улыбку, ощутив, как к глазам подступили слезы.       У всех вокруг были свои проблемы, но люди продолжали жить и верить в лучшее. Ей нужно научиться тому же.       Забрав свои напитки, девушки разошлись по своим местам. Милена поставила кружку на стол и рядом положила три шоколадные конфетки, которыми ее угостила Маша.       Развернув из обертки, она сунула конфету в рот и прикрыла глаза. Сладкий вкус на языке отдался сводящими мышцами, и Милена поспешила прожевать. Хоть так себе настроение поднять — тоже неплохо. Отпив кофе, она приступила к работе, коей накопилось немало за время ее отсутствия.       К полудню на телефон пришло новое сообщение с местом встречи и временем. Милена равнодушно посмотрела на короткие строки и заблокировала экран. Наверное, надо прийти.       — Вы уже видели новости? — с восторгом и некоторым шоком шептал Александр, когда они вчетвером собрались на обед в кухне. — Это разнос!       — Что там? — нахмурилась Настя, и тот полез в телефон.       — Если ты скажешь, что нас закрывают всех на удаленку, я тебе тресну, — предупредила Мария, принюхиваясь к своему контейнеру с едой. — Ммм!       — Не, вы просто сейчас упадете, — Саша положил телефон с открытым новостным порталом в центр стола.       «Чета Ворон разводятся. Что станет с компанией?»       Заголовок венчали эмодзи молний. Милена схватила телефон и перечитала, не веря своим глазам.       — Эй, нам же тоже интересно, — окликнула Настя, хотя по ее голову интерес не прослеживался.       Девушка проигнорировала ее и вчиталась в статью.       «Сегодня утром стало известно из источников, близких к семье, что Ольга Ворон подала на развод со своим успешным мужем-бизнесменом Алексеем Вороном! Более двадцати пяти годам брака пришел конец. Что же послужило поводом, пока неизвестно. Ольга и ее адвокаты оставляют вопросы без комментариев.       Наши коллеги общаются со стороной Алексея: он сам узнал о разводе только из новостей!»       Милена вытянулась в лице и положила телефон обратно. В сердце поднималось несоизмеримое чувство гордости за эту женщину. Если бы только у нее была сильная поддержка рядом, она бы смогла выйти из этого с выигрышем и начала новую жизнь. Если бы только ее сын протянул ей руку помощи.       — Что там такое? — Мария наклонилась к гаджету, вчитываясь.       — Это еще не все! — Александр дождался, пока все прочтут и перелистнул. — А это вам как? Внимание, новости с разницей в полчаса!       Нахмурившись, Милена снова бесцеремонно забрала телефон себе.       «Полетели головы в исследовательском институте «Стандарт-Фарм».       Ее брови поднялись, образовав морщинки на лбу.       «По данным источника в исследовательском центре передовой фармацевтической компании «Стандарт-Фарм» начались глобальные перестановки! Руководство, возглавлявшее предприятие десятилетиями, лишилось рабочих мест одним днем. Все они написали заявления по собственному желанию и отказываются от интервью нашим журналистам.       Помимо этого, нынешний генеральный директор «Стандарт-Фарм» Елисей Алексеевич Ворон дал комментарий по текущей ситуации:       «Долгие годы наша компания существовала по отработанной схеме, но пора что-то менять. Мир не стоит на месте, технологический прогресс движется вперед, молодые специалисты должны получать рабочие места. А с теми, кто не хочет и не пытается подстраиваться под новый ритм, мы вынуждены прощаться. Наши ценности не сходятся. Таковы реалии, к сожалению».       Так же у экспертов есть предположения иного рода — могли ли события с массовыми увольнениями быть связаны с новостью о разводе бывших владельцем компании?»       Отложив смартфон на стол, Милена прикрыла ладонью рот, глядя в пустоту. Вот, значит, какие последствия их карантина. Даже она, зная, что увольнения не связаны с разводом, задумалась, а не связаны ли даты публикаций? И кому выгодно выпускать подобные новости одновременно?       — С ума сойти, — сглотнула нервно Настя и покачала головой. — А что дальше? Мы? Я предупреждала, что все это добром не кончится.       — Ты говорила про другое, а тут вообще… — Мария поджала губы. — Кризис какой-то.       — Не думаю, что это коснется офиса. У нас тут своя экосистема, да и закостенелости в работе не демонстрируем, — рассуждал Александр. — Надеюсь, конечно.       Милена посмотрела на него, и он встретился с ней взглядом. Мужчина замер на мгновение, а потом будто бы виновато улыбнулся и приступил к обеду. Девушка последовала его примеру и погрузилась в свои мысли, краем уха слушая разговоры вокруг.       Новости ее откровенно ошеломили, но они были хорошими, даже если все вокруг так не считали. Она видела суть, она знала, что это все во благо, а сделать что-то на пользу бывает достаточно тяжело.       Остаток дня пролетел легче и незаметнее. Руководитель за целый день не появился, и Милене стало грустно. Она думала поговорить с ним и еще раз на трезвую голову поблагодарить за оказанную заботу, однако, судя по последним событиям, у него хватало семейной драмы, так что неудивительно.       Подойдя к подъезду, девушка замедлила шаг и остановилась возле кем-то припаркованного мотоцикла. Уже стемнело, и обстановка не имела ничего общего с тем днем, когда Нонна погибла, и все же она повернулась к перекрестку, на котором все произошло. Светофор работал исправно, на красном сигнале стояла парочка машин. Все вернулось на круги своя, будто ничего и не произошло. Ни следа от взрыва. Стало не по себе, и она отвернулась, чтобы зайти домой.       Поднявшись по лестнице, она почти приложила к домофону ключ, но дверь запищала раньше. Из подъезда вышел мужчина, и Милена подняла на него взгляд.       — Привет, — Вениамин остановился, и дверь за ним закрылась.       Милена открыла рот, но ничего не смогла произнести. По телу побежали мурашки. Что от него можно было ожидать? На похоронах он угрожал ее убить.       — Как ты? — видя ее растерянность, мужчина поджал губы.       — А, привет, я, — она закашлялась и прочистила горло, отведя взгляд. — Нормально. А ты?       Он молча кивнул, но с места не сдвинулся. Что он здесь делал? Милена задумчиво покосилась на него. Его плечи расслабленно опустились, а на одном висела черная спортивная сумка. От него повеяло отдаленно знакомым парфюмом, но Милена быстро пропустила эту мысль.       — Прости, я много лишнего наговорил тогда, — смиренно произнес он.       Его голос, печальный, хрипел едва слышно, будто слова давались ему с трудом.       Девушка неровно вздохнула:       — Я все понимаю. Нам обоим было… тяжело. Каждый справляется с этим, как может.       — Да, верно, — Вениамин сжал переносицу пальцами, подавляя подкатившие эмоции. — И все равно. Это было грубо. Ты не виновата. Ты не хотела этого. Это… эти ублюдки.       Милена напряженно вскинула голову. Он все еще продолжал работать на «АрмФарм» после этого или ушел? Как обстояли дела с доказательной базой? Что говорила полиция? Все вопросы только сейчас свалились ей на голову, и девушка ощутила себя эгоисткой. Всю неделю она только и делала, что пряталась от реальности, не пытаясь хоть что-то предпринять ради подруги. Как стыдно.       — Мы можем что-то сделать? — в надежде она коснулась его рукава.       Вениамин заторможенно покачал головой и посмотрел на нее:       — Все чисто. Никаких следов. Висяк. Даже того, кто доставил тебе посылку, не нашли.       — А как же камеры видеонаблюдения? — Милена, озираясь по сторонам, осмотрела улицу.       — Магическим образом вышли из строя, — горько усмехнулся он.       Его принятие ситуации коробило ее. Наверное, он уже сбился с ног, роя носом землю, и ничего в результате. Какая нелепость.       — Ты, — она посмотрела на окна их дома. — Был у нее?       — Да, забрал некоторые вещи, — он хлопнул по спортивной сумке. — Ее родители после окончания расследования разберутся с квартирой. Если хочешь, то могу дать ключ, может, на память что-то возьмешь себе из ее вещей?       — Нет, я не смогу, — резко отступила на шаг Милена, чуть не оступившись на ступеньках, но Вениамин ухватил ее под локоть. — Ой.       — Осторожно! — он испуганно посмотрел на нее и выдохнул. — Почему?       Милена свела брови к переносице и качнула головой:       — Не могу.       — Ладно. Как скажешь, — мужчина сошел по лестнице вниз и, повернувшись к ней, махнул рукой. — До встречи.       Милена тоже подняла раскрытую ладонь в его сторону и остолбенела: во второй руке тот держал мотоциклетный шлем. Вениамин подошел к мотоциклу и надел шлем на голову. Сердце ударилось о ребра от узнаваемости его образа. Перед глазами будто наложилась картинка из воспоминаний, и два человека — курьер, которому она передавала документы по просьбе Елисея, и Вениамин — сложились в одного.       Мужчина тем временем напоследок бросил на нее взгляд сквозь тонированное защитное стекло и тронулся с места, прежде пропустив автомобиль.       Не веря собственным глаза, Милена проводила его до самого поворота, за которым скрылся мотоцикл, и с грохотом прижалась спиной к двери подъезда.       Да быть того не может!       У нее задрожали руки, а в рту пересохло до боли в горле. Вениамин? Кто он такой?       Девушка тяжело задышала, а в ушах зазвенело от подступившего страха. Какого черта? Это не может быть правдой. Не может ведь?       Какой в этом смысл? Что произошло?       Она резко развернулась и, подавляя тремор, приложила ключ к домофону. Дверь открылась, и Милена забежала в подъезд. Она не чувствовала ног, поднимаясь по лестнице к лифту, а пальцем не сразу удалось нажать на кнопку вызова, потому как силы ее покидали.       Добравшись до квартиры, она прямо в одежде и обуви бросилась в спальню, чтобы достать ноутбук и ежедневник. Она выпотрошила сумку и ее содержимое в беспорядке развалилось по полу. Милена уселась на колени, нацепила очки, схватила ручку и блокнот и раскрыла на чистой странице.       По центру листа она написала «Вениамин» и обвела в кружок. От него протянулись две стрелочки, под первой она написала «АрмФарм — водитель» и задумалась.       Когда она передавала папку с анализами образцов по просьбе Елисея Алексеевича, курьер должен был доставить ее — кому? Когда Алексей Николаевич устроил ему истерику в офисе из-за этих документов, казалось, Ворон-младший не был расстроен. Мог ли Елисей специально прислать отцу компромат против него же? Анонимно.       Мог. Ведь Елисей принялся зачищать все его грязные делишки.       Но зачем ему ставить его в известность о своих находках?       А он и не хотел, он хотел припугнуть. Возможно, чтобы тот сам ему все выложил, а уже с полным багажом знаний можно решать дела. Но если бы он вручил то, что нашел, лично, то реакции особой не последовало бы. Елисея бы просто убрали с дороги или склонили на свою сторону. Могло ли быть так?       Могло.       — Хорошо, допустим, — Милена сосредоточилась на стрелочке, под которой еще ничего не написала.       Еще тогда идея послать файлы через курьера показалась Милене слишком опрометчивой. Вероятность утечки катастрофически высока, тогда стоило бы попросить кого-то доверенного, но того, кого Алексей Николаевич не найдет. Милена отпадала как вариант, хотя и поучаствовала в передаче данных, чем, собственно, и подставила себя перед Вороном-старшим и «АрмФарм». Но курьер должен был быть кто-то свой, кто хорошо бы знал Алексея Николаевича.       Если на эту роль выбрали Вениамина…       Стоп.       — Чего? Да как? — Милена уселась на пол и сложила ноги в позе лотоса. — Причем тут он? Он же, блин, из «АрмФарм».       Могли ли «АрмФарм» перехватить доставку? Изучить ее и уже потом доставить адресату, чтобы никто ничего не заподозрил?       Могли. Но тогда бы они знали внутренний конфликт «Стандарт-Фарм» и поймали бы Милену на лжи, однако она отделалась только испугом. Анализы не попали в руки Ушатова.       Почему, если это был Вениамин, он не доложил? Значит, перехвата не было. Вениамин и Елисей знакомы?       У Милены снова кольнуло сердце от бездоказательной страшной догадки.       Почему Елисей мог доверять Вениамину с учетом всех переменных? Что их связывало?       Девушка медленно покачала головой, а к глазам подступили слезы разочарования и обиды.       — Нет… Нет-нет-нет. Нет! — она открыла рот и хохотнула.       Истерический смешок перешел в полноценный громкий смех, и Милена подалась назад, упав на пол и глядя в потолок обезумевшими глазами. Запустив пальцы в волосы, она сжала ладонями голову.       — Господи! — смех не останавливался. — Вениамин… ты что — младший братишка Елисея? Да вы издеваетесь!       Она резко поднялась обратно и под второй стрелочкой подписала «Стандарт-Фарм — 2й наследник».       Если все действительно обстояло таким образом, то все складывалось в логическую цепочку, которая приводила к…       Милена побледнела и перестала улыбаться. Она прижала ладони к щекам и в ужасе уставилась перед собой.       — Если Вениамин — такой же шпион, как и я, — она начала рассуждать вслух, чтобы не потеряться. — То он тоже стучит, но уже Елисею. И Елисей знает…       Он знал, кто Милена такая.       Девушка задержала дыхание.       Елисей в курсе, что его секретарь стукач, что это она сливала все Ушатову.       — Нет, но зачем? Почему? — Милена нахмурилась и посмотрела в блокнот. — Для чего держать крота под боком и относиться так тепло? Стоп. Зачем Вениамину гасить отца и помогать Елисею? Что за партию они разыгрывали?! И что мне теперь делать вообще?! Может ли Вениамин работать на два фронта?       Она нервно зачесалась, проходясь по шее, груди и рукам ногтями. Вскочив на ноги, она кинулась на кухню и налила себе стакан воды, чтобы в пару глотков осушить его.       Дальнейший спектакль обречен. Нужно вскрываться. И желательно не в ванной.       К кому из глав компаний идти с повинной?       Милена оперлась о стол и наклонилась между вытянутыми руками, глубоко дыша. Она чувствовала себя идиоткой. Для чего был весь этот фарс, если буквально с самого начала Елисею все было известно?       — Вот же тупость, — она закрыла глаза и застонала.       Выпрямившись, она почувствовала головокружение от всего этого, и по стеночке вернулась в комнату. Обессиленно упав рядом с вещами, она открыла ноутбук и вставила свою драгоценную флешку.       Ей нужно сдаться. Ей нужна легенда, которая бы обелила ее хоть немного. Как отреагирует Елисей, когда она придет со всеми материалами? Посмеется? Положит перед ней молча заявление? Вызовет полицию?       К глазам снова подступили слезы отчаяния. Девушка прижала колени к груди и уткнулась в них лбом. Ее потряхивало, а в голове вертелось множество уничижительных мыслей.       Кто вообще мог подумать, что «Стандарт-Фарм» тоже занимались промышленным шпионажем? Вороны и Ушатовы стоили друг друга. Милена так дерзко недооценила Елисея, считая его невинной овечкой, настоящей жертвой заговора.       Но могло ли быть другое объяснение всему?       Девушка судорожно вздохнула и подняла голову. Мозг отказывался поискать варианты. Милена начала просматривать собранные файлы и создала новый, где решила оставить небольшую заметку перед тем, как можно было бы приступить к просмотру остального. Ей нужно высказать все на бумаге, чтобы не сойти с ума. Нужно объясниться, если собственный рот ее подведет.       За составлением плана действий Милена, выпившая не меньше пяти чашек кофе, не заметила, как пролетела ночь. Когда сработал будильник, она дернулась и выключила звук. Глаза болели и сохли, тело, почти не менявшее положение столько часов, затекло. Жутко клонило в сон, но девушка собрала все вещи и направилась в ванную, чтобы умыться. Руки дрожали. Глянув на вымотанную себя в зеркало, она сцепила пальцы, чтобы унять тремор. Не помогло.       Она написала сообщение Елисею, чтобы уточнить, планировал ли тот приехать сегодня в офис, и, получив в ответ примерное время, вышла в прихожую и накинула на плечи пальто. Больше ждать нельзя, пока ее смелость еще оставалась при ней.       В висках стучало, шея ныла, и, когда Милена спустилась в метро, то припала к поручню, устало повиснув на нем. Вряд ли она сегодня будет работать. Вряд ли она вообще продолжит работать в «Стандарт-Фарм» и дальше. Что ее ждало? Какое будущее распахивало перед ней свои двери? Девушке казалось, что ни на что хорошее рассчитывать не приходилось. Ее вновь запрут в психушке, на этот раз без содержания, и она умрет от рук какого-нибудь неадеквата. Бесславная будет кончина.       Назад пути не оставалось, будто с каждым ее шагом дорожка, по которой она шла, рушилась в пропасть. Она уверенно двигалась навстречу неизбежному и единственное, что ее успокаивало — скоро все закончится. Ее наконец-то оставят в покое.       Выйдя из метро, она, кутаясь в пальто, поспешила к бизнес-центру. Слабость в мышцах нарастала, они горели, точно их обожгли кипящим маслом. Еще немного, и Милена думала, что потеряет сознание. Как она ему в глаза посмотрит?       Подняв взгляд вперед, она заметила, как напротив входа в здание остановился автомобиль, из которого вышел Елисей. Он вовремя. Милена отчасти облегченно выдохнула — не придется ждать.       Краем глаза на противоположной стороне дороги девушка заметила еще один автомобиль. Слишком знакомый, но слишком чуждый для этого района города. Она присмотрелась сквозь стекла очков, которые хоть как-то помогали ей видеть после бессонной ночи, и заметила за рулем Вениамина. Если вчера при встрече она была уверена, что он ушел из-за Нонны, то сейчас она понимала его мотивацию куда лучше. Шпионаж являлся его истинной целью. Но что он делал здесь?       Внутреннее чутье подсказывало поспешить. Она не явилась на назначенную вчера встречу. Мог ли Ушатов решить встретиться с Елисеем, чтобы подставить Милену и попробовать завязать на этом дружбу?       Мог.       Милена услышала позади разрезавший пространство рев мотоцикла, и рефлекторно сжалась, бегом бросившись вперед.       — Елисей Алексеевич! — вырвалось у нее громко, и мужчина обернулся.       Она со всех ног ринулась к нему, задыхаясь от подскочившего к горлу сердца. Ворон-младший нахмурился, остановившись. Мотоцикл отчего-то ехал прямо за спиной Милены, хотя шума создавал столько, что вся улица морщилась. Ощущение неминуемой опасности врезалось в спину иглами, но девушка уже не могла остановиться. Даже на расстоянии в пару метров, она никак не затормозила, а на последнем шаге и вовсе чуть не запнулась, столкнувшись с руководителем со всего размаху.       — Господи, Милена, — мужчина удивленно поймал ее, и она взволнованно посмотрела на него.       Мотоциклист остановился рядом, на месте, откуда недавно отъехал Иван, и Милена повернулась к нему. Неизвестный в черном шлеме и экипировке медленно поднял руку, направив на них пистолет.       Каждый мускул в ее теле напрягся, и она дернулась в сторону, закрыв руководителя собой. Тихий звук выстрела, точно шипение змеи, раздался в ушах. Милена зажмурилась и вцепилась в пальто Елисея, чтобы не упасть. Следом раздался рык двигателя, и неизвестный сорвался с места.       Милена подняла голову и задохнулась — острый импульс боли внезапно дошел до мозга. Ноги отказались ее держать, и девушка рухнула бы вниз, если бы Елисей не прижал ее к себе.       — Ми-милена?! — в замешательстве он посмотрел на нее, поднял взгляд в сторону уехавшего мотоциклиста, а где-то фоном тронулся еще один автомобиль, на который он не обратил внимание, а потом снова глянул на нее. — Нет!       Она не поняла, почему, тело вдруг отказало. Милена медленно моргнула и расцепила пальцы, изо всех сил пытаясь сжать обратно. Елисей, удерживая ее, осторожно опустился на колени, помогая ей лечь, а затем поднял одну руку из-под нее. Пальцы окрасились в ярко-алый, и его лицо исказилось ужасом.       — Милена, посмотри на меня, — он держал голос ровно, но в глазах плескался испуг. — Слышишь меня?       — Слышу, — прошептала она и нервно усмехнулась, откинув голову назад.       Елисей удержал ее затылок от удара об асфальт, облокотив девушку на себя, и снял ее очки.       Кто-то из прохожих вскрикнул, до слуха донеслись разрозненные причитания и просьбы вызвать скорую. Милена постепенно осознавала, что только что получила пулю, самую настоящую, способную ее прикончить.       «Это правда конец?» — пронеслось в мыслях, и она сморгнула выступившую слезу.       Она не ожидала, что это произойдет так быстро. Больно. Она и не представляла, что от выстрела может быть так больно.       «Умереть, когда на твоей стороне никого не осталось, не так уж и страшно, — подумала Милена, глядя в серое небо. — Ни у кого не останусь в памяти и точно растворюсь в вечности, будто меня никогда и не было».       — Держись, пожалуйста, — Елисей вытер слезинку с ее виска и наклонился ближе, на мгновение прижавшись лбом к ее и продолжая бережно гладить по волосам. — Пожалуйста.       «У меня изначально не было и шанса. Я была обречена заранее, — Милена попыталась улыбнуться. — Как хорошо, что я этого не знала».       — Милена, — пытался дозваться Елисей.       Она сфокусировала взгляд на мужчине и зацепилась за красивые темные карие глаза, смотревшие на нее с надеждой. Она напряглась и осторожно указательным пальцев коснулась его щеки, где, когда он улыбался, появлялась ямочка.       — Всегда хотела это сделать, — одними губами прошептала она, и Елисей хватил ее за руку, прижав ладонь к своей щеке.       — Если продержишься, сможешь сделать так еще много раз, обещаю, — с его ресниц сорвалась первая капелька.       Милена удивленно проследила, как она покатилась вниз, и большим пальцев остановила ее, стерев:       — Все хорошо.       Она начала ощущать холод в ногах, которыми никак не могла пошевелить.       — Живи, пожалуйста, — Елисей покачал головой, вжимаясь в ее ладонь сильнее. — Я тебя очень прошу. Не оставляй меня. Ты не можешь так поступить, — он будто уговаривал сам себя. — Только не снова…       Милена прикрыла глаза, но мужчина ее тут же легонько тряхнул.       — Не закрывай глаза! — трусливо уговаривал он, и ей пришлось послушаться.       Ее влажные глаза с трудом концентрировались на чем-то, и Милена прилагала слишком много усилий для этого.       Какая жалость — она так и не успела ему ничего рассказать. Не успела извиниться.       Елисей тяжело дышал, дрожа, и прикоснулся губами к ее покрывшемуся испариной лбу:       — Умница. Скоро прибудет помощь. Ранение, наверняка, несерьезное.       Он врал. Милена знала. И он тоже знал, что она все понимала. Счет шел на секунды по факту, и девушка больше не верила в чудо.       Почему он так переживал? Он ведь все знал про нее, верно?       Девушка потянула руку из его хватки и уронила себе на грудь. Пальцы безвольно проникли под ткань блузки через верхнюю расстегнутую пуговицу и вытянули за цепочку крестик.       — Забери его, — прошептала Милена, глядя ему в глаза неотрывно, будто они оставались ее последним ориентиром. — Он твой.       Холодно.       — Что? — нахмурился Ворон.       — Пожалуйста, забери, — она вложила последние силы в твердость голоса и руки, резко дернув за цепочку. — Это важно.       Хрупкие звенья лопнули на ее шее, и девушка вложила крестик ему в ладонь, пытаясь прикрыть прощальный подарок его пальцами. Мужчина сжал подвеску в кулак, не решившись спорить с ее затуманенным сознанием.       Вдали послышались звуки сирен. Милена расслабленно опустила руку, и она упала на асфальт. Елисей поднял ее обратно и прижался губами к ее тыльной стороне.       — Мы ведь, — девушка улыбнулась и прищурила глаза. — Еще встретимся?       Очень холодно.       — Да, — Елисей попытался улыбнуться в ответ. — Врачи тебя подлатают, и мы снова увидимся.       Она так устала.       Милена беззвучно засмеялась и сомкнула веки, ощущая поток слез, струившийся по вискам:       — Спасибо и… живи счастливо.       — Нет! Милена! Черт! — закричал Елисей, обнимая ее, но девушка больше не реагировала. — Ну пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста!       Его качало вперед и назад, а в голове не укладывалось. Почему она сдалась?       Напротив них остановилась карета скорой помощи. Двери открылись, и к ним подлетели врачи, отстраняя Елисея и прося отпустить пациента. Ворон понимал, что так нужно, но никак не мог заставить себя отдать ее безвольное тело. Только после слов «вколите ему седативное» он разомкнул объятья, позволив врачам выполнять свою работу.       Милену переложили на носилки и оперативно занесли в машину.       — Я могу поехать с ней?       — Нет, — быстро бросил фельдшер, закрывая двери.       — В какую больницу вы ее повезете? — Ворон схватил его за руку.       Врач продиктовал адрес и запрыгнул на место рядом с водителем. Елисей отступил и достал телефон, набрав Ивана.       — Подъезжай обратно. Быстро.