Девять жизней

Брать себе на постой Роджерса в отряде все отказались наотрез, и у каждого из бойцов причина звучала очень убедительно. Джек наконец решил съехаться со Сьюки и ему сосед в виде только что размороженного реликта совершенно не всрался. У Вудстока едва-едва взошла марихуана в ярких цветочных горшках. Он клялся и божился, что выращивает её в чисто эстетических целях, но Роджерс вряд ли поверил бы. Брок тоже не верил, но смотрел на ситуацию сквозь пальцы, пока бойцы нормально сдавали все тесты и анализы. Милз с Лаки квартировались у родителей и к ним никого подселять было нельзя из соображений секретности. Как и к Таузигу. Но там виновата сумасшедшая бабка-хозяйка, страшно его возлюбившая и приходящая в гости едва ли не ежедневно с пирогами и прочими приятными для одинокого и вечно голодного мужика ништяками. У остальных тоже нашлась тысяча и одна причина. И Брок, выматерившись от души, вызвал клининг, благо Фьюри платит, забил холодильник продуктами и приготовился учить ископаемое жизни. На контакт Роджерс шёл сложно. Не сказать, что Брок рассчитывал на мгновенную дружбу взасос, но к тому, что большую часть времени его гость будет молчать, оказался не готов. А потом до него как-то очень вдруг дошло. Для Стива Роджерса война была вчера. Ну, позавчера. Та, которая отняла у него всё — друзей, однополчан, саму жизнь. И Фьюри, начавший лгать сразу, вслух заявивший, что Роджерс для него не более чем проблемное имущество, навязавший ему надсмотрщика, ситуацию ничуть не облегчил. Что с этим делать, Брок в душе не ебал. По уму Роджерсу был позарез нужен хороший психотерапевт для начала. Но вряд ли после всего тот дастся в руки врачам. Оставалось только комфортить Роджерса, как обычного человека с ПТСР. Как Брок сделал бы для того же Джека, попади он в говняную ситуацию. — Жизнь — говно, Роджерс, и из-за того, что тебя выдернули с того света, лучше она не станет. Попробуй за это поиметь тех, кто надеялся трахнуть тебя, — выдал Брок и задумался, а правильные ли слова подобрал для оплота нравственности — так, по крайней мере, писали про Роджерса. — В этом что-то есть, — неожиданно хмыкнул его гость. — Поленом и без смазки? — Тут масса вариантов, я тебе потом такие сайты покажу, охренеешь от масштаба выбора, — оскалился Брок, с облегчением понимая: лёд тронулся, и, как бы там ни было, Роджерс очень сильно отличался от своего экранно-плакатного, идеологически выверенного образа. Даже стало интересно, насколько сильно обломается об него Фьюри. — Почему не сейчас? — спросил его Роджерс. — Боишься смутить? Так я тихуанские библии рисовал с четырнадцати лет. А Роджерс Броку нравился всё больше и больше. — Вот если бы тебе сейчас четырнадцать было, тогда да, — хохотнул Брок. — Но перед просмотром десятидюймовых хуёв и полноразмерных кулаков на присоске предлагаю нормально пожрать и обсудить детали нашего сосуществования. А потом любой подарок директору закажем и парадно упакуем. — А где гарантия, что он его использует по назначению? — прищурился Роджерс. — Пожрать я всегда готов. Но ем много. — Никаких гарантий, тут только ручной труд, — пожал плечами Брок и кивком позвал за собой на кухню. Много жрущие мужики ему всегда нравились. Мама часто говорила: выбирая любовника, всегда смотри на его поведение за столом и с подчинёнными. Вторых у Роджерса пока не было, но вот накормить его Брок вполне мог и сам. Правда, готовить он не особо любил, но знал все лучшие места с приличной едой в округе, где, собственно, и закупился. Оставалось только разогреть. — Это микроволновка, — начал он объяснять, ставя разогреваться готовые обеды. — Греет еду микроволнами. Вот регулятор мощности. Вот таймер. Увеличишь мощность — получишь ледяную жрачку на раскалённой тарелке. Ещё я в ней делаю горячие сэндвичи. А некоторые извращенцы даже кексы ухитряются печь. В ней категорически нельзя греть никакой металл и яйца. Металл внутри её убьёт, яйца взорвутся, даже сырые, и заебёшься отмывать. Было видно, как Роджерс быстренько складывает новые знания на полочки в своей голове, запоминая информацию. Затем последовала просьба дать инструкции ко всей технике в доме. Брок почесал затылок и вывалил перед Роджерсом коробку с гарантийками и чеками, куда стекалась вся более-менее важная техническая литература подобного направления. А то он как-то выкинул инструкцию к кофемолке Джека. Как же тот орал! Проще было собирать всё, а потом выносить на помойку уже вместе с самой техникой. — Благодарю, — кивнул Роджерс и зарылся в изучение инструкции к микроволновке, которую отыскал мгновенно. Однако когда Брок, переложив лазанью из контейнера на тарелку, поставил её перед ним, инструкция мгновенно была отложена. — Это… это вкусно! — ошарашенно выдал Роджерс, глядя на Брока громадными голубыми глазами, наивными до одурения. — А можно ещё? — Нужно! — заверил его тот, перекладывая на его тарелку следующую лазанью. — Та была с говядиной и соусом бешамель, эта с индейкой и томатным соусом. — Разные? — удивился Роджерс, снова берясь за вилку. Ел он красиво, смакуя каждый кусочек готового и совсем не ресторанного блюда. Брок аж залюбовался. У него в голове даже промелькнула неожиданная мысль: «Это ты ещё фирменную лазанью Ба не пробовал! Вот где бы язык точно проглотил!». Встряхнув головой, Брок прогнал дурь из головы и продолжил метать на стол салаты, готовые пироги и прочую снедь. После ужина Роджерс вызвался мыть посуду и с благоговейным трепетом взирал на то, как Брок сгружал грязные тарелки в посудомоечную машину, попутно выискивая и для неё инструкцию. — Дерево в ней мыть нельзя, но у меня его и нет, — сообщил Брок. — И ножи… — пробормотал Роджерс, бегло читая инструкцию к посудомойке. Ещё пара дней — и он технику в доме будет знать куда лучше, чем сам Брок, хоть тот и прожил с ней несколько лет. Не то чтобы Брока это парило. — Ножи можно, — возразил он. — Затупятся — наточу. Ты ножи точить умеешь? — Да, меня Баки учил, — легко отмахнулся Роджерс, но в одно мгновение посерел лицом, будто вуаль на себя накинул, явно с головой ухнув в собственное прошлое, из которого его немилосердно выдернули. — Умею… Брок только и придумал, что сжать его плечо и легонько встряхнуть. Переключился Роджерс молниеносно, видимо, умел загонять личное очень глубоко внутрь себя, куда не влезут грязными руками такие, как Фьюри, и не попользуют. Мда, придурок Пирс снова заиграл яркими красками по сравнению с одноглазым уродом. — Вот теперь можно и поискать, что бы такое применить к начальству ректально, — предложил Брок. — Слушай, ты документы какие-нибудь подписывал? Контракт? У тебя вообще, ну, не знаю, метрика, права водительские, паспорт есть? Роджерс нахмурился и покачал головой. — Документов нет, Николас обещал как-то посодействовать, хоть в этом времени я давно мёртв, а подписывать — нет, даже старался не трогать ничего. Брок крякнул. Почесал в затылке. Подёргал себя за мочку уха. — Я пока не существую. Грабить банки и творить непотребства, конечно, не собираюсь, но и ускорить процесс тоже не в моих силах, — криво усмехнулся Роджерс. — Жопа какая… — пробормотал Брок. — Думать. Тут надо думать. Уёбок Фьюри нарочно так поступил. Я уверен. — Начальство всегда думает прежде всего о собственной выгоде, — понимающе кивнул Роджерс и протянул Броку ладонь. — Меня тебе навязали, понимаю и постараюсь не создавать проблем. Брок основательно пожал ему руку. Такой подставы для национального символа даже он от Фьюри не ожидал. Вдобавок это выглядело как-то… глупо? К Пирсу обратиться, что ли? Брок просто не знал, что делать. Или пусть всё идёт своим чередом? Ну не вести же, честное слово, Роджерса прямиком в Гидру? Может очень неудобно получиться. Роджерс-то выживет, он это доказал сном во льдах, а вот в собственной живучести Брок уверен на все сто не был.