На языке крови

Гермиона знала, что это сон ещё до того, как тьма начала обретать форму вокруг неё. Небо, казалось, давило, скрытое за слоем густых, клубящихся облаков. Лес вокруг был едва различим, его деревья казались слишком высокими, их ветви переплетались, словно преграждая путь. Влажная земля под ногами холодила ступни, и каждый её шаг отзывался в ушах глухим эхом, будто лес наблюдал за ней. Она почувствовала знакомый зуд в горле. Жажда. В этом сне её чувства были обострены ещё сильнее, чем в реальности: каждый звук, каждый запах врезался в сознание. Ей казалось, что воздух был густым, как мёд, напоённым металлическим привкусом крови, который манил её. Но вместе с этим нарастал страх. Нечто жуткое звало её из глубины леса, и она знала, куда должна идти. Пещера. Её ноги сами несли её туда. Каждый шаг был чужим, тело, казалось, не подчинялось её воле. Гермиона пыталась остановиться, но что-то — или кто-то — влекло её вперёд. Её дыхание становилось всё тяжелее. Каждый вдох приносил с собой зловещий запах сырости и крови, которые теперь заполнили весь воздух вокруг. Когда она достигла входа в пещеру, воспоминания о предыдущем сне вспыхнули в её голове с новой силой. Она узнала этот мрачный проём, обрамлённый корнями деревьев, напоминающими когти, тянущиеся из земли. Но в этот раз что-то изменилось. Свет красных рун, покрывающих стены, был ярче. Их сияние пульсировало, словно живое, как будто они ждали её. Гермиона шагнула внутрь. Температура резко упала. Холод окутал её, пробравшись под одежду, заставив вздрогнуть. Каждый её шаг сопровождался хрустом мелких камешков и каплями воды, которые падали с потолка пещеры. Звук эхом отдавался в её ушах, становясь всё громче, пока она не увидела их. Фигуры. Они стояли в кругу, их лица скрывали капюшоны. Свет рун отражался на их руках, которые выглядели слишком длинными, ногти — слишком острыми. Их глаза, светящиеся красным, прожигали её насквозь. В этот раз их шёпот был громче, превращаясь в слова, которые она могла понять. — Гермиона Грейнджер, — их голоса слились в один, низкий и гипнотический. — Ты наконец пришла. Она остановилась. Её руки задрожали, но она сжала кулаки, стараясь сохранить хотя бы видимость контроля. — Это снова сон, — прошептала она, её голос дрожал. — Вы не можете мне навредить. Фигуры замерли, и один из них шагнул вперёд. Его движения были плавными, почти нечеловеческими. Когда он заговорил, его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась скрытая угроза. — Сон? Это не просто сон, Гермиона. Это — связь. Мы зовём тебя, потому что ты наша. Гермиона сделала шаг назад, но стена за её спиной словно исчезла. Она оглянулась, но пещера теперь замкнулась вокруг неё. Взгляд вернулся к фигурам. Её сердце сжималось от страха. — Я не ваша. Вы не имеете надо мной власти, — голос её прозвучал твёрже, чем она ожидала. В ответ фигура рассмеялась. Его смех раздался, как эхо, заполнив всё пространство. Остальные фигуры шагнули ближе, их глаза вспыхнули ярче. — Власть? Мы не хотим тебя подчинять, — произнёс он. — Мы не Дамблдор. Мы не Снейп. Эти фамилии, произнесённые в этом месте, прозвучали странно, почти кощунственно. Гермиона почувствовала, как её пальцы вонзились в ладони. — Ты не понимаешь, — продолжил голос. — Твоё зелье… это оковы. Оно создано, чтобы сдерживать тебя, чтобы подчинить тебя их воле. Они хотят, чтобы ты боялась себя. А мы… мы хотим освободить тебя. — Ложь! — выкрикнула она, её голос эхом разнёсся по пещере. — Я знаю, что вы хотите. Вы хотите использовать меня, как инструмент для своих целей. Я не буду вашим оружием! Фигура остановилась в нескольких шагах от неё. Её лицо по-прежнему скрывал капюшон, но голос стал мягче. — Мы — семья. Мы знаем, что значит бороться с жаждой, с инстинктами, которые нас преследуют. Мы понимаем твою боль, Гермиона. А они никогда не поймут. Слова резали, проникали глубже, чем она хотела признать. — Они — не твои друзья. Они боятся тебя. Они видят в тебе угрозу, — прошептал он. — Они отвернутся от тебя, как только узнают кто ты на самом деле. Но мы… мы примем тебя такой, какая ты есть. Гермиона покачала головой, её глаза были полны слёз. — Вы лжёте… — прошептала она. Фигура протянула руку вперёд, и на её ладони появилась чаша. Кровь в ней пульсировала, как живая, и её запах тут же охватил Гермиону, заставив её шагнуть ближе. Её горло снова обожгло, жажда накрыла её волной. — Сделай шаг, Гермиона, — прошептал голос. — Почувствуй свободу. Откажись от оков. Она не могла дышать. Вкус крови вспыхнул в её памяти, и её тело предало её. Она протянула руку к чаше, но в последний момент отдёрнула её, стиснув кулаки. — Нет! — крикнула она, её голос сорвался от напряжения. Пещера задрожала. Фигуры снова окружили её, их глаза пылали, шёпот стал оглушительным. Гермиона упала на колени, закрыв уши руками. — Ты не сможешь убежать, — раздался голос. — Мы всегда будем частью тебя. Мы ждём тебя, Гермиона. Найди нас… в лесу. Свет в пещере вспыхнул, и всё погрузилось в темноту. Гермиона проснулась, резко сев на кровати. Её дыхание было тяжёлым, сердце стучало так громко, что казалось, его услышит весь замок. В комнате было темно, но она чувствовала их взгляд, их шёпот всё ещё звучал в её голове. «Найди нас…» — эти слова эхом отдавались в её сознании. Темнота комнаты больше не казалась укрытием — теперь она ощущалась, как густая пелена, которая давила, окружала и наполняла пространство невидимыми глазами. Она обернулась на соседнюю кровать: Джинни, закутавшись в одеяло, тихо посапывала во сне. Лицо её выглядело безмятежным, даже счастливыми, но Гермиону это только сильнее терзало. В голове всё ещё звучал голос: глубокий, гипнотический, пропитанный угрозой и манящей силой. Она закрыла глаза и попыталась успокоить дыхание, но её сердце, хоть и билось медленно, отдавало в груди гулкими ударами, напоминая о её состоянии. Вампирская сущность не отпускала. Клыки почти неощутимо надавливали на дёсны, готовые вырасти в любую секунду, если она снова потеряет контроль. Вздохнув, Гермиона бросила последний взгляд на Джинни и соскользнула с кровати, двигаясь так тихо, что даже скрипучий пол остался нем. Её движения стали инстинктивными — лёгкими, как у хищника, крадущегося за добычей. Она быстро натянула на себя мантию и накинула шарф, стараясь не думать о том, как естественно ей даётся эта скорость и грация. Одна часть её разума нашёптывала: «Ты становишься чудовищем», но другая шептала: «Посмотри, какая ты сильная». Она мелькнула в проёме двери и растворилась в коридоре. Её шаги были так быстры, что она казалась тенью, промелькнувшей мимо спящих портретов, которые даже не заметили её. Гермиона ловко избегала световых пятен от факелов, чувствовала движение воздуха за мгновение до того, как вдалеке появлялись патрулирующие преподаватели. Даже Пивз, мелькнувший у лестницы, промчался мимо, не обратив на неё внимания. Её зрение в темноте было настолько острым, что она видела каждый шов на коврах, каждый изъян на древнем камне стен. Она даже слышала, как где-то вдалеке у спящей Норис, кошки Филча, замурчало в горле. Цель была ясна: библиотека. Когда она достигла массивной двери, сердце вновь сжалось от ожидания. Гермиона быстро оглянулась. Тишина коридора казалась на этот раз особенно плотной, угнетающей. Она прикоснулась к холодной ручке двери, и в этот момент её сознание пронзила странная мысль: ей не нужны больше сложные замки, взломы или ключи. Она может сделать это сама. Простой взмах палочкой, бесшумный шёпот Алохомора, и дверь послушно приоткрылась. Гермиона скользнула внутрь, словно её вытолкнула сама тьма. Запретная секция была в конце зала, её полки окутывали густые тени, а книги, будто живые, скрывали свои тайны. Гермиона уверенно прошла через основной зал, снова радуясь своей новой способности видеть даже в самом слабом свете. Она добежала до полок, которые, как всегда, были окутаны магической охраной. Угрозы были очевидны: цепи вокруг самых опасных фолиантов угрожающе подрагивали, словно предупреждая её. Но она знала, как обойти их. В её руках была не просто магия, а нечто большее, исходящее от её нового состояния. Одна из книг сразу притянула её внимание. Кожаный переплёт с глубокими трещинами и едва различимой надписью гласил: «Темная кровь: природа и кланы вампиров». Она вытащила её осторожно, игнорируя лёгкий протестный скрип цепей. Книга, словно живая, шевельнулась в её руках, и Гермиона открыла первую страницу. Старый, затёртый текст, написанный мелким почерком, говорил:

«История вампирских кланов уходит глубже, чем нам позволяет осознать человеческая логика. Они — дети ночи, но их природа более сложна, чем просто голод. Каждый клан несёт свою магическую печать. Одни подчиняются инстинктам, другие ищут величия, а третьи — знания. Вампиры, несмотря на их единую жажду, раздираемы противоречиями».

Гермиона вчитывалась в строки, ощущая, как текст впитывается в её сознание. Дальше шли записи о ритуалах, о связи кланов с магией лесов. Она замерла на строке:

«Многие кланы используют видения, чтобы взывать к новым последователям. Это мост между сознанием и инстинктом. Их зов невозможно игнорировать».

Её дыхание сбилось. Это объясняло сны. Это объясняло их голоса. Она не была готова признать, что это могло быть правдой. Скрип пола заставил её резко поднять глаза. Где-то вдалеке раздались шаги. Кто-то был здесь, в библиотеке. Она ловко притушила свечу рядом и спряталась в тени полки. Она слышала, как кто-то прошёл мимо, и сердце на мгновение замерло. Это была мадам Пинс, которая проверяла библиотеку. Гермиона напряглась, но её новые рефлексы сделали так, что она осталась незамеченной. Когда шаги удалились, она вернулась к книге. Она нашла раздел, посвящённый ритуалам леса, и прочла:

«Ритуалы вампирских кланов — это магические связи с их территорией. Леса становятся их домами, а ритуалы усиливают их власть над пространством».

Её глаза расширились. Это объясняло связь клана с Запретным лесом. Но следующий абзац заставил её задержать дыхание.

«Существуют легенды о полувампирах, чьё сознание стало мостом между кланами и человеческим миром. Они особенные. Их называют Узы. Через них кланы могут войти в контакт с магическим миром, не нарушая древние законы».

Гермиона почувствовала, как в груди вспыхнул холодный огонь. Они видели в ней именно это. Она — мост. Она медленно положила книгу обратно на пыльную полку, но её руки ещё дрожали. Каждая строка прочитанного врезалась в сознание, как раскалённое лезвие. Она не могла перестать думать о слове «Узы» и о том, что оно означает. Её голова была тяжёлой, мысли путались. Лес снова звал её, но она знала, что недостаточно подготовлена, что ей нужны ответы. Она медленно двинулась вдоль полок, читая выцветшие названия книг, многие из которых были покрыты слоем пыли. Лишь несколько названий привлекли её внимание: «Темные аллегории бессмертных», «Живущие в тени: история ночных созданий» и наконец — книга, которая выглядела древнее всего. Её переплёт был потрёпанным, кожа, которой он был обтянут, потрескалась, а название почти стёрлось, оставив едва различимые буквы: «Сущность ночи и её наследие». Гермиона осторожно сняла книгу с полки. Тяжесть переплёта сразу показала, что внутри содержится нечто древнее, возможно, даже запрещённое. Она смахнула пыль с обложки, слегка чихнув, но быстро подавив шум, чтобы не привлекать внимания. Развернув книгу, Гермиона провела пальцами по шершавым страницам, которые пахли старинной магией. На первой странице было написано:

«Сущность вампиров: от мифа к реальности»

Дальше следовал предисловие, написанное с тоном сухой академической строгости:

«Мир видит в вампирах лишь монстров, питающихся кровью и скрывающихся в тенях. Но правда намного сложнее. Вампир — это не только хищник, но и существо, связанное с магической тканью самого мира. Его сила, его слабости и его связь с магией могут рассказать больше о природе самой магии, чем все современные трактаты волшебников».

Гермиона пролистнула дальше, находя раздел, который сразу бросился ей в глаза: «Полувампиры и переходные формы».

«Становление вампиром — это не просто акт нападения, как полагает большинство. Процесс обращения требует абсолютного вытеснения человеческой сущности. Полное превращение наступает, когда вся кровь человека заменяется ядом вампира. Если же обращение было прервано — будь то по воле вампира или из-за вмешательства извне, — человек остаётся между мирами. Полувампиры — редкое явление, но они наиболее опасны для мира магии. Их магия усиливается, приобретая свойства вампирской, но в то же время они сохраняют способность противостоять зову инстинктов… на некоторое время».

Её пальцы крепче сжали книгу. В голове вспыхнуло воспоминание: боль, клыки, взгляд существа. Она снова и снова прокручивала этот момент в памяти. Гермиона перевернула страницу и нашла следующие строки:

«Полувампиры не только сильнее большинства магов, но и обладают уникальной связью с вампирскими кланами. Эта связь позволяет кланам проникать в сознание полувампиров, что делает последних уязвимыми к манипуляциям. Однако полувампиры также обладают способностью сопротивляться, если сохраняют сильную привязанность к своей человеческой природе».

Она едва дышала, вчитываясь в каждое слово. Дальше шёл раздел, который заставил её сердце замереть: «Вампирские кланы: структура и влияние».

«Кланы вампиров не являются хаотичными группами хищников. Напротив, их структура напоминает древние магические общества, такие как Орден Мерлина. Каждый клан имеет своего лидера, которого обычно называют Патриархом или Матриархом. Эти лидеры, старше и сильнее остальных, несут магическую печать, которую передают следующему поколению.

Связь кланов с магическими лесами укрепляет их власть над территорией, где они живут. Они не только защищают её, но и питаются энергией леса, становясь его частью. Лес, в свою очередь, становится инструментом клана, усиливая их магические способности».

На следующей странице шла иллюстрация: очертания фигуры с красными глазами, держащей руку над чашей, из которой поднимался дым. Под изображением стояла подпись: «Ритуал крови: способ связать лес с магией клана через кровь полувампира». Гермиона почувствовала холодный пот на лбу. Её инстинкты кричали, что всё это связано с тем, что происходило с ней. Видения, зов леса, странные ощущения — всё укладывалось в слова этой книги. Она продолжила читать:

«Магическая природа вампиров делает их уязвимыми к солнечному свету, но не в полной мере. Старшие вампиры могут находиться на свету, если их магическая сила достаточно велика. Для полувампиров этот эффект менее выражен, но они всё же чувствуют слабость под солнечными лучами, что делает их зависимыми от амулетов или зелий, способных компенсировать эту слабость».

Гермиона замерла, ощущая, как слова книги впиваются в её сознание. Она пыталась найти что-то, что могло бы дать ей ответы на главный вопрос: как избежать контроля клана? Но ответы пока ускользали. Шум вдалеке снова заставил её напрячься. Книга в её руках была словно живой, её страницы шевелились, будто приглашая читать дальше. Но Гермиона знала: времени у неё мало. Она отступила в тень полки, затаив дыхание, и услышала голос мадам Пинс. Библиотекарша явно проверяла тёмные углы секции. Её сердце билось медленно, но громко. Она чувствовала себя затравленным зверем, но, несмотря на это, её руки сжимали книгу ещё крепче. «Я не уйду, пока не найду ответы», — подумала она, вглядываясь в гущу строк. Гермиона снова осторожно развернула потрёпанные страницы книги, стараясь не издать ни единого звука. Голос мадам Пинс стих вдали, но напряжение не отпускало её. Каждый шорох, каждый хруст старой бумаги казался оглушительным. Она вновь сосредоточилась на текстах, углубляясь в строки, которые манили своей древней магией и запретной мудростью. На очередной странице её взгляд зацепился за крупный заголовок: «Сложности полувампирского существования». Гермиона с трудом перевела дыхание, чувствуя, как слова будто подсвечиваются в темноте её вампирским зрением.

«Полувампир — это создание, находящееся в пограничной зоне между жизнью и смертью. Их кровь медленно течёт, смешиваясь с остатками человеческой, и этот процесс делает их одновременно более уязвимыми и сильными. Физическая слабость перед настоящими вампирами компенсируется способностью сохранять человеческое мышление и моральные устои, но эта способность хрупка. Полувампир легко может пасть под воздействием сильных эмоций, особенно страха или жажды. Они уязвимы для манипуляций, так как их связь с миром вампиров частично сохраняется через яд, которым они заражены».

Гермиона пробежалась взглядом дальше, ощущая, как её тело буквально впитывает новую информацию. Она ощутила, как её руки сжались вокруг книги, оставляя на обложке следы пыли.

«Полувампиры лишены многих ключевых способностей настоящих вампиров. Они не способны гипнотизировать или управлять тенями, но их обострённые чувства — слух, зрение, обоняние — дают им преимущество перед магами. Полувампиры подвержены колебаниям силы: в моменты, когда они поддаются жажде или поглощены своими инстинктами, их магия в норме, как и их физические способности. Однако, если полувампир сохраняет самообладание, его магия становится необычайно мощной, особенно в дуэлях».

Эти строки наполнили её новым чувством: смесью страха и надежды. Её способность бороться с жаждой не просто сохраняла её человечность — она делала её сильнее. Но что, если она сорвётся? Следующий раздел был озаглавлен: «Психология кланов».

«Кланы вампиров, как правило, избегают конфликтов между собой, так как каждая подобная стычка разрушает их связи с лесами, которые дают им силу. Однако их интерес к полувампирским Узам носит исключительно стратегический характер.

Полувампир для клана — это инструмент, мост, позволяющий им вторгаться в магический мир, обходя правила, которые они сами установили много веков назад. Они будут лгать, манипулировать, искажать реальность, чтобы завладеть сознанием Уз. Их цель — не союз, а полное подчинение. Узы для них — ключ к выживанию».

Гермиона зажмурилась, пытаясь побороть нарастающую панику. Её мысли вернулись к словам из сна: «Мы не хотим тебя подчинять». Ложь, всё ложь. Она пыталась убедить себя в этом, но часть её разума говорила, что они не лгут полностью. И это пугало её больше всего. На следующей странице было странное изображение: силуэт человека, окружённого светом, и рядом — фигура с горящими глазами. Под иллюстрацией было написано:

«Ритуал Связывания Уз. Этот обряд позволяет вампирскому клану закрепить свою власть над Узами. Он проводится через кровь, которая смешивается с кровью полувампира, окончательно превращая его в вампира или разрушая его человеческую сущность. Полувампир, прошедший этот ритуал, теряет себя, но становится невероятно мощным союзником клана».

Она проглотила комок в горле. Их цель была ясна. Они хотели лишить её человечности, использовать её как инструмент. Но почему она? Почему именно она была выбрана? Гермиона нервно перелистнула несколько страниц, пока не наткнулась на раздел «Иллюзии свободы».

«Вампиры часто играют с сознанием своих жертв. Полувампиры, находящиеся под их влиянием, испытывают иллюзию свободы. Им кажется, что они делают выбор сами, но на самом деле их ведёт магическая связь с кланом. Это воздействие может быть разрушено лишь через глубокое магическое вмешательство или через осознание и борьбу с инстинктами».

Слова пробили её, как удар. Каждый шаг, каждая мысль о лесе теперь казалась ей навязанной. Это было больше, чем манипуляция — это была война внутри её собственного разума. Шум шагов вернулся, на этот раз ближе. Гермиона прижалась к полке, её острое зрение снова уловило силуэт мадам Пинс. Библиотекарша медленно двигалась вдоль полок, недовольно ворча под нос. Гермиона задержала дыхание. Её сердце билось размеренно, но каждый удар отдавался в её ушах эхом. Когда мадам Пинс отошла, Гермиона снова вернулась к книге. Она должна была найти ещё больше. Всё это было связано с ней слишком глубоко. Она знала, что рискует быть пойманной, но ответы были важнее. На последней странице, которую она успела открыть, её внимание привлекли слова:

«Единственное, что может сломить вампирский клан, — это разрушение их связи с территорией. Если лес или другое магическое место, где они обитают, будет разорвано от их магии, клан ослабнет. Полувампир может быть ключом к этому процессу, так как связь Узов сильна, но не постоянна. Однако подобное разрушение всегда несёт последствия».

Она быстро закрыла книгу, услышав новый шорох. Её разум бурлил, а в голове звучали слова, которые она теперь не могла игнорировать: «Ты — ключ».

***

Гермиона задержалась в коридоре перед классом Защиты от тёмных искусств. Массивная дверь из тёмного дуба выглядела угрожающе, словно предупреждала о том, что за ней её ждёт нечто непредсказуемое. Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, но её мысли путались. Зелье от жажды, которое она взяла у профессора Снейпа, находилось в её прикроватной тумбочке. Гермиона решила не принимать его пока что, пытаясь убедить себя, что сможет справиться самостоятельно. Но теперь, стоя перед дверью, она не была в этом так уверена. Она слышала шум голосов за дверью: студенты уже собирались. Гарри и Рон остались где-то позади, но Гермиона не обратила на это внимания. Она сознательно избегала их, зная, что её поведение начнёт вызывать у них вопросы. Толкнув дверь, она вошла в класс. Просторная комната, обычно затенённая и прохладная, казалась сегодня особенно напряжённой. Свет факелов отбрасывал длинные тени на стены, где висели картины с мрачными сценами. Посреди комнаты стоял высокий чёрный шкаф с потёртыми дверцами. Рядом с ним, как всегда безупречно одетая, с лёгкой усмешкой на губах, стояла профессор Блэк. — Мисс Грейнджер, — её голос прозвучал медленно, словно она смаковала каждое слово, — рады, что вы всё-таки соизволили присоединиться к нам. Правда, ваши друзья, кажется, от вас отстали? Или они, наконец, осознали, что вы не так совершенны, как любите казаться? Гермиона замерла, почувствовав, как мышцы напряглись. Беллатрикс слегка качнула фляжку в своей руке, явно наслаждаясь моментом. Запах её духов вновь ударил в сознание Гермионы — сладкий, тяжёлый, с нотками перца и древесного мускуса, но без металлического оттенка, который она улавливала на прошлых уроках. Это было облегчением, но и напоминанием о том, как близко она находилась к срыву. — Садитесь, где хотите, но советую выбрать место с хорошим видом, — продолжила Беллатрикс, её губы растянулись в улыбке. — Сегодня у нас на редкость практическое занятие. Гермиона направилась к одному из свободных мест у стены, ощущая на себе взгляды слизеринцев. Малфой, Забини, Нотт и Паркинсон сидели кучно, их лица выражали ленивое высокомерие. За спинами гриффиндорцев она заметила Сима Финнигана, Невилла и Лаванду Браун. Все они выглядели настороженными, оглядывая шкаф. Беллатрикс постучала по нему ногтями, привлекая внимание класса. — Как вы все знаете, этот шкаф скрывает боггарта. Вы уже сталкивались с ними раньше, — она прищурилась, её глаза блеснули. — Или, возможно, забыли, насколько нелепыми могут быть ваши страхи? Сегодня мы выясним, что изменилось. Страхи — это зеркало вашей души, не так ли? Голос её стал медленным, почти гипнотическим, а в словах читалась скрытая угроза. — Я хочу, чтобы каждый из вас подошёл по очереди и показал, что научился справляться со своими внутренними демонами, — она усмехнулась, глядя на Малфоя. — Некоторые, разумеется, покажут, что их «демоны» — это всего лишь тень… или мокрая крыса. Смех Малфоя оборвался, когда он понял, что шутка была направлена против него. Гермиона едва удержалась от улыбки. — Итак, начнём, — продолжила Беллатрикс. — Малфой, раз уж ты так рвёшься, покажи нам, что на этот раз тебя пугает. Или, может быть, ты всё ещё боишься старой мантии с дырками? Класс захихикал, пока Малфой вставал, стараясь сохранить достоинство. Он направился к шкафу, подняв палочку. — Готов? — сладким голосом спросила Беллатрикс, но её улыбка была хищной. — Конечно, — буркнул Малфой. Шкаф затрясся, двери приоткрылись, и из него выскочила фигура. Это был Люциус Малфой, его лицо перекошено от гнева. Он направил палочку на Драко, его голос раздался гулко: — Ты позоришь нашу семью! Драко побледнел, его рука задрожала. Но через мгновение он крикнул: — Риддикулус! Люциус исчез, и на его месте появилась кукольная фигура с огромным головой и нелепыми ботинками. Класс взорвался смехом. — Ах, семейные драмы, — протянула Беллатрикс, хлопая в ладоши. — Всегда доставляют удовольствие. Садись, Драко, ты молодец. Почти. Следующим вызвался Сим Финниган. Его боггарт превратился в огромный взрывающийся котел, но он быстро справился, превратив его в котёл с цветами. Лаванда Браун не удержалась от смешка, на что Сим лишь пожал плечами. Забини и Нотт подошли следующими. Боггарт Забини превратился в его мать, строго отчитывающую его за плохие оценки. Нотт столкнулся с пауком размером с медведя. Беллатрикс сделала несколько язвительных замечаний о том, как удивительно, что паук не напал на кого-то другого, и класс снова рассмеялся. Когда очередь дошла до Невилла, он побледнел, но собрался с духом. Его боггарт превратился в гигантского профессора Снейпа, но Невилл, глубоко вдохнув, закричал: — Риддикулус! Снейп мгновенно преобразился в танцующего в балетной пачке и с гигантским бантом на голове. Класс буквально взорвался от хохота. Беллатрикс, наблюдая за этим спектаклем, сказала с сухим удовольствием: — Ах, Долгопупс. Кто бы мог подумать, что у вас всё же есть чувство юмора. Хотя, честно говоря, вы могли бы попробовать что-нибудь менее… банальное. Гермиона напряжённо следила за происходящим. Её пальцы сжимали край парты, пока Беллатрикс оглядывала класс, её взгляд наконец задержался на Гермионе. Усмешка стала шире. — Мисс Грейнджер, вы, кажется, пытаетесь спрятаться за спинами своих однокурсников, — произнесла она, склонив голову на бок. — Как интересно. Ну что ж, у нас ещё есть время. Гермиона сидела, сжавшись на краю парты, и, казалось, старалась слиться со стеной. Она чувствовала, как напряжение постепенно охватывает весь класс, словно от каждого выхода к боггарту воздух становился гуще и тяжелее. Взгляд профессора Блэк постоянно скользил по ученикам, останавливаясь на каждом с хитрым прищуром, будто она заранее знала, чего боится каждый из них. Её рука медленно подносила фляжку ко рту, и металлический блеск крышки отражал свет от факелов. — Кто следующий? — мелодично, почти насмешливо спросила Беллатрикс, глядя на группу гриффиндорцев. — Что, никого? Я надеялась, что у гриффиндорцев хватит храбрости. Хотя… возможно, я переоценила ваши качества. Дин Томас, сидящий рядом с Невиллом, нервно выпрямился, его плечи дрожали. — Я могу попробовать, профессор, — сказал он, вставая. Его голос звучал уверенно, но глаза выдавали его нерешительность. — О, мистер Томас, как замечательно! — Беллатрикс сделала шаг вперёд, её каблуки гулко отразились от каменного пола. — Надеюсь, вы сможете удивить нас чем-то оригинальным. Хотя, зная вас, боюсь, ваши страхи окажутся столь же скучными, как и ваши рисунки. Класс приглушённо засмеялся, но Дин, стиснув зубы, подошёл к шкафу. Когда двери открылись, из них выполз огромный слизняк, покрытый слюной. Его глаза, находящиеся на длинных стеблях, уставились на Дина, а за ним потянулся след слизкой жидкости. В классе раздались смешки. — Риддикулус! — выпалил Дин, и слизняк мгновенно превратился в крошечную блестящую игрушку, которая радостно подпрыгнула на полу. Класс расхохотался громче. Даже Гермиона позволила себе короткую улыбку, прежде чем вернулась к своим мыслям. Жажда становилась навязчивым гулом в её сознании, но она старалась отвлечься, наблюдая за происходящим. — Игрушечные страхи для игрушечных умов, — протянула Беллатрикс, качнув головой. — Ну что, следующий? Парвати Патил подняла руку и вышла к боггарту с гордо поднятой головой. Её длинные чёрные волосы каскадом спадали на плечи, и она явно пыталась показать, что не боится. Когда двери шкафа открылись, из него появился огромный чёрный змей, шипящий и извивающийся. Его глаза, сверкающие, как угли, пристально смотрели на Парвати. — Риддикулус! — громко произнесла она, и змей тут же превратился в ленту для танцев, которая начала кружиться по классу. — Змеи, змеи… всегда эти змеи, — с лёгкой скукой произнесла Беллатрикс. — Неужели никто из вас не способен на что-то более глубокое? Пока она говорила, Гермиона украдкой посмотрела на шкаф, словно ожидая, что он в любой момент выпустит что-то, что разоблачит её сущность. Её пальцы нервно перебирали край мантии. Она ощущала жжение внутри, как будто зелье Снейпа, от которого она отказалась, требовало своего присутствия. Но она подавила этот порыв, оправдывая себя: «Если я стану слабее, они завладеют мной. Я должна быть сильной». Следующей вышла Лаванда Браун. Её боггарт превратился в гигантскую сову с острыми когтями и жутким криком. Лаванда, визжа, произнесла заклинание, и сова превратилась в воробья с шляпкой. Класс снова взорвался от смеха, а Беллатрикс смачно вздохнула: — Лаванда, бояться птиц — это уже слишком. Хотя, пожалуй, ваш вкус к нелепому страху прекрасно отражает вашу личность. Последним из группы подошла Дафна Гринграсс. Её боггарт превратился в фигуру, окутанную плащом, и едва фигура подняла руку, Дафна побледнела. — Риддикулус! — прокричала она, и плащ мгновенно превратился в пляжный зонтик. Когда Дафна вернулась на место, Беллатрикс обвела класс долгим взглядом, её глаза снова остановились на Гермионе. — Как интересно, — протянула она, сделав шаг в сторону девушки. — Мисс Грейнджер, вы сидите здесь с таким видом, будто пытаетесь стать частью мебели. Но я уверена, что ваш страх был бы захватывающим. Либо вы просто боитесь, что окажетесь не такой умной, как считаете. Гермиона отвернулась, стиснув зубы. Жажда всё ещё жгла её изнутри, но слабее, чем прежде. Она могла справиться. Она должна справиться. Она медленно выдохнула, её пальцы чуть заметно подрагивали, но она тут же стиснула их в кулак, возвращая контроль. Она встала, её движения были плавными, почти бесшумными. Зал затих. Даже самый неугомонный из студентов почувствовал напряжение, которое повисло в воздухе, как туго натянутая струна. Шкаф, стоявший посреди комнаты, будто притягивал взгляд Гермионы, а насмешливый голос Беллатрикс звучал позади, как шёпот змеи. — Вот это храбрость, — протянула профессор Блэк, делая шаг вперёд. Её каблуки гулко стучали по каменному полу. — Или, быть может, просто упрямство? Мисс Грейнджер, вы выглядите так, словно идёте на казнь. Впрочем, кто знает, что скрывается в вашем подсознании? Возможно, именно там обитает то, что вы так тщательно стараетесь скрыть. Её губы изогнулись в хищной усмешке, но взгляд был пристальным, почти изучающим. Гермиона уловила лёгкое изменение в дыхании профессора, а потом услышала едва заметное ускорение биения её сердца. Профессор Блэк что-то ждала. Чего-то… конкретного. Гермиона подошла к шкафу. Она знала, что все смотрят на неё. Малфой хихикнул, Забини лениво откинулся на спинку стула, а Парвати нервно закусила губу. Все ждали зрелища, но Гермиона не собиралась давать им повод для насмешек. Она крепко сжала палочку, чувствуя лёгкое покалывание в ладони от сосредоточенной магии. — Ну что ж, давайте посмотрим, что скрывается за вашим напускным спокойствием, — голос Беллатрикс стал ниже, почти шёлковым. Она чуть прищурилась, и Гермиона почувствовала лёгкий магический толчок. Невербальное заклинание, точно усилитель, проскользнуло через комнату и окутало шкаф. Оно было почти незаметным, но достаточно сильным, чтобы усилить действие боггарта. Шкаф задрожал. Гермиона стояла, не шевелясь, её сердце замедлилось до едва ощутимых ударов, а жажда, к её удивлению, отступила на второй план, заменившись чувством необъяснимой тревоги. Дверцы шкафа медленно начали открываться, скрипя, словно протестуя. Но ничего не появилось. Никакой фигуры, никакого жуткого существа. Вместо этого внутри царила пустота. Шкаф застыл, будто сам пытался понять, какой страх выбрать. Тишина становилась невыносимой. — Что же это, мисс Грейнджер? — Беллатрикс приподняла бровь. — Ваш боггарт настолько напуган вами, что не смеет показываться? Или, возможно, у вас просто… нет страха? Гермиона стиснула зубы, её взгляд оставался прикован к шкафу. Но вот пустота внутри начала двигаться. Тени на дверцах словно ожили, переливаясь и собираясь в фигуру. Гермиона почувствовала, как её ладони вспотели. Она сделала шаг назад, но тут же остановила себя. Из шкафа вышла она. Её собственное отражение. Только оно было совсем не таким. Взгляд был чужим, глаза светились алым, а бледное лицо искажала безумная усмешка. Руки, испачканные кровью, держали её волшебную палочку, с кончика которой капала густая красная жидкость. Её мантия была разодрана, а губы двигались, словно пытаясь что-то сказать. — Это… — пробормотал кто-то из студентов. — Я… — начала Гермиона, но её голос оборвался. — Очень интересно, — почти прошептала Беллатрикс, её глаза сузились, а рука с фляжкой слегка дрогнула. — Ваш страх — это вы сами? Или, может быть, то, кем вы можете стать? Гермиона чувствовала, как мышцы её шеи напряглись. Боггарт двигался, отражение шло к ней, оставляя за собой следы крови. Его губы шевелились, и слова, которые оно наконец произнесло, прозвучали, как эхо: — Ты… не сможешь… убежать. Это вывело Гермиону из оцепенения. Она подняла палочку, её рука дрожала, но голос звучал твёрдо: — Риддикулус! Слова вырвались из её горла громче, чем она планировала. Волна магии, мощнее, чем у других, ударила по боггарту, и тот мгновенно разлетелся на части, превратившись в клубы дыма. Тени в шкафу исчезли, а дверцы с грохотом захлопнулись. Класс замер. Никто не осмелился пошевелиться. Даже Беллатрикс, казалось, на мгновение потеряла дар речи. Затем её губы медленно изогнулись в улыбке. — Ну что ж, — сказала она, её голос звучал сладко, но в нём была сталь. — Это было… неожиданно. Такой силы заклинание для кого-то вашего возраста, мисс Грейнджер? Очень впечатляет. Может быть, даже… чересчур. Она сделала шаг к Гермионе, её глаза блеснули. — Но, боюсь, ваш страх говорит о многом. Что же это значит? Быть может, вы боитесь того, что станете чудовищем? Или, быть может, вы им уже являетесь? Класс ахнул. Гермиона не ответила. Её пальцы сжали палочку так крепко, что суставы побелели. Она чувствовала, что не может доверять своему голосу. Вместо этого она сделала короткий кивок и вернулась на своё место, не обращая внимания на перешёптывания вокруг. — Что ж, урок окончен, — протянула профессор Блэк, словно довольная собой. — Но, мисс Грейнджер, я бы советовала вам подумать о том, что вы увидели. А всем остальным — надеюсь, вы извлекли урок из сегодняшнего занятия. Страхи не просто раскрывают нас, они делают нас сильнее… или слабее, если мы позволяем им управлять нами. Гермиона даже не заметила, как вышла из класса. Её мысли кружились вокруг собственного отражения, крови и слов Беллатрикс, которые звучали в её голове эхом: «Или, быть может, вы им уже являетесь?» Она шла так быстро, будто за ней гнались дементоры. Её сердце, обычно замедленное из-за её состояния, сейчас колотилось с силой, которую она давно не ощущала. Шаги эхом отдавались в её ушах, а голоса студентов, обсуждающих урок, смешивались в неразборчивый шум. Гермиона ускорила шаг, переходя почти на бег. Коридоры Хогвартса тонули в полумраке, но ей не нужно было останавливаться, чтобы рассмотреть дорогу. Каждая трещинка в каменных стенах, каждая светящаяся картина мелькали перед её глазами с болезненной ясностью. Её мысли крутились вокруг профессора Блэк. Эти холодные глаза, изучающий взгляд, её намеренное заклинание… «Она что-то знает», — мысленно повторяла Гермиона, а жажда контроля, которая всегда определяла её сущность, теперь ускользала, оставляя ощущение пустоты. Она миновала проход к общей гостиной Гриффиндора и резко повернула к лестнице, ведущей к кабинету Дамблдора. У неё не было времени на раздумья. Страх, эмоции и мысли переполняли её до предела, угрожая прорваться наружу. Достигнув горгульи, охраняющей вход, она прорычала, почти не осознавая этого: — Лимонный шербет! Горгулья отступила, и Гермиона взбежала по лестнице, её ноги двигались быстрее, чем могли бы у обычного человека. Она едва не снесла дверь кабинета, влетев внутрь. Дамблдор, сидящий за столом с чашкой чего-то дымящегося, поднял голову, и в его глазах мелькнуло изумление. — Мисс Грейнджер, — начал он, но её поток слов не дал ему закончить. — Профессор Блэк знает! — выпалила Гермиона, хватая ртом воздух. Она сделала шаг вперёд, а затем начала нервно ходить по кабинету. — Она что-то подозревает. Сегодня на уроке… она использовала заклинание, чтобы… чтобы боггарт углубился в подсознание. Вы знаете, что он показал? — Она резко повернулась, её глаза были широко распахнуты. — Меня! Меня всю в крови! И она видела это! Она смотрела на меня так, будто… будто она знала, что я могу это сделать! Дамблдор остался сидеть, спокойно сложив руки перед собой. Его глаза за очками поблёскивали, а лёгкая улыбка тронула уголки губ, словно он пытался понять, как реагировать на этот бурный поток слов. — Кроме того, я не хочу пить зелья Снейпа, — продолжила Гермиона, не замечая его реакции. — Я знаю, вы считаете, что они помогут, но… если я стану слабее, я не смогу защититься. Они, клан… они видели меня дважды. Во снах. Они хотят мной манипулировать. Если я буду слишком зависима, если потеряю эту… эту силу, я… — Её голос сорвался, и она встала у окна, сжимая подоконник так сильно, что её пальцы побелели. Дамблдор поднялся со своего кресла, не торопясь, и сделал пару шагов к ней. — Гермиона, — мягко произнёс он, и его голос звучал как тёплый ветер среди зимней стужи. — Давайте начнём с того, что вы глубоко вдохнёте. — Я не могу! — она резко повернулась к нему. Её дыхание участилось, а движения стали рваными. — Я не могу просто дышать, когда всё ускользает от меня! Профессор Блэк видит меня насквозь. Гарри и Рон уже начинают замечать. А я даже не знаю, кто я теперь! Дамблдор приблизился, его длинные пальцы слегка коснулись её плеча. Это движение было настолько мягким, что Гермиона сначала даже не почувствовала его. Но оно заставило её замереть. — Вы чувствуете, что теряете контроль, — сказал он тихо, его глаза мягко светились. — Но, Гермиона, контроль — это не то, что можно удерживать силой. Это то, что нужно понимать. Она нахмурилась, её грудь тяжело поднималась и опускалась. — Как я могу что-то понять, если всё это… — Она провела рукой по воздуху, словно пытаясь найти слова. — Это неестественно. Я не могу быть одновременно собой и… этим. — Вампиром, — тихо добавил Дамблдор, его голос был ровным, но в нём звучала твёрдость. Гермиона напряглась, её взгляд метнулся к нему, но он не отводил глаз. — Полувампиром, — поправила она, её голос дрогнул. — Я… я всё ещё человек. — И вы им останетесь, — мягко произнёс он. — Но только если позволите себе принять эту часть вас, вместо того чтобы отрицать её. Гермиона резко развернулась и начала снова ходить по кабинету. Она не замечала, что её движения стали сверхъестественно быстрыми. Её фигура мелькала, как тень, оставляя за собой едва различимый след воздуха. Дамблдор смотрел на неё, его взгляд был внимательным, но не осуждающим. — Они хотят связаться со мной, — наконец выпалила она. — Я знаю, что они хотят меня. Они видят во мне какой-то мост… Узы, как они это называют. И если я позволю себе слабость, я… — Её голос дрогнул, и она остановилась, её плечи поднялись от напряжения. — Я не могу этого позволить. — И вы не позволите, — мягко произнёс Дамблдор, отходя к своему столу. Он поднял чашку и сделал глоток, прежде чем продолжить. — Гермиона, то, что вы видите в себе, пугает вас. Но страх — это первый шаг к пониманию. Вы боитесь стать чудовищем. Это говорит о том, что вы им не являетесь. Она замерла, её взгляд встретился с его глазами. Там не было насмешки, только тёплая уверенность. — А что, если я не смогу удержаться? — прошептала она. — Тогда вы придёте ко мне, — ответил он, и его голос звучал так, будто в этих словах заключалась истина всего мира. — И мы разберёмся вместе. Гермиона закрыла глаза, позволяя его словам проникнуть в её разум. Но внутри неё всё ещё оставался вопрос: «А что, если этого будет недостаточно?» Дамблдор внимательно посмотрел на Гермиону, его глаза светились мягким теплом. Он наклонился над своим столом и с лёгкой улыбкой взял небольшой нож для вскрытия писем, лежащий на столе рядом с кипой свитков. Гермиона, всё ещё стоявшая у окна, нахмурилась, заметив, как он медленно поднёс лезвие к своей ладони. — Профессор, что вы делаете? — её голос дрогнул, смешавшись с удивлением и растущей тревогой. — Мы сейчас проверим, Гермиона, — спокойно ответил он, будто обсуждал рецепт своего любимого лимонного шербета. — Проверим, кто вы есть на самом деле. И, прежде чем она успела что-то сказать, он сделал маленький надрез на своей ладони. Кровь — густая и ярко-красная — медленно скатилась с его кожи. Запах ударил в сознание Гермионы, и она резко отступила, словно обожглась. Её дыхание участилось, она схватилась за спинку ближайшего стула, будто это могло удержать её на месте. — Вы сошли с ума?! — воскликнула она, её голос задрожал, а глаза распахнулись от ужаса. — Зачем вы это сделали? Дамблдор лишь мягко улыбнулся и чуть наклонил голову, словно её вопрос был ожидаемым, даже забавным. — Вы боитесь, что не сможете остановиться, — сказал он, обтирая кровь с ладони платком, но позволяя новой капле всё же соскользнуть вниз. — Но я уверен, что вы можете. Всё, что вам нужно, это доверие… в первую очередь к себе. Гермиона покачала головой, её руки дрожали. — Нет, я… я не могу. Это… это слишком опасно. — Она снова сделала шаг назад, её взгляд метался между лицом Дамблдора и его рукой. Запах крови заполнял её сознание, затмевая все остальные мысли. Её клыки начали слегка покалывать, и она сжала губы, пытаясь это скрыть. — Вы умнее, чем любой другой студент в этом замке, Гермиона, — произнёс Дамблдор с мягкой настойчивостью. — И вы знаете, что монстры не боятся своих действий. Они просто действуют. Вы же сейчас доказываете обратное, ведь вы сопротивляетесь. А теперь давайте сделаем ещё один шаг. Поверьте себе. Она почувствовала, как жар разливается по её телу. Её разум кричал, что это безумие, что она не должна соглашаться. Но взгляд Дамблдора был таким уверенным, таким тёплым, что она, к своему ужасу, обнаружила, что подходит ближе. — Это безумие, — прошептала она, но её ноги сами сделали ещё шаг. Дамблдор, не сказав ни слова, протянул ей руку. Гермиона остановилась в нескольких сантиметрах от него, её пальцы замерли в воздухе. Её глаза поднялись к нему, полные сомнения и страха. — Я уверен, что вы справитесь, — сказал он мягко, словно утешая ребёнка, боящегося темноты. Она глубоко вдохнула, и этот вдох оказался роковым. Запах крови — тёплой, густой, насыщенной — охватил её, подобно волне, захлестнувшей берег. Она почувствовала, как её сознание начало мутнеть, как её тело наполнилось незнакомой силой и жаждой. Клыки прорезались, и она ощутила их боль, похожую на острое напряжение, готовое взорваться. — Хорошо, — хрипло выдохнула она, пытаясь сохранить остатки контроля. Она медленно взяла его руку, её пальцы дрожали. Дамблдор не пошевелился, не отвёл взгляда. Его лицо оставалось спокойным, лишь лёгкое напряжение пробежало по его бровям, когда она наклонилась ближе. Гермиона почувствовала, как её сердце — медленное и тихое — гулко ударило в груди, когда она позволила себе прикоснуться к его коже. Она аккуратно укусила его, и первое, что она ощутила, было удивление. Его кровь не была просто кровью. Вкус оказался удивительно богатым, словно смесь лимонного шербета, шоколада и горячего чая в холодный день. Сладость смешивалась с тонкой терпкостью, вызывая ощущение тепла и уюта. Она почувствовала, как её сознание затуманивается, а тело наполняется силой, которой она никогда прежде не испытывала. Дамблдор слегка напрягся, но не отдёрнул руки. Его лицо оставалось спокойным, только глаза блеснули слабой болью. — Достаточно, — мягко сказал он, но Гермиона его не услышала. Её пальцы крепче сжали его руку, а жажда, которую она так долго сдерживала, накрыла её волной. Это было слишком… слишком вкусно, слишком правильно. — Гермиона, — повторил он, чуть громче, но всё так же спокойно. Его голос был твёрдым, но не угрожающим. Она замерла, а потом с усилием оторвалась, её дыхание было тяжёлым, её глаза расширены. Капля крови осталась на её губах, и она поспешно вытерла её рукавом, отступая назад. Её сердце гулко ударило в груди, возвращая её к реальности. — Видите? — произнёс Дамблдор. Его голос был тихим, но в нём звучала уверенность. — Вы смогли остановиться. Гермиона медленно подняла на него глаза, её тело ещё дрожало, но она заметила лёгкую улыбку на его лице. Она справилась. Но внутри неё всё ещё оставался страх: а что, если это было всего лишь начало? Она тяжело дышала, стараясь прийти в себя. Её руки дрожали, но она стиснула их, чтобы не выдать своё внутреннее напряжение. Она смотрела на Дамблдора, который уже спокойно устроился за своим столом, его взгляд был направлен на неё, полный понимания и доброты. На его руке не осталось следов крови — он аккуратно заживил рану, словно это было совершенно обыденное действие. — Это было безрассудно, — пробурчала Гермиона, её голос звучал резче, чем она ожидала. — Вы… вы не могли знать, что я остановлюсь. А если бы я… если бы я не смогла? Дамблдор улыбнулся, словно она сказала что-то невероятно забавное. — Но вы смогли, — мягко ответил он, делая очередной глоток из своей кружки с чаем. — И это всё, что имеет значение. Вы считаете, что это было безрассудно, Гермиона, а я называю это опытом. Очень ценным, кстати. Её глаза сузились, но в глубине души она понимала, что спорить с ним бесполезно. Дамблдор обладал каким-то странным даром — находить абсолютное спокойствие даже в самых опасных ситуациях. Она отвела взгляд, опустившись на ближайший стул. Её ноги ощущались ватными, и только сейчас она поняла, как устала. — Вы не сердитесь, что я отказываюсь принимать зелье профессора Снейпа? — спросила она, осторожно, но с вызовом глядя на него. Этот вопрос беспокоил её больше всего: ведь отказ от зелья был не только её решением, но и своего рода протестом против того, что, как ей казалось, могло сделать её слабее. Дамблдор задумчиво наклонил голову, постукивая пальцами по своему столу. — О, боюсь, Северус будет в ярости, узнав, что его усилия пошли впустую, — сказал он с лёгкой усмешкой, в его глазах блеснуло что-то озорное. — Но это ваш выбор, Гермиона. И, должен сказать, весьма осмысленный. Вы считаете, что зелье сделает вас слабой, и я склонен вам доверять. Вы умны, а главное, вы чувствуете себя лучше, чем любой из нас мог бы понять. Почему бы мне не прислушаться к вашему мнению? Гермиона замерла. Она ожидала наставлений, уговоров, может быть, даже легкого разочарования. Но доверие? Это выбило её из равновесия. — Вы… доверяете мне? — переспросила она, её голос стал чуть мягче, но в нём всё ещё звучал оттенок недоверия. — Безусловно, — ответил Дамблдор, вновь поднося чашку к губам. — Единственное, чего я прошу от вас, — это быть аккуратной. Исправно ходите к мадам Помфри за донорской кровью. Это, конечно, не заменит естественного, так сказать, источника, но поможет вам держать себя в руках. И, Гермиона, не бойтесь, что вы не сможете остановиться. Потому что вы только что это сделали. И это не делает вас монстром. Её сердце сжалось. Его слова звучали так просто, но в них была истина, которую она сама боялась признать. Её страхи всё ещё терзали её, но этот момент, это доказательство того, что она могла остановиться, давало ей надежду. Она подняла глаза на Дамблдора, её взгляд был полон противоречий. — Это не так легко, как вы думаете, — прошептала она. — Постоянно бороться с собой. Это как… как если бы я жила на грани, каждый день. — Я никогда не говорил, что это будет легко, — мягко произнёс он, отодвигая кружку и складывая руки на столе. — Но вы не одна, Гермиона. И не забывайте: ваша сила в том, что вы боретесь. Если бы вы сдались, тогда я бы начал беспокоиться. А пока вы здесь, рассуждаете, сомневаетесь — вы в безопасности. Она обдумывала его слова, её пальцы неосознанно играли с краем её мантии. Мысли всё ещё путались, но его уверенность в её способностях давала странное чувство облегчения. Она тихо кивнула, глядя куда-то в сторону. — Спасибо, — сказала она наконец, и её голос звучал чуть громче, чем шёпот. Дамблдор поднялся со своего места, прошёл мимо неё и остановился рядом. Он посмотрел на неё сверху вниз, но в его взгляде не было превосходства, только мягкая поддержка. — Гермиона, — произнёс он, его голос был низким, но тёплым, — помните, что сила заключается не только в магии или в вашем новом состоянии. Она в вашем сердце. Никогда не забывайте об этом. Она подняла глаза, встретившись с его взглядом. В его глазах был свет — странный, почти загадочный, но в то же время такой тёплый, что она ощутила, как её напряжение начинает спадать. — Я постараюсь, — тихо ответила она. Дамблдор кивнул, отступив назад. — Вот и хорошо. А теперь, если вы не возражаете, мне нужно заняться вопросами поставок лимонного шербета. Я подозреваю, что поставщики снова начали добавлять сахар не того сорта. Его неожиданная эксцентричность заставила её едва заметно улыбнуться. Даже в самые трудные моменты Дамблдор умел находить способ вернуть равновесие. Гермиона, уже собравшись было встать, замерла. Её взгляд резко метнулся к Дамблдору, который с детской непосредственностью снова сел за стол и начал перебирать небольшую стопку писем. Её сердце сжалось от осознания: она упустила главное. Глубоко вдохнув, она села ровно, пальцы крепко сжимали край стула. — Профессор, — её голос звучал чуть тише, чем она хотела, но достаточно настойчиво, чтобы привлечь внимание. Дамблдор замер, медленно поднял глаза, его лицо озарилось лёгкой улыбкой. — Да, Гермиона? — спросил он, отложив письма в сторону, будто всё, что только что занимало его внимание, стало второстепенным. Она сделала короткую паузу, словно собиралась с мыслями, прежде чем выдать то, что бурлило в её сознании: — Вы… вы сказали, что, если я почувствую, что клан вампиров пытается со мной связаться, я должна сразу же сообщить вам, — её голос стал более твёрдым, с нотками тревоги. — Это действительно происходит. То, что я сказала в своей… истерике. Это правда. Два раза… два раза мне снился один и тот же сон. Они звали меня. Они… они хотят, чтобы я нашла их. Дамблдор, ранее кажущийся расслабленным, чуть выпрямился. Его улыбка исчезла, и взгляд стал пристальным, как у человека, который слушает не просто слова, а что-то гораздо более важное. — Клан, говорите, — произнёс он, его голос был тихим, но в нём звучала глубокая задумчивость. — Расскажите подробнее, Гермиона. Что именно вы видели? И что чувствовали? Она сделала глубокий вдох, её ладони вспотели. Говорить об этом было сложно, но скрывать не имело смысла. — Это была пещера, — начала она, её голос дрожал, но она продолжила. — Тёмная, влажная. Сначала всё было размыто, но потом я увидела их… силуэты. Не людей, не совсем. Они выглядели… древними. Один из них говорил. Его голос был глубоким, почти гипнотическим. Он сказал, что я должна прийти к ним. Найти их в лесу. И… и что они всегда будут частью меня. Её голос задрожал, и она сделала паузу, чтобы взять себя в руки. Дамблдор внимательно слушал, не перебивая. Его взгляд был сосредоточенным, но без намёка на осуждение. — Эти сны… — продолжила Гермиона. — Они слишком реалистичны. Я просыпаюсь, и их слова всё ещё звучат в моей голове. Это не просто сны, профессор. Они… они проникают в моё сознание. Дамблдор тихо вдохнул, откинувшись в кресле. Его пальцы соединились в замок, и он некоторое время молчал, будто переваривая услышанное. Затем он тихо заговорил: — То, что вы описываете, вполне возможно, Гермиона. Кланы вампиров, особенно те, что существуют сотни лет, обладают способностью проникать в сознание. Это древняя магия, связанная с их территорией и их магическим наследием. Они могут влиять на вас, вызывать образы, сны, даже ощущения. Но, — его голос стал твёрже, — они могут лишь пытаться. Они не могут заставить вас подчиниться, если вы сами этого не позволите. Гермиона нахмурилась, её руки снова непроизвольно сжали край стула. — Но что, если я не смогу сопротивляться? — спросила она, её голос звучал напряжённо. — Что, если их магия сильнее, чем я могу представить? Дамблдор улыбнулся, но в его улыбке была лёгкая грусть. — Вы слишком умны, чтобы не заметить их манипуляций, — сказал он, его голос был мягким, но уверенным. — Они не смогут использовать вас, Гермиона, если вы сами не дадите им на это согласие. Это своего рода игра. Они хотят, чтобы вы почувствовали себя уязвимой, чтобы вы думали, что потеряли контроль. Но это не так. Она уставилась на него, её разум лихорадочно работал, пытаясь осмыслить его слова. — И всё же… — начала она, её голос был тихим, почти шёпотом. — Они действительно существуют. Этот клан. Они там, в лесу. Дамблдор кивнул, не сводя с неё глаз. — Да, благодаря вашим снам, я понимаю, что все касалось не одиночного вампира. Они действительно существуют, — спокойно подтвердил он. — Я подозревал это ещё с тех пор, как вы были обращены. Их магия оставляет следы, которые сложно не заметить, если знать, куда смотреть. Гермиона почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Дамблдор знал. Он всегда знал. — Тогда что мне делать? — спросила она, её голос был резким, почти отчаянным. — Вы хотите, чтобы я просто ждала, пока они не сделают следующий шаг? Дамблдор наклонился вперёд, его взгляд был твёрдым, но ободряющим. — Нет, Гермиона, — сказал он. — Я хочу, чтобы вы продолжали быть собой. Продолжали бороться. Не поддавайтесь их зову. Их сила в их манипуляциях, а ваша сила — в вашей ясности. Они хотят, чтобы вы чувствовали страх. Но вы уже доказали, что способны противостоять своим страхам. Вы доказали это сегодня. Её дыхание стало ровнее. Его слова были странным утешением, но страх всё ещё цеплялся за уголки её сознания. — И, если я почувствую, что теряю контроль? — спросила она, её голос был тихим, но твёрдым. Дамблдор улыбнулся, и его взгляд смягчился. — Вы снова придёте ко мне, — ответил он. — И мы справимся с этим вместе. Как я и сказал. Его слова эхом отозвались в её сознании. Гермиона тихо кивнула. Она знала, что впереди будет нелегко, но впервые за долгое время она почувствовала, что не одна.

***

Гермиона вышла из кабинета Дамблдора, чувствуя странную смесь облегчения и тревоги. Его слова, как всегда, звучали убедительно, но отголоски её страхов всё ещё преследовали её. Она шла по коридору, пытаясь сосредоточиться на дыхании. Каменные стены Хогвартса, прохладные и бесстрастные, казались укрытием, но Гермиона знала, что это лишь иллюзия. Её шаги отдавались глухим эхом, и она машинально прижала ладони к животу, как будто это могло успокоить дрожь, которая всё ещё не покидала её. Её мысли вертелись вокруг произошедшего: сна, разговора с Дамблдором, его неожиданного эксперимента. Она пыталась понять, что будет дальше, как ей справляться с этим новым состоянием. Но вдруг её внимание отвлёк резкий звук шагов. Из-за угла вышел Рон, его лицо слегка нахмурено, а в руках он держал метлу, одну из тех, что использовали для тренировок по квиддичу. Его рубашка была порвана на локте, а ссадины на руках выглядели свежими, с едва заметными каплями крови. — Гермиона! — радостно окликнул он, не замечая её резкого взгляда. — Наконец-то! Мы с Гарри думали, где ты пропала. Ты что, опять застряла в библиотеке? И почему ты нас избегаешь? Она остановилась, её взгляд непроизвольно скользнул к его руке. Кровь. Едва ощутимый запах ударил в нос, и она почувствовала, как жажда, которая только недавно отступила, начала возвращаться. Её сердце, обычно бьющееся медленно, забилось чуть быстрее. Она попыталась отвести взгляд, но её глаза сами собой снова нашли его руку. — Что с твоей рукой? — выдохнула она, её голос прозвучал резче, чем она ожидала. Рон нахмурился, посмотрев на свою ссадину. — А, это? — Он махнул рукой, словно ничего не случилось. — Упал на тренировке. Ничего серьёзного. Джинни опять слишком сильно ударила, и я не удержался. Слушай, ты в порядке? Ты выглядишь… странно. Гермиона отступила на шаг, пытаясь отвлечься от запаха. Но её глаза уже начали темнеть, она почувствовала это. Её пальцы сжались в кулаки, и она старалась не смотреть на Рона, боясь, что он заметит изменения. — Всё нормально, — бросила она, но её голос дрожал. — Просто… просто отстань от меня, ладно? — Гермиона, что с тобой? — Рон приблизился, его лицо выражало беспокойство. — Почему ты так себя ведёшь? Это из-за профессора Блэк? Или… — Он прищурился, рассматривая её лицо. — Подожди, твои глаза… — Уходи! — резко выкрикнула она, её терпение лопнуло. Она оттолкнула его, её рука двинулась быстрее, чем она ожидала. Рон пошатнулся, ударившись о стену, его глаза расширились от удивления. — Что за… — начал он, но замолчал, смотря на неё с недоумением. — Как ты это сделала? Гермиона замерла. Она почувствовала, как кровь отхлынула от её лица. Её сердце снова замедлилось, а напряжение в коридоре стало невыносимым. Её сила… она только что показала то, что не должна была. — Рон, я… — начала она, но не знала, что сказать. Он смотрел на неё так, как будто не узнавал. Её разум работал на пределе, но оправданий не находилось. Тихий звук каблуков прервал её мысли. Из-за угла появилась фигура, тёмная и грациозная, как хищник, поджидающий добычу. Профессор Блэк стояла, прислонившись к стене, её руки были скрещены на груди, а на губах играла язвительная улыбка. — Как интересно, — протянула она, её голос был холодным, но в нём звучала странная нотка удовлетворения. — Мисс Грейнджер, вы, кажется, снова удивляете нас своими… талантами. Или, быть может, своими тайнами? Гермиона замерла, её тело будто парализовало. Рон всё ещё пытался понять, что произошло, его взгляд метался между ней и Беллатрикс. А профессор, медленно шагнув вперёд, бросила короткий взгляд на его ссадину, а затем на Гермиону. — Знаете, мистер Уизли, — продолжила Беллатрикс, её голос был сладким, как яд. — Возможно, вы стоите слишком близко к тому, что не должны видеть. Гермиона сделала шаг вперёд, её голос прозвучал твёрдо, но внутри она кипела. — Оставьте его в покое, профессор. Беллатрикс подняла бровь, её улыбка стала шире. — Вижу, вы научились защищаться, мисс Грейнджер. Весьма впечатляюще. Но вы ведь понимаете, что ложь и недомолвки рано или поздно становятся явью? Особенно перед теми, кто внимательно наблюдает. Её глаза блеснули, и Гермиона почувствовала, как она снова теряет контроль. Она схватила Рона за плечо и резко потянула его за собой, уходя прочь из коридора. Пальцы сжались сильнее, чем она хотела, но ей было всё равно. Рон ничего не сказал, но его взгляд был полон вопросов. За их спинами Беллатрикс лишь усмехнулась, её взгляд стал ещё острее. — Очень интересно, — прошептала она себе под нос. — Посмотрим, что скрывает эта маленькая грязнокровка. Профессор Блэк стояла в пустом коридоре, её глаза холодно блестели. Картина, разыгравшаяся перед ней минуту назад, не выходила из головы. Гермиона Грейнджер, обычно сдержанная и методичная, толкнула Рона Уизли с такой силой, которую невозможно было объяснить обычной человеческой реакцией. Беллатрикс видела множество подобных странностей за свою жизнь, но это… Это что-то другое. Её тонкие пальцы чуть поглаживали серебряный ободок фляжки, пока она размышляла. Резко выдохнув, она убрала фляжку в карман и быстрым шагом направилась к кабинету Дамблдора. Её каблуки гулко отдавались по каменным плитам коридора, словно ритмичный барабан. Поднявшись по лестнице к горгулье, она раздражённо бросила: — Лимонный шербет! Горгулья медленно отступила, открывая путь, и Беллатрикс без стука вошла в кабинет директора. Дамблдор сидел за своим столом, как всегда, в обрамлении странных механизмов, кружащихся и мерцающих. Он поднял глаза, когда дверь распахнулась, но его лицо оставалось спокойным, даже с лёгкой улыбкой. — Беллатрикс, какая неожиданная радость, — произнёс он, словно она пришла с предложением выпить чаю, а не врывалась, полная раздражения. — Что привело вас ко мне в этот прекрасный вечер? — Грейнджер, — выпалила Беллатрикс, не потрудившись даже сесть. Её голос был резким, словно нож. — С ней что-то не так. И если вы знаете, что именно, то лучше бы сказали мне сейчас. — Мисс Грейнджер? — переспросил Дамблдор, чуть склонив голову набок, его глаза заблестели интересом. — Вы решили уделить внимание одной из лучших учениц вашего курса? Как неожиданно. Обычно вас больше занимают… слизеринцы. Беллатрикс раздражённо фыркнула, её пальцы напряглись, как будто она готова была сжать что-то в кулаке. — Вы знаете, о чём я, — её голос стал тише, но в нём звучала угроза. — Она исчезла на полторы недели под предлогом «болезни», но вернулась… другой. Сначала я подумала, что она стала волчонком, но боггарт не показал луны. Конечно, боггарт — это вещь не всегда однозначная, но, если бы она была волком, луна или что-то подобное обязательно бы появилось. Дамблдор наклонился вперёд, опершись локтями на стол, и сложил пальцы перед лицом. Его взгляд стал чуть более сосредоточенным, но улыбка не исчезла. — Ах, боггарт, — произнёс он задумчиво. — Вы решили снова вернуться к нему на шестом курсе? Какой интересный педагогический подход, Беллатрикс. И что же это дало вам? Её глаза сузились, а в лице появилось почти детское упрямство. — Ни один из преподавателей в этом замке не говорит мне, что с ней происходит! — почти выплюнула она. — Либо они не знают, либо лгут. А ещё… Беллатрикс замолчала, будто сама удивилась, что сказала это вслух, но затем её лицо вновь стало жёстким. — После одного из уроков я вышла в коридор за Грейнджер. Что-то произошло. Я… не помню, что именно, но это явно не случайность. Кто-то стёр мне память. Обливиэйт, — последние слова она произнесла с ядом. Дамблдор откинулся назад в кресле, его глаза блеснули с оттенком веселья, но его лицо не выдало ни тени волнения. — Как любопытно, — мягко проговорил он, словно она только что рассказала ему об интересной находке в библиотеке. — И вы считаете, что мисс Грейнджер могла быть причастна? Беллатрикс наклонилась вперёд, её взгляд был жёстким, как сталь. — Я уверена в этом. Её поведение странное. Слишком странное. И если вы что-то знаете, Альбус, мне лучше знать это тоже. Дамблдор наклонил голову набок, его глаза вновь встретились с её. — Беллатрикс, — начал он, его голос был мягким, но в нём звучала твёрдость, — вы действительно считаете, что мисс Грейнджер представляет собой угрозу? Или вас больше раздражает, что вы не можете разгадать её тайну? Профессор Блэк стиснула зубы, её руки сжались в кулаки. Она ненавидела эту его манеру разговора, будто он всегда знал больше, чем говорил. — Я думаю, что она опасна, — резко ответила она. — И, если она напала на меня и затем стёрла мне память, это должно вас беспокоить. Дамблдор на мгновение задержал взгляд на ней, затем снова улыбнулся, лёгким движением поправив свои очки. — Если мисс Грейнджер действительно стерла вам память, Беллатрикс, то я могу лишь восхищаться её сдержанностью. Вы здесь, живы и невредимы, а это значит, что она остановилась. Разве это не говорит вам о многом? Его слова повисли в воздухе, а Беллатрикс, прищурившись, долго смотрела на него. Её лицо слегка дёрнулось, но она не нашла, что сказать. Дамблдор лишь улыбнулся шире, словно получая удовольствие от её молчания. — Мне нужно идти, — коротко бросила она, резко разворачиваясь и выходя из кабинета. Дверь захлопнулась, и Дамблдор, оставшись один, тихо вздохнул, его взгляд задержался на двери. — Как интересно, — пробормотал он себе под нос, вернувшись к своим письмам.