На языке крови

На перроне Хогсмида царила привычная для начала учебного года суета. Сотни учеников стекались к каретам, запряжённым невидимыми для многих фестралами, которые, как обычно, вызывали у первокурсников смесь страха и восхищения. Ветер с гор нес влажный запах хвои, в воздухе витал лёгкий морозный привкус, намекая на быстрое наступление осени. Гермиона шагала чуть впереди Гарри и Рона, держа в руках свой верный рюкзак, набитый книгами. На этот раз, казалось, она подготовилась даже тщательнее, чем обычно. Рон, таща за собой потрёпанный чемодан, уставился на Гермиону с заметной тоской. — Да брось ты, Гермиона, неужели нужно начинать учебный год с лекций? — он на секунду перестал жевать булочку, которую купил на перроне, и, показательно вздохнув, метнул взгляд на Гарри. — Ты тоже это слышал? Мы даже не добрались до замка, а уже «подготовьтесь, прочитайте, изучите». Гарри усмехнулся, поднимая руки в жесте капитуляции. Его очки запотели от холодного воздуха, но глаза весело блестели. — Она просто хочет быть уверенной, что никто из нас снова не провалит экзамены, — заметил он, и в его голосе прозвучала лёгкая ирония. — Хотя я, честно говоря, даже не помню, что сдавал в прошлом году. Гермиона остановилась и обернулась к ним. Её карие глаза сузились, выражая смесь раздражения и терпения. Она вцепилась в лямки рюкзака с такой силой, что костяшки побелели. — Может, я и повторяю одно и то же каждый год, но кто именно в прошлом году умудрился проспать экзамен по Защите от тёмных искусств? — Её голос дрожал от негодования, но она тут же вздохнула, взяла себя в руки и продолжила спокойнее. — Рон, ты даже не пытался подготовиться. Гарри, не смей улыбаться, ты тоже не лучше. Рон скривился, глядя на неё так, будто она только что предложила ему добровольно вымыть весь замок. — Ну конечно, только я виноват, — буркнул он, сунув руки в карманы мантии. — Если бы меня не отвлекали глупыми заданиями, я бы всё сдал на «превосходно». — Глупыми заданиями? — Гермиона зажглась снова, но тут её перебила Джинни, догнавшая их и вставшая рядом с Гарри. — Вы уже начали препираться? — Джинни, сложив руки на груди, окинула друзей насмешливым взглядом. — Я ещё не успела подняться в карету, а уже слышу, как Рон оправдывается. Гарри, ставлю на то, что он ещё не прочитал ни одного учебника. Рон вспыхнул, но ответить не успел — Гермиона снова вмешалась. — Не надо ставить, Джинни. Это уже очевидно, — резко отрезала она, глядя на Рона с таким выражением, будто он только что съел все её любимые пирожки с тыквой. — Не понимаю, как ты собираешься сдавать зельеварение, если даже не нашёл свои записи. Рон тут же замялся, вытащив из кармана какие-то обрывки пергамента. — Нашёл! Вот они, просто чуть помялись… — начал он, но Джинни фыркнула так громко, что Гермиона не удержалась и улыбнулась. — Помялись? Они выглядят так, будто ты пытался их утопить, а потом поджечь. — Она покачала головой, но в её голосе уже слышалась насмешка. Пока они спорили, карета подъехала ближе. Фестралы нервно топтались на месте, как будто чувствовали напряжение вокруг. Гарри первым шагнул вперёд, протянул руку, чтобы помочь Джинни подняться, но она отклонилась и, приподняв подбородок, села сама. Рон, что-то бормоча себе под нос, последовал за ней. Гермиона же остановилась перед каретой, глядя на лесной край, видневшийся вдалеке. — Всё в порядке? — спросил Гарри, подойдя к ней ближе. — Да, — ответила она, слишком быстро и слишком резко. Затем, поняв, что её тон выдал её, добавила: — Просто задумалась. Она отвернулась от леса и села в карету, закинув рюкзак себе под ноги. Взглянув на друзей, которые продолжали обсуждать, кто из них больше провалит тестов в этом году, она почувствовала внезапное беспокойство. Гермиона не могла понять, откуда оно взялось, но ощущение тревоги не отпускало её, пока карета не тронулась. Вокруг замка, как обычно, царило величественное спокойствие. Невыразимо уютный и одновременно пугающий, Хогвартс притягивал взгляд. Гермиона поймала себя на мысли, что не может дождаться, когда снова окажется в библиотеке. Но воспоминание о странной тревоге в лесу не давало ей покоя, как заноза, которую не удавалось вытащить. — Думаю, это будет интересный год, — пробормотала она, не совсем осознавая, что говорит вслух. — С твоей подготовкой это точно, — ответил Рон, снова беря её слова за повод для шутки. Но на этот раз Гермиона не ответила. Она смотрела в окно, следя за тенью леса, которая, казалось, двигалась чуть ближе, чем обычно. Карета тряслась на выбоинах старой дороги, ведущей к Хогвартсу, и разговор в ней постепенно угас. Гермиона сидела у окна, задумчиво водя пальцем по стеклу, запотевшему от её дыхания. Взгляд девушки был устремлён на деревья, которые, казалось, тянулись к карете своими узловатыми ветвями. В голове мелькали обрывки мыслей: предстоящий учебный год, контрольные, библиотека, но странное ощущение тревоги, как шёпот на краю сознания, не отпускало её. — Ну что, кто расскажет первым, как прошло лето? — спросил Гарри, нарушая тягостное молчание. Он говорил слегка нарочито бодро, надеясь оживить друзей. — Может, ты, Рон? Или ты всё лето только ел и спал? Рон, который уже начал разворачивать очередной пакет с шоколадными лягушками, лениво взглянул на Гарри, слегка улыбнувшись. — Спал? Конечно. А ещё бегал по огороду, помогая маме собирать картошку. Самое волшебное занятие в мире, прямо скажу. — Он закатил глаза. — Ты бы видел, как Джинни заставляла меня таскать мешки. Она будто родилась командиром. Джинни, сидевшая напротив, усмехнулась, даже не оборачиваясь. — А что, полезно. Хоть мышцы появились, — съязвила она, не отрывая взгляда от своего обшарпанного экземпляра «Секретов квиддича». — Может, теперь ты перестанешь выглядеть так, будто мантия на два размера больше. — Очень смешно, — проворчал Рон. Он повернулся к Гарри и, понизив голос, добавил: — А ты-то как? Как твои каникулы? Понравилось у нас? Гарри замялся. Мысли о проведённом лете вызвали у него лёгкое беспокойство. Он взглянул на Джинни, но она будто нарочно не замечала его. В её тоне сквозило лёгкое раздражение, и Гарри не мог понять, что послужило этому причиной. — Да, — коротко ответил он. — Я немного помогал миссис Уизли с садом… — Гарри запнулся, чувствуя, как нарастающее напряжение сковывает слова. Гермиона, до этого момента молчавшая, внезапно обернулась к ним, будто очнувшись от глубокого раздумья. — Мне кажется, скука — это последнее, что вас ждёт в этом году, — сказала она, на её лице снова появилась тень тревоги. — Учитывая, кто ведёт у нас Защиту от Тёмных искусств. Наступила короткая тишина. Слова Гермионы повисли в воздухе, и даже Джинни, отложив книгу, с интересом посмотрела на неё. — Ты опять про Блэк? — спросил Рон, не сдерживая усмешки. — Гермиона, да ты её слишком серьёзно воспринимаешь. Конечно, она ненавидит тебя, но она ведь ненавидит всех. — Она меня не ненавидит, — отрезала Гермиона, глядя на Рона так, будто он только что сказал что-то вопиюще глупое. — Она презирает. Это другое. Рон хмыкнул, но Гарри, наконец, встрял в разговор. — Она преподаёт у нас с первого курса, и я до сих пор не могу понять, почему Дамблдор её держит. Кажется, она получает удовольствие, унижая студентов. Особенно маглорождённых. — В его голосе звучала горечь. — Слизеринцы её обожают, — произнесла Джинни, в её голосе сквозило раздражение. — У них прямо культ Блэк. Эти змеёныши так и лезут подлизываться. — Потому что она их никогда не трогает, — сухо добавила Гермиона. Её взгляд стал жёстким, голос — холодным. — Впрочем, это не удивительно. Она всегда выбирает себе мишени. Рон неожиданно рассмеялся, хотя смех его прозвучал натянуто. — Мишени? Гермиона, это слишком. Да, она язва, но не маньяк. Гермиона резко повернулась к нему, и в её глазах промелькнуло что-то, чего никто из них не ожидал увидеть. Злость, почти ярость. — А ты бы попробовал побывать на моём месте, Рон. Тогда, может быть, понял бы, о чём я говорю. Повисло неловкое молчание. Гарри чувствовал, как воздух в карете стал тяжелее. Джинни бросила на Гермиону пристальный взгляд, словно пытаясь понять, что кроется за её словами. Но Гермиона уже отвернулась, вновь устремив взгляд на окно. Гарри, не выдержав напряжения, попытался сменить тему. — Эй, Джинни, а как прошли твои каникулы? Тренировалась для квиддича? Джинни лишь пожала плечами, явно не желая развивать тему. — Да, немного. У нас дома и так было полно забот. И, Гарри, спасибо за помощь в саду. — Она сказала это ровно, но взгляд её оставался безразличным. Гарри нахмурился, стараясь скрыть разочарование. Карета наконец остановилась перед входом в замок. Ребята начали выбираться наружу, каждый погружённый в свои мысли. Гермиона последней ступила на каменную дорожку, её пальцы сжались в кулак. Сумерки уже легли на Хогвартс, когда ребята вошли в замок. Огромные двери закрылись за ними с протяжным скрипом, будто отсекая их от остального мира. Влажный воздух снаружи мгновенно сменился сухим теплом школы, пахнувшим камнем, пылью и чем-то неуловимо магическим. Впереди, через массивные двери Большого зала, пробивались золотые отблески свечей. Гермиона шла чуть впереди остальных, её шаги были быстрыми и резкими, словно она пыталась уйти от собственных мыслей. Гарри и Рон, переговариваясь, шли чуть позади, их голоса эхом раздавались под сводами коридора. Джинни замыкала процессию, что-то негромко напевая себе под нос. — Надеюсь, хоть в этот раз распределение не затянется, — пробормотал Рон, глядя на поток первокурсников, которые нервно топтались у входа в Большой зал. — Я умираю с голоду. — Когда ты вообще не умираешь с голоду? — отозвалась Гермиона, бросив на него мимолётный взгляд. В её голосе слышался лёгкий сарказм, но Рон, как обычно, проигнорировал это, слишком занятый собственным желудком. Гарри промолчал. Его взгляд невольно скользнул к Джинни, но та, казалось, вовсе не замечала его. Её лицо оставалось сосредоточенным, взгляд — отстранённым, словно она была занята мыслями о чём-то своём. Это странное отчуждение лишь усиливало смутное разочарование Гарри, которое он пытался подавить. Они вошли в Большой зал вместе с остальными учениками. Здесь, под парящими в воздухе свечами и зачарованным потолком, отражающим мрачное ночное небо, всё выглядело привычно и величественно. Длинные столы факультетов уже начинали заполняться, а преподавательский стол впереди был почти полностью занят. Рон первым указал на фигуру в чёрной мантии, сидящую чуть в стороне, и хихикнул. — Ну, вот и наша любимая Блэк. Готов поспорить, у неё в бокале не тыквенный сок. Скорее всего, опять огневиски. Гарри подавил смешок, но не смог удержаться от беглого взгляда на Беллатрикс. Её ярко-чёрные волосы струились по плечам, глаза обводили зал цепким взглядом хищника. На миг её взгляд остановился на Гермионе. Лицо Беллатрикс исказилось короткой, едва заметной усмешкой, от которой у Гермионы неприятно заскребло в груди. — Вот именно, — отозвалась Гермиона, разрывая молчание. Её голос был натянутым, как струна. — В прошлом году она вообще позволяла себе приходить на уроки пьяной. И почему, ради всего святого, Дамблдор закрывает на это глаза? — Ну… — Рон покосился на преподавательский стол, понизив голос. — Может, он считает, что это делает её более… расслабленной? — Расслабленной? — Гермиона повернулась к нему так резко, что он вздрогнул. — Рон, она почти сорвала наш экзамен по Защите в прошлом году. Она даже не потрудилась подготовить вопросы! — Это было весело, — вставил Гарри, пытаясь смягчить напряжение. — Помнишь, как Слизеринцы пытались списывать, а она просто заснула на своём месте? — Да, весело, — резко ответила Гермиона. Её руки сжались в кулаки, и она отвернулась к столу. — Особенно когда тебе нужно готовиться самой, потому что профессор считает, что её работа заключается в том, чтобы сидеть и оскорблять учеников. Джинни, всё это время молчавшая, наконец вмешалась. — Слушайте, но ведь ты знаешь, что Дамблдор не просто так держит её здесь, — сказала она спокойно, но её голос звучал немного задумчиво. — Может, у него есть какие-то свои причины. Он редко ошибается в людях. — Тогда он ошибся здесь, — резко отрезала Гермиона, бросая взгляд на преподавательский стол. Беллатрикс снова смотрела на неё, и этот взгляд был тяжёлым, почти гипнотическим. Гермиона почувствовала, как её охватывает беспокойство, будто этот взгляд проникает куда-то глубже, чем ей хотелось бы. — Просто не обращай на неё внимания, — пробормотал Гарри, заметив её напряжение. — Её цель — довести тебя до белого каления. Не давай ей этого удовольствия. Гермиона молчала, её взгляд оставался устремлённым на свечи под потолком. В голове у неё роились мысли: о Беллатрикс, о странной тревоге, о том, что этот год действительно будет другим. Большой зал постепенно наполнялся всё громче гудящим шумом голосов. Первокурсники уже выстроились в нервную цепочку у возвышения, где стояла привычная шляпа, готовая начать своё ежегодное представление. Но стол Гриффиндора, как обычно, кипел собственной жизнью. Гарри, заметив, что Гермиона ушла в себя, обернулся к Джинни. Она сидела немного в стороне, но её взгляд был напряжённым, почти внимательным. Это было странно. Гарри проследил за её взглядом и заметил, что она смотрит на стол Слизерина. Джинни не моргала, её глаза чуть прищурены. Гарри нахмурился, пытаясь понять, кого именно она разглядывает. — Джинни, — тихо окликнул он. — Ты чего? Джинни вздрогнула, словно её поймали на месте преступления. Она резко перевела взгляд на Гарри, а потом улыбнулась, пожалуй, слишком быстро. — Ничего, — коротко ответила она. — Просто… думаю, что там сидят слишком самодовольные змеи. — Ты раньше так внимательно не рассматривала «самодовольных змей», — заметил Гарри, пытаясь улыбнуться, но внутри чувствовал странное напряжение. — Гарри, отстань, — отмахнулась она, вернувшись к своему привычному тону. — Лучше расскажи, когда у нас первый матч по квиддичу. Или ты уже забыл? — Забыл? Да я этим летом только и делал, что мечтал о квиддиче, — подал голос Рон, ещё больше разогревшись от разговора. — Если мы в этом году не выиграем кубок, то я, клянусь, съем свою метлу. — Только не на людях, — подхватила Джинни с улыбкой. — Тебе бы точно пригодилось потренироваться в манерах. Гарри рассмеялся, хотя его мысли всё ещё возвращались к тому, что Джинни скрывает. Он знал, что расспрашивать её сейчас бесполезно — она могла быть упрямее тролля, когда не хотела говорить. Тут к столу подсел Невилл. Его лицо было слегка покрасневшим, будто он только что бежал, но взгляд излучал дружелюбие. За ним следовала Луна, которая, как обычно, держалась немного отстранённо, но всё же явно наслаждалась происходящим. — Привет, — тихо сказал Невилл, осторожно ставя на стол тарелку. — Как у вас? — Замечательно, — отозвалась Джинни, но её тон был почти слишком весёлым. — А у тебя как, Невилл? Лето прошло спокойно? — Ну, да… Хотя бабушка опять настаивала, чтобы я больше занимался. Сказала, что зельеварение — это моё слабое место. — Зельеварение — слабое место почти всех, кроме Гермионы, — заметил Рон, закатывая глаза. — Это потому, что я учусь, а не надеюсь на удачу, — вмешалась Гермиона, выходя из своих мыслей. Её тон был слегка резким, но она тут же смягчилась, бросив на Невилла извиняющийся взгляд. — Извини, Невилл, это не относится к тебе. Луна, наконец, заговорила, прерывая обсуждение зельеварения. — А вы знали, что мозгошмыги тоже любят учиться? — Она обвела всех мечтательным взглядом. — Если дать им правильную среду, они даже могут запоминать зелья. Конечно, если это зелья с грибами. — Луна, — протянул Рон, чуть хихикнув. — А мозгошмыги вообще существуют? Она не обратила внимания на его насмешливый тон и кивнула с полной уверенностью. — Конечно. Они отлично прячутся, поэтому их трудно заметить. Но я однажды почти поймала одного — в саду у папы. Правда, он исчез, как только я попыталась его погладить. Гермиона закрыла глаза, делая глубокий вдох, чтобы не закатить их. — Луна, у тебя удивительная фантазия, — сухо сказала она, но голос её был добрым. — Думаю, в этом году тебе стоит попробовать записывать свои наблюдения. — Ты права, Гермиона, — ответила Луна с невозмутимой улыбкой. — Я как раз хотела написать статью для «Придиры». О том, как мозгошмыги могут скрываться в Хогвартсе. Рон фыркнул, но в его взгляде не было злобы. Луна, казалось, жила в своём собственном мире, и он давно перестал пытаться её понять. Между тем, за преподавательским столом Беллатрикс подняла бокал с тёмной жидкостью и сделала короткий глоток. Её взгляд снова упал на Гермиону, и в этот момент Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок.

***

Хогвартс медленно пробуждался от сна. Неспешно восходящее солнце озаряло вершины башен, и мягкий свет проникал в окна, освещая бесчисленные коридоры школы. Утренний гул голосов, шорох шагов и звон посуды в Большом зале постепенно наполняли замок жизнью. Гермиона стояла у лестницы, ведущей в класс Защиты от Тёмных искусств, скрестив руки на груди. Её волосы слегка пушились из-за влажности, но она, казалось, не замечала этого. Урок вот-вот должен был начаться, а рядом с ней уже стояли Гарри и Рон. Рон подавленно смотрел на дверь, будто ожидал, что из неё вылетит нечто страшное. Гарри, напротив, казался более спокойным, хотя его напряжённые движения рук говорили о том, что он тоже не был в восторге от предстоящего занятия. — Ну что, готовы? — спросила Гермиона, бросив на друзей быстрый взгляд. Её голос был твёрдым, но в нём слышалась лёгкая нервозность. — Если это можно назвать готовностью, — пробормотал Рон, вздохнув. — Я бы предпочёл, чтобы этот урок вообще отменили. Гарри усмехнулся, но ничего не сказал. Он знал, что слова не изменят ни обстоятельств, ни их преподавателя. Когда они вошли в класс, там уже собралось больше половины учеников. Атмосфера была напряжённой, словно все ждали чего-то неприятного. Беллатрикс Блэк сидела за своим столом с таким видом, будто ей было до ужаса скучно. На ней была чёрная мантия, подбитая чем-то, напоминающим бархат, а её волосы, блестящие, как воронье крыло, ниспадали на плечи. В руке она держала серебряную фляжку, которую время от времени подносила к губам. Её чёрные глаза медленно обвели класс, словно она выбирала следующую жертву. Гермиона почувствовала этот взгляд на себе раньше, чем осмелилась поднять глаза. В нём было что-то острое, как лезвие ножа, и ей показалось, что холодок пробежал по коже. — Старосты всегда так пунктуальны? — резко спросила Беллатрикс, с усмешкой поднимая одну бровь. — Или это просто маглорожденное рвение? У вас ведь, кажется, есть врождённая тяга к правилам. Слова были произнесены медленно, почти лениво, но каждое из них резануло, как осколок стекла. Класс замер. Гермиона стиснула зубы, чувствуя, как внутри поднимается волна злости. Она сделала глубокий вдох, стараясь не поддаваться на провокацию. — Пунктуальность важна для всех учеников, профессор, — ответила она ровным голосом, хотя пальцы под партой впились в ткань её мантии. — Как любопытно, — протянула Беллатрикс, её губы изогнулись в насмешливой улыбке. — Но давайте перейдём к более интересным вопросам. Сегодня мы будем говорить о существе, которое даже мёртвым остаётся опасным. Класс оживился. Многие зашептались, обменялись встревоженными взглядами. Беллатрикс с явным удовольствием наблюдала за их реакцией. — Инферналы, — продолжила она, медленно поднимаясь со своего места. Её шаги были лёгкими, почти кошачьими, когда она приблизилась к доске. — Маги, решившие превратить смерть в инструмент власти. Те, кто думает, что может манипулировать жизнью и смертью, часто забывают одну простую истину: всё возвращается. Её голос звучал ровно, почти гипнотически. Беллатрикс смотрела на студентов с таким видом, будто уже знала, кто из них способен стать следующим жертвой своей собственной глупости. — Кто скажет, как создать инфернала? — спросила она, обведя взглядом класс. Рука Гермионы взлетела в воздух прежде, чем она успела подумать. Беллатрикс задержала взгляд на ней, в её глазах мелькнуло что-то похожее на скуку, смешанную с насмешкой. — Конечно, — протянула она, лениво махнув рукой. — Гриффиндорская звезда знает ответ. Просветите нас. Гермиона почувствовала, как щёки загорелись от негодования, но она спокойно начала говорить: — Инфернал создаётся с помощью запретного заклинания Некромантии. Оно требует тела умершего, которого маг превращает в своего подчинённого. Однако инферналы не имеют разума или воли — они полностью контролируются тем, кто их создал. Беллатрикс усмехнулась и, медленно подходя ближе, остановилась рядом с её партой. — И вы думаете, мисс Грейнджер, что это всё, что нужно знать? — спросила она, наклонив голову набок, словно сокол, оценивающий добычу. — Что скажете насчёт их слабостей? Ах, верно. Я забыла — вы ведь учите только то, что написано в книгах. Настоящие маги учатся на практике. Класс снова замер. Гермиона вцепилась в край стола, её глаза сверкнули. Она почувствовала, как Гарри легонько толкнул её ногой под столом, словно предупреждая: «Не ввязывайся». Беллатрикс улыбнулась, словно удовлетворённая своим маленьким шоу, и снова прошлась по классу. — Инферналов можно остановить только мощным огненным заклинанием или же уничтожив их создателя. Если у вас есть вопросы, не бойтесь их задавать. Разумеется, если ваш мозг способен на большее, чем запоминание теорий. Гермиона почувствовала, как волна злости подкатывает к горлу. Она знала, что Беллатрикс целится в неё, но не могла понять — почему. Профессор Блэк получала удовольствие от того, что атмосфера становилась всё более напряжённой. Её манера преподавания была далека от привычных подходов других учителей. Она не стояла на месте, не листала учебники и не проговаривала материал монотонно. Она двигалась по классу, будто актриса на сцене, её голос завораживал, а каждый жест был продуман до мелочей. — Итак, — протянула она, подойдя к доске и нарисовав чёткую схему с помощью взмаха палочки. На ней появилось изображение скелетоподобного существа с заострёнными когтями и пустыми глазницами, в которых плясали огоньки мёртвого света. — Инфернал — это не просто кукла, которой маг управляет ради забавы. Это оружие. И очень эффективное, если вы знаете, как его использовать. Класс замер, не отрывая глаз от доски. Даже Рон, обычно склонный отвлекаться, сидел с напряжённым лицом, кусая кончик пера. Гермиона же сосредоточенно записывала каждое слово, хотя в её душе бушевала буря. Беллатрикс знала, как давить на больные точки, и каждый её комментарий, даже если он не касался лично Гермионы, казался тщательно рассчитанным ударом. — У инферналов нет собственного разума, — продолжала Беллатрикс, сделав глоток из своей фляжки. Она не пыталась скрыть этого жеста, будто открыто заявляя: ей плевать, что думают ученики. — Но это не делает их примитивными. Тот, кто создаёт инфернала, вкладывает в него свои намерения. Именно поэтому они так опасны. Потому что намерения у нас, магов, редко бывают добродушными. Её слова прозвучали как вызов. Гермиона заметила, как Малфой, сидящий за столом Слизерина, ухмыльнулся. Беллатрикс мельком взглянула на него, и её лицо озарила лёгкая улыбка — скорее холодное одобрение, чем тёплая поддержка. — Кто-нибудь может сказать, что делает инфернала идеальным оружием в бою? — её голос звучал, как сталь, скользящая по камню. На этот раз руки не взлетели сразу. Гарри нахмурился, его взгляд скользнул к Гермионе, но она оставалась в своём обычном состоянии сосредоточенности, не желая снова привлекать внимание Беллатрикс. Руку поднял Нотт, сидящий недалеко от Малфоя. Его голос прозвучал тихо, но уверенно: — Они не чувствуют боли и не могут быть напуганы. — Верно, — кивнула Беллатрикс, её глаза блеснули. — Но этого недостаточно. Кто дополнит? На этот раз Гермиона подняла руку. Она старалась не смотреть Беллатрикс в глаза, но чувствовала на себе её холодный взгляд. — Инферналы также могут действовать в условиях, недоступных для живых существ. Например, они могут находиться под водой или в местах с сильным ядом в воздухе. — Браво, мисс Грейнджер, — сказала Беллатрикс с нарочитым удивлением. — Вы, конечно, выучили это из книги. Весьма похвально. Но вот вопрос: что вы будете делать, если такой инфернал нападёт на вас? Учебник вам подскажет, как выкрутиться? Гермиона почувствовала, как кровь прилила к её лицу. Она открыла рот, чтобы ответить, но Беллатрикс не дала ей шанса. — Не отвечайте. Лучше продемонстрируйте, — резко сказала она, направив палочку на деревянный манекен в углу. Словно по волшебству, манекен превратился в массивное существо с обнажёнными костями и горящими глазами. Класс ахнул. Гермиона сжала палочку, чувствуя, как ладонь становится липкой от пота. — Вперёд, мисс Грейнджер, — язвительно добавила Беллатрикс. — Покажите нам, что вы способны не только читать. Гермиона вышла в центр класса, чувствуя на себе взгляды всех. Даже Гарри и Рон смотрели с тревогой, а Малфой ухмылялся с видимым удовольствием. Она подняла палочку, сосредоточившись на движениях «инфернала», который начал медленно приближаться. — Инсендио! — выкрикнула она, послав мощный огненный заряд. Пламя разгорелось вокруг существа, но оно продолжало двигаться, как будто огонь был незначительной помехой. — Не так просто, не правда ли? — усмехнулась Беллатрикс, делая ещё один глоток из фляжки. Гермиона снова подняла палочку, в этот раз стараясь использовать более сложное заклинание, о котором читала в учебниках. Напряжение в воздухе нарастало, и казалось, весь класс задержал дыхание. Она сжала зубы, почувствовав, как пот холодными каплями стекает по вискам. Существо, окутанное огнём, медленно, но неуклонно приближалось, и её заклинание, казалось, ничего не достигло. — Вот так всегда, — протянула Беллатрикс, скрестив руки на груди и слегка наклонив голову. Её губы растянулись в ленивой усмешке. — Думаете, что теории хватит, чтобы спасти жизнь. Но увы, мисс Грейнджер, реальность всегда сложнее. Гермиона проигнорировала язвительное замечание, сосредоточившись на цели. Она знала, что отступить сейчас значило бы проиграть не только битву с инферналом, но и с Беллатрикс. Краем глаза она заметила, как Гарри и Рон наблюдают за ней с тревогой. Рон едва заметно шевельнул губами, будто подбадривая её: «Ты справишься». Гарри нахмурился, пальцы нервно постукивали по деревянной поверхности стола. Сосредоточься. Холодный голос в её голове отодвинул в сторону весь шум и отвлечение. Она подняла палочку и произнесла заклинание, в котором смешались сложная техника и отчаянная уверенность: — Левикорпус максима! Едва ощутимый вихрь магии вырвался из её палочки, поднимая инфернала в воздух. Существо извивалось, его кости скрипели, и оно попыталось вырваться из магической хватки. Гермиона почувствовала, как заклинание буквально «тянет» из неё силы. Инфернал был слишком массивным, его вес давил на заклинание, но Гермиона держалась, несмотря на то, что её рука дрожала. — Ну что ж, неплохо для той, кто родилась в семье магглов, — лениво сказала Беллатрикс, делая шаг вперёд. Её каблуки тихо стучали по каменному полу. — Но инферналы, мисс Грейнджер, не падают, как послушные куклы. Они сопротивляются. Попробуйте быть хитрее. Гермиона пропустила мимо ушей её слова, сосредоточившись на своём заклинании. Она медленно опустила существо на пол, стараясь удерживать его магически связанным. Инфернал извивался, и магия Гермионы мерцала, будто нити рвались под его натиском. Беллатрикс остановилась в нескольких шагах от неё и подняла руку, как дирижёр перед оркестром. — Давайте посмотрим, что сделает настоящий волшебник, — проговорила она, её голос был едва громче шёпота, но в классе стояла такая тишина, что каждый ученик услышал её. Одним резким движением палочки она послала импульс магии, и инфернал, несмотря на все усилия Гермионы, с грохотом упал на пол. Гермиона почувствовала, как её заклинание разрушилось, и это было почти физическим ударом. Беллатрикс ухмыльнулась, обернувшись к классу. — Видите? Важно не только атаковать, но и знать, когда отступить. — Она повернулась обратно к Гермионе, её чёрные глаза блеснули. — Не расстраивайтесь, мисс Грейнджер. Вы хотя бы попытались. Не все доступно тем, у кого не чиста кровь. Класс оживился. За столом Слизерина Малфой тихо фыркнул, явно довольный, что Гермиона потерпела неудачу. Его серые глаза сверкали насмешкой, когда он переглянулся с Ноттом. — Мистер Малфой, хотите попробовать? — резко бросила Беллатрикс, уловив его взгляд. Её голос, хотя и был спокойным, прозвучал как вызов. Драко замер, его ухмылка исчезла. Он бросил короткий взгляд на инфернала, затем на свою тётю, и медленно покачал головой. — Нет, профессор. Думаю, мисс Грейнджер уже продемонстрировала всё, что нужно. Беллатрикс усмехнулась, в её глазах мелькнуло что-то похожее на презрение. — Как всегда, много слов и мало действий, — тихо бросила она, вернувшись к своему столу. Всё внимание вновь сосредоточилось на инфернале, который медленно перестал извиваться, словно потерял энергию. Беллатрикс махнула палочкой, и существо исчезло, оставив после себя слабый запах гари. — Запомните, детки, — сказала она, опускаясь в своё кресло и делая глоток из фляжки. — Магия — это не только сила. Это и разум, и смекалка. Если вы думаете, что одни заклинания спасут вам жизнь, то вы уже мертвы. Её слова прозвучали мрачно, почти как проклятие. Класс молчал, и даже Слизеринцы не смели заговорить первыми. Гермиона вернулась на своё место, чувствуя, как по спине катится липкая капля пота. Она была зла, разочарована, но в глубине души знала, что Беллатрикс права. — Всё нормально? — прошептал Гарри, наклоняясь к ней. — Да, — быстро ответила Гермиона, даже не взглянув на него. Она снова подняла перо, чтобы записать что-то в тетради. Её пальцы всё ещё дрожали.

***

Большой зал был залит мягким светом парящих свечей. На потолке отражалось небо, укрытое серыми облаками, которые, казалось, собирались разразиться дождём. Обед был в самом разгаре: гул голосов, звон столовых приборов, шёпот и смех смешивались в единый шум, наполняя пространство. Стол Гриффиндора кипел жизнью, как и всегда. Рядом с Гарри, Роном и Гермионой сидели Джинни, Луна и Невилл. Рон уныло ковырял вилкой в тарелке с тыквенным пирогом, то и дело бросая угрюмые взгляды на свиток пергамента, лежащий рядом. На нём красовалась надпись, сделанная ровным, но чуть зловещим почерком:

«Эссе на 18 дюймов о методах создания и контроля инферналов. Сдать к пятнице».

— Это же какой-то ад, — наконец простонал он, отодвигая тарелку и устремляя полный отчаяния взгляд на Гарри. — Почему она такая жестокая? Первое занятие, Гарри! Первое! И уже эссе! — Ты же знал, что так будет, — заметил Гарри, откусывая хлеб. Его голос был слегка приглушён, но в нём слышалась тень раздражения. — Она всегда даёт сложные задания в первый же день. Это её стиль. — Это не стиль, — фыркнул Рон. — Это садизм. Она наверняка сидит у себя в кабинете, попивая свой огневиски, и хихикает, представляя, как мы страдаем. Гермиона, до этого момента сосредоточенно пишущая что-то в своём блокноте, подняла взгляд. Её волосы выбились из прически и торчали в разные стороны, а пальцы были испачканы чернилами. Она вздохнула, явно теряя терпение. — Может, вместо того чтобы жаловаться, ты просто начнёшь писать? — сказала она, сдержанно, но твёрдо. — Если ты хотя бы попытаешься, то успеешь закончить к сроку. — Да ты издеваешься! — воскликнул Рон, повернувшись к ней. Его лицо раскраснелось от возмущения. — Ты уже наверняка всё написала, а мы, простые смертные, только пытаемся понять, с чего начать! — Написала? — Гермиона вскинула брови. — Я едва успела сделать наброски. Но я хотя бы начала, Рон. Это ключевое слово. Рон замолчал, понимая, что очередной спор с Гермионой закончится не в его пользу. Он взял кусок пирога, но вместо того, чтобы съесть его, уставился на него, будто ожидая, что тот сам даст ему ответы на все вопросы. — А мне кажется, эссе довольно интересное, — неожиданно сказала Луна, сидящая чуть дальше. Её мечтательный взгляд скользил по потолку, где облака начали подсвечиваться молниями. — Инферналы — это как мозгошмыги. Они появляются, когда маги теряют связь с внутренней гармонией. Рон вытаращил на неё глаза. — Мозгошмыги? Луна, о чём ты вообще? — Луна, — вмешалась Джинни, которую до этого разговор не слишком занимал, — ты понимаешь, что инферналы — это мёртвые тела, поднятые магией? Причём мозгошмыги тут? — О, у них много общего, — ответила Луна, не сводя глаз с потолка. — Если подумать, мозгошмыги тоже питаются чужой энергией, особенно когда люди становятся напряжёнными. — Ну, тогда профессор Блэк — идеальный мозгошмыг, — буркнул Рон. Его угрюмое лицо на мгновение оживилось, когда Невилл тихо засмеялся. — Это точно, — согласился Невилл, поправляя плащ. — Хотя, если честно, её урок был… ну, жутким. Особенно тот манекен. Он двигался так… настоящ… — Он замолчал, покраснев, заметив, что на него смотрит Джинни. — Это потому, что профессор Блэк любит напугать, — мрачно сказала Гермиона, опуская перо и с раздражением потирая висок. — Ей нравится, когда ученики боятся. Это даёт ей власть. — Не только боятся, но и терпеть не могут, — добавил Рон. — Она так измывается над нами с этими домашками, что, уверен, даже Малфой втайне мечтает написать на неё жалобу. — Сомневаюсь, — вставила Джинни. Её глаза чуть прищурились. — Малфой никогда не пойдёт против неё. Всё-таки она его тётя. — Ах, точно, это многое объясняет, — проворчал Рон, опуская голову на руки. — Они оба обожают портить нам жизнь. Гарри снова усмехнулся, но ничего не сказал. Он смотрел на Невилла, который, казалось, искренне боролся с мыслями о том, как справиться с заданием. У Невилла были тёмные круги под глазами — возможно, он снова плохо спал. — Невилл, — тихо сказал Гарри, чтобы не смутить друга. — Ты же знаешь, что можешь обратиться к нам за помощью, если что. Особенно к Гермионе. Она сможет помочь. Правда? Гермиона бросила на него взгляд, в котором одновременно читались раздражение и согласие. — Конечно. Если это поможет, Невилл, я могу дать тебе несколько советов. Невилл благодарно кивнул, а Луна продолжала мечтательно смотреть на потолок, будто обсуждение тяжёлой домашней работы её совсем не касалось. — Всё же я думаю, — внезапно сказала Луна, — что инферналы не такие страшные, если их воспринимать как часть цикла природы. Они ведь просто следуют своей магической сути. А вот мозгошмыги… — Ох, Луна! — одновременно воскликнули Рон и Джинни. За столом раздался смех, но напряжение от предстоящей работы всё ещё витало в воздухе, словно густое облако. Гарри подвинул тарелку ближе и задумчиво уткнулся в неё взглядом. Его друзья всё ещё переговаривались, но где-то на заднем плане их болтовня смешивалась с гулом Большого зала. Взгляд Гарри скользнул по лицам, по знакомой атмосфере. Он чувствовал, что сейчас, в этот момент, всё было как всегда — привычно, но это спокойствие казалось хрупким, как тонкий лёд на озере. — Я вчера встретил Хагрида, — неожиданно сказал он, перебивая смех Рона и Джинни. Голос Гарри прозвучал чуть громче, чем он хотел, и его слова сразу привлекли внимание остальных. — И как он? — спросила Гермиона, откладывая перо. Её лицо выражало искренний интерес. — Да как обычно, — ответил Гарри, пожав плечами. — Но он сказал, что в лесу что-то странное происходит. Кентавры стали слишком активными. И злые, как он выразился. Они не пускают его глубоко в лес, а это… ну, это необычно, если честно. За столом воцарилось молчание, которое прервала Луна, чуть наклонив голову набок. — Это может быть связано с тем, что у кентавров нарушился баланс, — сказала она мечтательно, будто говорила сама с собой. — Или с тем, что в лесу пробудилось что-то древнее. Иногда такие существа… — Она замолчала, посмотрев на пустое пространство за плечом Рона, словно там кто-то стоял. Рон уставился на неё с удивлением. — Какие ещё существа? Луна, ты это серьёзно? — Конечно, серьёзно, — ответила она, как всегда невозмутимо. — Возможно, это шёлкозубы. Они невероятно редкие, почти как мозгошмыги, но в отличие от них, шёлкозубы могут влиять на лесные обитания. Их присутствие вызывает дисбаланс. Иногда кентавры это чувствуют. — Шёлкозубы? — переспросил Невилл, удивлённо подняв брови. — Никогда не слышал о них. — Это не удивительно, — заметила Луна. — Они умеют становиться невидимыми, если чувствуют опасность. Наверное, поэтому ты их не видел. Но их паутина очень красивая. Сверкает, как звёзды. — Ты же понимаешь, что это звучит… — начал Рон, но замолчал, заметив предупреждающий взгляд Гермионы. — …необычно, — подхватил он, изобразив заинтересованность. — Но всё же, Луна, откуда ты знаешь про этих… как их там? Шёлкозубов? — Папа писал про них статью, — просто ответила она, улыбаясь так, будто Рон только что спросил что-то совершенно очевидное. — Папа, конечно, писал, — пробормотал Рон, покачав головой. Но он ничего больше не сказал, понимая, что Луну переубедить невозможно. — А я думаю, Хагрид прав, — вмешалась Джинни, отодвигая пустую тарелку. Её лицо стало чуть серьёзнее. — В лесу действительно что-то происходит. Помните, прошлой весной Дамблдор говорил, что кентавры начали избегать даже территории рядом с замком? — Помним, — сказала Гермиона, нахмурившись. — И это тревожно. Если они продолжают так себя вести, это значит, что в лесу есть что-то, что их пугает. А кентавры пугаются редко. — Если не считать Хагрида, — добавил Рон с кривой усмешкой. Гермиона бросила на него строгий взгляд, но Невилл внезапно заговорил: — Может, это просто какой-то крупный зверь? Или, ну, я не знаю… другое магическое существо? Бывает ведь, что кто-то случайно заводит в лес существ, которые там не должны быть. — Это тоже возможно, — задумчиво согласилась Гермиона. Её взгляд стал далёким. — Но даже в этом случае странно, что кентавры не могут с этим справиться. Они слишком умные и сильные для таких мелочей. Гарри откинулся назад, задумчиво барабаня пальцами по столу. Разговор всё ещё крутился в его голове, смешиваясь с мыслями о первом уроке Беллатрикс. Лес, кентавры, напряжение… Всё это складывалось в какую-то неясную, тревожную картину. — Ладно, — сказал он, вырываясь из раздумий. — Мы ведь всё равно ничего не узнаем, пока сами туда не заглянем. — Точно не в этом году, — возразила Джинни, её голос звучал твёрдо. Луна, казалось, не слышала их разговор, её взгляд снова был устремлён куда-то вдаль. Невилл молчал, будто взвешивал слова Гарри и Гермионы. — Знаете, — тихо произнёс он, — а может, Дамблдор уже что-то знает. Просто не говорит нам. Эта мысль зависла в воздухе, как камень, брошенный в воду. Никто не стал её развивать, но каждый задумался. Шум Большого зала стал стихать, когда обед подходил к концу. Гермиона собрала свои вещи в сумку, поправляя её лямку на плече, пока Гарри и Рон лениво дожёвывали остатки тыквенного пирога. Луна всё так же задумчиво смотрела куда-то вверх, а Джинни накручивала на палец прядь своих ярко-рыжих волос, явно что-то обдумывая. Невилл выглядел немного потерянным, но решительно поднялся из-за стола вслед за остальными. — Ладно, хоть сейчас у нас МакГонагалл, — сказал Рон, поднимаясь с тяжёлым вздохом. — Она хотя бы не считает своим долгом унижать учеников. — Ну да, — заметил Гарри, вставая. Его взгляд задержался на Гермионе. — Ещё и не заставляет писать эссе, которые занимают половину пергаментного запаса школы. — МакГонагалл требовательная, но справедливая, — вмешалась Гермиона, слегка нахмурившись. Она перекинула сумку через плечо, чтобы освободить руки, и добавила: — Если вы уделите внимание её заданиям, то поймёте, что они действительно полезные. В отличие от… — От профессора Блэк, — хором сказали Рон и Гарри, перебивая её. Гермиона недовольно поджала губы, но промолчала, ограничившись выразительным взглядом, который Рон нарочно проигнорировал. Когда они шли по коридору, полы их мантий слегка шелестели о каменный пол. Коридоры Хогвартса были оживлены: студенты перемещались между уроками, переговаривались, смеялись, кто-то торопливо листал учебники прямо на ходу. Гарри чувствовал, как напряжение после разговора за обедом начинает понемногу рассеиваться, но стоило им свернуть за угол, как настроение вновь стало тяжёлым. — Ну что, грязнокровка, — раздался насмешливый голос Драко Малфоя. Он стоял, опираясь спиной на холодный камень стены, в окружении Крэбба и Гойла. Его белокурые волосы были идеально уложены, а серые глаза блестели ехидным светом. — Уже решила, как будешь извиняться перед моей тётей за своё жалкое выступление? Гарри и Рон остановились так резко, что Невилл чуть не врезался в них. Гермиона замерла, резко обернувшись к Малфою. Её карие глаза сузились, а щеки слегка покраснели. Она знала, что отвечать на подобные провокации было бессмысленно, но затаённая злость вспыхнула внутри. — А тебе, Малфой, разве не нужно готовиться к её уроку? — холодно спросила она, складывая руки на груди. — Или ты предпочитаешь сидеть тут и тратить своё время на оскорбления? — Ах, но я готовлюсь, — ответил он, ухмыляясь. — Наблюдаю за слабостями своих противников. Это гораздо полезнее, чем читать учебники, которые, судя по всему, для тебя — как кислород. Крэбб и Гойл засмеялись, их низкий, глупый смех эхом отразился от стен. Джинни резко остановилась и, повернувшись к Малфою, сложила руки на бёдрах. — Может, попробуешь использовать свой острый язык для чего-то полезного, например, для того, чтобы, наконец, заслужить хоть каплю уважения? — бросила она. Её голос звучал твёрдо, и в нём была сила, заставившая даже Крэбба с Гойлом на мгновение замолчать. Малфой прищурился, но его улыбка осталась на месте. — Уизли-младшая, — протянул он. — Надо же, какая смелая. Интересно, это наследственное? Или просто глупость? Джинни шагнула вперёд, но Гарри аккуратно схватил её за руку, тихо сказав: — Не надо. Это того не стоит. — Зато стоит дать ему понять, что он не может говорить всё, что хочет, — резко ответила Джинни, но всё же остановилась. Малфой ещё раз обвёл их взглядом, а затем слегка наклонил голову, словно прощаясь. — Удачи тебе, грязнокровка. Хотя, если честно, сомневаюсь, что она тебе поможет. Он развернулся и скрылся за углом, а его прихвостни поспешили за ним. Рон с шумом выдохнул. — Как же он меня бесит, — сказал он, качая головой. — Каждый год одно и то же. Может, на этот раз нам повезёт, и его выгонят? — Вряд ли, — заметила Гермиона, поправляя сумку на плече. Её голос был напряжённым, но она старалась выглядеть спокойно. — Он слишком привык, что его защищают. — Но это не всегда ему поможет, — добавила Джинни, взгляд которой ещё долго был устремлён в ту сторону, куда ушёл Малфой. Её лицо оставалось серьёзным, но в глазах сверкала решимость. Ребята продолжили путь в класс МакГонагалл, и, хотя внешне все выглядели спокойными, напряжение не исчезло. Гарри чувствовал это как вибрацию в воздухе, тонкую, но ощутимую, будто над ними висело нечто, о чём ещё предстояло узнать. Джинни остановилась перед развилкой коридоров, придерживая лямку своей сумки. Её взгляд на мгновение задержался на ребятах, особенно на Гарри, но затем она выпрямилась и сказала: — Ну, мне сюда. Увидимся за ужином. И, пожалуйста, постарайтесь не вляпаться в очередные неприятности, ладно? — Это ты нам? — подколол Рон, улыбаясь краешком губ. — Лучше сама не лезь в перепалки с Малфоем. — Я не лезу. Я защищаю, — парировала она и, улыбнувшись, махнула им рукой. Её рыжие волосы на мгновение вспыхнули в свете магических факелов, пока она скрывалась за углом. — Она, правда, стала такой… — начал Гарри, но Рон прервал его, поднимая руку. — Даже не продолжай. Она моя сестра, Гарри. Гарри усмехнулся, а Гермиона покачала головой, но ничего не сказала, сосредоточившись на том, чтобы поправить лямку своей сумки. Её лицо оставалось серьёзным, но в глазах зажегся едва заметный огонёк предвкушения, когда они подошли к классу трансфигурации. Дверь была приоткрыта, и изнутри доносился знакомый шелест пергамента и размеренные шаги профессора МакГонагалл. Заходя в класс, Гермиона почувствовала, как напряжение, сжимавшее её плечи, стало медленно отпускать. Воздух здесь был пропитан чем-то знакомым и родным: запахом чернил, сухого дерева парт и тонкими нотами магии, которые всегда витали в кабинетах МакГонагалл. Профессор, стоя у доски, раскладывала на своём столе стопку книг, её чёткие движения выражали привычную строгость. Её мантия идеально сидела, а очки слегка поблёскивали в свете магических ламп. В какой-то момент она подняла взгляд и окинула учеников строгим, но доброжелательным взглядом. — Добрый день, мисс Грейнджер, мистер Поттер, мистер Уизли, — произнесла она своим привычным ровным голосом. — Добрый день, профессор, — ответила Гермиона, и её голос прозвучал теплее, чем обычно. Она не могла удержать лёгкой улыбки, которая появилась на её лице. В этот момент все её тревоги об уроке и предстоящем эссе для профессора Блэк ушли на второй план. Они заняли свои места, а Рон, облокотившись на парту, начал тихо переговариваться с Гарри. — Вот бы все уроки были у МакГонагалл, — прошептал он, перегнувшись через стол. — Нет этого вечного давления, что ты обязательно что-то сделаешь не так и тебя поджарят. — Или заставят писать эссе на три пергамента, — добавил Гарри, усмехнувшись. — Справедливости ради, — вмешалась Гермиона, доставая из сумки перо и тетрадь, — её задания тоже бывают сложными. Просто вы никогда их не делаете вовремя. Рон открыл рот, чтобы возразить, но тут МакГонагалл слегка постучала указкой по столу, привлекая внимание. — Мистер Уизли, мистер Поттер, если вам так интересно обсуждать мою методику преподавания, я могу дать вам тему для отдельного сочинения, — спокойно произнесла она, поднимая бровь. — Нет-нет, профессор, — быстро ответил Рон, расправляя плечи и принимая вид самого прилежного ученика. — Мы просто обсуждали, как замечательно проходят ваши уроки. — Радует, что вы, наконец, это поняли, — сухо заметила она, её тон был полон мягкой иронии. — Надеюсь, ваше внимание теперь будет направлено на сегодняшний материал. Рон поник, но Гарри тихо фыркнул, изо всех сил стараясь не рассмеяться. Гермиона покачала головой, но её глаза весело блестели. — Ты и правда неисправим, — прошептала она Рону, развернув перед собой пергамент. Когда урок начался, атмосфера в классе стала сосредоточенной, но всё же не давящей. МакГонагалл, как всегда, объясняла материал чётко, лаконично и так, что даже самые сложные заклинания казались понятными. Её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась скрытая энергия, которая побуждала всех быть внимательными. Ребята периодически обменивались шутками вполголоса, когда профессор поворачивалась к доске. Гарри, откинувшись на спинку стула, спросил: — Так кто из нас в этом году поймает снитч первым? — Очевидно, я, — самоуверенно ответил Рон, подмигнув. — Вратари тоже имеют право на славу. — Рон, ты же знаешь, что Гарри снова всех опередит, — вставила Гермиона, даже не поднимая головы от записей. — Эй! Немного поддержки, если можно, — возмутился Рон, наигранно обижаясь. — Поддержка будет, если ты будешь меньше говорить и больше тренироваться, — отпарировала она, улыбнувшись. Их тихий смех слегка оживил класс, но в нём всё же чувствовалась атмосфера уюта и порядка, которую создавал профессор МакГонагалл. Гермиона бросила короткий взгляд на преподавателя и подумала, что такие уроки были как глоток свежего воздуха.

***

Огненное пламя в камине гостиной Гриффиндора потрескивало, отбрасывая тёплый золотистый свет на стены. Мягкие кресла и диваны, обтянутые тёмно-красной тканью, располагали к уюту, но напряжение в воздухе разрушало эту иллюзию. Гостиная была полна студентов, и шум голосов, перемешанный с шорохом пергамента и скрипом перьев, заполнял пространство. В одном из углов сидели Гарри и Рон. Рон, развалившись в кресле, держал в руках модель метлы и лениво крутил её в пальцах, пока Гарри, немного наклонившись вперёд, чертил что-то на клочке бумаги. Их голоса звучали тихо, но в них чувствовалась живость и азарт. — Послушай, Гарри, если бы я сделал такой финт, как Фред показывал летом, — начал Рон, жестикулируя метлой, — то я бы точно смог отбить любой мяч. Даже если он летит прямо мне в лицо. — Да, но для этого нужно как минимум уметь держать равновесие, — усмехнулся Гарри, слегка прищурив глаза. — А ты в последний раз на тренировке едва не сбил нас всех с метел. — Это был всего лишь один раз! — возмутился Рон, но в его голосе сквозила нотка самоиронии. — И потом, ты сам говорил, что я начинаю играть лучше. — Когда ты не отвлекаешься, — парировал Гарри. — Но посмотрим, как будет в этом году. Неподалёку за большим столом Гермиона сидела, склонившись над свитком пергамента. Её лицо выражало сосредоточенность, а губы поджимались всякий раз, когда она перечитывала написанное. Лампа, стоящая рядом, освещала её пушистые волосы, которые от влажности воздуха слегка завивались сильнее обычного. — Рон, можешь говорить потише? — бросила она через плечо, даже не отрывая взгляда от текста. — Некоторым из нас нужно успеть написать эссе, чтобы потом не ночевать в библиотеке. — Ах, точно, — протянул Рон, перекатившись на другой бок кресла. — Наша лучшая ученица Гриффиндора. Гермиона, ты знаешь, что тебе даже не нужно писать всё это сразу. Ты же всё равно получишь «Превосходно». Гермиона резко обернулась, и её глаза сверкнули. — Если бы я ничего не писала, то не получила бы «Превосходно», — отрезала она. — В отличие от тебя, Рон, я предпочитаю сдавать домашние задания вовремя. Рон хотел было что-то ответить, но в этот момент в гостиной раздался приглушённый голос Невилла, полный паники: — Кто-нибудь видел мой гербарий? Я точно оставил его здесь! Невилл, покрасневший и запыхавшийся, метался между креслами, заглядывая под столы и диваны. В руках у него был измятый блокнот, а взгляд метался из стороны в сторону, как у человека, который вот-вот сойдёт с ума от беспокойства. — Невилл, успокойся, — вмешался Гарри, оборачиваясь. — Ты уверен, что оставил его здесь? — Да! — воскликнул Невилл, чуть ли не подпрыгнув на месте. — Я писал заметки, пока ждал вас перед ужином. Это был мой лучший гербарий… бабушка меня убьёт, если я его не найду! — Может, его забрали мозгошмыги, — вдруг раздался мелодичный голос Луны. Она сидела неподалёку от Гермионы и выглядела совершенно спокойной, будто её не касался ни шум, ни суета. Её светлые волосы мягко спадали на плечи, а глаза мечтательно блуждали где-то в пространстве. — Они иногда воруют такие вещи, если чувствуют магическую дисгармонию. — Мозгошмыги? — переспросил Невилл, остановившись. В его голосе звучал испуг, смешанный с недоверием. — О, да, — серьёзно ответила Луна, слегка наклоняя голову. — Они питаются вещами, которые несут в себе много эмоций. Возможно, твой гербарий был слишком дорог тебе, и это привлекло их. — Луна, перестань, — вздохнула Гермиона, встревоженно глядя на Невилла. — Ты только больше его пугаешь. Невилл, я уверена, что твой гербарий просто где-то завалился. Давай начнём искать. Гарри и Рон встали, оглядывая комнату. Гарри сдержанно улыбнулся: — Невилл, не переживай. Если он здесь, мы его найдём. Рон нагнулся, заглядывая под диван. — Если только его не съела дисгармония Луны, — проворчал он тихо, так чтобы только Гарри услышал. Гарри усмехнулся, но тут же вернул лицо к серьёзному выражению, чтобы не разозлить Гермиону. Поиски продолжались, а Луна, словно ничего не замечая, тихо напевала себе под нос что-то о невидимых существах, которые охраняют гармонию Гриффиндорской башни. Несмотря на шум, Гермиона снова вернулась к своему эссе, и в её движениях ощущалась решимость довести дело до конца, чего бы это ей ни стоило.