Девять жизней

Роджерсу невероятно шли и новая причёска, и улыбка, тут Мэй была абсолютно права. А уж если всё это добро упаковать в приличный костюм, то равнодушных точно не останется, администрация президента и он сам падут к ногам старого-нового американского символа всего светлого. — Ты на меня пялишься ещё с ресторана, — уже дома обронил Роджерс, когда Мэй, взяв с Брока обещание выделить ей внеочередной выходной, раз свой она потратила не по назначению, усвистала. — Мне нравятся красивые мужики, — не подумав, ляпнул Брок. — Никогда не считал себя красивым — ни до сыворотки, ни после, — немного неуверенно пожал плечами Стив. — Силы, здоровья и мощи во мне прибавилось в результате эксперимента, внимания… — Красота в глазах смотрящего, — процитировал Брок и зевнул. — Заебался я. Топай в душ, я потом. Костюмы обещали привезти утром, в восемь. Хоть за ними тащиться не придётся. Мылся Роджерс по-армейски быстро, не позволяя себе разнеживаться слишком долго или просто не желая пренебрегать гостеприимством, тем более что пока ничем кроме уборки и отплатить не мог. Вышел он из ванной в повязанном на бёдрах полотенце, державшемся на честном слове и чьих-то моральных убеждениях. Зарулив на кухню, где Брок лениво курил в окно, Роджерс ещё раз поблагодарил его за всё и пожелал добрых снов. — Спи сладко, святая незамутнённость, — напутствовал его Брок. К чему всё это было сказано, Роджерс откровенно не понял, что можно было прочесть по его удивлённо вытянувшемуся лицу, но в комнату ушёл, оставив Брока размышлять о превратностях судьбы и думать, как жить дальше. Потому что легко точно не будет — ни с Пирсом, ни с Фьюри. Хорошо хоть Роджерс оказался вменяемым, а не плакатным дуболомом с одной извилиной, оставленной фуражкой, и вполне договороспособным. Есть шанс, что Фьюри придавит Пирс, но рассчитывать на это Брок не собирался. Значит, надо идти с самого верха. Через президента. Восстановление справедливости, махинации и всё вот это вот. Визит в Белый дом — самый верный способ наведения мостов. Радовало, что в приглашении Роджерса значился тот самый «плюс один» и Броку не придётся, сидя дома, гадать, какие камни ещё свалятся ему на голову, а можно самолично направить катастрофу в нужное для себя русло, чтобы и самому уцелеть, и отряд не подставить. А Фьюри так вот просто не отделается. Не будь он Брок Рамлоу! «Не будь ты кошка дурацкая!» — добавил внутренний голос с интонациями Джека Роллинза. — Ой, нахер иди, — рассмеялся Брок и, показав «Роллинзу» средний палец, отправился устраивать себе в ванной вечер спа, раз уж Роджерс был столь любезен и долго там не сидел. А Броку нужно было отдохнуть, привести мысли в порядок, порелаксировать, в конце концов. Завтра день обещал быть сумасшедшим. Но это завтра. А сегодня Брок доставит себе удовольствие. И Роджерс станет источником его вдохновения. Можно было пофантазировать и об Активе, но Роджерс сейчас был куда ближе. Да и оголялся намного свободнее. От одного воспоминания о едва держащемся на мощных бёдрах суперчеловека полотенце у Брока начинало печь в солнечном сплетении, а член недвусмысленно упирался в ширинку. И ведь этот цветочек конкретно так по мужикам и совершенно этого не скрывает. Тяжело ему, наверное, было в пуританских суровых тридцатых-сороковых? Надо будет расспросить. Время было детское — всего-то половина девятого. Так что после долгой ванны с маслами и прочего «груминга» Брок, приятно пахнущий табаком и ванилью, разлёгся на кровати. Лосьон и салфетки были под рукой. Он закрыл глаза и увидел словно отпечатавшуюся на изнанке век жопу всеамериканской гордости. Благо тот прямо постарался, чтобы запомниться. — М-м, детка, — сквозь зубы выдохнул Брок, обхватив член. Перед внутренним взором абсолютно голый Роджерс разгуливал по его квартире, наклонялся за оброненной диванной подушкой, облизывал мягкие губы и смотрел так, что его хотелось трахнуть, перекинув через спинку дивана, просто и без затей. И нет, Брок не изменял идеальной жопе Актива. Мысленно — не считается. Тем более что с Активом у них совсем ничего не было, кроме слов интенданта. А тут такая красота. Да и за задорную дрочку на другого мужика на развод подавать как-то особо не принято. Роджерс в фантазиях Брока опустился на колени и, стыдливо прикрывая глаза, коснулся губами болезненно напряжённой головки, делая феерически хорошо. Брок добавил смазки и продолжил наяривать. Член на ощупь был как горячий камень под нежнейшим шёлком. Брок обожал это ощущение. Обожал нарастающий жар в паху. Хотелось бы, конечно, сейчас быть не одному, и чтобы пальцы на стволе не свои, чтобы головку посасывали мягкие губы, но за неимением всего этого приходилось довольствоваться смазкой, ладонью и фантазией. А интересно, Роджерс дрочит? Картинка в голове мгновенно изменилась. Теперь Брок видел собственную комнату для гостей, мягкий приглушённый свет, широкую кровать и раскинувшегося на светлом белье Роджерса. Мощного, бесстыдно возбуждённого. Толстый крепкий длинный член покачивался. Лиловая от прилившей крови головка высунулась из крайней плоти, и на ней выступила прозрачная капелька. В горле пересохло. Теперь уже самому Броку хотелось склониться над этим произведением искусства, собрать кончиком языка капли смазки, распробовать их на вкус, а затем медленно насадиться до самого горла, почувствовать эту мощь в себе. Метафорическая шерсть на загривке встала дыбом. Брок явственно услышал тихий вздох за стенкой и сильнее, почти до боли сжал свой член и замер, чувствуя, что его мгновенно швырнуло на грань. Он обожал это состояние предоргазма. Ладонь залило горячей спермой, горло дёрнуло то ли стоном, то ли рыком, и Брок не стал сдерживаться. Зачем? Он у себя дома. Он здоровый мужик со здоровыми потребностями. Вряд ли Роджерса можно удивить самоудовлетворением. Хотя Брок бы удивил с удовольствием, отдрочил бы ему до потери всякого человеческого достоинства. Как же странно распорядилась судьба, выдав сразу двух охуительных мужиков: одного опасного, а второго — наивного и неиспорченного. Самому испортить, что ли? Актив всё равно в заморозке. Откуда он узнает? Брок точно не станет ему рассказывать. А больше и некому. Обтерев ладонь и себя салфетками, Брок расплылся в многообещающей ухмылке. Может, он и дурацкая кошка, но хорошо, с комфортом для себя устраиваться умеет. Как раз потому, что он кошка, а не псина подзаборная. — Мяу, бля! — сообщил миру Брок и закрыл глаза. Снов ему в эту ночь не снилось. Зато утро началось с бодрого стояка и столкновения с сонным Роджерсом в ванной. Как же его, теплого, не до конца проснувшегося, хотелось облапать, особенно обтянутую белыми боксёрами задницу, ну и всё остальное, несомненно, тоже. Однако вместо этого пришлось быстро приводить себя в порядок и жрать. Едва Роджерс сунул в посудомойку последнюю кружку, как в дверь зазвонили, и квартира наполнилась гамом, шумом и портными. В мастерской их, казалось, было куда меньше, а тут целой семьёй приехали, но костюмы сели идеально, по крайней мере, от Роджерса Брок с трудом оторвал взгляд, до того тот получился ебабельным. В Белом доме обдрочатся все! Даже те, у кого уже тридцать лет не стоит! Так что чек Брок выписал бестрепетной рукой, порадовавшись только, что заначку выгреб не всю. А когда наконец взглянул на себя, понял, что в следующий раз, когда потребуется приодеться по случаю, снова возьмёт в заложницы Мэй. Было у него подозрение, что без неё с него сдерут вдвое больше. Машина за ними пришла вовремя — европейский седан представительского класса с замшевым салоном. — Что-то у меня очко играет, — пробормотал Брок себе под нос, усаживаясь за шофёром. — Не сожрут же нас там, — улыбнулся ему Роджерс и чуть пихнул плечом. — В крайнем случае стены проламывать я умею хорошо, а бегаю быстро и с двойным весом. Даже если стреляют по ногам. — Вот давай без этого, — усмехнулся Брок, помог ему пристегнуться и пристегнулся сам. — Зато президентским бортом полетаем, а? Ты ж на современных лайнерах и не летал ещё. — Только в замороженном виде, — кивнул Роджерс. — Не люблю я встречи с наделёнными властью. Ничего хорошего они мне никогда не приносили. Разве что медальки, но все где-то хранятся… Он с тоской глянул в окно. Брок прекрасно понимал Роджерса, но ничего поделать не мог: им и правда нужна была поддержка кого-то сверху, чтобы его не смели с доски, заменив фигуру рядом с Роджерсом кем-то более лояльным и сговорчивым. — Прорвёмся, — пообещал Брок. — Как в мультфильме — улыбаемся и машем. Вернёмся — обязательно посмотрим. — Я… мне раньше нравились мультфильмы, — как-то вымученно выдавил из себя Роджерс и криво улыбнулся, словно вот-вот сломается, но уже через мгновение эта уязвимость исчезла с его лица, а сам Роджерс вроде как заинтересовался видами за окном. Броку ещё сильнее захотелось что-нибудь отстрелить Фьюри. Нет, отстреливать. Взять двадцать второй калибр и с чувством, с толком, с расстановкой… Или вот скальпель — тоже хорошая вещь, пусть он и не тяготел к клинкам. Он сжал руку Стива своей, грубой и жёсткой. Во что он опять ввязался, кошка дурацкая?..