Тени Времени и Пепел Сердца

      Прошло чуть больше года.

Декабрь пришёл на юго-запад Фиора с холодом и тишиной. Снег укрыл поля и сосны толстым белым одеялом, заглушая все звуки, кроме редкого скрипа веток под его тяжестью. Горы на горизонте казались ближе, их вершины сияли в утреннем свете, а небо было серым, с тяжёлыми облаками, что обещали ещё больше снега. Ветер завывал, пробираясь сквозь щели в доме, и гнал мелкие снежинки по двору, где они кружились, как стайки белых мух. Дом стоял тёмным пятном на белом фоне: дубовые стены покрылись инеем, соломенная крыша прогибалась под снегом, а из трубы поднимался густой дым, растворяясь в морозном воздухе. Окна были затянуты тонким слоем льда, но внутри горел свет, пробиваясь сквозь мутные стёкла. Внутри было тепло, очаг пылал ярко, отбрасывая оранжевые отблески на стены и пол. На столе лежала миска с овсяной кашей, приправленной мёдом, и две глиняные кружки с горячим настоем из трав, от которых поднимался пар. Половицы были чистыми — Мицуки вымела их утром, но уже появились новые следы грязи и снега, принесённые с улицы. У очага стояла куча дров, аккуратно сложенная Рюджи, а рядом висела связка сушёной рыбы, её солоноватый запах смешивался с ароматом горящего дерева. В углу комнаты лежала корзина с шерстяными нитками, которые Мицуки вязала для зимы, и старый сундук, где хранились тёплые одеяла. Наруто, которому теперь было четыре года, стоял у окна, прижав нос к стеклу. Его золотистые волосы выросли ещё больше, теперь они спадали на плечи мягкими волнами, слегка растрёпанными после сна. Он был одет в тёплую тунику из плотной ткани, тёмно-синюю, с грубыми швами, и штаны, подвязанные кожаным ремешком. Поверх туники — шерстяной свитер, связанный Мицуки, с узором из ромбов, чуть великоватый, так что рукава свисали до кончиков пальцев. На ногах — толстые носки, тоже шерстяные, но уже с дыркой на большом пальце. Его голубые глаза блестели, глядя на снег, а дыхание оставляло мутные пятна на стекле. В руках он сжимал своего деревянного медведя, теперь потёртого от времени, и волка, чей хвост слегка откололся после одной из игр. Мицуки сидела у стола, помешивая кашу в миске. Её движения были плавными, но быстрыми, она то и дело бросала взгляд на сына, чтобы убедиться, что он не лезет к двери. Она напевала тихую мелодию, её голос был мягким, почти заглушённым треском огня. — Наруто, отойди от окна. Холодно там, простудишься. Наруто обернулся, его лицо засветилось, и он затараторил, чуть запинаясь от волнения: — Мама, снег идёт! Много, даттебаё! Можно выйти? Медведь хочет бегать! Мицуки улыбнулась, отложив ложку, и поднялась, вытирая руки о передник. — Бегать? Сначала поешь, а то твой медведь замёрзнет без каши. Наруто надул щёки, но быстро подбежал к столу, его босые ноги топали по полу, оставляя слабые следы снега, что растаял с носков. Он забрался на стул, чуть пошатнувшись, и схватил ложку, зачерпнув кашу. — Я быстро, даттебаё! Потом в снег! Дверь скрипнула, и в дом вошёл Рюджи, стряхивая снег с плеч. Его шаги были тяжёлыми, половицы застонали, а в руках он нёс охапку дров, покрытых инеем. Он сбросил их у очага с глухим стуком, вытер лицо тыльной стороной ладони и буркнул, его голос был хриплым от мороза: — Снег валит, как проклятый. Дрова мокрые, еле горят. Мицуки посмотрела на него, её улыбка стала чуть шире, и она подвинула кружку с настоем ближе к краю стола. — Садись, грейся. А то ворчать начнёшь ещё больше. Рюджи фыркнул, но подошёл к столу, сев напротив Наруто. Он взял кружку, сделал глоток и скривился, но тепло напитка явно пришлось ему по душе. Его взгляд упал на сына, который ел кашу, размазывая мёд по подбородку, и он хмыкнул: — Что, мелкий, в снег собрался? Смотри, волки там тебя с медведем сожрут. Наруто поднял голову, его глаза расширились, и он затараторил, чуть не уронив ложку: — Не сожрут! Медведь сильный, даттебаё! И я с ним! Мы их прогоним! Рюджи хмыкнул громче, но уголок его губ дрогнул — почти улыбка, которую он тут же подавил. Он отхлебнул ещё настой и буркнул: — Прогонишь? С твоим ножиком только снег резать. Наруто засмеялся, его смех был громким и чистым, и он ткнул ложкой в воздух, будто сражался с невидимым врагом. — Снег тоже враг, даттебаё! Я его победю! Мицуки рассмеялась, её смех был мягким и тёплым, и она подошла к сыну, вытирая его подбородок тряпицей. — Победитель снега, значит? Ешь быстрее, а то твой враг весь двор завалит. Рюджи бросил взгляд на окно, где снег падал всё гуще, и покачал головой. — Пусть валит. Лишь бы крышу не продавил. А ты, мелкий, одевайся теплее, если в бой идёшь. Наруто кивнул, доел кашу в три больших глотка и спрыгнул со стула, чуть не опрокинув его. Он побежал к сундуку, где лежали его тёплые вещи, и начал копаться, бормоча про медведя и волков. Утро шло своим чередом, зима укрывала мир за окном, но в доме было тепло — тепло огня, еды и семьи, что жила своей простой жизнью, пока тени судьбы оставались за горами. Утро перетекло в позднее утро, и снег за окном падал всё гуще, укрывая двор плотным белым слоем. Солнце едва пробивалось сквозь серые облака, отбрасывая тусклый свет на сосны, чьи ветки прогнулись под тяжестью снега. Ветер завывал, гоняя снежинки по воздуху, и иногда бросал их в окна дома, где они таяли, оставляя мокрые дорожки на стекле. Во дворе куча дров теперь была почти скрыта под снегом, только несколько поленьев торчали из сугроба, а топор в пне покрылся тонким слоем инея. Дым из трубы поднимался ровно, несмотря на ветер, растворяясь в морозном воздухе. Внутри дома очаг пылал, наполняя комнату теплом и запахом горящего дерева. На столе остались миска с остатками каши и две кружки, теперь пустые, а рядом лежала тряпица, которой Мицуки вытирала лицо Наруто. Половицы были усыпаны мелкими каплями воды — снег с носков Наруто растаял, пока он бегал по комнате, собираясь на улицу. У очага стояла куча дров, чуть уменьшившаяся после того, как Рюджи подбросил ещё одно полено, а корзина с рыбой слегка покачивалась от сквозняка. Наруто стоял у двери, уже одетый для прогулки. Его тёплая туника была скрыта под толстым шерстяным свитером с ромбами, рукава которого он то и дело задирал, чтобы освободить пальцы. Поверх свитера — куртка из плотной ткани, тёмно-коричневая, сшитая Мицуки из старого одеяла и подбитая кроличьим мехом, чуть потёртым на локтях. Штаны были подвязаны ремешком, а на ногах — сапожки, сделанные Рюджи из кожи и шерсти, с грубыми швами, но тёплые и крепкие. На голове — шапка, связанная Мицуки, серая, с помпоном, который болтался при каждом движении. В руках он сжимал своего медведя и волка, а тупой ножик был засунут за ремешок, торча рукоятью наружу. Его золотистые волосы выбивались из-под шапки, а голубые глаза блестели от нетерпения. Мицуки стояла рядом, завязывая ему шапку под подбородком. Её движения были быстрыми, но заботливыми, она то и дело поправляла куртку, чтобы снег не забрался внутрь. Её голос был мягким, но с ноткой укора: — Наруто, не бегай далеко. И не ешь снег, а то живот заболит. Наруто подпрыгнул на месте, его сапожки топнули по полу, и он затараторил, чуть запинаясь от волнения: — Не буду есть, мама! Я с медведем волков гонять буду, даттебаё! Мицуки улыбнулась, её глаза потеплели, и она легонько потрепала его по шапке. — Гоняй, но недолго. А то папа тебя искать пойдёт, и ворчать будет. Рюджи сидел у стола, точил небольшой нож — не тот, что дал Наруто, а рабочий, с острым лезвием, которым он резал дерево. Его движения были ритмичными, точильный камень скользил по металлу с резким звуком, а взгляд был прикован к работе. Он бросил короткий взгляд на сына и буркнул, его голос был хриплым: — Волков? В этом снегу только сугробы гонять будешь. Смотри, не провались, мелкий. Наруто засмеялся, его смех был громким и чистым, и он ткнул медведем в воздух, будто тот уже сражался. — Не провалюсь! Я быстрый, даттебаё! Мицуки открыла дверь, впуская в дом холодный ветер, и Наруто выскочил наружу, его сапожки оставили глубокие следы в снегу. Он побежал к центру двора, проваливаясь по колено, но не останавливался, размахивая медведем и волком. Снег летел в разные стороны, оседая на его шапке и куртке, а его голос эхом разносился по двору: — Волки, сюда! Медведь вас поймает, даттебаё! Рюджи поднялся со стула, подошёл к окну и посмотрел на сына, его руки всё ещё сжимали нож и камень. Он хмыкнул, наблюдая, как Наруто катался в снегу, и буркнул себе под нос: — Быстрый, говорит... С такими ногами только сугробам и махать. Мицуки присоединилась к нему у окна, её руки упёрлись в бёдра, а улыбка стала чуть шире. — Пусть играет. Зима длинная, надо ему чем-то заняться. Рюджи фыркнул, но не отводил взгляд от Наруто, который теперь лепил комок снега, пытаясь сделать "крепость" для медведя. — Заняться? Пусть дрова таскает, раз такой быстрый. Мицуки рассмеялась, её смех был мягким и тёплым, и она легонько толкнула мужа в плечо. — Дрова? Ему четыре года, Рюджи. Дай ему хоть снег полепить, прежде чем в помощники записывать. Рюджи хмыкнул громче, но уголок его губ дрогнул — почти улыбка. Он вернулся к столу, продолжая точить нож, но время от времени бросал взгляд в окно, где Наруто теперь лежал на спине, размахивая руками и ногами, чтобы сделать "ангела" в снегу. Его голос доносился сквозь ветер: — Медведь летает, даттебаё! Мицуки покачала головой, её глаза блестели от умиления, и она вернулась к очагу, подбросив ещё одно полено. Снег за окном падал всё гуще, но во дворе было тепло от смеха Наруто, который жил своим маленьким миром, где медведи сражались с волками, а сугробы были горами для завоевания. День шёл своим чередом, и зима укрывала их жизнь белым покоем, пока тени судьбы оставались далеко за горизонтом. Полдень наступил тихо, снег за окном падал медленнее, но всё ещё укрывал двор белым покрывалом. Солнце так и не пробилось сквозь облака, оставляя небо серым и тяжёлым, а свет — тусклым, почти призрачным. Сосны вокруг дома стояли неподвижно, их ветки гнулись под снегом, а ветер стих, оставив после себя лишь слабое посвистывание в щелях. Во дворе сугробы выросли выше колен, скрывая кучу дров и пень с топором, теперь едва различимым под белым слоем. Следы Наруто тянулись от дома к центру двора — неровные ямки, где он проваливался, и размазанные пятна, где катался. Дым из трубы поднимался ровно, растворяясь в морозном воздухе, а изнутри доносился слабый запах горящего дерева и рыбы, которую Мицуки начала готовить. В доме очаг пылал ярче, отбрасывая тепло на стены и пол. На столе лежала миска с остатками каши, теперь холодной, и тряпица, которой вытирали лицо Наруто. Половицы были усыпаны каплями воды и мелкими комочками снега, принесёнными с улицы, а у очага стояла куча дров, чуть уменьшившаяся. Над огнём висел котёл, в котором кипела вода с кусками сушёной рыбы и картофелем, наполняя комнату солоноватым ароматом. У стены лежала корзина с нитками, а рядом — пара шерстяных носков, которые Мицуки начала штопать, пока ждала еду. Наруто сидел у очага, скрестив ноги, его куртка и шапка были сняты и лежали в углу, мокрые от снега. Его тёплый свитер с ромбами был слегка влажным на рукавах, а штаны прилипли к ногам, но он не жаловался, слишком увлечённый игрой. В руках он держал медведя и волка, устраивая их "битву" на полу, а тупой ножик лежал рядом, иногда используемый как "меч" для медведя. Его золотистые волосы были растрёпаны и влажны, несколько прядей прилипли ко лбу, а голубые глаза блестели от восторга. Он бормотал себе под нос, изображая рычание и топот: — Волк побежал, а медведь его — раз! Снег ему не страшен, даттебаё! Мицуки стояла у очага, помешивая варево в котле деревянной ложкой. Её движения были плавными, но сосредоточенными, она то и дело пробовала бульон, добавляя щепотку сушёных трав. Её голос был мягким, но с лёгкой насмешкой: — Снег не страшен? А кто только что в сугробе застрял и кричал, чтобы я помогла? Наруто поднял голову, его брови сдвинулись, и он затараторил, чуть запинаясь от волнения: — Это не я кричал! Это медведь, даттебаё! Он тяжёлый, вот и застрял! Мицуки рассмеялась, её смех был тёплым и лёгким, и она бросила взгляд на сына, качая головой. — Медведь, значит? Ну, скажи ему, чтобы в следующий раз полегче был. Рюджи сидел у стола, разбирая свои инструменты. Он только что вернулся из сарая, где проверял запасы дров, и теперь точил небольшой топорик, его движения были ритмичными, а звук камня о металл разносился по комнате. Он бросил взгляд на Наруто и буркнул, его голос был хриплым: — Тяжёлый медведь? С такими лапами он только снег топтать и может. Наруто засмеялся, его смех был громким и чистым, и он ткнул волком в воздух, будто тот атаковал. — Нет, папа! Он сильный, даттебаё! Смотри, он волка победил! Рюджи хмыкнул, не отрываясь от топорика, но уголок его губ дрогнул — почти улыбка. Он отложил инструмент и взял кружку с остывшим настоем, сделав глоток. — Победил? Пусть попробует сугроб победить. А то ты его там оставишь, ищи потом. Наруто вскочил, чуть не уронив медведя, и подбежал к отцу, держа фигурки в руках. — Не оставлю! Я его вытащу, даттебаё! Он мой король! Мицуки обернулась, её улыбка стала шире, и она отложила ложку, вытирая руки о передник. — Король? Тогда корми его лучше, а то худой какой-то. Наруто надул щёки, его глаза сверкнули возмущением, но он быстро улыбнулся и побежал обратно к очагу, поставив медведя рядом с волком. — Он не худой! Он сильный, даттебаё! Рюджи фыркнул, откинувшись на стуле, и скрестил руки на груди. — Сильный, говоришь? Посмотрим, как он зиму переживёт. А ты руки мой, пока мать еду не подала. Наруто кивнул, его движения были неуклюжими от усталости после игр, и он подбежал к тазу у очага, плеская воду на пол. Мицуки покачала головой, но ничего не сказала, возвращаясь к котлу. Она добавила ещё щепотку трав и пробормотала: — С такими королями весь дом в снегу будет. Рюджи бросил взгляд в окно, где снег снова начал падать гуще, и буркнул себе под нос: — Пусть играет. Пока тепло есть. Полдень шёл своим чередом, зима укрывала мир за окном, но в доме было тепло — тепло огня, еды и смеха Наруто, который жил своим маленьким миром, где медведи правили, а волки отступали. Рюджи и Мицуки наблюдали за ним, их ворчание и забота сплетались в простую, но крепкую связь, пока тени судьбы оставались за горизонтом. Послеобеденное время пришло с лёгкой сонливостью, что всегда следует за тёплой едой в холодный день. Снег за окном падал медленно, крупными хлопьями, укрывая двор ещё одним слоем белизны. Солнце так и не показалось, оставив небо серым и тяжёлым, а свет в доме теперь зависел от очага, что пылал ярко, отбрасывая оранжевые отблески на стены. Во дворе сугробы выросли выше, почти скрыв следы Наруто, а куча дров превратилась в бесформенный белый холм. Ветер стих, и тишина опустилась на мир за окном, нарушаемая только редким скрипом сосновых веток под снегом. Дым из трубы поднимался ровно, растворяясь в морозном воздухе, а изнутри доносился слабый запах рыбы и трав, оставшийся после обеда. В доме было тепло и уютно. На столе стояла миска, теперь пустая, и две кружки, в которых остыл настой. Половицы были усыпаны каплями воды и мелкими комочками снега, а у очага лежала куча дров, чуть уменьшившаяся. Над огнём висел котёл, уже остывший, с остатками рыбного бульона на дне, а рядом стояла деревянная ложка, слегка запачканная. У стены лежала корзина с нитками, а рядом — пара носков, которые Мицуки штопала, теперь аккуратно сложенных. На полу у очага валялись медведь и волк Наруто, брошенные после игры, а тупой ножик лежал чуть дальше, забытый в спешке. Наруто сидел на стуле у стола, его ноги болтались, не доставая до пола. Его свитер был влажным на рукавах, а волосы — растрёпанными и чуть влажными от растаявшего снега. Он зевал, прикрывая рот ладошкой, но голубые глаза всё ещё блестели, хоть и с лёгкой усталостью. Перед ним лежала лепёшка, которую он разломил пополам, одну часть держа в руках и медленно жуя. Его голос был тише, чем утром, но всё ещё полон энергии: — Мама, медведь наелся рыбы. Теперь он спит, даттебаё. Мицуки стояла у очага, подбрасывая полено в огонь. Её движения были медленными, усталость после утренних дел давала о себе знать, но она улыбнулась, бросив взгляд на сына. — Спит? Ну, тогда и тебе пора поспать. А то кто за медведя волков гонять будет? Наруто надул щёки, его брови сдвинулись, и он затараторил, чуть запинаясь: — Я не хочу спать! Я сильный, даттебаё! Медведь меня охраняет! Рюджи сидел у окна, глядя на снег. Он только что закончил разбирать инструменты и теперь держал в руках небольшой кусок дерева, вертя его пальцами, будто прикидывая, что можно вырезать. Он бросил взгляд на Наруто и буркнул, его голос был хриплым, но с ноткой скрытого тепла: — Сильный? С такими зевками ты только сугробы охранять можешь. Ложись, мелкий. Наруто засмеялся, его смех был слабым, но чистым, и он ткнул лепёшкой в воздух, будто сражался. — Сугробы не враги, папа! Волки враги, даттебаё! Мицуки подошла к столу, её шаги были лёгкими, но усталыми, и она взяла вторую половину лепёшки, откусив кусок. Её голос был мягким, с лёгкой насмешкой: — Волки, значит? Они, наверное, уже спят, пока ты тут ешь. Давай, на кровать, а то папа тебя туда сам отнесёт. Рюджи фыркнул, отложив кусок дерева на стол, и скрестил руки на груди. — Отнесу, если орать начнёт. Пусть спит, а то завтра ныть будет. Наруто зевнул ещё раз, его глаза начали слипаться, но он всё ещё держал лепёшку, упрямо жуя. — Не буду ныть, даттебаё... Я медведь... сильный... — пробормотал он, и его голова медленно опустилась на стол, волосы разметались по дереву. Мицуки рассмеялась, её смех был тёплым и тихим, и она подошла к сыну, аккуратно поднимая его со стула. Его тело было лёгким, но расслабленным, и он не сопротивлялся, только пробормотал что-то невнятное про волков. Она отнесла его к кровати в углу, уложила на шерстяное одеяло и укрыла вторым, поправив волосы на его лбу. — Спи, мой маленький король. Пусть твои волки подождут до утра. Рюджи смотрел на них издалека, его взгляд задержался на Наруто, теперь мирно спящем. Он взял кусок дерева обратно в руки и начал снимать стружку маленьким ножом, его движения были медленными, почти задумчивыми. Он буркнул себе под нос, так тихо, что Мицуки едва услышала: — Сильный, говорит... Пусть растёт. Мицуки вернулась к столу, села и взяла свои носки, продолжая штопать. Её улыбка стала теплее, когда она посмотрела на мужа. — Растёт, Рюджи. И ворчать, как ты, уже начинает. Рюджи хмыкнул, не отрываясь от дерева, но его руки двигались чуть мягче, чем обычно. — Пусть ворчит. Лишь бы в сугробах не застревал. Тишина опустилась на дом, только очаг потрескивал, а снег за окном падал медленно, укрывая мир. Наруто спал, его дыхание было ровным, а маленькие руки сжимали одеяло, будто держали медведя. Послеобеденное время текло лениво, и семья жила своей простой жизнью, окружённая зимним покоем, пока тени судьбы оставались за горами. Вечер опустился на юго-запад Фиора тихо и незаметно. Снег за окном прекратился, оставив после себя толстый белый слой, что укрывал двор и сосны, погружая мир в глубокую тишину. Небо стало тёмно-серым, почти чёрным, с редкими проблесками звёзд, проглядывающих сквозь облака. Горы на горизонте растворились в сумерках, их силуэты сливались с ночью, а ветер утих, оставив лишь слабое посвистывание в щелях дома. Во дворе сугробы застыли, скрывая всё, что было под ними — кучу дров, пень с топором, следы Наруто. Дым из трубы поднимался тонкой струйкой, медленно растворяясь в морозном воздухе, а изнутри дома пробивался тёплый свет очага, мягко освещая мутные стёкла окон. Внутри было тепло и спокойно. Очаг горел ровно, угли шипели под новым поленом, а комната наполнялась ароматом горящего дерева и слабым запахом рыбы, оставшимся от обеда. На столе лежала миска, теперь вымытая и пустая, и две кружки, в которых остыл травяной настой. Половицы были чуть чище — Мицуки подмела их после того, как Наруто уснул, но мелкие капли воды всё ещё блестели там, где снег растаял. У очага стояла куча дров, аккуратно сложенная, а рядом лежали медведь и волк Наруто, подобранные с пола и поставленные на маленький деревянный трон. Тупой ножик лежал рядом, его рукоять слегка поблёскивала в свете огня. В углу комнаты стояла кровать, где спал Наруто, укрытый двумя одеялами, его дыхание было ровным и тихим. Наруто лежал на боку, его золотистые волосы разметались по подушке, а одна рука сжимала край одеяла. Его лицо было спокойным, но во сне он иногда шевелил губами, будто бормотал что-то про медведей и волков. Его свитер и штаны были сняты и аккуратно сложены у кровати, а на нём осталась только длинная льняная рубашка, тёплая и чуть великоватая, сшитая Мицуки из старой ткани. Его голубые глаза были закрыты, но даже во сне в них чувствовалась та искра, что горела днём. Мицуки сидела у стола, штопая носки. Её движения были медленными, игла мелькала в шерстяной ткани, а напевная мелодия, что она мурлыкала, смешивалась с треском углей. Она бросила взгляд на сына, её улыбка была мягкой, но усталой, и тихо сказала, почти шёпотом: — Спит, как медведь в берлоге. Даже ворчать перестал. Рюджи стоял у очага, грея руки над огнём. Его шаги были тяжёлыми, когда он подошёл туда, и половицы скрипнули под его весом. Он только что вернулся из сарая, где проверял запасы, и теперь стряхивал остатки снега с рук. Его голос был хриплым, но тише, чем обычно: — Пусть спит. Устал, небось, сугробы топтать. Мицуки отложила шитьё, поднялась и подошла к мужу, встав рядом. Её руки упёрлись в бёдра, а взгляд переместился на Наруто, укрытого одеялами. — Устал, но счастливый. Весь день про медведя своего говорил. Рюджи хмыкнул, скрестив руки на груди, и бросил взгляд на деревянные фигурки у очага. — Медведь этот... Скоро весь лес для него вырежу, если так дальше пойдёт. Мицуки рассмеялась, её смех был мягким и тёплым, и она легонько толкнула его в плечо. — Вырежешь, куда денешься. Он же тебя обожает, хоть ты и ворчишь. Рюджи фыркнул, отводя взгляд, но его лицо смягчилось на миг. Он подошёл к столу, взял кусок дерева, что лежал там с полудня, и начал вертеть его в руках, будто прикидывая, что ещё можно сделать. — Обожает, говоришь? Пусть сначала пол мыть научится, а то весь снег в дом тащит. Мицуки вернулась к столу, села и взяла свои носки, продолжая штопать. Её улыбка стала шире, когда она посмотрела на мужа. — Пол он вымоет, когда подрастёт. А пока пусть играет. Зима длинная, надо ему радость найти. Рюджи буркнул что-то невнятное, но кивнул, не отрываясь от дерева. Его пальцы начали снимать стружку маленьким ножом, движения были медленными, почти задумчивыми. Он бросил взгляд на Наруто, который теперь повернулся на другой бок, пробормотав во сне: — Волки... убегают... даттебаё... Мицуки замерла, её игла остановилась, и она тихо рассмеялась, качая головой. — Даже во сне сражается. Откуда только это "даттебаё" взялось? Рюджи хмыкнул громче, его нож продолжал скользить по дереву, оставляя тонкие завитки стружки на столе. — Откуда бы ни взялось, пусть говорит. Лишь бы орать поменьше. Тишина вернулась в дом, только очаг потрескивал, а стружка падала на пол с лёгким шорохом. Наруто спал, его дыхание было ровным, а маленький мир его снов был полон медведей, волков и снежных битв. Мицуки и Рюджи сидели молча, каждый занят своим делом, но их взгляды то и дело возвращались к сыну — к этому маленькому свету, что согревал их зимний вечер. Ночь укрыла горы, но в доме было тепло, и семья жила своей простой жизнью, пока тени судьбы оставались далеко за горизонтом.