Диагноз "Афродита"

      Как это возможно? Если он поддастся на безумие Нонны, то только подпитает ее уверенность в своей безнаказанности. Но разве мог бы он проигнорировать ее возможности? Он и так всю жизнь не отсвечивал лишнего, строился по указке отца, никак не влиял на свое будущее, отпустив поводья судьбы. И к чему это привело? Раньше последствия не били так сильно. Раньше можно было их пережить.       — Я не знаю, — тяжело вздохнул Вениамин и отвлекся от экрана рабочего компьютера.       Елисей сидел напротив и внимательно изучал его реакцию на свой вопрос. В глазах брата читались тоска и боль, от которых становилось не по себе.       — Сомневаюсь, что хоть что-то знал о ней настоящей, — тот помял пальцами одной руки шею и устало откинулся на спинку кресла. — Сейчас она — чужой человек.       — Но, если, предположим, можно было бы начать сначала, ты бы хотел все вернуть? — не унимался Елисей. — Если бы при вашем знакомстве кто-то сказал тебе правду, или она сама бы призналась, ты бы как поступил?       — Это невозможно, какой смысл думать об этом? Только душу травишь, — отмахнулся Вениамин, начиная злиться.       — Да, но… Мне очень надо знать твое мнение, — через силу проговорил он.       Елисей действительно нуждался в совете, но нагружать прямым вопросом не хотел. Скорее всего никто бы не поверил ему, как он сам не сразу поверил словам Нонны. Однако эта жалкая подачка разожгла в его сердце слабую надежду. Да и сейчас он сомневался. В нем боролись две стороны рациональности.       — Если бы мне дали шанс вернуться назад с тем, что я знаю теперь… — Вениамин замолчал, взвешивая все «за» и «против».       — Но без прожитого обмана, — заметил Елисей.       — …Отец был бы в ярости, — горько усмехнулся брат.       — Когда тебя волновала его ярость? — скептично прищурился Ворон.       — Поэтому и был бы он в ярости от моего решения, — кивнул он.       Елисей все понял и улыбнулся уголком губ. Его свободолюбивый нрав всегда радовал, предоставляя возможность увидеть отца, связанного по рукам и ногам, кричащим на младшего сына, ведь больше не имел на него влияния.       Внезапно за спиной распахнулась дверь кабинета, хлопнув по шкафу возле пустующего секретарского стола. Елисей недовольно обернулся и увидел, что к ним зашел отец.       — Помяни черта, — тихо буркнул Вениамин, поднимаясь из-за стола и натягивая на лицо вежливую улыбку.       — Что за мода теперь у молодежи: игнорировать родителя? — Ворон-старший остановился посреди помещения и строго уставился на старшего сына. — Неделя!       — Привет, пап, — попытался отвлечь его на себя Вениамин. — Что-то случилось?       — Вы оба прекрасно знаете, что случилось. На Елисея было покушение, и вы ничего не предприняли, даже после открытого заявления об этом! — повысил тон Алексей Николаевич, прошел к диванчику и сел, широко расставив ноги.       После закрытия его подпольного бизнеса он ни разу не заговаривал о нем, но отчего-то именно сейчас у Елисея появилось нехорошее предчувствие, будто Нонна — хороший предлог для полного разноса офиса в щепки.       — Мне надо идти, — бросил Ворон-младший брату и шагнул в сторону двери.       — А ну, стоять! — гаркнул отец, и ему пришлось подчиниться. — Куда собрался? Вы оба берега попутали уже?       — У меня срочное дело, — устало глянул на него Елисей, не желая слушать ничего, что тот хотел донести. Все бессмысленно, если они пойдут с Нонной на сделку.       — Вам уже напрямую угрожают во всеуслышанье! Почему вы все спускаете на тормозах? Потому что девчонка уронила пару слезинок перед камерами? — не унимался пожилой мужчина и зыркнул на Вениамина. — Или потому, что это твоя девчонка? Разыграли перед вами спектакль! — а потом на Елисея. — Наверняка, твоя непутевая секретарша такая же живая, как и та, что перед камерами рыдала!       — Мы решим этот вопрос, не нужно волнений, — мирно проговорил Вениамин с лицом полным смирения, выставив перед собой руки, и кивнул брату в сторону двери. — Все не так просто. Мы уже готовим иск против «АрмФарм».       Поняв намек, Елисей в два шага скрылся в коридоре, успев напоследок прикрыть дверь, из-за которой тут же послышался разъяренный крик: «Неблагодарный сопляк!»       А что, если отец прав? Могла ли Милена и в самом деле выжить? Нет, он лично видел ее тело в морге, в гробу. Нонна хочет ее вернуть. Или это все игра, чтобы Милена вновь появилась без объяснений? Елисей уже не знал, чему верить.       — Елисей Алексеевич? — позвали со стороны отдела продаж.       Он обернулся и встретился взглядом с шедшей к ней Марией:       — Слушаю.       — Это правда?       Из отдела маркетинга выглянули еще две головы — Анастасии и Александра.       — Что именно? — не понял Елисей, глянув мельком на часы.       — То, что Милену убили «АрмФарм»? — Мария поджала губы, сложив руки на груди. — То, что сказала Нонна, — правда?       Ворон оглядел мрачные лица друзей своего секретаря. То, что говорила Нонна, не было чистой правдой, мотивы не соответствовали действительности, однако факт оставался фактом.       — К сожалению.       — Вот урод! — выругался Александр, стукнув по дверному косяку.       — А вы бы, — вырвалось у Елисея быстрее, чем он смог сообразить, а потому пришлось продолжать. — Хотели вернуть Милену?       — Что за странные вопросы? — нахмурилась Анастасия.       — Конечно, — ответили вместе с ней Мария и Александр одновременно.       — Я тоже, — кивнул им Елисей и мельком посмотрел на носки своих ботинок. — Что ж, работайте.       Попрощавшись, он покинул офис и спустился на подземный паркинг. Он чувствовал, как дрожала его душа от одной мысли о невозможном; о том, что просчитать с помощью шахмат не получалось.       Если вся теория Нонны правдива, то, сколько же раз он уже пытался переиграть судьбу? Сколько циклов повторений уже пройдено и сколько еще предстоит? Сколько он заставлял Милену переживать персональный ад и умирать в отчаянии у него на руках? Сколько раз он терял ее из-за своей нерасторопности? Сколько метался в моральном выборе и все равно выбирал попытаться все изменить? Был ли хоть раз, когда он оставил все как есть? Или это случится именно сейчас? Он предпринимал попытки порыться в памяти, но перед глазами стоял чистый лист. Он подносил с обратной стороны зажигалку, и на кремовой поверхности медленно проступал неразборчивый почерк, исполненный лимонным соком, а когда мозг начинал различать что-то похожее на слова, гас свет и кончался газ. Разочарование. Дежа вю. Можно ли верить или все-таки нет?       Глобальность вопросов и несоизмеримость их с его собственной жизнью в масштабах вселенной терзали изнутри каждую секунду. Еще неделю назад он не знал, что будет делать после встречи с Нонной, куда двинется и для чего, а сейчас не мог спать по ночам, прокручивая снова и снова в голове вероятности перезапуска целой жизни. Мог ли он переместиться в день, когда только принимал Милену на работу, или он выбрал бы день, когда маленькая Милена сбежала из дома? Была бы она все еще той, кого он полюбил спустя десятки, а может и тысячи ран? Встретились бы они вообще в таком случае?       Он припарковался возле здания исследовательской лаборатории «Стандарт-Фарм» и поспешил внутрь. В кабинете Саввы горел свет, однако самого друга на месте не оказалось. Елисей прошел к диванчику и присел, оглядываясь по сторонам. Ничего не изменилось с прошлого его визита сюда. Жизнь продолжалась, не смотря на рокировки, устроенные судьбой.       — О, господи, помилуй, — испугался Савва, влетев в кабинет и не ожидав никого увидеть. — Пожалей мое сердце! Нельзя было предупредить? — И тебе привет, — повернулся он к нему. — Есть дело.       — Ну, конечно, ты не мог просто заглянуть проведать старого друга, — закатил глаза тот и прошел к столу. — Выкладывай, мой большой босс.       — Тебе что-нибудь известно о перемещении сознания человека?       — В смысле? Пересадка мозга? — свел брови к переносице он. — В любом случае сознание пересадить таким образом не получится.       — Нет, я про… — он заколебался, подбирая обходные слова. — Можно ли каким-то образом узнать будущее?       — В эзотерику ударился? Спиритические сеансы уже посещал? — хохотнул Савва и взъерошил себе волосы. — Лучше к психологу сходи.       — Нет, я серьезно, — Елисей медленно закипал. — Чисто теоретически, мы можем послать сигнал с каким-то воспоминанием из настоящего в прошлое?       Савва озадаченно посмотрел на него и склонил голову к плечу, о чем-то размышляя, а потом улыбнулся:       — Ходят слухи о подобном в научных кругах. А ты с чего это взял? Какой дьявол тебе об этом на ушко нашептал?       Не в бровь, а в глаз. Елисей усмехнулся и задумчиво помолчал.       Савва смерил его ехидным взглядом, зевнул и, потянувшись, протянул невнятно:       — Что бы ты ни задумал, ты ведь уже все решил?       Елисей вскинул на него взгляд и слабо улыбнулся. Друг зрел в корень, как и всегда.       — Мне нужны документы с нашими разработками по поражению.       — Чего? — встрепенулся Савва, чуть не свалившись со стула. — Зачем?       — Нужно передать их «АрмФарм».       — С ума сошел?       — Только так я смогу попытаться все исправить.       Савва снял очки и откинул их на стол. Он взялся за виски и помассировал их.       — Нет… я… — Знаю, что это коммерческая тайна, — Елисей кивнул, нервно потирая запястье под часами. — Но я договорюсь, чтоб они не использовали материалы для разработки лекарства от поражения.       — Тогда на кой ляд это им, если они не смогут воспользоваться информацией?       — Для того, чтобы разработать кое-что для оборонной промышленности. — И что ты получишь взамен? — Возможность все исправить, — повторил он.       Савва сочувственно посмотрел на него и растеряно покачал головой:       — Отец тебя убьет.       — Если узнает. А он не узнает.       — Ладно, — сдался он и пустым взглядом уставился в компьютер.       — Так просто?       — Что «просто»?       — Согласился. Даже не станешь меня переубеждать? Не спросишь, что за возможность я получу и насколько меня могут обмануть?       — Нет, ты не наивный пацан, которого легко обвести вокруг пальца, ты уже все десять раз обдумал. Слухи, которые ходят о возможности передачи информации себе из прошлого, давние, указывающие на «АрмФарм». Ты хочешь попытаться исправить что-то в прошлом, что спасет ей жизнь. Знаешь, будь это кто-то другой, я бы отговорил, ведь все идет своим чередом, как оно и должно быть, но… ты — мой друг. А она стала первой девушкой, которая растормошила тебя и вытянула из твоей занудной брони. Разве ради кого-то другого ты решился бы на такое?       Елисей отрицательно покачал головой, виновато потупив взор.       — Ну вот. Смысл мне упираться, если с твоего лица наконец спала траурная маска? Давай, разрушь наш мир, а я запасусь попкорном. Так что после этой авантюры вместе с ней заваливайтесь ко мне.       — Спасибо, — Ворон и сам не ожидал, что все расскажет именно Савве, а тот не покрутит пальцем у виска. — Тогда вышли мне все, что у нас имеется как можно скорее. И, конечно, не распространяйся ни о чем.       — Будет сделано, мой дорогой, — перешел он на явный наигранный акцент, чтобы разрядить обстановку. — Но при одном условии.       — Каком?       — Я хочу участвовать в разработке. Не все же им иметь нас! Плюс я увижу собственными глазами, что это не изощренный способ тебя убить, — он ему подмигнул. — И, быть может, узнаю что-то новое для нашего производства.       — А не боишься попасть в логово к ним? — хмыкнул Елисей.       — Ну тебя ж не съели живьем, а я им зачем?       — Ты прав, тогда постараюсь это устроить. И мне будет спокойнее.       Следующим пунктом в его мятежном плане стояло кладбище. Со дня похорон он сопротивлялся вернуться сюда. Где-то глубоко внутри он никак не мог принять сложившийся исход.       Проходя мимо заснеженных захоронений, Елисей слишком четко помнил маршрут до нужной могилы, так что засыпанные памятники и кресты с именами совсем не сбивали с пути.       Вскоре мужчина остановился возле нужной оградки. Дверцу завалило, и открыть ее не получилось. Перешагнув через утопавшее в сугробах ограждение, Елисей осторожно прошел к установленному кресту с именем и датами жизни. Сняв кожаную перчатку, он осторожно стряхнул с мемориальной таблички налипший снег и коснулся кончиками пальцев фамилии.       — Привет, — он замолчал в ожидании ответа, а потом неуверенно улыбнулся и опустил на снег красивый букет пионов. — Одиноко тебе тут, наверное. Прости, что не решался прийти раньше.       С дерева стоявшего неподалеку взметнулся снегирь, и Елисей поднял голову, скользнув взглядом по алым гроздьям рябины, ярко выделявшимся на фоне мрачного погоста. За первой птичкой взметнулась и вся стайка розовых животиков, покружила вокруг синхронно и уселась на веточки обратно.       Веки защипало влагой. Елисей глубоко вздохнул и вернулся к Милене.       — Красивые, — прошептал он и вспомнил мультяшных принцесс, вечно танцующих вместе с птицами всю свою юность. — Теперь и ты так можешь.       Щеки кусал низкий градус, ноги подмерзали в неподвижности, но Елисей не спешил уходить. В сырой земле, промерзшей и чужой, вероятно еще холоднее. Он задумчиво смотрел на нежные лепестки принесенных им цветов, которым суждено заледенеть здесь. В горле встал ком, из-за которого он никак не мог произнести ни слова больше. Ему хотелось спросить ее, что она думала про их с Нонной затею, ведь ей, вероятно, виднее с небес, но смог только поджать губы в тонкую линию, покусывая изнутри.       Что бы она ответила? Окажись на его месте, согласилась бы? Доверилась? Или посмотрела бы на них двоих с насмешкой? Хотела ли она вернуться и прожить заново все то, что ей пришлось испытать?       — В этот раз… — хрипло вырвалось у него, и Елисей остановился на полуслове.       Какой «этот»? Он прошлые-то не знал.       — В этот раз я не забуду, — хоть он и отрицал, сердце верило. — Я не дам этому повториться, так что… давай встретимся снова?       Порыв ветра взлохматил волосы на затылке, пронизывая острыми невидимыми иголками, напоминая настоящее дыхание смерти. Елисей поднял воротник пальто и вжал голову в плечи.       — С наступающим тебя, Милка.       Огладив напоследок ее имя еще раз, Ворон, не оборачиваясь, ушел.