Соль на ранах

      《Но в       день, когда я стал большим, как в поле чучела,

      Принцесса превратилась в дым, а       фея умерла.》

Колыбельная песня-Ногу свело! _______________________________________ Израэль Хэндс, тёмноволосый мальчишка из не самой богатой на то время семьи родился в тёмную ночь, в которую шторм был готов снести кажется всё на своем пути, выл он так громко, что кажется можно было услышать даже на другом конце страны. Это заставляло корабли стонать под напором волн, что кажется могли затопить даже самое большое судно. Мать мальчишки — Марта в тот момент почти погибала от ужасной болью, казалось, что черти в аду доставляют меньше боли и страданий, чем роды. Когда ребёнок уже появился на этот свет, плача на столько громко, будто уже понимая всю несправедливость этого мира, женщина могла лишь смотреть в потолок и молится небу и всем богам о себе под крики младенца и удары по стенам дикого ветра. Об отдыхе и речи идти не может, одни страдания. Она молилась, чтоб выдержать ещё хоть день, ведь о радости материнства и речи быть не может, еды и так на три рта, а точнее на саму Марту, её мужа и первого сына не очень то и хватает, а тут ещё и младенец. Отец же его — Томас Хэндс, был суровым человеком, явно не из тех, кто любит улыбается и уж точно, не дай боже, смеяться. Очень уж он серьёзен и молчалив, а в моменты и жесток, да так, что тем, кто ему не угодил, было бы в радость уйти с одним переломом. Запах от него всегда был рома и морской соли, а смотря ему в глаза всегда приходила лишь одна ассоциация —разочарование от этой жизни. Его жизнь состояла из моря и дома. Кажется, иногда он даже забывал о семье. Ведь сушу и каждого кто там находился он ненавидел также, как люди ненавидят то, что причинило им много боли. Однако, что уж поделать, жену он любил и ради неё возвращается надо. А когда его младший сын будучи уже шестилетним мальчуганом впервые вернулся с разбитой губой и кровью из носа отец даже глядеть на него на захотел. — Раз получил от кого-то, значит сам виноват, — рявкнул он своим низким и хриплым от курения голосом, громко ударив кулаком по столу. Марта тоже не подошла, лишь кинула недолгий взгляд на Израэля, ласково называемого ею "Иззи". Женщина вздохнула, перебирая шерстяную вязальную нить в пальцах, возвращаясь в свои мысли. Да, может она и хотела бы помочь сыну с новыми ранами, но понимала ведь, что в этом мире никто жалости к парнишке не испытает. А уж точно, если он будет слабым, так зачем же начинать жалеть его? К хорошему это точно не приведёт. Мальчик посмотрел на старшего братца, что уже почти задыхался от смеха, ведь сам он почти не получал. А после младший быстро ушёл. Из-за такого воспитания Иззи скоро понял, что жалость — это удел слабых. Главное в этом мире — это сила и ничего более. А те, кто говорят что всё можно решить словами — это придурки и, скорее всего, чёртовы везунчики, что этого мира никогда не видели, ведь родились с другим рангом. В дураках нельзя быть слабым, ведь или бьёшь ты, или бьют тебя, и второй вариант уж точно не устраивал мальчишку. Детство его было смесью многих отвратительных вещей, например пота, тухлой рыбы, бега от мужиков постарше, после очередной проказни с друзьями, что в итоге у него, да завелись и нецензурной брани. Он даже не совсем понимал, что такое обычное детство, которое было например у интелигентов, зато он знал как правильно выжить в этом мире, с хуевой тучей ловушек и прочей хрени. Его старший брат, Джон, был ещё тем выворотливым ублюдком и подлизой, он мог улыбатся так, что даже отец уже не хотел давать ему по затылку, мог говорить такие речи, что те же взрослые мужчины верили, что он ничего плохого не делал. У этого парня всегда находился способ выкрутится из любой ситуации, даже самой херовой на первый взгляд. Он мог легко уйти с работы, перелощить свою вину на кого либо ещё, заставить кого-то идти у себя на поводу и многое другое. Малой даже иногда завидовал ему, и от части ненавидел, как впрочем и многих других, ещё не понимая, что они лишь готовят его к этому миру. — Ты просто не умеешь думать мозгами, ты думаешь кулаками, — сказал Джон, забирая у братишки кусок хлеба и откусывая от него кусок, — учись, пока не поздно. Ты всё таки Хэндс. — Пошёл к чёрту. — лишь ответил Израэль, уходя куда-то. Он не верил в хитрость, может только немного. В чем вообще смысл планов, если на тебя бежит огромный мужик, который хочет убить тебя сейчас? Он верил в силу! В то, что если ты спотыкаешься и падаешь уже раз десять, то на одиннадцатый возможно тебя уже не убьют, но кто знает? Этот мир не предсказуем мать твою! Когда юноше исполнилось двенадцать лет, он уже начал работать в порту. Ничего особенного, просто таскал ящики с рыбой, товары разгружал, иногда кузнецам помогал. По вечерам слушал рассказы опытных моряков, ведь отец говорил с ним не часто, также как и почти не появлялся дома. Иззи слушал их, запоминая речь, что часто отличалась от людей на суше, их истории, да и прочие детали, даже иногда одежду или запах... Говорили эти мужики о дальних берегах, байки о морских монстрах, о кровавых битвах или добыче золота. Мальчик жадно впитывал буквально всё, что слышал, каждое новое слово, каждый новый жест и всё остальное. Ведь парнишка понимал, нет, он знал, что его жизнь не останется на этом вонючем, пропитанном отчаянием берегу! Он выберется из этой сраной задницы мира, найдёт свой путь и даже если умрёт очень скоро, но не тут, то уже будет счастлив! Однажды, когда в порту остановились не просто моряки, а настоящие пираты, глаза мальчугана загорелись, и он не мог отвести взгляда от одного из них. Что, к слову, тот заметил... Пират ухмыльнулся, остановившись. —Чего вылупился?— кажется, даже без какого либо зла задал он вопрос, но Иззи лишь быстро заморгал, попытался что-то сказать, но ушёл дальше к ящикам. Они ведь сами из себя содержимое не достанут! Тем же вечером он услышал об этих людях многое... О легендарных кораблях, о невиданных богатствах, что были кладами, а главное — о свободе. Всё это прочно засело у него в голове, словно куча огромных людей втоптало это ему в башку, да с такой силой, что, кажется, разбили её. В тот же вечер сын подошёл к матери. —Мам... — окликнул он её, —А... Пираты и правда такие, ну, страшные как о них все говорят? Марта, которая в тот момент была занята тем, что пришивала к старой поношенной рубахе латки, пришла в ступор. На секунду в её лице было столько эмоций, что сосчитать невозможно: страх, отвращение, сожаление... Ну а это далеко не всё. Ох, она бы не пережила, если бы её сын стал пиратом! — Пираты, они... — она примолкла, ища верные слова, чтоб сказать то, что думает, — они не страшные, а беспощадные, это совсем разные вещи... Мальчик заметил все эти эмоции, но не замялся. — Но они ведь живут, так, как сами заходят, так ведь? —парнишка наклонился чуток ближе, к седящей матушке. — Никто им не указывает ну и... ну и их и работать не заставляют, как ты и папа! Марта тяжело, с каким-то отчаянием вздохнула, отложив иглу с рубухой на стол, а руки сложив в замок. — Им никто не указывает, ведь жизнь их точно коротка. Они делают что хотят, пока не заплатят за это огромной ценой, — уже строже почти протараторила мать. Сынок кивнул, но внутри он знал, что будет готов... да! Он заплатит, если это будет нужно, даже своей жизнью, но заплатит! Только сначала, главное получить, то, чего он хочет, о чем мечтает... Жизнь шла своим чередом, годы шли. И вот в пятнадцать лет он решился. Он ушёл, тут ему помогло то, что на удивление, парень умел читать. Без грусти и прощаний он попал на не очень большой корабль с явно не самым хорошим экипажем. Это было такое судно, что юнги тут погибали от ударов хлыста, а еда даже и уличным собакам не подошла бы. Но парень будто был и не против, а напротив... Он был рад, ведь это уже не та жизнь, в которой он был до этого. Но это ведь был не пиратский корабль... До тех пор, пока на них не напали пираты! Однако именно этого малолетнего и какого-то слишком... смелого мальчика, капитан решил не убивать. Он ему понравился. А через время, когда он уже какое-то время пробыл тут, парень в основном драил палубу и некоторые каюты каждый день... Нет, по несколько раз в день. Часто получал по затылку, но жаловаться не смел. Но вот... настал тот день, когда из мальчика, Хэндс должен был превратиться в мужчину. Ночь была такой тёмной, что было видно ровным счётом ничего, а воздух настолько тяжёлым, что и дышать было тяжело. Иззи стоял на вахте, в руках его был тесак, что он взял на кухне. Благо, пока он ещё жил на суше, воровать уже научился. Причём началось всё с хлеба, заканчивалось монетами или даже чем подороже. Этот тесак был ему ни к чему. Он не сражался, а во время боёв его зачем-то заперали в одной из кают.. Но выглядело это оружие так красиво, что даже завораживало! Однако парень выранил его из рук, когда услышал шаги и кашель за спиной. Израэль обернулся и увидел Дэвлина. Это был один из тех, кто не слишком то любил младших на корабле, а новеньких уж тем более, так что от него Израэль получал вдвойне. Да ему это и с рук сходило, ведь Дэвлин ещё и старпом капитана, так что он с лёгкостью мог давить на тех, у кого ранг был в разы меньше. —Малой. Капитан велел спуститься вниз, помощь нужна. Правда удивительно, что твоя — говорил он, усмехаясь. Да уж, улыбка его ни на что хорошее не наводила. Но "малой" — именно так, почти все его и называли, не задав вопросов спустился в трюм. Однако что-то его настораживало. Уж что-то в том мужчине было не так, как всегда... Среди огромной кучи бочек и ящиков, к слову многие из которых были пусты, стоял незнакомый ему человек. Выглядел он потрёпанно и был уже связан. Окровавленное лицо, и капитан, стоящий рядом говорили о многом... Однако Капитан Роб решил уточнить что вообще тут происходит. — Эта шавка пробрался к нам на последнем рейде, и хотела обокрасть, — говоря это, он схватил мужчину, среднего возраста за щёки и повернулся к себе, после чего резко опустил, и вернул взгляд к юноше, — ты ведь знаешь, что мы с такими делаем? Конечно Иззи знал что и как, но черт! Хоть он и видел смерть, но сам никогда никого не убивал. —Ты ведь ещё не участвовал в наших нападениях, — проговорил Роберт, кинув клинок в руки самого младшего члена экипажа, а тот поймал, — я хочу, чтоб это сделал ты. Давай, не тяни кота за яйца. Пленник начал хрипеть, всё ещё в надежде побега, но Израэль этого не слышал. Он слышал лишь шум у себя в голове. Смотря на свои вспотевшие и трясущиесия руки, в которых лежал клинок, он будто стал тяжелее. Но парень понимал, что это чёртова проверка! Он не мог отказаться и сам оказаться за бортом, так ещё и показаться слабаком. Но если он сделает это, то черты между прошлым и будущим сотрутся, и жизнь станет сложнее... или легче? —Ну? — совсем не вовремя решил его поторопить уже Дэвил, будь он проклят... — Или ты тряпка ебучая? Мальчик нахмурил бровь и шагнул вперёд. Холодное лезвие в его руках словно само скользнуло по горлу заключённого, а горячая кровь рекой потекла в руки и на пол , а воздуху подарила новый, не самый приятный, но уже привычных запах. Однако в этот раз от него блевать хотелось. Мир будто замер вместе с палубой. Что-то внутри когда-то бесстрашного перед собственной смертью мальчугана разбилось на тысячи, нет, нет... миллиарды осколков! В груди что-то зудило. Это была безвозвратность, что давила на грудь так, будто хотела вырвать сердце вместе со всеми костями, мышцами, венами и кожей, а потом заставить сожрать. А вместе с этим чувством ещё и осознание, что назад дороги нет, и надежда, что это всё просто сон. Парень поднял взгляд. Капитан смотрел на все это с блаженной улыбкой, да такой, будто увидел то, что приносит ему удовольствие даже больше, чем все богатства мира вместе взятые. — Добро пожаловать в реальный мир, парень, — сказал он, почти покинув помещение, — и да, выкинь эту хуйню за борт. И вот позже, той же ночью, лёжа в своём гомаке, мальчик чувствовал отвратительно зачохшую кровь на своих руках, слышал, как корабль отвратительно кренится на волнах, и понимал, что такой страх, он ещё никогда не испытывал. Даже когда эти же пираты хотели убить его, он был готов идти на это. Мальчик понял, что этого он не учитывая, когда мечтал стать пиратом... А может всё таки планы — это не такая уж и чушь?.. В ту ночь уснуть он не смог, и к нему подошёл один из пиратов. — Всё так плохо? — кажется кличка его была Бивень...нет, нет... Клык? Точно! —Не то слово.... — лишь промямлил "малой". И вот, уже спустя годы он встретил Эдварда Тича, что в скором времени стал Чёрной Бородой, но это уже совсем иная история! Конец :]