Диагноз "Афродита"

      «Тебя отец искал», — пришло сообщение от Вениамина с утра.       Елисей шумно выдохнул и отложил телефон, уткнувшись лицом в подушку. Вчера после разговора с мамой Милены он не смог найти в себе силы сразу поехать к Нонне, чтобы все выяснить. Уже темнело, а до дома он добрался еще через часа три, собрав все вечерние пробки. Он так и не перезвонил отцу, и тот, видимо, решил воздействовать через брата.       Разговаривать с ним ему не хотелось, да и не о чем было. Что ему нужно? Дело будет касаться бизнеса или развода? Думы об этом вызывали головную боль.       Отбросив тяжелые мысли вместе с одеялом в сторону, мужчина поднялся с постели и начал собираться. Сев в машину, он включил тихонько радио, чтобы не чувствовать давящую на плечи пустоту, достал ноутбук и, вставив флешку, создал на ней дополнительный файл, куда кратко внес новые данные из разговора с Татьяной. Картина рисовалась не радужная. И куда с этим хаосом дальше идти? А надо ли? Зачем он что-то пытался откапать? Он даже не знал, что именно искал. Для чего? Чтобы сложить наконец правдивую картину, которую не успела узреть Милена. Да, пожалуй. Это последнее, что он мог для нее сделать, и, за что держался сам.       И тогда бы отпустил. И ее, и себя.       Как жить дальше — он не пытался представлять. Будущее казалось ему размытым серым пятном, не имеющим смысла. То, что ненадолго привнесло в его рутинную повседневность вкус, исчезло вместе с целями. Почва под ногами больше не казалось твердой, он не испытывал чувства сытости после еды, как и тепла даже в нагретой постели. Все некогда близкие люди теперь ощущались где-то в отдалении за стеклом, из-за которого их голоса не доносились четко. К чему эти бессмысленные потуги? Может, со временем он сможет выплыть из-под толщи темной вспененной волны?       Прогрев автомобиль, он выехал с территории дома и неспешно, скрипя колесами по сугробам и оставляя после себя припечатанные узором шин колеи, двинулся в город.       Нервничал ли он? Отнюдь. Он уже давно не испытывал волнения перед какой-либо встречей, будь она по работе или мероприятием. Положение и статус постепенно притупили это чувство, воспитали в нем равнодушие и стойкость. Обычно волновались те, кто с ним планировал встретиться. Сейчас же сердце просто тяжело билось в груди. Оно болело, придавленное бременем и безвыходностью. Он ощущал себя на финишной прямой, после которой больше ничего не ожидало, а потому двигаться вперед было сродни концу света.       Он заехал на подземную парковку бизнес-центра и поднялся на первый этаж на ресепшн, чтобы получить гостевой пропуск. Он ожидал, что потратит время на выяснения, куда он и зачем явился, однако карточка прохода почти сразу легла ему в руку.       — Проходите слева к лифтам на одиннадцатый этаж, кабинет — одиннадцать ноль девять, — уведомила его менеджер.       Едва дернув бровью, Елисей последовал указаниям.       На одиннадцатом этаже было тихо, из-за панорамных окон доносился слабый шум улиц и открывался шикарный вид на мегаполис. Если бы голову не забивали мысли и не поторапливали, мужчина бы насладился им хотя бы на минутку.       Пройдя по пустым коридорам, где не горел свет, он остановился у нужной двери и, трижды постучав, нажал на ручку. Та поддалась, и Ворон окинул помещение кабинета оценивающим взглядом, сразу наткнувшись на фигуру в брючном черном костюме возле небольшого столика, на котором стояла кофе-машина. Носа коснулся аромат свежемолотых зерен.       — Я уже начала переживать, что вы ко мне не пожалуете, Елисей Алексеевич. Только без конца преследующее дежа вю оставляло мне надежду, — обернулась к нему Нонна, держа в руках два блюдца с маленькими чашечками, наполненными напитком. — Проходите.       Ее идеально прямые волосы, убранные в высокий хвост, плавно качнулись, когда она направилась к столу и поставил одно блюдце перед пустым стулом для посетителя.       Дежа вю? У него тоже оно случалось, но причем здесь их встреча?       — У вас нет секретаря? — пройдя в кабинет и закрыв за собой дверь, он отчего-то вспомнил о Карине, которую мельком видел на записи пресс-конференции неподалеку от Нонны.       — Наш разговор не для лишних ушей, полагаю, — уголком губ улыбнулась девушка и села в свое мягкое черное кресло.       Все помещение было выполнено в темных тонах, за счет чего светлая голова нового руководителя «АрмФарм» особенно контрастировала и выделялась на фоне. Елисей пригляделся к умиротворенному выражению глаз Нонны. Они в ответ спокойно наблюдали за гостем, точно принадлежали хищнику, затаившемуся, но не спешащему нападать.       — Прошу, не нужно так напрягаться, мы ведь здесь для мирных переговоров, — Нонна показательно взяла чашечку и пригубила кофе. — Попробуйте, очень вкусно.       Сев напротив нее, Ворон недоверчиво глянул на предложенный напиток и пробовать медлил:       — Что ж, вы знали, что я приду.       — Конечно, вы не могли не прийти. Я думала, это случится раньше, но вы все тянули, мне пришлось выступить с заявлением, чтобы поторопить события, — раздосадовано поджала она накрашенные прозрачным блеском губы.       У Елисея дернулась мышца щеки в подавляемой улыбке. Но весело ему не было, скорее удивительно. То есть он должен был уже давно обо всем догадаться? Его голова была забита иными вещами.       — Вам есть, что мне сказать? — уточнил Елисей. — Почему тогда не пришли сами.       — Наш разговор в ваших интересах, — невинно пожала Нонна плечами. — Только вы в силах что-то сделать в сложившихся обстоятельствах.       — Что вы имеете в виду? — нахмурился он, теряя терпение от этого бессмысленного жонглирования любезностями.       — Я всегда жила по принципу течения, — Нонна задумчиво опустила взгляд, а потом отвела к окну, за которым наконец закончилась метель. — До определенного момента. Думаю, такой момент жизни наступает у каждого. После него приходится брать все в свои руки, иначе вас попросту унесет по велению несправедливости.       — Что вы хотите от меня? — устало перебил ее Елисей.       — Чтобы вы перестали плыть по течению, — властно заулыбалась девушка и сложила перед собой руки в замок, положив поверх подбородок. — Вам самому не надоело?       — Какой сейчас уже в этом смысл? — подавил он желание закатить глаза — он приехал за ответами, а не за нравоучениями.       — Тогда не прерывайте меня, — ее тон отдал сталью, от чего сердце в груди мужчины трепыхнулось. — Так вот. Обычно я не спешу оправдываться, но здесь ситуация требует этого, чтобы вы меня правильно поняли.       — Вы похитили ребенка из-под носа родителей. Держали его взаперти долгие годы, а потом заставили работать на себя угрозами. Как тут можно оправдаться? — горько усмехнулся Елисей, посмотрев на нее с вызовом. — Вы испытываете мое терпение.       — Ой как страшно, — прищурилась Нонна и прикрыла губа кончиками пальцев. — Спешите делать выводы и потеряете все, что у вас осталось.       — У меня уже ничего не осталось.       — Продолжайте, мне нравится, как вы себя закапываете. Одно удовольствие наблюдать, как мужчины снова и снова прыгают на граблях, считая себя правыми во всем. Но этот день сурка меня порядком утомил.       — Не понял, — поморщился Елисей не в силах уловить смысл.       Он ощущал свою беспомощность и осознанно потихоньку сдавался в угоду Ушатовой.       — Давайте подождем, пока вы успокоитесь и будете готовы слушать, — откинулась она на спинку кресла и расслабилась.       В кабинете повисла тишина. Елисей поверить не мог, что она серьезно. Ее поведение начинало раздражать, и он готов был встать и просто выйти отсюда, хлопнув дверью, однако ее слова цепляли провокацией. Что она могла ценного ему сказать, после чего он не вызвал бы полицию, ставя точку в этом театре абсурда?       Минуты шли одна за одной, а гнев в груди начинал раскаляться точно лава, булькая и выжигая нетерпением изнутри. Нонна же непринужденно смотрела на него из-под белых густых ресниц. Казалось, у нее вообще нет никаких тревог, будто у великого старца, достигшего просветления в заснеженных горах. Отчасти ее офис и являлся своего рода горой среди заснеженного города.       Тяжело вздохнув, Елисей прикрыл веки и кивнул:       — Продолжайте, пожалуйста.       — Благодарю, — она медленно выпрямилась и села ровно. — На чем же я остановилась… Ах, да, течение. Течение жизни такое бурное и непредвиденное. Никогда не знаешь, куда заведут тебя нити судьбы. Но это лирика.       Казалось, ей нравилось тянуть резину и щекотать его нервы.       — Думаю, вы многое уже обо знаете со слов Вениамина, Милены, из общедоступных источников. Но сколько в этом истины? К примеру, вы знали, что мой отец после свадьбы взял фамилию жены?       — Необычно.       — Да, это было условием деда — седьмого наследника, — потому что до этого в семье рождались только мальчики, а руководящая семья должна была носить фамилию Ушатовы. Традиции, а сколько смысла. Восхищаюсь. Благодаря этому я на время жизни рядом с Миленой смогла взять «девичью» фамилию отца. Забавно, правда? — Нонна искренне засмеялась. — Мне так нравится эта ирония.       Елисей никак не отреагировал. Ее бахвальство отдаляло его от сути, для него было не место и не время, но без него она не продвинулась бы дальше.       — Так вот, руководить «АрмФарм» всегда следует Ушатовым по крови. Если власть прибирает к рукам кто-то сторонний, как мой отец, то все идет не по плану, как бы сказала Милеша, божьему, — Нонна резко погрустнела и цокнула языком. — Так мой отец, услышав от матери пророчество нашей семьи, решил, что девятому наследнику следует уделять особое внимание в воспитании и образовании. Он почему-то не сомневался, что родится сын.       — А что не так с дочерью? По вашим словам, восьмая наследница — ваша мать.       — Ну да, только, говорю ж, отец решил принимать все решения, отдалив мамулю от руля управления, — девушка разочарованно покачала головой. — В общем-то, узнав, что родилась я, папочка разочаровался. Внушил маме, что пророчество не сбудется. На время о нем забыли, а потом я подросла, мне стала интересна медицина, наш бизнес, технологии и еще куча сфер. Я видела, как в нашей компании принимаются неверные решения, из-за которых случалась стагнация или вообще провалы. Это раздражало, я продвигала родителям свои предложения, но они не стремились к развитию. Отец, как по мне, не был сильным стратегом, поэтому лишь удерживал «АрмФарм» на плаву. Я злилась на него, потому что он меня не слушал, а потом почему-то решил поместить меня под наблюдение врачей. Наверное, после случая препарирования кошки у нас на заднем дворе, — неловко хихикнула Нонна и указательным пальцем почесала висок. — Я знаю, что он подумал, но выслушать меня не захотел, прям как вы только что.       Елисей сморгнул, слушая ее. Ему будто снился сон, в котором он не понимал языка, на котором ему что-то объясняли. Будто он читал книгу на мертвом наречии, которое видел впервые. Вместе с тем образ Нонны — миловидной подруги Милены — рушился карточным домиком. Кто она такая, черт возьми? Психопатка?       — В каком-то момент я поняла, что стала чуть ли не позором семьи, — развела она руки в стороны. — Тем, про кого предпочитали не упоминать при посторонних. Благо подрастал Ася, гордость отца, десятый наследник. Он бы точно не разрушил компанию, как девятый — так думал папочка и убеждал в этом мамочку. Плак-плак, они не учли, что меня не так просто запрятать в стенах психиатрической клиники.       Видимо ее родители, действительно, боялись своего ребенка. Что еще она могла делать в детстве? Вряд ли разовая расчлененка представителя семейства кошачьих вызвала бы такую панику, но девушка не вдавалась в подробности. Видео из лаборатории вполне подтверждали опасения. Елисей с каждым сказанным ею словом ощущал все большее напряжение в теле. Не кинется ли она на него, скажи он неверное слово? Как Милена смогла подружиться с ней? Она знала о ее наклонностях? А Вениамин?       — Вы боитесь, — заметила Нонна и даже расстроенно скривилась. — Не переживайте, меня не интересует насилие ради насилия. Это удел тупых людей. Я не считаю себя таковой. Мне нравится открывать.       — Многие люди, подобного склада ума либо кровожадные преступники, либо гениальные ученые, медики, политики. Вы относите себя ко вторым?       — Верно, — мгновение поколебавшись, Нонна снова улыбнулась. — Говорят, у нас есть недостатки в виде заносчивости, к примеру, или высокомерия. Пожалуй. Но это мешает лишь окружающим нас людям. Нас же это ведет вперед. Если бы родители не испугались пророчества, которое, вероятно, вспомнили в годы моей юности, я бы так и плыла по течению, росла, училась, переняла бы бизнес. И никто бы не пострадал. Но у меня есть чувства, которые заставили пойти наперекор родителям.       Она замолчала, подняла перед собой руки и посмотрела на них, на аккуратный натуральный маникюр без какого-либо покрытия.       Ее слова обрисовали для Елисея общую картину того, какой она человек на самом деле. Она была искренна, он чувствовал. Но почему? Хотела, чтоб он понял ее дальнейшие поступки? Он мог понять, однако это не служило ей оправданием.       — К сожалению, совет директоров придерживался того же мнения, что и отец. Во главе не должна стоять женщина, если может мужчина, — спустя минуту продолжила она и подняла на Елисея глаза, полные пустоты. — Переубедить их всех, особенно, после гибели родителей, стало бы невозможно. Пришлось пойти на уступки и продвинуть брата на эту должность. Ему как раз стукнуло восемнадцать — полноправный гражданин. Он обещал меня слушаться, ведь коленочки у него дрожали от страха перед такой ответственностью.       — Вы и дальше планировали быть его регентом?       — Нет, скрываться в его тени задевало мою гордость, хотя эта игра какое-то время доставляла мне удовольствие. Позднее он должен был сам выступить за мое назначение, как человек, имеющий вес успешного продвижения на рынке.       — Зачем вам понадобилась Милена, если по итогу она не играла той роли, которую вы на нее возложили? — потер лицо руками Елисей, оседая на спинку стула. — Не учли ее характер? Ее прошлое? Не похоже на вас.       — Все было не так, — вальяжно протянула Нонна и указала на него пальцем. — Во-первых, вы сами виноваты, что пришлось использовать ее.       — Что? — мужчина почти фыркнул на это заявление.       — Если бы вы согласились на брак по расчету… Но вы даже слушать моих юристов не стали, — хмыкнула девушка, заметив удивление на его лице. — Видите, даже не удосужились узнать, кто потенциальная невеста.       — Зачем вам брак со мной? — опешил Елисей.       — Расширить область влияния, очевидно, — Нонна весело засмеялась. — В каком же вы ужасе, Елисей Алексеевич!       Ворон быстро вернул себе более спокойное выражение на физиономию:       — «АрмФарм» вам мало?       — Да! Особенно он был тесен для двоих. Мне нужны ваши разработки для внедрения в свои. Я хотела мирного решения этого вопроса, без шпионажа и вымогательств, но не учла ваше прошлое. Тут, конечно, мой косяк.       — И вы решили использовать несчастного ребенка и в итоге убили его!       — Убила? Ха, я создала ее! То, что она дожила до встречи с вами, исключительно моя заслуга! Взамен я лишь попросила о дружбе! — возмутилась она, хлопнув слегка по столу. — Ах, с вами невозможно иметь дело, как и с любым другим мужчиной. Я даже разочарована, была лучшего мнения о вас, ведь вы почему-то нравились Милене, а у нее, как вы знаете, особое отношение к противоположному полу. Было.       Ее замечания не задевали его. Корни ее предрассудков были понятны и спорить об этом, что-то доказывать — бесполезно. Сквозь эти тернии нужно пройти, чтобы добраться уже до ее точки зрения и составить полную картину. Страшно представить, каким бы стал брак с этой женщиной для него. У нее явно прослеживалась мания величия.       — Когда случилась та беда с Миленой, наша дочерняя благотворительная организация одна из первых откликнулась на просьбы о помощи ее родителей, — припомнила Нонна и кивнула сама себе. — Мне почти сразу сообщили об этом, потому что меня интересовали подобные новости тогда. Все, что связано с женщинами и детьми, проходило через меня. Для меня это важная тема, как вы уже поняли. А в наше плюс-минус безопасное время такое дело вызвало достаточный резонанс в обществе.       — Да уж, — сорвалось с языка у Елисея.       Даже он, прочитав заметки, собранные Миленой, припомнил этот случай, хоть абсолютно и не углублялся в новости тогда.       — Меня держали в курсе ее поисков, а когда ее нашли, я поспешила в больницу, куда ее доставили. Состояние ребенка было плачевным, врачи не справились. Милена погибла…       — Чего? Не смешно, — отмахнулся Елисей. Он ожидал чего угодно, но не таких шуток.       — Я и не смеюсь, Елисей Алексеевич, — Нонна спокойно глянула на него, из-за чего он оторопел. — Милена умерла в тот день. По-настоящему. Сердце не выдержало физического насилия и воздействия дара каракурта.       У Елисея в груди все оборвалось.       — Но… — она взяла паузу и улыбнулась. — Я лично тогда разрабатывала одно лекарство для внедрения в будущем в армию. Это средство, конечно, на тот момент не проходило никаких клинических исследований, только опыты на мышах, которые имели периодический успех. У меня было двенадцать минут, чтобы провести первую попытку на человеке и спасти ее.       — Вы сумасшедшая…       — И я готова была убеждать ее родителей не только словами, — самодовольно усмехнулась Нонна, услышав нелестный эпитет. — Зато это сработало. Трупу хуже от этого не было бы, а Милена стала моим первым успешным экспериментом, моим настоящим созданием, моим творением, которым я дорожила как собственным дитя.       — Как это вообще возможно? Хотите сказать, что воскресили человека? — безумно уставился на нее Елисей.       — Верить мне или нет, решать вам. Как и решать свое будущее, потому что мне еще есть чем вас удивить, — самодовольно улыбнулась она и продолжила. — Я и сама не ожидала многого. Ее организм стал сильнее обычного человеческого. Вся ее сердечно-сосудистая система стала крепче. Девочка, буквально, перевоплотилась сверхчеловеком, а иначе бы уже погибла от рук первоначального куратора, будь он неладен. И это вы ее чуть не угробили своими выходками.       Нонна все знала? Конечно, это же она с Вениамином вытаскивала Милену из той «камеры пыток» в заброшенном ангаре. Она не могла пройти мимо и не разобраться в случившемся. Савва прав, «АрмФарм» стали чем-то многим больше, чем Милена думала.       Но почему тогда до сих пор на «Стандарт-Фарм» не обрушилась кара за производство дара каракурта? Нонна до конца теплила надежду на взаимовыгодные условия?       — Она так трудилась на всех нас, думала, что следует правилам, а получила смачную пощечину, — Нонна говорила с неохотой сквозь зубы. — Хочешь сделать хорошо, сделай сам — не стоило доверять так много Асе. Я позволила мелкому развлечься, дразня вас, и не думала, что он покинет пределы песочницы. Он начал преследовать свои цели и исказил изначальный мой план, из-за чего и провалился.       — И что входило в ваш план? — недоумевал Елисей.       — Я хотела для нее светлого будущего. Учитывая ее прошлое, ей нужен был достойный партнер по жизни. Вы ведь все-таки прониклись к ней симпатией? Почти поцеловали ее, — она хитро прищурилась.       Воспоминание о неудавшемся поцелуе кольнули в мозгу, эхом пронесшись застаревшей болью в грудине. Он все эти месяцы старался не раскапывать в памяти ту сиюминутную слабость, от которой пересыхало в горле, тогда как другие о ней уже давненько знали и ждали момента, чтобы напомнить.       — Посмотрите правде в глаза: рано или поздно вы бы сблизились по-настоящему. Она бы вам все рассказала, вы бы взяли ее под свое крыло, пободались бы с Тарасом, я бы подключилась и заняла его место, не теряя дружбу с Миленой и жизнь брата, вышла бы замуж за Вениамина. Мы бы уже стали настоящей родней. Ну и на комфортных для всех условиях приобрела бы ваши наработки. Торг уместен.       — Нет слов, — от ее наглости челюсть отвисала. Елисей сжал переносицу и зажмурился. Самое ужасное, что ее предсказания, возможно, сбылись бы. — Вы все равно совершили ужасное. Вы лишили ее родителей ребенка.       — Когда мы подписали с родителями Милены договор, ее тело должно было быть использовано в научных целях. Так и случилось. Да, я отклонилась от контракта, не смогла открыть ее родителям правду, вернуть им дочь. Потому что она стала моей. Я должна была наблюдать за ее состоянием, отслеживать каждое изменение, чтобы быть в курсе последствий моего опыта. Поверьте, клиника, в которой она содержалась, была лучшей, сужу по себе. Так вот, отчасти поэтому позднее я отпустила контроль над ней. Побочек не наблюдалось, и она была вольна делать, что захочет, даже не слушаться условий, на которых вышла из больницы, но лишь проявив желание, взяв свою жизнь в свои руки. Она могла пойти к родителям, помириться, все рассказать и им. Все равно расхлебывал бы все Ася. Любой исход складывался просто идеально.       — И вы знали, что Вениамин — мой брат? — спросил Елисей, анализируя все, что она сказала. — Почему позволили шпионить?       — Нет, — Нонна вдруг непривычно мягко улыбнулась. — Я поняла это только после инсценировки своей смерти. Забавно, что моему брату до самого конца мозгов на это не хватило.       — Тогда почему вы… как вы… сошлись? Не говорите, что судьба, Нонна Анатольевна, — Елисей видел, как она кружила фактами в выгодную ей сторону, и где за ними скрывалась истина, понять сложно.       — Мне нужно было контролировать брата, — девушка посмотрела вверх и накрутила на палец прядь волос из хвоста. — Кто ж знал, что водителем будет ваш шпион? Общаясь с Вениамином, я никогда ему не врала. Он мне искренне нравится до сих пор. Жаль, что пришлось оставить его.       В ее словах судьба и расчет тесно сотрудничали, так что даже не верилось в действительность рассказанного. Что это — везение или гениальность?       — И после всех откровений, вы меня не убьете? — с нервным смехом спросил Ворон.       — Как я могу навредить деверю? Веник бы расстроился, да и мне вы нужны.       — Зачем? Вы же уже исповедались, — у него начинала болеть голова.       — Мне не тяжелили душу мои поступки, — Нонна подняла одну бровь. — Я горжусь собой.       — Тогда что вы хотите?       — Хочу вернуть Милену.       Амплитуда сокращения мышц в его груди резко скаканула. От самой головы по телу побежали острые иголки.       — Прошу прощения? — едва выговорил он.       В мыслях опустело, и он тупо пялился на девушку, потеряв фокус.       — Вы не ослышались. Вы думали, я тут распиналась для того, чтобы вы, наконец, поняли меня и оценили? Нет, не нуждаюсь в этом, — Нонна положила руки на подлокотники и свысока посмотрела на окружавшую их обстановку.       Темная мебель, угрюмое освещение из окна, леденящая тишина коридоров за дверью успокаивали ее. Она специально выбрала этот этаж офиса для себя, выселив сотрудников на другие после передачи руководства ей.       — Что, если я скажу, что у нас есть возможность отмотать время назад? — наконец произнесла она.       — Воскрешение, убеждение, теперь путешествие во времени. Я мог допустить все предыдущее, но это — уже перебор, — побледнел Елисей, он ощущал, как невидимые тиски отчаяния душили его.       — Это не буквально, но зато понятно, о чем я, — понимающе улыбнулась Нонна. — Как вы знаете, мы занимаемся разработкой лекарств как для гражданского населения, так и технологий для военной промышленности. Наши возможности, хоть и не афишируются, достаточно велики. Вы помните студентку, что на конференции представляла доклад о возможности связи с прошлым из настоящего?       — Да, — он помнил, потому как именно «АрмФарм» ею заинтересовались. — Вы хотите сказать, что с тех пор взяли ее статью на вооружение?       — Нет, ее статья бесполезна и фантастична, — Нонна едва скривилась. — Учитывая, что мы давно начали работу над такой возможностью, ее ход мыслей помог на кое-что обратить внимание, не более. Возможность буквального путешествия во времени по средствам перемещения физического тела все еще достаточно спорный вопрос, требующий множества манипуляций, тогда как играть сознанием в разы проще.       — Играть сознанием? Вы про гипноз? Наркотики? — Елисей на секунду перестал воспринимать ее всерьез, выпав в отрицание.       — Частично угадали, — Нонна направила на него оба указательных пальцы и со снисходительностью подмигнула. — Вы же знаете теорию про наше коллективное бессознательное?       — Да, — мужчина потер глаза, осторожно надавливая на веки. — Все мы в нем обитаем, наши идеи — общие, — и прочее-прочее.       — Верно. Сюда же мы добавляем теорию об одновременном существовании времени. Прошлое, настоящее и будущее протекают в одно и то же мгновение, — Нонна взяла небольшой лист бумаги для заметок и нарисовала три параллельные стрелки в одну сторону, а затем друг под другом на каждой линии точки. — Это мы в каждом из временных отрезков. Мы живем одновременно во всех измерениях. Мы можем передать нашу память себе в прошлое через бессознательное.       Елисей со скепсисом посмотрел на лист бумаги, а потом медленно перевел взгляд на Нонну:       — А это не фантастично.       — Звучит, сложно, — Нонна обвела три точки овалом. — Но возможно.       — Как?       — Мне нужны ваши наработки по купированию поражения. Мы используем их на памяти, затем воспользуемся техникой гипноза для введения вас в бессознательное и перенесем в тот день, куда мы хотим вернуться, — произнесла она таким тоном, будто это самая очевидная вещь на свете.       — Это лишь ваши фантазии, если бы да кабы.       — Что такое эффект Манделы? Это когда люди массово имеют ложные воспоминания. Откуда это возникает? У простого человека на это нет точного ответа: память сама дорисовывает нам недостающие паззлы. А если мы помним первоначальные события, которые кто-то просто поменял?       — Это… — хотел возразить он, но Нонна не дослушала.       — Дежа вю. Не заметили, как часто оно проявляется у нас в последнее время?       Елисей закрыл рот. Так оно и было. Он не раз за последние полгода удивлялся частоте этого ощущения, но никогда не задумывался о причинах.       — Вот, что я скажу: мы с вами уже не в первый раз сидим здесь и обсуждаем это. Простые люди не замечают повторов, особенно, если все происходит секунда в секунду, как в прошлый раз. Но стоит событию чуть сместиться, наш мозг обрабатывает эту задержку в дежа вю. С тех пор как Милена вышла из клиники, каждый шаг я будто повторяю вновь, более уверенно на сей раз, зная исход, чем подтверждаю для себя то, что я иду снова и снова по тому же пути. Хотя, судя по нашему плану «вернуть все назад», не должна. У вас разве не так?       — И почему тогда это происходит?       — Потому что при переносе памяти через бессознательное вам в прошлом надо еще и удержать новые воспоминания, не дать им уйти в глубину подсознания и заблокироваться там. А это очередная сложность, потому что наш мозг блокирует все, что может нам навредить.       — То, что вы говорите, не подкреплено доказательствами.       — Но вы сидите передо мной вполне настоящий, — она указала на Елисея. — Я знала, что вы придете, потому что ждала, чтобы рассказать об имеющейся возможности.       — Но я пришел не поэтому.       — Что не отменяет первого факта. Елисей выдохся с ней спорить. И все же где-то в глубине души затеплилась маленькая искорка надежды. Можно ли поверить в возможность такого эксперимента? Насколько наука продвинулась, запрятанная за печатью государственной и военной тайны.       — Допустим, — разрешил себе рассуждать в этом направлении он. — Разве мы не пошатнем всю систему мироздания?       — Как видите, мы все еще сидим тут, и ничего не рухнуло.       — Потому что ничего еще и не вышло.       — Ваша правда. Но нужен ли вам этот мир, если в нем не будет смысла? — подалась вперед Нонна и заглянула ему в глаза. — Лучше попытаться и провалиться, чем упустить возможности. Кто нас остановит, если власть переписать историю в наших руках?       Какой-то первородный страх перед неизведанным, чем-то глобальным и необъяснимым, медленно просыпался рядом с искоркой надежды, и набирал полные легкие воздуха, чтобы затушить ее. Елисей с опаской смотрел в ответ на девушку, казавшуюся ему настоящим дьяволом, которому не писан закон. Поддаться или остановиться?       — У вас есть время подумать. Но не слишком затягивайте с этим, мне ужасно надоело все знать заранее, — прошептала Нонна. — И, если решитесь, свяжитесь со мной, выслав все необходимые технологии по поражению. Мне понадобится их изучить и переработать, чтобы на этот раз все получилось.