На языке крови

Кабинет трансфигурации, строгий и холодный, казался ещё более внушительным в свете утреннего солнца, пробивающегося сквозь высокие окна. Лёгкая пыль, плавающая в воздухе, подсвечивалась тонкими лучами, делая пространство живым и насыщенным. На стенах висели старинные диаграммы с изображением различных стадий превращения предметов и существ. Воздух был пропитан запахом пергамента и старых учебников. Ученики расселись за своими столами, перья и пергаменты уже приготовлены. Профессор МакГонагалл, как всегда, стояла у своей кафедры с идеальной осанкой. Её взгляд скользнул по классу, словно невидимый сканер, проверяющий, готовы ли её ученики к работе. — Доброе утро, — сказала она, её голос был ровным, но в нём чувствовалась сила. — Сегодняшняя тема — трансформация животных в неодушевлённые предметы и обратно. Это задание сложное, но крайне важное. Те, кто не справится, могут не рассчитывать на высокие оценки в этом году. В классе наступила тишина. Даже Рон, обычно склонный к подшучиванию, сидел напряжённый, не сводя глаз с профессора. Гермиона уже приготовила свой пергамент для записей, её взгляд был сосредоточенным, а рука с пером замерла в готовности. МакГонагалл взмахнула палочкой, и перед каждым учеником появился деревянный ящик, на крышке которого сидела небольшая живая лягушка. — Ваша задача, — продолжила профессор, обводя учеников строгим взглядом, — превратить это животное в кубок. Затем вернуть его в первоначальное состояние. Запомните, трансформация должна быть полной, а не частичной. Кубок должен сохранять структуру и форму, а лягушка — не пострадать. Это важно. Она сделала паузу, позволяя её словам утонуть в тишине класса. — Начинайте. Лягушка перед Гермионой тихо квакнула, будто чувствуя, что вот-вот произойдёт нечто необычное. Гермиона прикусила губу, обдумывая заклинание. Она знала, что для успеха ей нужно не просто следовать теории, а вложить в заклинание всё своё внимание и уверенность. — Трансформаре анфибиум, — шепнула она, взмахнув палочкой. Лягушка на мгновение замерла, её тело начало искриться мягким светом, и вот уже перед Гермионой стоял аккуратный серебристый кубок. Гермиона едва сдержала улыбку. — Молодец, мисс Грейнджер, — раздался голос Макгонагалл. — Пять баллов Гриффиндору. Гермиона кивнула, чувствуя, как гордость за успех согревает её изнутри. Но едва она взглянула на соседний стол, как заметила, что слизеринцы, сидящие рядом, смотрят на неё с явным раздражением. Драко Малфой тихо что-то шепнул Нотту, и они оба усмехнулись. — Грейнджер, — протянул Малфой чуть громче, чтобы его могли услышать. — Тебе, наверное, помогает твоя маггловская привычка к упорному труду. Это так… вдохновляет. Гермиона напряглась, но не ответила. Она знала, что Малфой только этого и ждёт. Рон, сидящий рядом, шепнул ей: — Игнорируй его. Он просто завидует. Гермиона кивнула, стараясь сосредоточиться на втором этапе задания. Она взмахнула палочкой, и кубок снова превратился в лягушку. Та выглядела вполне довольной, как будто ничего не произошло. — Ещё пять баллов Гриффиндору, — объявила МакГонагалл, подходя к её столу. — Превосходно, мисс Грейнджер. Гарри, сидевший за следующим столом, тоже выглядел сосредоточенным. Его лягушка сначала приобрела форму кубка, но затем внезапно потеряла свою чёткость и превратилась в нечто, напоминающее серебристую лужу. — Попробуйте ещё раз, мистер Поттер, — строго сказала МакГонагалл, но в её голосе не было насмешки, только желание помочь. — И сосредоточьтесь на конечной форме. Гарри вздохнул и кивнул. Рон, тем временем, боролся с собственным заданием. Его лягушка резко подпрыгнула, едва он начал произносить заклинание, и кубок так и не появился. — О нет, — пробормотал он, глядя на квакнувшую лягушку. — Ну конечно, это у всех работает, кроме меня. МакГонагалл подошла к нему, слегка поджав губы. — Мистер Уизли, — начала она, — если вы потратите чуть больше времени на изучение теории, а не на разговоры, возможно, у вас всё получится. — Да, профессор, — ответил Рон, краснея. Тем временем шепот Слизерина становился всё громче. Малфой, казалось, нарочно повышал голос, комментируя каждое действие Гермионы, но она старалась не обращать на него внимания. — Мистер Малфой, — неожиданно раздался голос МакГонагалл, — если вы закончили обсуждать успехи мисс Грейнджер, возможно, вы могли бы сосредоточиться на своём задании? Или я должна напомнить, что у вашего кубка не хватает основания? Малфой замолчал, а его лицо стало напряжённым. Класс подавил смешок, а Гермиона бросила на МакГонагалл короткий благодарный взгляд. Когда урок продолжился, напряжение постепенно начало спадать, но Гермиона всё ещё чувствовала на себе взгляд слизеринцев, как холодное дыхание зимнего ветра. Профессор МакГонагалл, передвигаясь между рядами, внимательно наблюдала за учениками, отмечая успехи и недостатки каждого. Её шаги звучали чётко, почти ритмично, добавляя атмосфере строгую, но обнадёживающую собранность. — Обратите внимание на мельчайшие детали, — говорила она, остановившись возле стола с Полумной Лавгуд, которая с интересом разглядывала свою лягушку, уже наполовину превратившуюся в бокал. — Даже если результат частичный, это говорит о том, что вы понимаете процесс. Важно довести его до конца. Луна кивнула, её большие, мечтательные глаза внимательно смотрели на профессора. — А можно, чтобы бокал оставался с лягушачьими лапками? Это ведь добавило бы ему характера, — произнесла она своим обычным задумчивым голосом. МакГонагалл выдержала паузу, прежде чем ответить. — Магия трансфигурации требует точности, мисс Лавгуд. Лягушачьи лапки, увы, не входят в критерии успешного выполнения задания. Попробуйте ещё раз. Она двинулась дальше, останавливаясь у парты Невилла. Его лягушка едва изменилась: её поверхность поблёскивала, как металл, но форма оставалась прежней. — Мистер Долгопупс, — произнесла профессор, опустившись на уровень его взгляда, — вы концентрируетесь на преобразовании формы или на материале? — На форме, — ответил Невилл, покраснев. — Но, кажется, я что-то делаю не так. — Не теряйте уверенности, — строго, но не без доброты сказала МакГонагалл. — Попробуйте ещё раз. Помните: магия исходит от вашего намерения. Представьте себе конечный результат чётко и уверенно. Невилл кивнул и вытер вспотевшие ладони о мантию, прежде чем снова взмахнуть палочкой. МакГонагалл двинулась дальше, а Гарри бросил на Невилла ободряющий взгляд. Тем временем Гермиона, уже успешно завершившая оба этапа задания, перешла к проверке своих записей, скрупулёзно выписывая ключевые моменты и ошибки, которые могли возникнуть у других. Её взгляд периодически возвращался к Малфою, который, по всей видимости, всё ещё боролся со своей лягушкой. Он скривился, когда из его палочки вырвалась искра, и лягушка неожиданно приобрела металлический блеск, но осталась целиком животным. — Вам не хватает элегантности, мистер Малфой, — заметила МакГонагалл, подходя к его столу. — Без неё любое заклинание — просто грубая сила. Малфой что-то пробормотал, но достаточно тихо, чтобы не получить замечание. Однако его взгляд метнул короткую, полную злобы искру в сторону Гермионы, которая сделала вид, что не заметила. Рон, наконец, добился, чтобы его кубок приобрёл хотя бы общее сходство с тем, каким он должен быть. Он выглядел крайне довольным. — Ну, это же уже почти успех, — пробормотал он Гарри. — Угу, если не считать, что он всё ещё пытается квакать, — ответил Гарри, еле сдерживая смех. Рон нахмурился и взглянул на свой кубок, который действительно издавал тихие, короткие квакающие звуки. — О, только не это… МакГонагалл вновь взмахнула палочкой, привлекая внимание всего класса. — Хорошо, — сказала она, её голос разнёсся по комнате, заставляя всех замолчать. — Теперь вы попробуете использовать это же заклинание для трансформации более сложных форм. На этот раз вам нужно превратить лягушку в музыкальную шкатулку. И снова — вернуть её в исходное состояние. Класс издал лёгкий ропот, в котором смешались удивление и лёгкое раздражение. Гермиона выглядела довольной — для неё это задание казалось не вызовом, а очередной возможностью доказать свои способности. — О нет, — прошептал Рон, слегка склоняясь к Гарри. — Я едва справился с кубком, а теперь шкатулка? Почему она такая строгая? — Потому что ты ни разу не открыл учебник, — отрезала Гермиона, даже не оборачиваясь. МакГонагалл заметила шум и слегка постучала палочкой по своему столу. — Ещё одно замечание, мистер Уизли, и Гриффиндор потеряет баллы, — строго предупредила она. Рон быстро замолчал, бросив извиняющийся взгляд на Гарри. Тишина в классе становилась всё напряжённее. Искры магии, то и дело вспыхивающие над деревянными ящиками с лягушками, озаряли лица учеников. Каждый пытался сосредоточиться, но задача, поставленная МакГонагалл, явно была не из простых. Лёгкий шум — скрип пера, стук палочек, тихое кваканье лягушек — создавал фон, который только усиливал давление. Гермиона, сидевшая прямо и сосредоточенно, чувствовала себя уверенно. Её взгляд был прикован к лягушке, и она мысленно представляла себе музыкальную шкатулку во всех деталях — с тонкой резьбой, плавными движениями механизма, лёгкой мелодией. Её пальцы крепко сжимали палочку. — Трансформаре кордис музыкалис, — чётко произнесла она, взмахнув палочкой. Лягушка тут же осветилась мягким светом, её форма начала меняться. Гладкие линии переходили в резные, блестящая поверхность переливалась, и в следующее мгновение перед Гермионой стояла изящная музыкальная шкатулка. Гермиона провела пальцем по её крышке и заметила, как та заиграла тихую, мелодичную мелодию. МакГонагалл подошла ближе, её глаза оценивающе блеснули за очками. — Превосходно, мисс Грейнджер, — произнесла она. В её голосе звучало лёгкое одобрение, которое она редко позволяла себе выражать. — Это работа высшего уровня. Двадцать баллов Гриффиндору. Гермиона улыбнулась. Её пальцы слегка дрожали, но это было скорее от возбуждения, чем от усталости. Она взмахнула палочкой ещё раз, и шкатулка снова превратилась в лягушку. Та, казалось, квакнула с благодарностью, прежде чем затихнуть. Но стоило профессору МакГонагалл отойти, как тишину нарушил знакомый голос. — Ах, конечно, Грейнджер снова блистает, — протянул Малфой, его тон был полон насмешки. — Видимо, в твоей маггловской крови подлизывать профессорские сапоги. Гермиона напряглась, но молчала, стараясь не реагировать. Она знала, что ответ только раззадорит Малфоя, а внимание МакГонагалл не стоило привлекать. — Малфой, заткнись, — не выдержал Рон, резко повернувшись. Его уши покраснели от злости. — Может, лучше займёшься своим заданием, вместо того чтобы гавкать? — Гавкать? — переспросил Малфой, делая вид, что оскорблён. — Уизли, я даже не знал, что у тебя есть запас слов больше трёх. Как это мило. Рон приподнялся, но Гарри тут же схватил его за плечо. — Спокойно, — прошептал он. — Не давай ему повода. — Мистер Малфой, — внезапно раздался голос МакГонагалл. Её тон был ровным, но в нём ощущалась сталь. Она подошла к его столу, сложив руки на груди. — Если вас больше интересует обсуждение крови ваших сокурсников, чем выполнение задания, мне придётся напомнить, что такие обсуждения недопустимы в моем классе. Малфой прикусил губу, его взгляд метнулся к Нотту, который выглядел так, будто был готов провалиться сквозь землю. МакГонагалл продолжила: — Минус десять баллов со Слизерина. И я ожидаю, что вы завершите задание до конца урока, иначе будете разбираться с этим после уроков. Слизеринцы зашумели в недовольном гуле, но Малфой не рискнул ответить. Его лицо стало ещё более напряжённым, а взгляд — холодным. Гермиона почувствовала облегчение, но знала, что это ненадолго. Она вернулась к своим записям, стараясь сосредоточиться. Рон посмотрел на неё и наклонился ближе. — Вот же змея, — прошептал он, стараясь говорить так, чтобы его слышала только она. — Но видела, как профессор МакГонагалл его уделала? Великолепно. Гарри слегка улыбнулся, но продолжил работать над своей шкатулкой, которая всё ещё выглядела неуклюже. Рядом с ним лягушка Рона громко квакнула, напоминая о том, что его задание далеко от завершения. МакГонагалл прошлась по классу, наблюдая за остальными учениками, и её строгий голос время от времени раздавался, поправляя тех, кто пытался схитрить или ленился. Атмосфера в классе оставалась напряжённой, но при этом наполнялась чувством уважения к магии, которую она преподавала. Урок подходил к концу, и ученики уже начали собирать свои вещи, когда профессор МакГонагалл вновь обратилась к классу. — Сегодняшняя работа была впечатляющей для некоторых из вас, — начала она, её взгляд скользнул по Гермионе, затем по Гарри и Невиллу. — Для других же, — её голос стал чуть холоднее, — это напоминание, что магия требует усилий, дисциплины и терпения. Она окинула класс прощальным взглядом. — На следующем уроке мы будем разбирать более сложные концепции. Готовьтесь, — добавила она, а затем отпустила учеников с коротким кивком. Гермиона вышла из класса с чувством удовлетворения, но всё ещё чувствовала на себе взгляды слизеринцев. «Ничего», — подумала она. — «Если мне удаётся раздражать Малфоя только тем, что я хорошо учусь, значит, я всё делаю правильно».

***

Осенний воздух был свежим и бодрящим, наполненным ароматом мокрой земли и лёгкой прохладой, которая напоминала, что зима уже не за горами. Ветер мягко касался лиц, гоняя опавшие листья по траве стадиона Хогвартса. Над квиддичным полем раскинулось серое небо с редкими проблесками солнца. Всё вокруг выглядело так, будто природа сама подготавливалась к долгой зимней спячке, но на поле уже кипела жизнь. Гарри стоял посреди поля с метлой в руках, пристально наблюдая за тем, как его команда собирается. Он выглядел сосредоточенным, но в его глазах был энтузиазм, который он всегда испытывал перед началом сезона. Мантия гриффиндорских цветов развевалась за спиной, пока он отдавал короткие указания подошедшим охотникам. — Слушайте сюда, — начал он, обращаясь к Джинни, Дину и Демелзе Робинс, — нам нужно наработать ваши комбинации. Демелза, я хочу, чтобы ты больше перемещалась между Дином и Джинни, чтобы сбивать защиту противника. Джинни, ты идёшь вперёд. Дин, закрываешь её. Джинни кивнула, её рыжие волосы были завязаны в плотный хвост, который шёлковым шлейфом касался спины, когда она двигалась. Она выглядела уверенной и полной сил. Рядом с Гарри стоял Рон, вратарь команды, с недовольным выражением лица. Он вертел свою метлу, поглядывая на Джинни, которая, казалось, светилась от предвкушения. — Ты же видишь, — пробормотал он Гарри, — она летает лучше, чем я. Как это возможно? Это ведь я вратарь, а не она! — Может, потому что она тренируется, пока ты жалуешься? — с усмешкой ответил Гарри, не отрывая взгляда от игроков. Рон фыркнул, но ничего не сказал. Он знал, что Гарри был прав, но это его не успокаивало. Тем временем загонщики Джимми Пикеринг и Ричи Кут пересмеивались, перебрасываясь между собой бладжером. У одного из них на подбородке виднелась зелёная травинка — напоминание о недавнем падении, вызвавшем всеобщее веселье. На трибунах, спрятавшись от холодного ветра, сидела Гермиона. Её мантия была плотно застёгнута, а в руках она держала книгу, но время от времени поднимала глаза, чтобы посмотреть на поле. Увидев, как Гарри отдаёт указания с такой уверенностью, она едва заметно улыбнулась. Его решительность всегда её восхищала, даже если она и не разделяла его любви к квиддичу. — Гарри, — позвала она, облокотившись на перила трибун. — Ты уверен, что эта тренировка не продлится до самого ужина? Иначе придётся отнимать время на написание твоего эссе для профессора Блэк. Гарри бросил в её сторону короткий взгляд, его лицо озарила лёгкая улыбка. — Я бы рад писать эссе, Гермиона, но кто-то должен готовить команду к Кубку, — ответил он, от чего Рон громко фыркнул. — Ага, Кубок, — пробормотал Рон, оглядывая поле. — В этом году, наверное, нам просто вручат его сразу, если Джинни будет всех сбивать с мётел. Джинни, услышав это, обернулась, её глаза блестели от предвкушения. — Знаешь, Рон, ты всегда можешь уступить мне место вратаря, если не справляешься, — поддела она брата с насмешливой улыбкой. — Очень смешно, — ответил он, но его лицо покраснело. Он взмахнул метлой и с шумом поднялся в воздух, избегая дальнейших подшучиваний. — Джинни, — вмешался Гарри, чтобы отвлечь её, — ты впереди, Дин сзади. Комбинация «Вихрь» в действии. Все поднялись в воздух, команда выстроилась в привычные ряды. Гарри смотрел, как мётлы стремительно скользят по воздуху, и на мгновение почувствовал привычный прилив гордости. Он сам взлетел, уверенно держа метлу, его глаза инстинктивно искали золотую точку — снитч. Гермиона следила за ними с трибун, склонив голову к плечу. Её взгляд невольно задерживался на Гарри, который с лёгкостью маневрировал в воздухе, как будто родился с метлой в руках. Она понимала, почему он был лучшим ловцом — его движение было безупречным, а внимание — сосредоточенным. Тренировка продолжалась. Громкий звук удара бладжера отозвался эхом по стадиону, когда Джимми едва успел отбить мяч в сторону, защищая Дина. Рон на своих кольцах сумел отразить два мяча, но пропустил третий, чем вызвал одобрительный смех Джинни. — Слушай, Рон, — крикнула она, летая мимо, — не расслабляйся, а то я начну думать, что ты нарочно пропускаешь! — Это была случайность! — выкрикнул Рон в ответ, но даже в его голосе была улыбка. Тренировка завершилась, когда солнце почти спряталось за горизонтом. Все приземлились, тяжело дыша, но довольные. Гарри скомандовал собраться в круг. — Отличная работа, — сказал он, оглядывая всех. — У нас ещё есть над чем работать, но сегодня было здорово. Гермиона медленно спустилась с трибун, её шаги были лёгкими, а лицо озаряла спокойная улыбка. — Как ощущения от тренировки? — спросила она, обращаясь к Гарри. — Вполне, — ответил он, поправляя мётлу. — Если Рон перестанет жаловаться, а Джинни — подкалывать, то, возможно, мы даже выиграем. — Мы уже выиграли, Гарри, — подмигнула Джинни, забирая свою метлу. — Я это чувствую. Джинни, смахнув волосы с лица, подхватила Гермиону под руку, её лицо светилось энергией и задором. — Идём, Гермиона, — сказала она, потянув подругу в сторону женской раздевалки. — Давай оставим наших великих стратегов наедине с их мётлами. Гермиона покачала головой, но не стала сопротивляться. Она ещё раз посмотрела на Гарри и Рона, которые начали разбирать инвентарь. Гарри выглядел удовлетворённым, Рон — всё ещё ворчал. Гермиона вздохнула, понимая, что этот разговор продолжится и за ужином. Они вошли в женскую раздевалку, где всё было пропитано запахом пота, древесины и влажной ткани. Джинни бросила свою метлу в угол и села на лавку, притянув Гермиону за собой. Её лицо засияло лукавой улыбкой, и Гермиона тут же заподозрила что-то неладное. — Ну, давай, рассказывай, — начала Джинни, глядя на подругу с прищуром. — Что рассказывать? — ответила Гермиона, слегка нахмурившись и убирая с плеча прядь волос. Она чувствовала, что разговор идёт в направлении, которое ей не понравится. — Не прикидывайся, — усмехнулась Джинни. Она нагнулась, чтобы развязать ботинки, но взгляд её остался прикован к Гермионе. — Я про тебя. И, возможно, про Рона. — Что?! — Гермиона возмущённо подскочила, её лицо покраснело. — Джинни, это нелепо. Рон? Нет, спасибо. Он мне как брат. — Вот именно, — сказала Джинни, поднимая бровь. — Но ты ведь замечаешь, как он на тебя смотрит? — Не замечаю, — резко отрезала Гермиона. Она отвернулась, чтобы не встречаться взглядом с подругой. Её голос звучал твёрдо, но внутри она чувствовала раздражение. — И даже если бы замечала, это бы ничего не значило. Рон — это… это Рон. — Ладно-ладно, — засмеялась Джинни, поднимая руки в притворной защите. — Не кипятись. Просто подумала, что это было бы забавно. Гермиона фыркнула и закатила глаза. — Ты иногда говоришь такие вещи, что я думаю: а точно ли ты из семьи Уизли? Джинни рассмеялась, но затем, сменив тон на более серьёзный, спросила: — А кто тогда? Кто тебе нравится? Гермиона замялась. Она не любила такие разговоры, а ещё больше она не любила, когда её заставляли анализировать то, о чём она старалась не думать. — Никто, — наконец сказала она. — У меня сейчас другие приоритеты. Учёба, ответственность, подготовка к выпускным экзаменам. — Ох, Гермиона, — протянула Джинни, откатываясь назад на лавке и глядя на неё с насмешливым выражением. — Ты, как всегда. Но, знаешь, не помешало бы чуть расслабиться. Даже слизеринцы иногда улыбаются. На этом слове Гермиона насторожилась. Её взгляд стал изучающим. — Джинни, а ты… случайно не про себя это сейчас говоришь? Почему ты вообще заговорила о слизеринцах? Джинни чуть прищурилась, но быстро отвернулась, начав расшнуровывать второй ботинок. — Просто так, — ответила она, слишком небрежно, чтобы это прозвучало правдоподобно. — Что, я не могу упомянуть другую команду? — Конечно можешь, — согласилась Гермиона, садясь напротив и внимательно глядя на неё. — Но ты это делаешь как-то слишком часто. Может, тебе кто-то нравится из Слизерина? Малфой, например? — Фу, Гермиона! — Джинни бросила в неё носком, который только что сняла. Её лицо покраснело, и это было не от холода. — Ты хоть понимаешь, как это звучит? Малфой? Лучше бладжер в лицо! — А кто тогда? — Гермиона не отступала, чувствуя, что близка к разгадке. — Я не буду это обсуждать, — твёрдо сказала Джинни, вставая и направляясь к скамейке, где лежали её сменные мантии. — И вообще, может, это ты хочешь поговорить о своих чувствах, а не я? Гермиона покачала головой, понимая, что Джинни успешно переводит тему. — Поверь, я бы последней начала этот разговор, — отрезала она. — Но всё равно я запомнила, что ты избегаешь ответа. Джинни улыбнулась краем губ, но ничего не ответила. Вместо этого она швырнула мантии в сумку и, повернувшись к Гермионе, добавила: — Пошли, а то мальчишки наверняка уже строят планы на ужин без нас. И не думай, что я тебе что-то скажу. — Посмотрим, — тихо сказала Гермиона, поднимаясь с лавки. Каменные коридоры Хогвартса встретили Джинни и Гермиону холодным осенним воздухом. Их шаги эхом разносились по стенам, пока они шли в сторону Большого зала. Гермиона украдкой посмотрела на Джинни, пытаясь разгадать, что за тайну она скрывает, но вид подруги был слишком расслабленным, чтобы выдать что-либо. На очередном повороте к ним присоединился Невилл, прижимая к груди массивный учебник по зельеварению. Его лицо выражало смесь усталости и отчаяния. — Гермиона, — начал он, даже не здороваясь. — Ты можешь мне объяснить, как, ну… вообще можно понять, что хочет Снейп? Этот урок сегодня был сущим кошмаром! Он даже не потрудился объяснить, почему у меня получилось… это! — Он открыл учебник, где на странице была приклеена сушёная странного вида трава, словно напоминание о каком-то провале. Гермиона вздохнула, покачав головой. — Невилл, ты должен больше практиковаться. Всё дело в точности. Если Снейп сказал «на кончике ножа» это не значит «щепотка». У тебя не выйдет ничего, пока ты не начнёшь следовать рецепту. — Но это не так просто! — возразил Невилл, его голос стал чуть громче. — Он специально заставляет меня нервничать. Я чувствую себя так, будто он ждёт, когда я ошибусь! — Возможно, — пробормотала Гермиона, хотя её тон был скорее успокаивающим, чем утвердительным. Она понимала, что Невилл, несмотря на его прогресс, всё ещё оставался неуверенным в себе, особенно на уроках Снейпа. — О, привет, ребята! — раздался мелодичный голос Полумны, неожиданно появившейся рядом. Её шарф Когтеврана развевался на ветру, а волосы выглядели так, будто их только что разметал ураган. Она шла медленно, как будто гуляла, а не направлялась на ужин. — Привет, Луна, — сказала Джинни, которая давно привыкла к неожиданным появлениям подруги. — Как вы думаете, что кентавры в лесу ищут ночью? — начала Луна, как будто продолжала разговор, который никто не слышал. — Папа говорит, что они стали неспокойными из-за «потерянного духа луны». Это очень редкое явление. Он может блуждать среди деревьев и вызывать беспокойство у всех существ. Невилл остановился и уставился на Луну с таким видом, будто она только что произнесла заклинание. Гермиона, напротив, прищурилась, её взгляд выражал привычный скептицизм. — Потерянный дух луны? — переспросила она. — Луна, это звучит… нелепо. Ты знаешь, что кентавры обычно беспокоятся из-за реальных угроз, связанных с магией или погодой, а не из-за мифических духов. — Это не миф, — спокойно возразила Луна, оборачиваясь к Гермионе. Её глаза смотрели прямо, но взгляд был отстранённым. — Дух луны существует. Мой папа написал об этом в статье. Он может менять настроение леса. Кентавры чувствуют его, а мы — нет. Невилл наклонился ближе, забыв про свой учебник. — Правда? — спросил он. Его лицо выражало искреннее любопытство. — А как он выглядит? — Обычно его не видно, — ответила Луна. — Но если вы обратите внимание, то заметите, что воздух вокруг становится туманным, а деревья будто перешептываются. Он приносит с собой ощущение тоски. — Луна, это… — начала Гермиона, но её перебил Рон, который стоял у входа в Большой зал, сложив руки на груди. — Мозгошмыги, потерянные духи… Гермиона, ты ещё не поняла? Луна всегда знает, как заставить нас почувствовать себя скучными. Давайте лучше поедим, а то я уже слышу, как ты начинаешь говорить о логике и научных доказательствах. Гермиона бросила на него раздражённый взгляд, но промолчала, решив, что спорить сейчас бесполезно. За ужином Луна продолжала рассказывать Невиллу, как мозгошмыги забираются через ухо в мозг, вызывая размягчение и забывчивость. Невилл слушал её с открытым ртом, в то время как Гермиона то и дело закатывала глаза, но Джинни улыбалась, наслаждаясь абсурдностью разговора. Гарри и Рон ели молча, иногда бросая друг на друга короткие взгляды, полные понимания: Луну не переубедить, а Невиллу явно это нравилось. Ужин в зале шёл своим чередом. Свет множества парящих свечей мягко освещал длинные столы, заставленные блюдами и напитками. Гул разговоров, звон тарелок и перешёптывания создавали привычный фон, в который легко вписывалась любая беседа. Гарри, сидя между Роном и Гермионой, лениво разглядывал преподавательский стол. Большинство профессоров были на своих местах, но одно пустующее кресло привлекло его внимание. — Эй, а где профессор Блэк? — спросил он, наклоняясь ближе к Гермионе. Его голос прозвучал громче, чем он ожидал, и часть сидящих рядом учеников обернулась на него. Гермиона оторвалась от тарелки и, не скрывая сарказма, ответила: — Где угодно, только не здесь. Наверное, как обычно напилась и валяется у себя в кабинете. Разве это не её стандартный распорядок дня? Рон подавился тыквенным соком, но тут же рассмеялся, не скрывая удовольствия от её замечания. — Да, — сказал он, утирая рот салфеткой. — И всё-таки, как Дамблдор это терпит? Она же устраивает такие шоу на своих уроках, что потом половина студентов боится заходить в её кабинет. — О, ну это правда, — поддержал его Гарри. — Помнишь, как она в прошлом году провела весь урок, рассказывая о тёмных артефактах, которые, по её словам, «умеют слышать страх»? И половина Пуффендуя потом даже не сдала домашнее задание. — А ещё тот случай, когда она сжигала что-то в камине и сказала, что это «остатки тёмных заклинаний», — добавила Гермиона, её глаза сверкнули от возмущения. — У меня было ощущение, что она просто уничтожает старые пергаменты, чтобы не заморачиваться с их сдачей. Джинни, сидевшая напротив, положила вилку и с неожиданным для себя задором вмешалась: — Ну, не знаю. На нашем курсе она забавная. Иногда говорит такое, что даже скучно не бывает. Вот сегодня, например, рассказала, что в дуэлях всегда нужно держать фляжку наготове. Никогда не знаешь, когда пригодится «глоток вдохновения». Сидящие рядом ребята посмотрели на Джинни с выражением лёгкого ужаса. Гермиона нахмурилась, а Гарри и Рон уставились на неё так, будто она только что заявила, что перешла в Слизерин. — Забавная? — переспросил Гарри, его голос был полон недоверия. — Джинни, это… Это профессор Блэк. Забавная — последнее слово, которое я бы использовал, чтобы её описать. — Ты вообще понимаешь, что говоришь? — добавил Рон, глядя на сестру, как на сумасшедшую. — Эта женщина — ходячий кошмар. Помнишь, как она пыталась заставить нас поймать тот бладжер, который она якобы «зачаровала для учебных целей»? Я думал, что он мне голову оторвёт! Джинни пожала плечами, улыбнувшись своей характерной, чуть упрямой улыбкой. — Ну, у неё своеобразный стиль. Я не говорю, что она идеальный профессор, но она интересная. Не скучная, как некоторые. — Интересная, — тихо повторила Гермиона, как будто пробуя это слово на вкус. — Это, конечно, тот ещё способ описать человека, который чуть ли не устраивает шоу на каждом уроке. Луна, до этого поглощённая своим салатом, неожиданно добавила: — Возможно, у нее очень много мозгошмыгов. Они иногда вызывают такое странное поведение. Ты ведь знаешь, Гермиона, мозгошмыги могут забраться в голову через ухо. Может быть, она просто борется с их влиянием. Рон громко фыркнул, прикрывая рот рукой, чтобы не засмеяться слишком громко. — Луна, я думаю, мозгошмыги — это не единственное, что может быть у неё в голове, — заметил он, всё ещё трясясь от смеха. — Вы все слишком суровы, — заметила Джинни, отклоняясь назад и скрещивая руки. — Возможно, вам стоит попробовать хотя бы раз увидеть что-то хорошее в людях. — В профессоре Блэк? — одновременно спросили Гермиона и Рон, а Гарри просто покачал головой, глядя на сестру друга с выражением лёгкого шока. Невилл, который до этого старательно избегал разговора, тихо добавил: — Ну, я думаю, что она иногда говорит интересные вещи. Хотя и немного… пугающие. — «Немного» — это мягко сказано, — фыркнула Гермиона. — Если она ещё раз заставит нас переписывать учебники по тёмным существам по своим «наблюдениями», я просто сойду с ума. Разговор постепенно стих, но напряжение осталось висеть в воздухе, особенно между Джинни и остальными. Гермиона всё ещё косилась на подругу, которая упрямо держалась своей точки зрения, а Гарри изо всех сил пытался не рассмеяться. Большой зал продолжал гудеть, но за их столом всё казалось удивительно сосредоточенным и напряжённым.

***

Кабинет Защиты от Тёмных Искусств встретил студентов запахом старой древесины, бумаги и… тонким привкусом алкоголя, едва уловимым, но очевидным. Беллатрикс Блэк стояла у преподавательского стола, её мантия слегка расстёгнута, а взгляд острый, как кинжал. Под глазами темнели следы усталости, а её движения были чуть резче, чем обычно. На столе перед ней лежала стопка пергаментов, испещрённых красными пометками. Эссе. И судя по выражению лица профессора, результат проверки был далёк от удовлетворительного. Гарри, Рон и Гермиона заняли свои места в центре класса. Гермиона казалась собранной, но взгляд её выдал напряжение. Она знала, что её эссе было безупречным. Написанное со скрупулёзной точностью, оно не оставляло места для критики — по крайней мере, так думала она. Гарри и Рон, напротив, выглядели виноватыми. Гермиона помогла им с работой, но это было скорее их наказанием, чем спасением. Профессор Блэк взмахнула палочкой, и дверь кабинета закрылась с громким хлопком. Все разговоры мгновенно стихли. Она провела взглядом по классу, задержавшись на каждом студенте чуть дольше, чем требовалось. — Ну что ж, — начала она с той ноткой язвительности, которая всегда вызывала у студентов напряжение. — Вы сдали свои великие труды. Я потратила немало времени, чтобы прочитать это… — она театрально поморщилась, словно произнесённое слово осквернило её рот. — …убожество. Она взяла первое эссе со стопки и подняла его. — Начнём с мистера Поттера. — Её голос был как лёд, готовый раздавить. — «Инферналы: природа и контроль». Гарри напрягся, но не сказал ни слова. Беллатрикс медленно развернула пергамент, словно это была проклятая реликвия. — Это… жалкая попытка. Кстати, Поттер, ваша рука стала неожиданно изящной. Я почти поверила, что это писали не вы, а кто-то… — её взгляд скользнул на Гермиону, — более… усердный. Класс тихо захихикал. Гарри ничего не сказал, лишь стиснул зубы. Беллатрикс кинула эссе обратно на стол. — Отвратительно, — отрезала она. — Минус пять баллов Гриффиндору. Она взяла следующее эссе. — Мистер Уизли. Рон заёрзал на месте. — Даже не знаю, что хуже: ваша неграмотность или очевидный почерк мисс Грейнджер. — Она повернулась к Гермионе. — Мисс Грейнджер, я поражена вашим терпением. Вы помогаете этим двум, словно мать, читающая сказки на ночь своим детям. Класс снова засмеялся, а Рон покраснел. — Отвратительно. Минус пять баллов Гриффиндору, — с холодным удовлетворением заключила Беллатрикс, бросив эссе на стол. Затем она взяла ещё одно эссе и долго смотрела на него. — Мисс Грейнджер, — начала она, в её голосе звучало преувеличенное уважение. — Ваш труд, конечно, выполнен с… усердием. Однако, — она сделала паузу, отчего Гермиона почувствовала, как кровь приливает к её щекам, — мне кажется, вы упустили важнейшую деталь о влиянии тёмной магии на инферналов. Отвратительно? Нет. Но и ничего выдающегося. Слабо. Гермиона резко расправила плечи. — Но, профессор… — начала она, но Беллатрикс перебила её. — Уверяю вас, мисс Грейнджер, я всегда права. И, — она наклонилась чуть ближе, её голос стал тише, но не менее язвительным, — маглорожденным всегда приходится работать усерднее, чтобы заслужить хоть каплю уважения. Гермиона хотела ответить, но вместо этого промолчала, её кулаки сжались под столом. Гарри косо посмотрел на Беллатрикс, а Рон выдавил едва слышное: «Вот ведь…». Профессор Блэк еще какое-то время разносила эссе тех, кто успел их написать, а затем протяжно выдохнула: — Теперь, когда это фиаско позади, — продолжила Беллатрикс, игнорируя напряжение в воздухе, — перейдём к новой теме. Она взмахнула палочкой, и на доске появилось название: «Чёрные магические артефакты: природа и опасность». — Артефакты — это, детки, не просто предметы. Это носители силы, которая может изменить судьбу. Или уничтожить её. И сегодня мы поговорим о самых опасных. Проклятые ожерелья. Зеркала иллюзий. Перстни с заклинаниями смерти. Её голос звучал мягко, но в нём было что-то угрожающее, словно она наслаждалась самим звучанием этих слов. — Кстати, — добавила она, её взгляд снова упал на Гермиону, — мисс Грейнджер, ответьте. Почему маглорожденный волшебник может быть особенно уязвим для таких артефактов? Вопрос был словно удар. Гермиона собралась с мыслями, её голос прозвучал твёрдо: — Маглорожденный волшебник может не знать тонкостей магических защит и традиций, что делает их более… уязвимыми, если они столкнутся с подобным артефактом. — Превосходно, — протянула Беллатрикс, в её тоне звучала явная насмешка. — Минус пять баллов Гриффиндору за медлительность. Класс снова захихикал. Гермиона сжала губы, но ничего не сказала. Профессор Блэк, несмотря на свою язвительность, подробно рассказывала о проклятиях и методах их обнаружения. Её слова были острыми, но знания — ценными. Даже Гермиона, несмотря на унижение, не могла отрицать, что урок был полезен. Когда звенел колокол, все вышли из класса с разными выражениями лиц — кто смущённый, кто разочарованный, а кто злорадный. Только Гермиона осталась у стола на несколько секунд дольше, чтобы собрать свои вещи, всё ещё кипя внутри. Её руки дрожали, сжимая учебник так, будто это помогало удержать разгорающийся внутри огонь. Она смотрела, как однокурсники один за другим покидают класс, кто с облегчением, кто с кривыми усмешками. Рон и Гарри задержались у двери, но она отмахнулась от их обеспокоенных взглядов, давая понять, что сама разберётся. Когда дверь закрылась, в классе стало совсем тихо. Профессор Блэк, казалось, этого даже не заметила. Она лениво сидела за своим столом, небрежно откинувшись на спинку стула. Её пальцы сжимали небольшую фляжку, из которой она сделала медленный, демонстративный глоток. В воздухе витал едва уловимый запах огневиски, смешанный с ароматом старого пергамента. Гермиона набрала воздуха, чтобы говорить ровно, но голос всё же дрогнул от негодования. — Профессор, — начала она, стараясь держаться как можно увереннее. — Я хочу обсудить оценку моего эссе. Беллатрикс подняла глаза, в которых сверкнула искра интереса, и медленно убрала фляжку. — О, конечно, мисс Грейнджер. — Её голос был ленивым, но язвительным. — У меня как раз было предчувствие, что вы задержитесь. Я вас слушаю. Гермиона шагнула ближе, её сердце стучало как сумасшедшее, но она не позволила себе остановиться. — Я не считаю, что моя работа заслуживает оценки «слабо». — Её голос стал твёрже. — Я изучила тему досконально, ответила на все вопросы, даже углубилась в материалы, которые не были указаны в программе. Почему моя работа была оценена так низко? Профессор Блэк на мгновение притворилась, будто серьёзно обдумывает её слова. Её тонкие пальцы постучали по столу. — Знаете, — наконец произнесла она, — мне иногда кажется, что вы действительно верите в то, что можете перепрыгнуть через собственную природу. Вы так стараетесь… так усердно работаете. Но, увы, — она сделала паузу, её тон обострился, — старание и выдающийся результат — это, как говорится, не одно и то же. Гермиона почувствовала, как её лицо заливает краска. Она сделала глубокий вдох, чтобы удержать себя в руках. — Это не ответ, профессор, — сказала она, не опуская взгляда. — Если в моей работе были ошибки, я хотела бы знать, какие. Беллатрикс насмешливо фыркнула и поднялась из-за стола. Её мантия взметнулась, когда она подошла к Гермионе, чуть склоняясь над ней. — О, мисс Грейнджер, — протянула она, её голос теперь был мягким, почти ласковым, но каждое слово било, как плеть. — Ваши ошибки начались задолго до того, как вы взяли в руки перо. Видите ли, маглорожденные всегда вынуждены доказывать, что они хоть чего-то стоят. Постоянно. Ещё больше усилий, ещё больше самоотречения. И знаете, что самое печальное? Это всё равно ничего не меняет. Гермиона не могла поверить своим ушам. Её руки сжались в кулаки, но она не сказала ни слова. Профессор Блэк сделала ещё один глоток из фляжки и с издёвкой посмотрела на девушку. — И что? Собираетесь протестовать? Доказывать, что я не права? — Её губы изогнулись в хищной улыбке. — Мисс Грейнджер, я могу оценивать вас, как захочу. В этом кабинете я — закон. Гермиона дрогнула, но не отступила. — Это несправедливо, — сказала она тихо, но с чувством. Беллатрикс хмыкнула. — Справедливость — это привилегия, — бросила она. — И у вас её нет. Как ни старайтесь, мисс Грейнджер, вы всегда будете на шаг позади тех, кто рождён с этим миром в крови. Но, — она сделала паузу, снова усевшись за стол, — вы, конечно, можете продолжать пытаться. За этим забавно наблюдать. Гермиона почувствовала, как слова застревают у неё в горле. Она хотела возразить, но понимала, что любое её слово будет обращено против неё. Она молча повернулась и направилась к двери, с трудом удерживая слёзы от унижения и ярости. За спиной раздался насмешливый голос профессора: — Ах да, мисс Грейнджер, не забудьте: ваше следующее эссе должно быть таким же… вдохновляющим. Только без излишних амбиций. Это идёт вам больше. Гермиона выскользнула из кабинета, сжимая учебник так крепко, что костяшки побелели. В её голове гудело, но она знала одно: она никогда не забудет этих слов. И никогда не простит. Гарри и Рон ждали у двери класса, переговариваясь шёпотом. Оба выглядели слегка напряжёнными: они уже знали, что профессор Блэк могла довести любого до белого каления, и с Гермионой она явно не собиралась делать исключения. Когда дверь внезапно распахнулась, Гермиона вышла с видом, который сразу дал понять, что разговор с профессором не был приятным. — Ну что? Ну как? — начал Рон, но замолчал, заметив, как Гермиона стиснула зубы, её лицо раскраснелось от злости. — Как?! — прошипела она, её голос был тихим, но яростным. Она остановилась, бросив на друзей взгляд, полный негодования. — Как может эта… женщина преподавать?! Как может она судить мои работы, если она даже не читает их по существу, а оценивает только на основании моего… — её голос дрогнул от гнева, — …происхождения?! Гарри и Рон растерялись. Они переглянулись, словно ожидая, что кто-то из них найдёт нужные слова, но не осмеливались вмешаться. — Она предвзята! — продолжала Гермиона, её голос становился громче, привлекая взгляды проходящих мимо студентов. — Она даже не скрывает этого! Вы видели, как она относится к слизеринцам? У них всегда всё идеально, даже если они приносят пустые пергаменты! А мне… — Она тяжело дышала, её руки сжимали учебник так, что казалось, тот вот-вот треснет. — Мне она ставит «слабо» за работу, которая, честно говоря, лучше, чем все остальные в этом классе! Рон, чувствуя себя неловко, попытался успокоить её. — Эй, Гермиона, ну… может, просто… забудь об этом? Это всего лишь одна оценка. — Забудь?! — вскрикнула Гермиона, её глаза сверкали. — Как я могу забыть, Рон? Она не просто поставила мне низкую оценку. Она оскорбляет меня, мои знания, мои усилия! Она унижает меня при всех! И всё это только потому, что я маглорожденная. Как ты можешь говорить, чтобы я забыла?! Рон отступил на шаг, подняв руки в знак капитуляции. Гарри, видя, как трясутся её плечи, попытался вмешаться более мягко. — Гермиона, я понимаю, что ты злишься. Но… может, ты просто поговоришь с профессором МакГонагалл? Она точно разберётся. — МакГонагалл? — Гермиона горько рассмеялась, её смех звучал непривычно резко. — Ты думаешь, профессор МакГонагалл что-то сделает? Да, она выслушает, да, она даже, возможно, пойдёт к профессору Блэк. Но знаешь, что будет потом? Профессор Блэк только усилит свои нападки. Ей это нравится! Она наслаждается тем, что может заставить меня чувствовать себя никем. Гарри нахмурился. Он никогда раньше не видел Гермиону настолько взбешённой. Даже её волосы казались более непослушными, чем обычно, будто отражали её внутренний хаос. — А Дамблдор? — осторожно предложил он. Гермиона покачала головой. — Дамблдор? Да он ничего не сделает! — её голос дрогнул. — Он всё знает, Гарри. Он знает, какой она профессор. И всё равно оставляет её на этой должности. Зачем? Потому что она «гений в своём деле»? Потому что её манера преподавания — это «вызов»? Какой ещё вызов? Это просто… просто издевательство. Она замолчала, тяжело дыша. Рон и Гарри переглянулись, не зная, что сказать. Рон не выдержал и, пытаясь разрядить обстановку, пробормотал: — Ну, может, она просто с похмелья. Ты же чувствовала, как от неё пахло? — Конечно, она с похмелья! — закричала Гермиона. — Её фляжка пахнет огневиски, а не тыквенным соком. Она буквально пьёт на уроках, Рон! Это же возмутительно! Как можно это терпеть?! Её голос сорвался, и она замолчала. На мгновение в коридоре стало тихо, лишь издалека доносились шаги студентов. — Гермиона, — мягко сказал Гарри, делая шаг к ней. — Мы с тобой. Правда. Но если ты не хочешь идти к МакГонагалл или Дамблдору… может, просто… попробуй игнорировать её? Она ведь только этого и добивается — чтобы ты срывалась. Гермиона посмотрела на него, её глаза горели яростью и болью. — Игнорировать? — прошептала она, качая головой. — Это так легко сказать, Гарри. Но я не могу. Я не могу позволить ей… позволить ей думать, что она победила. Она сжала учебник ещё сильнее, словно пытаясь найти в этом действии поддержку. — Просто… оставьте меня. Я должна подумать, — пробормотала она, отвернувшись. Гарри хотел что-то сказать, но Рон тихо коснулся его плеча и покачал головой. Они молча наблюдали, как Гермиона быстро уходит по коридору, её шаги раздаются эхом. — Она в ярости, — тихо сказал Рон, глядя ей вслед. — И у неё есть на это право, — ответил Гарри, нахмурившись. — Но нам нужно быть рядом, когда она захочет поговорить.

***

Осенний воздух был сыроватым и прохладным, когда Гарри и Рон направились по тропинке к хижине Хагрида. Над головой тянулись тяжёлые серые облака, предвещая скорый дождь. Лёгкий ветер кружил опавшие листья под ногами, создавая иллюзию спокойствия, которая никак не вязалась с их мыслями. — Ты заметил, — начал Рон, прерывая тишину, — что профессор Блэк постоянно накидывается на Гермиону? Это ведь не с этого года началось. Она ещё на первом году её так же гнобила. Гарри кивнул, слегка хмурясь. — Да, и с каждым курсом становится всё хуже. У меня иногда такое чувство, что она специально её провоцирует, — сказал он, бросив взгляд на дорогу впереди. — Может, она даже учила Малфоя делать то же самое. Они с ним как две капли воды, когда дело касается унижений. — Только Малфой тупее, — буркнул Рон. — У него это не так красиво выходит. Знаешь, у меня аж мурашки по коже, когда думаю, что в их семье такие штуки — это как традиция. — Но она профессор, — продолжил Гарри, его голос был более задумчивым. — Она же должна как-то мириться с тем, что в школе учатся все, а не только чистокровные. Почему Дамблдор её не увольняет? Рон пожал плечами, пнув палкой валяющийся камень. — Может, он думает, что она… как это сказать… гений в своей области? — предложил он, изобразив кавычки пальцами. — Но, по-моему, он просто закрывает глаза на то, что творится у него под носом. Они подошли к хижине, откуда уже доносился знакомый лай Клыка. Хагрид распахнул дверь, едва они постучали, его лицо осветилось широкой улыбкой. — Гарри! Рон! Заходите, заходите! — сказал он, пропуская их внутрь. — Я как раз думал, когда вы придёте. А где Гермиона? Рон и Гарри переглянулись. Хагрид уловил это движение и нахмурился. — Ну, она… — начал Гарри, но замялся. Рон, видя его нерешительность, перебил: — Профессор Блэк довела её, как обычно. Она так разозлилась, что ушла одна. — Ах, эта Блэк! — Хагрид покачал головой, усаживаясь на стул, который заскрипел под его весом. — Она с первого дня такая. Всегда ищет, кого бы прижать. Гермиона умная девочка, но тут даже её мозгов мало, чтобы против такой мегеры справиться. Клык ткнулся в колено Рона носом, требуя внимания. Рон рефлекторно отодвинулся, не привыкший к чрезмерной ласке. — Хагрид, а почему она вообще преподаёт? — спросил Гарри, усаживаясь на скамейку. — Мы говорили об этом по дороге. Она же явно ненавидит половину студентов. Хагрид вздохнул и потер рукой бороду. — Честно? Я сам иногда это спрашиваю. Но Блэк — это Блэк. Чистокровная семья, да ещё и с репутацией… необычной, скажем так. Дамблдор, наверное, считает, что пусть она лучше побудет тут, под присмотром, чем где-то в другом месте. Рон фыркнул. — Лучше бы она была где-то в другом месте, — сказал он. — Или вообще нигде. Хагрид коротко усмехнулся, но его лицо вдруг стало серьёзным. — Да, но, ребята, есть кое-что еще. Что-то странное вообще творится в школе… и в лесу. Кентавры стали беспокойными, будто что-то чуют. А Арагог… — он замолчал, заметив, как Рон побледнел. — Ну, он тоже как-то… неспокойный. — Арагог? — Рон вздрогнул, его голос задрожал. — Зачем ты нам это рассказываешь, Хагрид? Ты знаешь, как я ненавижу… их. — Ладно, ладно, не волнуйся, — поспешил успокоить его Хагрид. — Просто упомянул. В лесу странности творятся, вот и всё. В этот момент Хагрид взглянул в окно и улыбнулся. — А вот и Гермиона, — сказал он, махнув рукой. Рон и Гарри развернулись и увидели, как Гермиона быстро идёт по тропинке, её плечи напряжены, но шаг уверенный. Когда она вошла, её лицо ещё хранило следы недавнего гнева, но в глазах была решимость. — Я знала, что найду вас здесь, — сказала она, сбрасывая накидку. Её голос был твёрдым, но без прежней ярости. — Гермиона, ты как? — спросил Гарри. Она посмотрела на него, потом на Рона, её губы сжались в линию. — Я в порядке, — ответила она, садясь рядом с Гарри. — Просто… нам нужно что-то сделать с этим. Я не могу позволить ей продолжать. Комната наполнилась молчанием, в котором чувствовалась неуверенность. Только Клык тихо заскулил, устраиваясь у ног Хагрида. Хагрид наклонился к Гермионе, его массивная рука осторожно легла ей на плечо. Его взгляд, полный доброты, смягчил ту жесткость, которую она пыталась удерживать на своём лице. — Послушай, Гермиона, — начал он мягко, его голос был низким и успокаивающим. — Я знаю, как трудно бывает справляться с такими, как профессор Блэк. Но ты умнее её. У тебя больше силы, чем она когда-либо сможет себе представить. Ты просто продолжай идти вперёд, а эта её язвительность — что угодно, но только не показатель твоих способностей. Гермиона с трудом выдохнула, глядя в пол. Она не привыкла к таким словам, тем более от Хагрида. Но они, кажется, нашли в её душе маленькую щель, через которую начал просачиваться свет. — Спасибо, Хагрид, — тихо ответила она, наконец подняв на него глаза. Её голос был всё ещё напряжённым, но уже без прежней резкости. — Просто иногда кажется, что… всё это не имеет смысла. Она не оценит меня, что бы я ни делала. Гарри, сидевший рядом, подался чуть ближе, его локти упирались в колени, а руки сжимались в кулаки. — Гермиона, — начал он, глядя ей прямо в глаза. — Это не важно, что думает профессор Блэк. Её мнение ничего не значит. Ты знаешь, как много ты сделала и как много ты ещё сможешь. Всё, что она пытается сделать, — это подорвать твою уверенность. Не позволяй ей этого. Рон кивнул, неуклюже подбирая слова, но с искренним выражением на лице. — Гарри прав. Она делает это не потому, что ты плохая, а потому, что она знает: ты лучше неё. Вот почему она так злая. Просто помни: осталось всего два года. Этот и следующий. А потом всё — прощай, Блэк. Как страшный сон. Гермиона фыркнула, но уголки её губ дрогнули в намёке на улыбку. — Вы так стараетесь меня поддержать, что я даже почти готова поверить, что всё это действительно неважно, — сказала она, покачав головой. Но в её голосе уже не было прежней горечи, и это заметили все. — Не «почти», — серьёзно добавил Гарри. — Ты должна это знать. Ты — Гермиона Грейнджер. Ты не сдаёшься из-за какого-то там профессора с… — он замялся, но Рон тут же подхватил: — С перегаром и фляжкой, — закончил он, вызвав короткий смешок у Гермионы. Хагрид усмехнулся, откидываясь на стуле, который чуть не развалился под его весом. — Вот видите? Всё не так уж плохо, — сказал он, махнув рукой. — Просто запомни, Гермиона: ты уже доказала, что лучше её. Всё остальное — только вопрос времени. Клык, почуяв изменение в настроении, лениво ткнулся в колено Гермионы, заставив её невольно погладить его шерсть. Она слабо улыбнулась. — Знаете, — сказала она спустя минуту молчания, поднимая взгляд на друзей, — вы, наверное, правы. Я просто… я просто устала от этого. От её взглядов, её слов. Но вы правы: я не дам ей сломить меня. Гарри кивнул, а Рон выдохнул с облегчением, заметив, как её плечи немного расслабились. — Вот это другое дело, — сказал Рон. — Мы вместе это переживём. А когда всё закончится, ты будешь смеяться над этим так же, как мы. — Надеюсь, что так, — ответила Гермиона. На её лице наконец появилась настоящая улыбка. Они ещё немного поговорили, а затем направились в Большой зал на ужин. Гермиона шла рядом с друзьями, её шаг стал легче, а внутри поселилась уверенность.