Другой Поттер

      Лестрейндж была знатоком своего дела. Она виртуозно владела палочкой. Ни единого лишнего движения с её стороны, всё чётко выверялось. Неудивительно, что Реддл так ценил её. Такие «монстры» были на вес золота.       Не будь Лестрейндж такой маньячкой, Поттер даже восхитился бы ею. Но нет, та убила Сириуса. Да, многие скажут, что это было в другом мире и герои там другие. Его мозг это понимал, а вот сердце отказывалось с этим мириться. Стоило увидеть лицо Лестрейндж, как внутри просыпалась ярость. Он был готов голыми руками броситься на женщину и свернуть ей шею. А лучше запытать Круциатусом. Пусть почувствует хоть немного той боли, что ощущал он.       Дамочка огорошила всех новостью, что в этом году ученики будут проходить Непростительные. Начнут с Империо. По её словам, каждый должен почувствовать на своей шкуре подчиняющее проклятие, чтобы понять, с чем могут иметь дело.       Пауков для демонстрации не было. «Манекенами» должны были выступить сами ученики, что им не нравилось. Даже змейки притихли и испуганно поглядывали на преподавательницу.       Поттер не выказывал лишних эмоций. Он применял все три Непростительных. Только глупцы думают, что авроры — святоши. На их руках не меньше крови, чем на руках Пожирателей. Только свои действия они прикрывают лозунгами о «правом деле». Зачастую деяния остаются на бумагах — отчётах — и не выносятся на широкую публику. Всё скрывается. Аврорат не спешит светить грязным бельём.       После войны в прошлом мире Поттера в стране начался хаос. Когда Реддл окончательно пал от его палочки, самые безбашенные Пожиратели устроили бойню. Договариваться с ними никто не спешил, опасаясь попасть под шальной луч заклинания. Особо жестокие бои шли с оборотнями. Сивый обучал своих шавок убивать, и те без жалости вгрызались в горло своих жертв.       Сотни оборотней устроили террор. Лились реки крови. Никто уже не стремился сохранить свои руки чистыми. Авроры применяли Бомбарду и Непростительные, мстя за своих павших товарищей. И Поттер, как главный поборник Света, вынужден был участвовать в этом. После падения Тома они ещё пять лет отлавливали его сторонников: магов, оборотней, вампиров, великанов. Тогда-то розовые очки окончательно спали, и он понял, что сам не далеко отстал от Реддла. Он убивал. Убивал и не испытывал сожаления и терзаний. Непростительные у него выходили так же легко, как и Люмос.       Уже позже он осознал, что эта особенность — прощальный подарок Лорда. Тот даже издохнуть не смог спокойно — напоследок наградил своего главного врага. Видимо, рассчитывал, что парень сломается и наложит на себя руки. Ведь как же, настоящий Герой, поборник Света стал тёмным магом, получил часть знаний и умений главного зла всей Англии и не только. Тут и обычный маг свихнётся, не то что восемнадцатилетний пацан.       Поттер настолько погрузился в свои мысли, что не сразу заметил, как Лестрейндж оказалась возле его парты. Он прослушал её пламенную речь в свой адрес.       — Поттер, вижу, мои слова оказались неинтересными для вашей, несомненно, бесценной персоны, — голос сочился ядом. — Может, вы тогда поведаете о Непростительных всему классу вместо меня? Или мне стоит назначить вам отработку и использовать вас в качестве наглядного пособия? Уверена, ваши товарищи будут не против отрабатывать на вас Круцио, — всё такой же ехидный голосок.       Гарри не показал страха. Изумрудные глаза уверенно смотрели в чёрные, выдерживая давление. Он не трусливый сквиб. И измываться над собой не позволит никому.       — Как вам будет угодно, мадам Лестрейндж, — ровный тон без капли эмоций.       — Профессор Лестрейндж, — исправила дамочка. — Или шести лет вам не хватило, чтобы это запомнить?       — Как вам будет угодно, профессор Лестрейндж, — так же невозмутимо ответил парень. Он видел, как чёрные глаза щурятся, а пальцы с длинными ногтями красного цвета начинают поигрывать волшебной палочкой.       Несколько секунд тишины. Поттер молчит. Лестрейндж молчит. И все ученики притихли, даже боясь сделать вдох.       Наконец Лестрейндж чему-то хмыкает и отходит. По губам читается «мерзкий мальчишка» и «такой же тупой гриффиндорец, как и его папаша».       — Поттер, какие вы знаете Непростительные? — всё же настигает брюнета вопрос.       — Империо, Круцио и Авада Кедавра, — произносит парень.       — Похвально, что вы способны читать книги, — хмыкает дама. — Значит, не настолько безнадёжны. И что же вы скажете мне об Империо?       — Это подчиняющее проклятие. Оно способно заставить человека выполнять чужую волю.       — Верно, — соглашается Беллатриса. — Круцио?       — Это пыточное проклятие. Оно вызывает адскую боль. Под ним жертва просит о смерти, лишь бы освободиться от этой боли.       — Правильно, — вновь кивает женщина. Из её голоса исчезает насмешка и злорадство. Она смотрит цепко, вслушивается в каждое слово.       — Авада Кедавра? — звучит название последнего проклятия.       — Смертельное проклятие. Смерть мгновенно настигает свою жертву. От него не существует защиты.       — Да, — говорит Лестрейндж. — Самое опасное среди всех Непростительных.       Поттер бы с ней поспорил. Самым опасным он считал Круцио. Империо можно противостоять, если иметь сильную волю. Авада — это быстрая смерть, без боли и мучений. А вот Круцио — это неприятно. Ты даже думать адекватно не способен, когда всё твоё тело пронизывает боль. Что уж говорить о том, чтобы защититься или напасть в ответ?..       — И что же общего во всех этих проклятиях?       Поттер про себя хмыкнул. Вопрос с подвохом. Можно было сказать, что все они Непростительные. Можно было сказать, что относятся к тёмным силам. Всё это будет правильно.       — Их не сможет применить обычный волшебник. Нужны сила и огромное желание причинить боль. Все три проклятия требуют огромной магической мощи.       Взгляд Лестрейндж вновь становится необычайно серьёзным. Она смотрит уже без насмешки и веселья, а с любопытством. Было видно, что дамочка не ожидала таких познаний от сквиба.       — Вижу, Северус рассказывает своим детям о Непростительных. Похвально, очень похвально. И предусмотрительно.       Волшебница отворачивается, за секунды утратив весь интерес к теме разговора и самому парню.       — Почему никто не записывает? — недовольное шипение. — Или вы надеетесь, что я стану повторять? Я, конечно, это могу сделать, но наглядно продемонстрировав на вас самих.       В аудитории послышалось шуршание пергаментов и скрежет перьев по ним. Ученики торопливо начали записывать.

***

      До ужина оставалось два часа, и Поттер решил провести их в библиотеке. Там в удобном месте можно скрыться от назойливого внимания — около дальнего столика подальше от входа. Парень разложил свои учебники и приступил к написанию эссе для Снейпа. Вот только не прошло и часа, как рядом послышалось шуршание, и на место напротив уселась Гермиона.       — Ты всё больше становишься похожим на рейвенкловца, — заметила девочка. — Мы лишь третий день в школе, а я уже второй раз вижу тебя здесь.       Поттер лишь пожал плечами.       Девочка разложила свои вещи и тоже приступила к домашнему заданию.       — Драко говорил, что ты сегодня выделился на уроке ЗОТИ, — неожиданно проговорила Гермиона. — И тебя даже освободили от домашнего задания.       Безразличный кивок.       — Откуда ты знаешь о Непростительных? — тихий шёпот. — Дома о них нам не говорили, — взгляд, полный подозрения.       — Читал, — следует ответ.       — Где? — не отступала девочка.       — Не помню, — вновь враньё. — Может, здесь в библиотеке или в нашей.       — У нас таких книг нет, — возразила девочка. — И здесь они лишь в Запретной секции и выдаются по письменному разрешению преподавателей. Я уже спрашивала.       — Я не помню, где и когда прочёл об этом.       Гермиона нахмурилась.       — Скажи честно, это тебя близнецы пугали ими? — Девочка больше утверждала, чем спрашивала. — Они те ещё идиоты. Не понимаю, почему их до сих пор не исключили. Их шуточки жестоки.       Поттер не стал переубеждать Гермиону. Та из его молчания сделала свои выводы и сейчас всячески хаяла рыжиков. Гарри надеялся, им сейчас икается.       — Ты должен сказать об этом отцу, — наконец заявила Гермиона. — Уизли столько гадостей тебе сделали. Их нужно выгнать из Хогвартса.       — Нет, — решительно заявил Поттер. Ябедой он никогда не был и становиться не собирался.       — Ну, Гарри, пойми… — пыталась настаивать девочка.       — Я сказал: нет, — в голосе зазвенела сталь. — И давай больше не будем об этом.       Гермиона вздрогнула. Подобный тон она впервые слышала от брата. Вот и выглядела пришибленно.       Поттер, не дав опомниться, собрал свои вещи и направился к выходу. Библиотека перестала быть безопасным местом. Придётся перебраться в Выручай-комнату.       Но на этом сюрпризы этого дня не заканчивались. Торопливо выйдя из тайного прохода, он налетел на кого-то. Этим «кем-то» оказалась Дафна Гринграсс собственной персоной. Что странно, девочка была одна — без подруг в лице Розье и Дэвис. Обычно они везде ходили втроём.       Поттер машинально схватил девчонку за руку, удерживая от падения. Та устояла, а вот сумка с вещами упала на пол, и вещи рассыпались. И вновь привычки возобладали над разумом.       Лёгкий жест пальцев, и все вещи собрались и сложились назад в сумку. С каменной поверхности исчезли следы разлитых чернил. И только после содеянного Поттер понял, что лоханулся. Он применил магию. Хуже — он применил невербальные чары.       Просто в прошлом мире для него всё это было привычным и рутинным. Он творил такую магию по десять раз на дню, и тело действовало машинально. Здесь же он даже не успел задуматься, а руки уже делали.       Поттер поднял взгляд на свою предполагаемую невесту. Они как бы не ладят. Оба презирают друг друга.       Гринграсс смотрела на него полными удивления глазами. Было видно, что она заметила магию и теперь пыталась анализировать ситуацию. Её губы искривились в ухмылке.       — Ты не сквиб, — наконец проговорила Дафна ледяным голосом. На лицо вернулась маска безразличия.       — Я никогда и не утверждал обратного, — в ответ такой же холодный тон.       — Но и не опровергал, — следует ответ.       — Зачем мешать кому-то заблуждаться? — насмешка. — Каждый верит в то, что хочет.       Между ними повисло молчание.       — Я не хочу становиться твоей женой, Поттер, — неожиданно произносит девочка.       Гарри удивился от такой быстрой смены темы. Чего-чего, а такого откровения он не ожидал.       — Я тоже не горю желанием связывать себя узами брака, — отвечает парень. — И буду только рад, если договор между нашими семьями расторгнется.       — Ты вообще видел этот договор? — хмыкает девочка.       — Нет, — честно признаёт Поттер. — Но рассчитываю в ближайшую неделю или две это исправить.       — Это строгий договор. Такие давно не заключают.       — Ну не так давно, раз мой дед и твой это сделали, — насмешка.       Девчонка скривилась.       — Мой отец даже не пытался его расторгнуть, — неожиданно признаётся Дафна. — Только мама и бабушка.       — Конечно, — смешок. — Он рассчитывал получить в свои руки все деньги Поттеров.       — Но не получит, — неожиданно смеётся Гринграсс. — Кольцо признает тебя Лордом. Ты получишь наследство и сам сможешь им распоряжаться. Я видела, что ты далеко не сквиб. Магия просто не сможет не признать тебя законным Главой.       — Правильно, — соглашается Поттер. — Тебя это расстраивает? Вместо покорного мужа ты получишь господина. Не ты будешь диктовать мне условия, а я тебе.       — Мне не привыкать подчиняться, — отвечает Дафна. — У девушек в нашем мире слишком мало прав и много обязанностей.       — Пессимистично, — признаёт Гарри.       — Зато честно.       Поттер несколько минут смотрел на эту девочку. Она только с виду казалась холодной и равнодушной, а внутри неё бушевали эмоции. Ей не нравилось выступать товаром в чужих играх. А ещё Гринграсс недолюбливала собственного отца. По взгляду было видно, что между ними разлад.       — Если тебя это утешит, то я буду искать способы разорвать договор. Я хочу сам выбрать себе жену, а не чтобы это сделали за меня. Да и от жены я ожидаю поддержки, а не удара ножом в спину.       — Как и я — от мужа, — соглашается Дафна. — Он должен стать опорой для меня, а не нависшей над головой угрозой. У тебя слишком много врагов, Гарри Поттер. Многие хотят твоей смерти. С обеих сторон.       Поттер лишь пожимает плечами.       — Никто не идеален, Гринграсс.       В коридоре послышались чьи-то шаги, и парочка поспешила разойтись, словно этого разговора и не было.