Диагноз "Афродита"

      В тот день пошел первый снег, точно пепел на фоне тяжелых, летящих на скорости, облаков. Ветер хлестал по щекам резкими порывами, сыпал в глаза мелкую пыль. Елисей ощущал, как даже погода давила на него, укоряла в бездействии. Он чувствовал, что рядом больше никого не осталось. Очередным порывом сдуло последние крупицы ее присутствия, унося в вечность. Это были уже вторые похороны за месяц, не верилось в их реальность. Мужчина еще долго стоял у могилы, глядя на ворох свежевскопанной земли.       За спиной он слышал тихий разговор Вениамина и Саввы, отошедших подальше, но не покинувших его. Уходя, они предупредили, что подождут в стороне. Елисею это было нужно, и он кивнул им.       В тот момент слезы уже кончились, да и лить их в таких количествах, в каких требовала душа, он больше не мог себе позволить. Ему попросту больно дышалось.       Он поднял взгляд вперед и заметил боковым зрением вдалеке темную фигуру. Медленно повернувшись к ней, он пригляделся, щурясь от непогоды. Во всем черном, силуэт неподвижно смотрел в его сторону. Неизвестная женщина сцепила перед собой руки в перчатках, а ее лицо скрывала черная вуаль шляпки, и только выбеленные в платину волосы колыхались на плечах. Мужчина напрягся и хотел было двинуться в ее сторону, но не смог. Тело не слушалось, ноги будто приросли к промерзшей земле. Он открыл рот, чтоб что-то спросить, но с языка не слетело ни слова. Елисей дернулся в панике и проснулся.       Этот сон повторялся почти каждую ночь с того дня. Изредка, стоило ему устать настолько, что от одного касания подушки его вырубало, он мог наконец-то забыться. Но не сегодня.       Елисей приподнялся в постели, взял с прикроватного столика цепочку с крестиком и лег обратно. Он перевернул подвеску обратной стороной на ладони и посмотрел на прикрепленную к ней маленькую флешку. Впервые увидев ее, он растерялся, потому что совсем не ожидал. Он думал, что Милена была слишком религиозной и оставила после себя свою веру, однако ошибся. Это была надежда.       Что хранилось на носителе, он не проверял. Елисей поддался иррациональному страху сдвинуться с места и жить дальше.       Как он мог отпустить ее?       «Она этого хотела? — размышлял он про себя и прикрыл глаза, поднося сжатый в кулаке крестик к губам. — Что мне делать с этим?»       Телефон тихо запиликал странным рингтоном, который мужчина никогда не слышал. Нахмурившись, он взял гаджет в руки: на экране высветилось напоминание: «Ты нашел Милену?».       Сердце пропустило удар, и Елисей резко сел в кровати, глядя на эти слова. Что это? Кто поставил это напоминание? Он никогда не пользовался этой функцией.       Отключив звук, он посмотрел на крестик в руках и снова сжал его, поднимаясь с постели. Волнение завладело им, и он в спешке принял душ и оделся. Спустившись на первый этаж, Елисей ощутил аромат еды, а до слуха донеслись мамины хлопоты с кухни. Остановившись на полпути на выход, мужчина развернулся и пошел на запах. Женщина в фартуке что-то готовила под тихо вещавший новости телевизор.       — Доброе утро, — решил обозначиться Елисей и подошел ближе, выглянув из-за ее плеча. — Что готовишь?       — Ой, доброе утро, сынок, — она улыбнулась ему и приоткрыла крышку сковороды. — Яичницу. Ждала, когда спустишься, чтобы еще теплая была. Тебе сделать кофе?       — Да я сам, — он протянув руку к шкафчикам с посудой.       — Садись за стол, я все сделаю, — мягко перехватила его руку она. — Ты сегодня поедешь на работу?       — Да, — нерешительно сдался он и последовал ее указаниям.       Он вообще не планировал завтракать, аппетита не нагулял еще, да и с мамой он все еще не чувствовал себя полностью комфортно, но видя ее старания, которые не замечал или не хотел замечать раньше, сейчас ощущал стыд.       — Тебе нужно больше времени уделять компании. Нельзя оставлять все на плечах Вениамина, — осторожно наставляла мать, заставив поморщиться.       — Не всем можно доверять так слепо.       — Мам, ты ничего не знаешь, — отрезал он и выдохнул виновато, чуть снова не вспылив, когда перед ним поставили чашку и тарелку. — Извини, мы разберемся.       — Ладно, — она кивнула и села на соседний стул с чашкой чая с лимоном, с печалью глядя на поседевший висок сына. — Для меня просто до сих пор удивительно, что вы общаетесь.       — Ты обижаешься? — он рефлекторно поднял бровь, не глядя на маму.       Женщина не ответила, тоже уставившись в чашку на кружок, местами раздавленного ложкой, лимона. Елисей хмыкнул. Он понимал ее чувства: ее сын общался с сыном любовницы отца. На ее месте любой бы напрягся. Не сведи их обстоятельства, он бы тоже брезгливо нос воротил, и все же жизнь умела макать зазнавшихся людей лицом в грязь.       Доев и поблагодарив мать, он накинул теплое пальто и вышел из дома. Пока прогревалась машина, Елисей равнодушно постукивал пальцами по рулю и думал. В голове невольно всплыли воспоминания далекой юности, те годы, когда отец определил его в военное училище — именно там они с братом впервые встретились. Конечно, они не знали о своем родстве первое время. Вениамин учился на год младше, был душой компании, доброжелательный и исполнительный — любимчик преподавателей. Елисею, немного замкнутому в связи со всеми подростковыми передрягами и конфликтами с родителями, приходилось сложнее. Он помнил, как держался отстраненно ото всех, старался, ответственно подходил к учебе, не желая больше гневить отца, но с коллективом сблизиться не мог. Это ли не нравилось или новенький сам по себе, однако один из однокурсников в первый же месяц после его перевода с чего-то решил, что в праве начать его задирать на потеху всем, вот только не учел, что Елисей, хоть и тихий, жертвой становиться не собирался.       Тогда произошла первая серьезная драка в жизни Ворона-младшего. Он старался не отсвечивать, но давать себя в обиду — другое дело. В коридоре их окружила огромная толпа курсантов разных потоков, точно свора собак, они развели настоящий балаган, забыв о дисциплине, и тогда вмешался кто-то третий. Он пытался растащить сцепившихся парней, а когда ему удалось откинуть Елисея в сторону толпы, что-то сказал его обидчику. Елисей не слышал, что ответил тот, не знал, что именно произошло, но рыжий пацан со всей дури вмазал его оппоненту, оказавшись еще одним участником потасовки.       Всем троим назначили по два наряда вне очереди. И благодаря этому они с Вениамином познакомились и в последствии подружились. Хоть он и младше, им всегда было о чем поговорить, а позднее они даже вместе организовывались для поездок в увольнительные.       В один из таких разов они гуляли по городу прежде, чем разойтись по домам, и Вениамину позвонили. После разговора он извинился, сказав, что за ним заедут родители, и им придется попрощаться. Елисей только пожал плечами, ведь они уже договорились встретиться на следующий день и сходить куда-нибудь развлечься.       Было холодно, они ждали около стеклянных дверей в здании торгового центра. Вскоре ко входу подъехал автомобиль, и Вениамин попрощался, с улыбкой поспешив в нему. Елисей проводил его взглядом и прищурился, вдруг осознав, что машина ему очень уж знакома. Задняя дверь открылась, и навстречу ему вышел его — нет, их — отец. Алексей Николаевич радушно обнял Вениамина, похлопав его по плечу, по-отечески осмотрел парня и засмеялся. Засмеялся так, как Елисей никогда раньше не видел. По телу прошла дрожь. То ли страх, то ли слабость, то ли раздражение — он не понимал, что испытывал в тот момент. Перед тем, как запрыгнуть в машину, Вениамин обернулся к Елисею и беззаботно махнул рукой, и Ворон-старший тоже обернулся, наверное, желая увидеть, к кому обращался сын. Их взгляды встретились, и на лице отца замерла восковая маска вежливости. Елисею ничего не оставалось кроме как отвернуться и медленно скрыться в глубине снующей толпы других посетителей торгового центра. Он знал о существовании второй семьи отца, но почему-то никогда не думал, что столкнется с кем-то из них по-настоящему. Что этот кто-то будет не мерзким и отвратительным уродом, какими позиционировала их его мама от нескончаемой обиды, а хорошим, добрым человеком. Парнем, выросшим, по всей видимости, в большей любви и заботе, чем он сам, если позволил себе такую выходку прямо перед их отцом. Интересно, чем руководствовался Ворон-старший, поместив обоих своих отпрысков в одно учебное заведение? Или он планировал познакомить их позже, не ожидая, что они столкнуться самостоятельно? В любом случае Елисею стало нехорошо, и он еще час просидел на одной из скамеек перед продуктовым магазином, собираясь с мыслями.       Сейчас же он чувствовал себя таким же разбитым, как и в тот момент, однако мозг заработал снова, пытаясь разложить все факты по своим местам.       До офиса мужчина добрался быстрее, чем обычно ездил с Иваном. Он оставил автомобиль на подземной парковке, взял телефон, мельком глянув на два пропущенных от отца, и очистил панель уведомлений.       — Ого, кто решил почтить нас своим присутствием, — с усмешкой встретил его Вениамин в теперь уже их общем кабинете.       — Доброе утро, — ответил Елисей и прошел к столу, которому пришлось потесниться, чтобы поставить еще один для заместителя. — Савва сегодня…       — Он в лаборатории, — тот задумчиво посмотрел на брата. — Что ты здесь делаешь?       — Не рад меня видеть? — отчего-то почувствовал он раздражение. — Уже снова хочешь избавиться от меня?       — Пф, — Вениамин закатил глаза и покачал головой. — Сам знаешь, до какого мне места эта компания. Я здесь только из-за тебя.       Елисей, размеренно покачивая ногой по столом, включил ноутбук, обдумывая его слова. Он никогда не докапывался до истинной причины поступков брата: Вениамин не рвался к власти и наследству; помогал, не прося ничего взамен; всегда выбирал сторону Елисея, а не отца, пусть даже приправляя свои решения кучей каверзных комментариев. Конечно, он не оставался без награды, и это все было только на руку Ворону-младшему, и все же — почему? Почему он даже не претендовал на их общую фамилию в документах, оставляя мамину?       — Почему? — ощущая внутреннее опустошение, после которого терять уже нечего, Елисей решился наконец спросить.       — Потому что ты мой брат? — с сарказмом уточнил Вениамин и внезапно широко улыбнулся. — Этого мало?       Его ответ поставил в тупик. Елисей не раз замечал, что младшие дети в семье очень часто тянулись к старшим, не смотря на все недопонимания. Необъяснимая абсолютная любовь, какая бывает у родителей к своим чадам, прослеживалась и здесь, только с учетом того, что младшие не преминули бы в любой удобный момент насолить. Не со зла. От любви.       — Много, — буркнул Елисей, достал из портмоне крестик и осторожно извлек из креплений флешку.       Необоснованная привязанность, сформировавшаяся в уже осознанном возрасте, тяготила его, непривыкшего к вниманию. Стоило отдать должное, от него ничего не требовали в ответ. Вениамин по сей день оставался для него неразгаданной задачкой, которая не доставляла неудобств, вопреки ожиданиям. Открытый, свободный, независимый от чужого мнения, он жил так, как хотел бы Елисей. Вызывало ли это зависть? Не особо. Он со спокойной душой наблюдал, как хоть кто-то наслаждался тем, что делал.       Загрузив файлы, Елисей открыл единственную папку без названия и перед ним предстал список разного рода файлов: от текстовых до видео. Все они, пронумерованные, были подписаны датой, названием компании, к которой относились, и ключевым словом.       Тяжело вдохнув, он щелкнул по первому текстовому документу, который неиронично назывался «Чистосердечное признание». «Здравствуйте, Елисей Алексеевич. Я очень надеюсь, что эта флешка попала Вам в руки, и именно Вы читаете это небольшое письмо. Я написала его, потому что боялась, что мне хватит духу признаться во всем лично, хотя Вы и так все знаете. Тем не менее мне хотелось бы объясниться…»       Она успела догадаться? У Елисея громко застучало сердце. Он прикрыл глаза, представляя, с каким лицом могла бы Милена сказать ему эти слова. Горечь разливалась в грудной клетке, затапливая его внутренние органы ядом, медленно выжигающим мягкие ткани.       «…Я все еще не понимаю, почему Вы позволяли мне оставаться рядом с Вами и докучать, но хочу сказать спасибо. Вы подарили мне, хоть и ненадолго, ощущение безопасности. Благодаря Вам я смогла понять, что значит жить как нормальный человек, завести друзей, смеяться, подняться в горы и говорить по душам. Даже если все это была игра с Вашей стороны, Вы стали для меня важным человеком, с которым не страшно пройти огонь и воду. Спасибо.       Не знаю, найдется ли для меня прощение, но я его попрошу. Простите меня за все. Я не хотела. У меня не было выбора, пусть это и звучит, как жалкое оправдание.       На этой флешке я собрала все материалы, которые смогла накопать как на «Стандарт-Фарм», так и на «АрмФарм». Я не знала, как повернется жизнь, и, от кого мне нужно будет защищаться, поэтому собирала любую информацию.       Так же в следующих файлах Вы найдете настоящее досье на меня и небольшие доказательства моих слов. Воспользуйтесь всем, что увидите, на благо. Я верю Вам».       Елисей зажмурился и сжал переносицу, пытаясь заглушить резь в глазах. По рукам его бегали мурашки от ощущения связи с недосягаемым ее образом. И это последнее ее сообщение ему он чуть не потерял, боялся открыть, оттягивая момент, когда снова мог бы почувствовать ее присутствие за спиной.       Он отправил лист на печать. Забрав его из принтера, он дрожащими руками коснулся напечатанных слов, кусая губы.       Что заставило ее подчиняться «АрмФарм»? Ответы лежали в паре кликов, и Елисей боялся ступить вперед на шаткий подвесной мост, который предстояло пересечь.       Медленно свернув лист А4 несколько раз, он аккуратно вложил его в портмоне. Следующим он открыл файл с досье девушки, где наконец увидел диагноз, из-за которого ту держали в психиатрической клинике. Он, кажется, даже не слышал о таком и пошел в интернет искать объяснения. Чем глубже он вчитывался, тем тяжелее давалось осознание. Елисей вспомнил их разговор в больнице, когда Милена прощупывала почву про возможность изготовить какое-либо лекарство. Тогда он и представить себе не мог, что дело в таком редком заболевании, зарегистрированных случаев которого на данный момент в мире можно пересчитать по пальцам одной руки.       Он вспомнил их карантин в лаборатории, когда его зрение начало ухудшаться периодически восстанавливаясь, а он решил воспользоваться ситуацией и увидел, как Милена делала себе какую-то инъекцию. Любопытство горело внутри долгое время, но он не решился спросить напрямую, ведь тогда все представление пошло бы прахом. Он помнил ее реакцию, когда рассказал ей про дар каракурта, но даже представить не мог, почему она так переполошилась.       Вырезки из новостных статей пятилетней давности заставили усомниться в реальности вновь. Как такое возможно? Что пережил этот ребенок? Его отец косвенно был причастен к ее похищению? Ее родители отказались от нее?       Сердце заболело, голова готова была взорваться от напряжения, пока мужчина вникал в документы, постепенно переходящие в компромат на компанию-конкурентов. Перед глазами мелькали кадры из секретной лаборатории «девятого наследника», и почему-то он не испытывал сильного шока, будто уже когда-то видел подобное. Точно во сне. Чувство дежавю не покидало его.       В сумбуре мыслей оставался один единственный вопрос: почему Милене позволили жить так долго?       Почему, умирая, она все равно выбрала Елисея?       Вениамин резко вскочил из-за стола, а его стул врезался в стену позади, и Елисей напряженно повернулся к нему. Брат держал в дрожащих руках телефон, его лицо побледнело, будто он увидел что-то шокирующее, а сам он рухнул обратно на стул.       — В чем дело? — Елисей нахмурился и поднялся, чтобы подойти. — Тебе плохо?       Вениамин открыл рот и снова закрыл, его глаза покраснели, а губы сжались. Елисей быстро оказался рядом и заглянул в телефон. На экране открылся новостной канал, где выложили пост и видеоролик с пресс-конференции. Не сразу поняв, в чем дело, Елисей открыл видео.       На видео появилась девушка, одетая во все черное. На голове ее крепилась миниатюрная шляпка, а вуаль от нее слегка прикрывала печальное выражение лица. Ее высветленные в платиновый волосы ниспадали аккуратными завитками на плечи. Весь ее образ, вымеренный строгой рукой перфекциониста, контрастировал со светлым фоном, где стояла еще одна девушка, на которой не сфокусировалась камера, но в ее образе угадывались рыжие волосы, забранные в пучок, и строгий костюм. Вспышки фотокамер репортеров делали картинку еще светлее.       — Добрый день. Спасибо, что собрались здесь. Меня зовут Ушатова Нонна Анатольевна. Я — новый генеральный директор компании «АрмФарм». К сожалению, вынуждена сообщить, что прошлый глава — исполняющий обязанности генерального директора — Ушатов Тарас Анатольевич скончался.       Девушка чуть опустила голову и на мгновение белым платочком прикрыла нижнюю часть лица. В голосе слышалась едва заметная дрожь.       — Мой брат, — она подняла голову и из-под белых густых от природы ресниц глянула в камеру перед собой. — Покончил с собой из чувства вины.       — Это она, — прохрипел Вениамин, остервенело сжимая телефон в руках. — Но это невозможно…       Елисей положил руку ему на плечо и присмотрелся — действительно она — подруга Милены, только без нарощенных ресниц и длинных ногтей. Настоящая, очень похожая на Тараса.       Увидев ее с Миленой в тот день, когда забирал у секретаря ключи, она отдаленно показалась знакомой, хотя он был уверен, что никогда раньше они не пересекались, даже учитывая, что она девушка брата. Теперь он понимал — это из-за сходства с Тарасом, — но из-за натурального цвета волос он не провел параллели.       — Погоди, что она сказала? — вдумался в ее слова Елисей.       — Тарас мертв, — попытался повторить Вениамин бездумно.       — Недавнее нападение около бизнес-центра, где погибла одна из сотрудниц наших коллег из другой компании, спланировал и осуществил мой брат. В прощальной записке он во всем признался. Он хотел устранить главу компании «Стандарт-Фарм», но его секретарь закрыла его собой, — Нонна прищурила темные на фоне бледной кожи и светлых волос голубые глаза. — Я приношу искренние соболезнования семье погибшей, а также хочу извиниться за поступок моего брата. Наши родители рано покинули нас, и я не смогла должным образом воспитать его. Это моя вина. Наша компания готова сотрудничать со следствием. Впредь я сделаю все, что в моих силах, чтобы к власти не был допущен ни один недостойный человек. Спасибо за внимание.       В ее лице больше не читалось грусти, будто ее печаль потеряла всякий смысл. Ее глаза горели строгостью и презрением.       На этом видеоролик оборвался.       — Какого черта? — Вениамин вскочил на ноги и посмотрел на брата безумным взглядом. — Моя Нонна — глава «АрмФарм»?       — Боюсь, она уже не твоя Нонна, а девятый наследник, — все еще глядя в экран его телефона, тихо ответил Елисей. — Но она хотя бы жива.       — Это какой-то сюр, — Вениамин бросил телефон на стол и на ватных ногах подошел к окну. — Зачем все это было? Меня использовали? Но я ведь…       Елисей молчал, глядя ему в спину. Тот тоже затих, прижавшись лбом к ледяному стеклу.       Все это действительно не укладывалось в голове. Елисей сел за свой стол и заново пролистал уже прочитанное, скользя пустым взглядом.       Зачем она притворялась? Зачем сблизилась с Миленой? Зачем Ушатовым убивать Елисея? Тарас — не тот, кто покончил бы с собой, тем более из чувства вины. Что-то не сходилось. Зачем Нонна вывалила такое на общественный суд?       Вениамин ходил по кабинету кругами, держась за голову, а спустя минут десять направился на выход из кабинета.       — Стоять, — среагировал Елисей, схватил его за руку и поднялся. — Куда собрался?       — Подышать, — безэмоционально ответил тот.       — И все? Открой проветривание и дыши.       — Да не собираюсь я с ней пересекаться, — повернулся он к нему, пряча воспаленные глаза за ладонью.       — Почему нет? — Елисей крепче сжал его локоть.       — Какой смысл? Любила ли она меня? Мне не шестнадцать, чтобы бежать и биться в истерике у ее дома, — сжал челюсти он и наконец открыл глаза. — Как пережил ее потерю, мне нужно смириться с тем, что она все это время мне лгала. Поэтому отпусти.       — Только не делай глупостей, — предупредил его Ворон.       Вениамин сдержанно кивнул и вышел за дверь, а Елисей сел обратно. Внезапное появление Нонны стимулировало работу, и он быстро дочитал все, что успела собрать Милена. Что-то вставало на свои места, что-то вызывало только больше непоняток. Он отфильтровал необходимые для судебного иска против «АрмФарм» данные и направил отдельным письмом в юридический отдел компании. Запускать все процессы следовало уже сейчас.       Закончив с этим, он переслал почти все Вениамину, чтобы тот изучил, как только придет в себя, и напоследок скинул всю информацию по Афродите Савве и набрал его.       — Да, мой ненаглядный директор? — ответил почти сразу тот вальяжным тоном.       — Помнишь отчет о вскрытии? Ты говорил, что были обнаружены застаревшие травмы, несовместимые с жизнью и какое-то неизвестное вещество-стимулятор?       — Верно, — переменился в голосе друг и тяжело вздохнул. — Ель, что ты пытаешься найти? Тебе надо уже отпустить.       — Проверь все, что я тебе отправил на почту. Может ли это быть причиной? — перебил его он, уже зная, о чем шарманку тот заведет.       Савва помолчал, а фоном послышались посторонние звуки его рабочей деятельности. Прошла долгая минута прежде, чем из динамика донеслось резкое цоканье.       — Для подавления симптомов нужны не стимуляторы, поэтому, дело не в ее диагнозе. Но, — он снова умолк, видимо просматривая следующие файлы. — Если она ходила под «АрмФарм», они могли оказывать на нее большее влияние, чем она сама знала. Если не оставишь все как есть, а ты не оставишь, тебе надо переговорить с Мистером три целых четырнадцать сотых.       Он явно еще не знал последних новостей, и Елисей ничего не ответил. Савва был прав, поговорить о личном с главой конкурентов до дальнейших судебных прений придется в любом случае.       Отключив звонок, Елисей вытащил флешку, спрятав, взял пальто и вышел из кабинета. Встретив по дороге возвращавшегося и уже более спокойного Вениамина, он попрощался с ним, пообещав связаться позже.       Ему хотелось остаться и поддержать брата, но крестик горел в его кармане — нужно понять, что же случилось на самом деле. И как можно скорее.