Девять жизней

В быту Роджерс оказался товарищем полезным. Брок, как любая нормальная кошка, ценил уют, но терпеть не мог убираться, лазать с тряпкой по шкафам за пылью, поливать немногочисленные натащенные Васкесом цветы. Но Роджерс всё это делал без просьб и напоминаний; просто утром прошёлся по квартире, оглядел фронт работ и принялся за уборку. Всё равно в ЩИТе их обоих не ждали. Роджерса — пока не готовы его документы, Брока — просто от греха подальше, чтобы не маячил перед глазами и не бесил довольной физиономией. Если Пирс и поверил в непреднамеренность действий национального символа, то Фьюри не купился и продолжил подозревать всех и вся. Приглашение в Белый дом для Стивена Гранта Роджерса и сопровождающего доставил лощёный солидный курьер, совершенно не ожидавший встретить Капитана Америку в коротковатых поношенных спортивных штанах и слишком тесной футболке, с пятном пыли на лбу и грязной тряпкой в руках. Бросив тряпку в ведро с водой, Стив обтёр ладони о штаны и внимательно прочитал бланк приглашения, в котором следовало поставить подпись. — Спасибо, — пробормотал он, забирая приглашение и захлопывая дверь перед обалдевшим курьером. — Брок, нас в Белый дом пригласили на завтра! — Еба-а-ать! — отозвался тот. — Это ж тебя приодеть надо. Звоню… — И тут он задумался. А кто из его бойцов понимает в официальных прикидах? Если с таким вопросом и идти, то к единственной в отряде женщине. Пусть Мэй большую часть времени носила форму, однако Брок пару раз видел её и в вечерних платьях на фотографиях, и во вполне приличных мужских костюмах. Но вопросов, куда она такая интересная ходила, не задавал. Личное — оно на то и личное, чтобы не совать в него нос, пока человек сам не решит поделиться. Мэй примчалась через сорок минут после звонка командира. — Так, — сказала она, бесцеремонно повертев Роджерса во все стороны. — Вы на чём в Вашингтон отправитесь? — В приглашении обещали прислать самолёт, — ответил тот и поёжился. — Отлично! — хлопнула в ладоши Мэй. — Командир, вытряхивай заначку и двинули. Время есть, успеем даже по фигуре всё посадить. Роджерс только растерянно глазами хлопал, хотя, по идее, должен был бы радоваться, оказавшись в уверенных женских руках, да ещё каких. Мэй хоть и не была особо красоткой и фигуру имела скорее мужеподобную, но сражала при этом наповал напором и харизмой. Запихнув обоих мужиков в свою отнюдь не маленькую ярко-красную машину, Мэй плюхнулась на водительское сиденье и, не пристёгиваясь, рванула с места. — Есть у меня парочка знакомых, что из вас людей сделают. Роджерса ещё и подстричь нужно, а то он как мечта пенсионерки выглядит. Мило, конечно, но не наш формат. — Учитывая средний возраст государственных чиновников, я бы с тобой поспорил, — высказался Брок. — Тебя тоже одеть надо, — невпопад ответила Мэй и бросила через плечо: — Спорь, командир, но в мужиках я лучше твоего разбираюсь. Тут такая конфетка скрыта, ты просто развернуть не успел, а у меня глаз намётан. — Может, меня разворачивать не надо? — насторожился Роджерс, хорошо хоть не попытался выйти из машины на полном ходу. Мэй иногда даже самого Брока пугала, особенно когда вот так загоралась энтузиазмом. Она привезла их в Маленькую Италию — в квартал, о существовании которого Брок даже не подозревал, хотя был уверен, что знает район от и до. Затащила в тёмный полуподвал, где кисло пахло тканью, а ещё почему-то хозяйственным мылом. И пихнула обоих в руки лысого пузана, седые кудряшки которого светились нимбом вокруг блестящего темени в пятнышках старческой гречки. — Папа Карло! — громко сказала она, обнимаясь со стариком и звонко целуя его в щёки. — Этих двоих надо одеть в Белый дом. Летят завтра — во сколько? — В двенадцать, — выдавил Стив. — Машину пришлют в десять тридцать. — Вот. К девяти утра завтра, — сказала Мэй. Старик нацепил на нос смешные очки с абсолютно круглыми стёклами, обошёл Стива по кругу, поцокал языком, затем заинтересованно повертел Брока, пощупал его плечи и согласно кивнул, хлопнув в ладоши. — Стоить это будет дорого, — шепнула Броку на ухо Мэй, голосом особо выделив последнее слово. — Но точно не придётся краснеть из-за неудачно сидящего костюма. Из подсобного помещения показалось четверо похожих как две капли воды парней: рыжих, веснушчатых, просто одетых, но было видно, что и брюки, и рубашки у всех четверых сшиты из добротных тканей и идеально усажены по очень неплохим фигурам. И началось движение. Портные снимали мерки, перекрикиваясь по-итальянски, а их начальник записывал всё это в толстенную книгу. Брок понимал их через слово: он был с севера Италии, а эти — явно южане, пусть и рыжие. Пока его и Роджерса вертели как манекены и только что в жопы не заглядывали, он принюхивался: у людей четверняшки — невероятная редкость. Может, тоже как он? Или собаки? Но парни пахли исключительно людьми. Как и вся — мастерская? Ателье? Когда мерки были сняты, папа Карло, снова поцокав языком, заявил: — Блондину — классический английский костюм-тройку цвета грозы. А тебе, хулиган, только итальянский. Антрацитовый с серой искрой. Рубашки белые. За обувью к Розье зайдите, — старик наставительно погрозил пальцем Мэй, и та почтительно покивала, что удивило Брока ещё сильнее. Даже его, своего командира, эта вертихвостка так не слушалась. — Всё будет готово к сроку, — заявила Мэй, вытягивая Брока с Роджерсом из подвала. — Сейчас обувь, салон, и вы отведёте даму пообедать! — Салон? — с испугом спросил Капитан Америка. — Зачем салон? — Голову в порядок привести, — ответил Брок, пытаясь прикинуть, во что ему встанет визит к президенту. — Быть красивым дорого, командир, — проворковала Мэй, подхватив их обоих под руки. — Даже для мужчин. Не везде катит брутальная небритость. Сталевары и лесорубы в высших эшелонах власти сейчас не в моде. — Ну не знаю, — полупридушенно пробормотал Стив. — Мне нравится недельная небритость. Брок даже повернулся, пытаясь понять, что услышал. — Ты брился с утра, — напомнил он Роджерсу. — Ну да, я всегда по утрам бреюсь, мне не идёт борода, — пожал плечами тот, разглядывая витрины местных магазинчиков. Мэй тихо хихикнула и пихнула Брока в бок, сделав большие глаза. Тот скорчил грозную рожу. — Трёхдневная у меня щетина, — буркнул он. — С недельной я выгляжу как беглый арестант. Обувная лавка оказалась ничуть не больше портняжной. За прилавком там оказался такой же древний итальянец, как и в ателье. Узнав, от кого пришли господа и какой фасон на них шьётся, он резво для своего возраста достал с верхних полок по две пары коробок и предложил гостям примерить обувные пары. Роджерс в свою пару просто влюбился. Такой удобной обуви он не помнил с войны. Ему тогда обувь где-то достал Говард, уверяя, что лучшего мастера просто не существует, и вот снова в руках Стива та самая идеальная пара. Даже фасон оказался тот же. Он перевернул туфлю и увидел знакомый логотип — вензель, вытесненный золотом. — Я когда-то носил такие туфли, — сказал он. — Лучшей пары у меня в жизни не было. Старик расплылся в благожелательной улыбке и принялся расспрашивать Стива о том, где и когда он купил предыдущую пару, а услышав, кто перед ним стоит, схватился за сердце и залопотал что-то по итальянски. Оказалось, что Говард именно в его магазинчике и брал тогда обувь, но до эмиграции почтенного синьора Розье из Италии в Америку. — Тут его дед работал, — кое-как перевёл Брок, озадаченно разглядывая собственную ногу в чёрной туфле. В последний раз он надевал цивильную обувь на школьный выпускной. Цену Брок решил не спрашивать, не травмировать себя, а просто, как и с костюмом, протянул Мэй карточку. Лучше потом получить выписку с банковского счёта и запить это дело успокоительными каплями напополам с вискарём или сходить к Джеку на коньяк. — Теперь салон! — заявила Мэй, снова ухватив их под руки. — И ты опять знаешь самое крутое и дорогое место, да? — горестно вздохнул Брок, прикидывая, куда ему ходить в дорогой цивильной обуви и хорошем итальянском костюме. Не на свидания же? — Правильно мыслишь, командир, — рассмеялась Мэй и подмигнула ему. — Стричься короче, чем сейчас, не буду! — рявкнул он. — Тебе бы и длиннее пошло, — высказался Роджерс. — О да, — согласно закивала Мэй, придирчиво оглядывая Брока. — Чуть на висках подровнять — и отлично. Стричь мы в основном другого красавчика будем. Поверь, командир, там есть из-за чего челюсти посворачивать. — Мне и так нормально, но если вы так считаете, мисс, — пожал плечами Стив, сдаваясь. — Новое время, новые стрижки! — пропела Мэй. В салоне помимо стрижек занимались массажем лица и головы, делали маски и прочую ерунду. Мэй там встретили как родную, и сразу стало понятно, куда девалась львиная доля её жалования. Раньше Брока эта сторона жизни его бойцов никогда не касалась, но то раньше, а сейчас пришлось терпеливо сидеть во вполне удобном кресле, пить отличный кофе и ждать-ждать-ждать, чувствуя себя чуть ли не примерным мужем. Странное ощущение и очень занятное. Впрочем, как только освободился мастер — манерный парень с мелированными волосами, весь в пирсинге и татуировках, — за Брока тоже взялись. Маска для волос, маска для щетины, маска и контуринг бровей, пилинг для неволосатых частей лица… Вроде бы Брок всегда за собой ухаживал, но даже представить не мог, что с человеческой головой можно сделать столько всего странного, неожиданного и в то же время приятного. Главное, чтобы на обещанный Мэй обед на карточке хоть что-то осталось, а то при аппетитах Роджерса они могут ещё и должны остаться. Он честно распотрошил заначку. Двадцать две тысячи. Но всё равно чувствовал себя нищебродом, шикующим на последние. Глупость же. С обедом они не успели — недра салона их выпустили только к вечеру. Брок уже весь извёлся ждать Роджерса, когда с ним наконец закончили. — Как правильная причёска меняет человека, — присвистнула Мэй, пихнув Брока в бок. — Даже жаль, что мне тут ловить нечего — такие экземпляры пропадают. — Веди нас в жральню, — приказал Брок, любуясь Роджерсом. — Есть хочу — умираю.