Диагноз "Афродита"

      Начались долгие дни ожидания. Заключив с «АрмФарм» договор, Елисей отправил им все, что получил от Саввы. Нонна вышла на связь лишь единожды, сообщив, что даст знать, когда все будет готово, и, что она рада сотрудничеству. Засланного казачка «Стандарт-Фарм» она приняла в команду с неожиданной легкостью, обмолвившись, что тот, в случае успеха, все равно ничего не вспомнит, а в себе она уверена.       Время тянулось непостижимо медленно. Весь мир встретил новый год. Страна ушла на длительные праздники, а Елисей терял терпение. Он понимал, что разработки препаратов — процесс длительный. Он сам говорил Милене, что это может занимать годы, но не хотел ждать. Не мог. Боялся.       Изо дня в день он повторял себе, что на этот раз должен все помнить, ведь из-за своего эгоистичного желания перевернуть мир вверх дном он заставлял умирать снова и снова Милену. Наверняка он повторял эту мантру себе и в прошлом, вновь проваливаясь. Но как разорвать этот порочный круг, если, точно по сценарию, они делали одно и то же?       Савва отчитывался, что работа двигается, и это хоть немного успокаивало, а иначе бы Елисей от нервов поселился бы под порогом лаборатории «АрмФарм» и, словно нуждающийся, просидел бы там до самого момента, когда все стало бы готово. Как только он представлял себе эту картину в голове, жмурился от стыда за себя. Мало того, что верил в чудо, так готов был жалко молить о нем. Приходилось трезво смотреть на вещи и продолжать существовать. Параллельно с этим наседал отец, которого он всячески избегал.       Ближе к концу февраля Елисея, вышедшего в середине рабочего дня из офиса на встречу, остановили окликом. Он повернулся и увидел перед собой укутанную в черный пуховик Татьяну.       — Здравствуйте, — он ощутил неприятный укол совести, подходя ближе. — Что вы здесь делаете?       — Вы обещали, что свяжитесь со мной… — женщина растеряно поджала губы, поправляя на плече сумку. — Я решила для себя, что, только разобравшись во всем, смогу прийти к дочери. Поэтому скажите, вы узнали что-то?       Ее слова вмиг привели его в чувства. Он ведь действительно обещал, но ушел в собственные переживания и грезы, совсем забыв обо всем, и сейчас перед ним стояла убитая горем женщина, из последних сил искавшая правды. И что он мог ей сказать?       — Простите, — выдохнул он густой пар и устало посмотрел в затянутое смурное небо.       В этот момент в кармане зазвонил телефон. Елисей увидел номер Нонны и, не раздумывая, принял звонок. Татьяна часто заморгала, сбивая подкатившие слезы, готовые выступить и сразу же замерзнуть под едким ветром. Заметив ее состояние, мужчина опешил, пытаясь одновременно услышать, что ему говорили на том конце провода.       Женщина отступила на шаг, а затем отвернулась и побрела прочь. Ее хрупкая сутулая фигура медленно удалялась, навсегда застревая в памяти рубцом на душе. Елисей сделал шаг за ней, а потом остановился и прикрыл лицо рукой, прислушиваясь к размеренному голосу Ушатовой.       — Я понял, — бросил он и отключился, а когда снова посмотрел в сторону уходившей женщины, то уже не нашел ее в толпе прохожих. — Черт…       Он даже не сразу понял, зачем звонила глава «АрмФарм», мечась между виной и образом Милениной мамы, пока до сознания медленно не дошло. Он сорвался с места, на ходу отменяя встречу и принося искренние извинения.       Сердце, казалось, выскочит из груди, когда он, спустившись на подземный паркинг, добежал до машины. В этот момент как раз телефон снова издал звук уведомления — Савва прислал ему адрес, куда ехать.       Руки дрожали от волнения, а колеса, издав пронзительный визг, двинулись с места. Мужчина ощущал себя запертым в собственном теле, которое сильно тормозило его в пространстве. Хотелось ехать быстрее, и чужие автомобили на дороге раздражали.       За время в пути ему необходимо было успокоиться. Негоже врываться в чужую лабораторию во взмыленном состоянии полной неадекватности, но ведь он ждал этого так долго! Он настраивал себя на еще пару месяцев бесцельного хождения по кругу, и внезапный звонок выбил почву из-под ног.       «Препарат готов», — голос Нонны до сих пор звучал звонким эхом в мыслях, разгоняя их до скорости света.       И как он мог остаться спокоен?       Уговаривая себя хотя бы дышать ровнее, Елисей потратил целый час на дорогу по городским заторам. И куда им всем надо почти в обеденное время?       Когда он добрался до исследовательского центра конкурентов, у поста охраны его уже ждал друг. Савва выглядел уставшим, но неизменно улыбался.       — Эта женщина — ее методы довольно радикальные, — поделился почти шепотом он, пока они поднимались на восьмой этаж. — Если бы нас не сдерживали рамки законов, я бы не хотел с ней встретиться.       — Боюсь, что закон ей и так не писан, — пробурчал себе под нос Елисей. — Нам поможет твоя командировка сюда?       — О да, — активно закивал тот и потер ладони друг о друга. — Я узнал кое-что очень интересное, однако Нонна Анатольевна уверена, что я не смогу ничего воспроизвести, поэтому даже ничего не скрывала от меня.       — Если то, над чем вы работали последние пару месяцев, сработает, она права, — он нетерпеливо дернул плечом, ощущая спазмы в мышцах шеи.       — Эта ситуация берет меня на «слабо», — почесал Савва затылок, хитро ухмыляясь.       Они прошли на нужный этаж, и Стравинский повел их через все пропускные двери.       — Добрый день, Елисей Алексеевич, — обернулась к ним Нонна, когда оба мужчины вошли в помещение. — Вы быстро. Радует, что не потеряли надежду.       Она, одетая в белый халат, работала за ноутбуком, а потому отвлеклась и прикрыла крышку.       — Приходится верить в вас, — постарался принять вежливое выражение лица он. — Можем ли мы сделать все сегодня? — Не терпится? Понимаю, — девушка улыбнулась. — Но прежде всего нам нужно обсудить детали и заключить еще один договор.       — О чем? И каким образом? — Елисей, подойдя ближе, окинул взглядом кабинет, в котором явно уже не работали — все прибрано и блистало чистотой.       — Устно, конечно же. Он будет на нашей с вами совести и памяти, — она весело хихикнула.       — Слушаю, — Елисей посмотрел ей в глаза, выжидая подвоха.       — Когда вы вернетесь в прошлое, нужно учесть несколько моментов. Во-первых, Милена вас не узнает, — Нонна посерьезнела и открыла ноутбук снова. — А также с ней не случалось еще ничего, что будете помнить вы.       И то верно. На Елисея накатило разочарование, смешанное с бессилием. Они с Миленой вновь станут чужими, и как она должна будет ему поверить? Да его быстрее самого запрут с ней в соседней палате.       — И что делать? — встрял Савва, чувствуя себя в их компании более всех расслабленно.       — Во-вторых, у вас нет лекарств, которые бы уберегли вас от ее воздействия, и ее от вас, — продолжила Нонна, игнорируя подсадного лаборанта. — В-третьих, я тоже не буду помнить о нашей с вами афере. В этом и заключается договор: когда вы очнетесь, вам нужно предоставить мне все те разработки, которыми снабдили ради спасения Милены сейчас. Взамен я скажу вам, где содержат Милену. И вот тут вам придется кое-что мне доказать.       Елисей чуть не закатил глаза от количества условий, будто он подписывался проходить сложный квест по ее правилам забавы ради.       Под боком Савва цокнул языком, полностью разделяя его чувства.       — Афродита, — помолчав полминуты, Нонна деланно вздохнула. — Только мужчина мог назвать такую отвратительную болезнь в честь богини любви. Докажите мне, что действительно полюбили Милену. Без лекарств, подавляющих ваше восприятие, без инъекций, глушащих репродуктивную систему Милены. Заберите ее, не потеряв контроль над своими желаниями. Обеспечьте ей безопасность под своим крылом. Только тогда я дам вам собственные наработки по ее заболеванию, чтобы вы сами создали для нее лекарство.       — Пф, — не выдержал Савва, подняв в удивлении брови. — Вы ее защищаете или кидаете на съедение льву?       — Вам должно быть уже известно о моем обещании ее родителям решить вопрос с теми, кто ее обидит? Я от него не отказываюсь по сей день. А также хочу убедиться, что отдаю свое творение в достойные руки…       — Мне не требуется оценка экзаменатора. Я уже однажды был рядом с ней, когда болезнь проявила себя, — перебил Елисей и прищурился. — Это вам стоит сдержать свое обещание о взаимном обмене, ведь я-то все буду помнить.       Нонна на мгновение замерла от его выпада, а потом расплылась в довольной улыбке:       — Вот теперь мне ваш настрой нравится. Тогда давайте же сделаем это.       — Почему вы уверены, что в этот раз все получится? — наконец задал Елисей свой самый главный, волновавший его все это время, вопрос.       — Есть кое-что, что я не использовала раньше, — Нонна поднялась с места и прошла мимо мужчин. — Идемте.       — Откуда такая убежденность, что не использовали? — Елисей последовал за ней, слыша за спиной шаги Саввы.       — Ваш друг называет это излишней самоуверенностью, прям как вы, но я-то знаю, что уже однажды делала, а что по ощущениям мне не знакомо, — она провела их в конец коридора и остановилась возле одной из дверей неподалеку от, как Ворон помнил по снятому Миленой видео, лаборатории, где держали подопытных.       Елисей оглянулся на Стравинского.       — Я все еще в этом уверен, — пожал тот плечами и поправил очки на переносице.       — Не думайте, что мне самой нравится повторяться, — Ушатова открыла дверь и впустила их в небольшую комнатку для отдыха. — Располагайтесь, Елисей Алексеевич, — указала на кушетку у стены. — Если вам будет спокойнее, Савва Сергеевич может остаться тоже.       — Да, я присмотрю за вами, — не дал он ему заговорить.       Елисей ничего не ответил и сел на кушетку, настороженно осматриваясь.       — Снимите пиджак, закатайте рукав, мне нужно сделать вам укол, — Нонна достала из кармана небольшой шприц. — И ложитесь. Ах да, еще мне нужно, чтобы вы посодействовали в наблюдении за вами после нашего успеха.       — Хорошо, — готов был согласиться уже на что угодно Елисей.       — А я, на всякий случай, напомню, что этот препарат не тестировался еще на людях, — Савва округлил глаза, глядя на друга, будто пытался донести скрытый смысл.       — Ожидаемо, но нет времени проводить клинические исследования, — заметил Ворон, освободившись от лишней одежды, и лег.       — Может, вызвать «скорую» на всякий случай? — рассуждал больше сам с собой Стравинский, заметно занервничав.       — Нет необходимости, — отрезала Нонна, уже проводя необходимые манипуляции.       В мусорку рядом полетели сначала ватка, а затем использованный шприц.       — Господи, помоги, — прошептал Савва, побледнев.       — Еще один, — хмыкнула Нонна.       — А если я не готов? — Савва заходил по комнате кругами.       — Выйди, — бросил Елисей, прикрыв глаза.       — Нет уж! — Савва закусил губу, в напряжении уставившись на друга и готовый в любой момент бежать искать помощь.       Нонна спокойно придвинула к кушетке стул и села.       — Вы будете вводить его в гипноз? — резко переключился Савва.       — Какая-то проблема? — посмотрела на него Нонна.       — Нет, — нервно выдохнул он, хотя это противоречило всему, о чем он думал.       В комнате повисла напряженная тишина. Извне не доносилось ни звука, и только сбивчивое дыхание Стравинского разбавляло атмосферу.       — Что ж, вам нужно успокоиться, — проговорила Нонна, закинув ногу на ногу.       — Я спокоен, — пискнул Савва.       — Не вам, — устало потерла висок девушка. — Елисей Алексеевич, как себя чувствуете?       — Нормально, — тихо отозвался мужчина.       — Тогда давайте немного погрузимся в тишину, где будет звучать только мой голос, — она говорила тихо, будто только для своего подопытного, позабыв о присутствии постороннего. — Сконцентрируйтесь на его звучании. Это поможет почувствовать, как тяжелеет ваше тело. Сделайте глубокий вдох и выдыхайте медленно.       Елисей последовал за ее словами, вдохнув поглубже и растянув выдох, и ощутил, как из легких вышел почти весь воздух. Мыслей перед взором больше не вертелось, только пустота заполняла его сознание и цель достучаться до другой версии себя через совершенно неосязаемое средство связи. Существовала ли эта возможность или все это было самовнушением? Даже если и так, главное, чтобы работало.       — Давайте погрузимся в прошлое, пробежимся по последним прожитым месяцам назад, как по ступенькам, — Нонна тянула предложения, чтобы даже самой представить все, что произносила. — И остановимся на последней неделе мая. В этом году конец весны выдался по-летнему теплым. Приятный ветерок обдувает ваше лицо, касается шеи, не прикрытой воротниками верхней одежды.       Это казалось несложным, и Ворон живо вообразил себе приятные ощущения, синонимично похожие на свободу и легкость.       — Раннее утро, будний день, вы направляетесь по рабочим делам, — продолжала вести девушка, точно рассказывала какую-то сказку. — Что вы видите перед собой?       Елисей разомкнул пересохшие губы и хрипло ответил:       — В офисе необычайно тихо, часть работников ушли в отпуска.       — Вы в своем кабинете?       — Да.       — Один?       — Да.       — Что вы делаете?       — Лежу на диванчике. Я ночевал здесь.       — У вас много дел.       — У меня теперь нет секретаря, приходится самому все успевать.       — Какие планы у вас на этот день?       — Нужно поработать, а вечером встретиться с отцом.       — Вам нужно запомнить это. Какие ощущения вы испытываете, пока лежите?       — Усталость. Болит спина. Хочется есть.       — Очень хорошо. Тогда давайте расслабимся и полежим еще немного, — она замолчала на пару мгновений, а потом улыбнулась. — Вы слышите, как работники приходят к началу дня?       — Да, кто-то о чем-то говорит. Слышу аромат кофе, когда мимо кабинета прошел сотрудник.       — Хорошо, — кивнула Нонна. — Тогда давайте вы сейчас посмотрите на себя со стороны. Встаньте рядом с собой.       Елисей молчал.       — Посмотрите на свое лицо. Попытайтесь прикоснуться ко лбу ладонью. Получилось?       — Да.       — Тогда я сейчас начну считать от десяти до одного, и на единице вы откроете глаза. Десять, девять, восемь, семь, — Нонна чуть склонила голову к плечу, наблюдая за расслабленным лицом мужчины. — Шесть, пять, четыре, три…       Ее рука опустилась в карман белого халата и нащупала прохладу металла. Савва, наблюдавший за процессом затаив дыхание, отвлекся на ее движение.       — … Два, — Ушатова внезапно замахнулась, сверкнув чем-то в ярком свете ламп, и резко воткнула это в грудь Елисея. — Один!       — Нет! — только успел вскрикнуть Савва, бросившись к ней, и звук в ушах Елисея оборвался вместе с раздирающей сердце болью.       Весь мир вокруг вдруг перестал существовать.