На языке крови

Гермиона поднялась по спиральной лестнице к девичьим спальням, стараясь дышать глубже, чтобы хоть немного успокоиться. Она держала ладонь на груди, словно пыталась сдержать сердце, которое стучало слишком громко. На фоне гудели голоса гриффиндорцев из гостиной, но она почти не слышала их. Каждый шаг давался ей с трудом. «Просто зайти. Просто зайти в комнату и закрыться», — уговаривала она себя. Горло ещё горело, несмотря на то, что вкус крови профессора Блэк всё ещё теплился на её языке. Этот взрыв вкусов, эта глубина ощущений всё ещё преследовали её, и воспоминания заставляли её чувствовать, как её тело снова наполняется силой. Она толкнула дверь в спальню, рассчитывая хотя бы на несколько минут одиночества, но её планам не суждено было сбыться. Джинни, сидящая на кровати с книгой, подняла голову, как только Гермиона вошла. — Наконец-то! — воскликнула она, поднимаясь. — Что случилось на уроке по Защите от Тёмных Искусств? Гарри с Роном сказали, что ты буквально уничтожила Паркинсон, а потом сбежала. Что это было? Гермиона резко остановилась, глядя на Джинни. Её запах ударил в нос, словно волна свежего воздуха. Сладковатый, с лёгким яблочным оттенком — свежая кровь Джинни была настолько явной, что Гермиона на мгновение забыла, где находится. Она попыталась отвернуться, стараясь сосредоточиться на чём-то другом, но горло снова обожгло, и жажда накрыла её с головой. — Гермиона? — Джинни шагнула ближе, не замечая изменений. — Ты меня слышишь? Гермиона не смогла ответить. Её руки задрожали, пальцы машинально сжались в кулаки. Она видела, как на шее Джинни пульсирует вена, как её сердце бьётся ритмично, посылая кровь по всему телу. «Нет. Только не это. Не сейчас. Не снова». Но её тело двигалось быстрее, чем разум. Прежде чем она успела понять, что делает, она с вампирской скоростью оказалась рядом с Джинни. Руки сжались на плечах подруги, а Джинни вздрогнула, её глаза расширились от неожиданности. — Гермиона, что ты… — начала она, но её голос тут же заглушила рука Гермионы, закрывшая её рот. — Тихо, — хрипло сказала Гермиона, её голос звучал почти звериным рычанием. Она прижала Джинни к кровати, её тело двигалось инстинктивно, словно ведомое зверем внутри. Джинни дёрнулась, пытаясь освободиться, но Гермиона была сильнее. Её губы прижались к шее подруги, и в следующий миг её клыки вонзились в кожу. Кровь Джинни обожгла её язык, тёплая и текучая. Она была сладкой, с легкой кислинкой, словно свежее яблоко, только что сорванное с дерева. Но это было не то. Это не было похоже на вкус крови Беллатрикс — глубокий, насыщенный, почти горький, с привкусом огневиски и тёмного шоколада. Это было проще, легче. Вкусно, но не так. Гермиона пила, чувствуя, как жажда постепенно отступает, как её горло перестаёт болеть. Её сознание затуманилось, и всё, что оставалось, — это вкус, это тепло, эта сила, которая вливалась в её тело. Но потом она услышала слабый стон Джинни. Этот звук пробил её, как удар молнии, как и тогда с профессором Блэк. Её глаза широко распахнулись, и она увидела, как Джинни лежит под ней, её кожа побледнела, а веки едва дрожали. Гермиона отскочила назад, словно обожжённая. Её руки дрожали, губы были испачканы кровью. «Что я наделала?» — Джинни! — выдохнула она, её голос был полон ужаса. Она схватилась за палочку, стараясь не смотреть на рану на шее подруги, из которой сочилась кровь. — Эпискей! Рана затянулась, но кровь всё ещё запачкала ворот её мантии. Гермиона подняла палочку, направляя её на лицо Джинни. — Обливиэйт, — прошептала она, её голос дрожал. Джинни открыла глаза через мгновение, моргая, словно ничего не произошло. Она подняла руку к голове. — Что-то я… — начала она, её голос звучал слабее обычного. — Голова кружится. Я что, сознание потеряла? Гермиона торопливо вытерла губы рукавом, стараясь стереть остатки крови. — Да, — быстро сказала она, её голос был хриплым. — Ты… упала, и я успела поймать тебя. Уложила на кровать. Всё в порядке. Джинни слабо улыбнулась. — Спасибо, — пробормотала она, закрывая глаза. — Наверное, перетренировалась. Гермиона стояла, сжимая палочку так сильно, что пальцы побелели. Внезапно она кинула её на кровать, тело задрожало, а в голове крутилась только одна мысль: «Я монстр». Она стояла у края кровати, её взгляд был прикован к спящей Джинни. Сердцебиение подруги, медленное и ритмичное, успокаивало её одновременно и терзало. Она слышала его так отчётливо, словно стояла прямо внутри груди Джинни. Её дрожащая рука сжалась в кулак, ногти впились в ладонь, но она даже не почувствовала боли. «Она уснула», — отметила Гермиона, ощущая, как напряжение слегка отступает. Джинни лежала на боку, её рыжие волосы беспорядочно разметались по подушке, а дыхание стало ровным и спокойным. Гермиона слышала, как кровь с каждым ударом сердца всё медленнее циркулирует в её венах, но ей пришлось резко отвернуться, чтобы не думать об этом. Она опустилась на стул рядом, пальцы бессильно упали на колени. Её грудь тяжело вздымалась. Она сжала голову руками, словно пыталась выдавить из себя те мысли, которые крутились вихрем. «Это не я. Это не я. Это не я», — повторяла она про себя, словно это могло что-то изменить. Её разум продолжал анализировать всё, что произошло за последние несколько минут. Сначала был страх, затем жажда. А потом… удовлетворение. Она едва не содрогнулась, вспоминая, как почувствовала облегчение, как кровь Джинни успокоила её жажду, как сила наполнила каждую клетку её тела. Но это ощущение пугало её ещё больше. Она закрыла глаза, отчаянно пытаясь отогнать это чувство, но сладковатый вкус всё ещё теплился на её языке. Гермиона открыла глаза и резко встала, будто что-то загнало её в угол. Её взгляд снова упал на Джинни, на её бледное лицо и шею, где только что была рана. Она почувствовала, как её пальцы сжимаются в кулаки. «Я больше так не могу», — мелькнула мысль, но тут же другая, более мрачная, прорвалась наружу. «Но теперь стало легче». Гермиона отшатнулась от собственной мысли. Легче? Это было неправдой. Или всё-таки правдой? Её горло больше не жгло, её тело ощущало себя невероятно сильным, как будто ей дали бесконечный заряд энергии. Она могла бы побежать сейчас через весь замок и не почувствовать усталости. Но она знала, что это было временно. Жажда вернётся. Она взглянула на свои руки. Дрожь ушла, но её пальцы всё ещё помнили тепло кожи Джинни. Гермиона обвела взглядом комнату, словно искала способ убежать от этих мыслей. Но стены казались слишком близкими, воздух — слишком тяжёлым. — Чёрт возьми, — прошептала она, не осознавая, что говорит вслух. Она вдруг почувствовала, как животный инстинкт внутри неё говорит: «Это нормально. Ты жива, ты контролируешь это. Ты защитила её, ты остановилась. Ты сильная». Но Гермиона знала, что это ложь. Она знала, что могла бы выпить больше. Что могла бы не остановиться. Она тяжело выдохнула, провела рукой по волосам и снова посмотрела на Джинни. Её лицо выражало полное спокойствие. Она не помнила, что произошло. Гермиона стёрла её память. Она снова сделала это. Как тогда с профессором Блэк. Гермиона наклонилась к своей тумбочке, достала платок и с усилием стерла остатки крови с губ. Но это не помогло. Запах остался. Она почувствовала, как вновь начинает задыхаться, и резко отошла к двери. «Может быть, так и лучше. Я пью. Я стираю память. Это… это помогает», — мысли крутились в её голове с пугающей скоростью. «Я не навредила ей. Она даже не помнит». Но что-то внутри не давало ей покоя. Она чувствовала, что с каждым разом всё труднее возвращаться к себе. Её инстинкты становились сильнее. Это был не просто голод. Это была жажда. И чем больше она боролась с ней, тем сильнее становилась следующая волна. Она подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Её глаза были уставшими, но в их глубине что-то тлело. Она сжала пальцы на раме зеркала, и оно треснуло под её хваткой. Гермиона вздрогнула, отдёрнув руку, и снова посмотрела на спящую Джинни. — Прости меня, — прошептала она, но голос прозвучал пусто. Она поняла, что больше не может просто запирать это в себе.

***

Гермиона лежала на своей кровати, завернувшись в одеяло, будто это могло защитить её от собственных мыслей. Она была истощена. После долгих часов борьбы с собой её тело наконец потребовало отдыха, и она заснула. Но сон оказался неспокойным. Сначала всё было размыто. Темнота, сквозь которую едва пробивались силуэты. Гермиона шла по влажной земле, её босые ноги касались мягкого мха, но шаги звучали, как удары сердца. Медленные, тяжёлые, гулкие. Где-то вдали светились глаза — не человеческие, слишком красные, слишком яркие. Они наблюдали, но не приближались. Запах крови был в воздухе. Едва уловимый, сладковатый, манящий. Он словно звал её, подчинял себе. Гермиона двинулась вперёд, не понимая, что движет ею. Каждый шаг казался чужим, словно её ноги не слушались. Она не знала, куда идёт, но знала, что не может остановиться. Перед ней возникла пещера. Вход в неё был окружён корнями деревьев, изогнутыми, как когти. Изнутри доносился странный звук, напоминающий шёпот. Гермиона остановилась, сердце замедлилось до едва уловимого ритма, и она сделала глубокий вдох. «Это сон», — напомнила она себе, но ощущения были слишком реальными. Она шагнула внутрь. Внутри пещера была холодной и влажной. Стены покрывали узоры, похожие на руны, только старше, более примитивные. Они светились тусклым красным светом, будто кто-то окрасил их кровью. Гермиона дотронулась до одной из рун, и её пальцы стали липкими. Шёпот усилился. Теперь он казался не просто фоновым звуком, а настоящими словами, которых она не могла понять. Они звучали на языке, которого она не знала, но смысл их проникал в её сознание. Они звали её по имени. В глубине пещеры она увидела алтарь. Он был сделан из чёрного камня, блестящего, как зеркало. На нём лежали свежие цветы, чьи лепестки были окрашены в красное. Но это был не их естественный цвет — это была кровь, пропитавшая их до основания. Гермиона замерла, не в силах двинуться дальше. Вокруг алтаря стояли фигуры. Их лица были скрыты капюшонами, но она видела их глаза — горящие, как угли. Они не двигались, но шёпот исходил именно от них. — Гермиона, — раздалось вдруг. Голос был мягким, но мощным, проникающим в самое её сознание. Она замерла, пытаясь понять, кто говорит. Никто из фигур не шевелился, но голос продолжал: — Теперь ты одна из нас. Тебя выбрали. Ты должна присоединиться к нам. — Нет, — прошептала она, отступая. Её голос звучал хрипло, срываясь на страх. — Это не я. Я не такая. Фигуры сделали шаг вперёд, и Гермиона почувствовала, как холод проник в её кости. Они приближались медленно, как хищники, не торопясь. Их руки вытянулись к ней, и она увидела, что их ногти — длинные, как когти, — блестели в тусклом свете рун. — Ты не можешь отрицать свою природу, — снова раздался голос. — Это внутри тебя. Это твоя судьба. Алтарь начал светиться ярче. На его поверхности появилась чаша, наполненная густой, тёмной жидкостью. Гермиона знала, что это кровь, даже не подходя ближе. Её горло обожгло, и она невольно сделала шаг к алтарю. Вкус крови профессора Блэк снова вспыхнул в её памяти, тянул за собой, звал. «Нет. Это не я. Это не я!» — её мысли смешались с паникой. — Мы ждём, — прошептал голос, и фигуры застыли. — Найди нас. Пещера вдруг начала рушиться. Земля задрожала, и Гермиона закричала, но звука не было. Её руки потянулись к алтарю, чтобы схватить чашу, но в последний момент она остановилась. Всё вокруг погрузилось в тьму. Она проснулась, резко сев на кровати. Её дыхание было тяжёлым, грудь ходила ходуном, хотя её сердце почти не билось. Кожа была покрыта холодным потом, а горло снова обожгло. Она провела рукой по шее, будто проверяя, цела ли она. В комнате было тихо. Джинни мирно спала в своей кровати, слегка посапывая. Гермиона обхватила себя руками, пытаясь остановить дрожь. Её разум метался. Сон не был обычным. Это было нечто большее — предупреждение, зов, что-то, что касалось её новой природы. — Это всего лишь сон, — прошептала она, но её голос звучал слишком неуверенно. Она посмотрела на свои руки, вспоминая, как держала чашу. Вкус крови всё ещё не оставлял её, заставляя её чувствовать себя чудовищем. «Запретный лес», — мелькнула мысль. — «Они ждут меня там». Гермиона сидела на кровати, вглядываясь в темноту. Сон, только что сорвавший её с места, казался настолько реальным, что её сердце — или то, что от него осталось — сжималось в груди. Она знала, что не сможет уснуть. Её тело было слишком напряжено, а разум метался между обрывками сна, воспоминаниями о том, что она сделала с Джинни, и непреодолимой тягой к тому, что звал её из глубины леса. Пытаясь подавить хаос в голове, она тихо встала с кровати, стараясь не потревожить мирно спящую Джинни. Уши улавливали её ровное дыхание, звук, который стал напоминанием её собственной слабости. «Как я могла это сделать?» — мысленно упрекнула она себя, глядя на спящую подругу. Джинни, чья кровь ещё вчера текла по её губам, теперь лежала совершенно беспомощной. Образ того, как она снова разрывает её кожу, заставил Гермиону резко отвернуться. Она скользнула к столу и села, машинально раскрывая учебники. Её зрение, обострённое вампирской сущностью, позволяло читать даже в абсолютной темноте. Страницы светились под её взглядом, будто их осветил невидимый свет. Перо легко легло в руку, и она начала писать эссе по Трансфигурации, стараясь сосредоточиться на точных формулировках и структурах. Но мысли не отпускали её. «Алтарь. Кровь. Они звали меня». Перо царапало пергамент, но в голове Гермионы звучал шёпот. Она попыталась сосредоточиться на теме — законы Гампса о трансфигурации еды — но строки становились бессмысленными. Перед её глазами всплыли красные глаза фигур у алтаря, таинственные руны и ощущение, что это было больше, чем сон. «Я монстр», — прозвучало в её голове. «Я угроза всем вокруг». Её взгляд упал на руку, державшую перо. Она заметила, что ногти стали длиннее, чем обычно, их концы блестели, как заострённые когти. Она стиснула кулак, и ногти впились в кожу, но боли не было — только лёгкий укол, который тут же исчез. Гермиона выдохнула и заставила себя вернуться к письму. Она писала, пока не закончила эссе. Бумага заполнилась ровными строчками, но удовлетворения это не принесло. Мысли снова вернулись к Джинни. Вкус её крови был другим. Но всё равно — это был вкус. Она жадно вгрызлась в шею подруги, как хищник, который больше не может себя контролировать. «И профессор Блэк», — вновь мелькнуло в голове. Вкус её крови был ярче, сложнее, словно смесь огневиски с горьким шоколадом. Воспоминания о том, как кровь наполняла её, захватывали сознание, мешая дышать. «Что я скажу ей на следующем уроке? Как я смогу смотреть ей в глаза?» — паника поднималась волной. Гермиона резко встала, перо выпало из руки и покатилось по столу. Она начала ходить по комнате, обхватив себя руками. Её мысли путались, сплетаясь в бесконечный узел. Ей хотелось выть, кричать, выплеснуть всё, что она чувствовала, но вместо этого она продолжала шагать, теряя счёт времени. Она подошла к окну, глядя на тёмные силуэты деревьев Запретного леса. Их очертания напоминали ей когти, тянущиеся к небу. Её взгляд задержался на этой тьме. Где-то там был ответ. Где-то там были они — вампиры, которые были частью её сна. Она чувствовала их зов. «Это не я», — повторила она себе, прижимая ладонь к холодному стеклу. Её отражение в темноте выглядело чужим — слишком бледное, слишком острое. Даже глаза казались не её. Она отвела взгляд. Но что, если она всё же откликнется? Что, если пойдёт в лес? Шёпот в её сознании становился громче. Он был почти осязаемым. Гермиона стиснула зубы и повернулась обратно к столу. Она снова села, надеясь, что работа отвлечёт её. Она раскрыла книгу по Зельям, написав в голове заметку о домашнем задании, но руки дрожали. Кровь. Алтарь. Лес. Всё снова и снова возвращалось к этим образам, заполняя её разум. «Ты не должна», — прошептала она, будто убеждая себя. — «Ты должна быть сильной». Но в глубине души она знала, что тьма уже проникла в её сердце. И вопрос был только в том, сможет ли она её сдержать.

***

Подвал, где проходили уроки зельеварения, всегда казался Гермионе немного отстранённым от всего остального Хогвартса. Холодные каменные стены, тяжелый запах трав, дымящихся котлов, и тягучий голос профессора Снейпа, проникающий в самую глубину сознания, создавали атмосферу, которая одновременно напрягала и завораживала. Сегодня всё казалось ещё более отчуждённым. Гермиона чувствовала это почти физически, как некий скрытый знак, что урок завершится для неё иначе, чем для остальных. Профессор Снейп, как обычно, монотонно объяснял задание, его голос, лишённый эмоций, заполнял пространство. Его строгие указания о том, как смешивать и нарезать ингредиенты, звучали как заклинание. Вокруг раздавался шелест книг, стук ножей и тихий плеск жидкостей, но Гермиона почти не слышала этого. Она с необычным вниманием вглядывалась в котёл перед собой, следуя его указаниям автоматически, но разум её блуждал. Она украдкой взглянула на профессора Снейпа. Его фигура была непривычно спокойной, даже по его меркам. Чёрная мантия поднималась и опускалась в такт его ровному дыханию. Гермиона заметила, как легко он перемещался по классу, наблюдая за каждым учеником. Он не ускорял шаг, не задерживался дольше, чем нужно, но его глаза видели всё. Запах Снейпа — терпкий, с лёгкой горечью зелий, которые он использовал, — наполнял воздух, но Гермиона впервые заметила другой оттенок. Его кровь пахла мягко, как горячий чёрный чай с нотками лаванды, и это удивило её. Несмотря на свою природу, Снейп оставался холодно-спокойным, даже зная о её состоянии. Его уверенность и полное отсутствие страха странным образом её обнадёживали. «Он не боится меня», — подумала она, смешивая последний ингредиент, как он указал. — «Это странно… но приятно». — Заканчиваем, — сухо объявил Снейп, подходя к своему столу. Он оглядел учеников, и его взгляд на мгновение задержался на Гермионе. Её сердце — или то, что заменяло его теперь — едва заметно дрогнуло. Гарри, стоявший по левую руку от неё, нахмурился, пытаясь соскрести что-то с края котла. Рон, судя по выражению лица, снова что-то сделал не так, а запах подгоревшего лаврового масла подтвердил это. Невилл, как обычно, нервничал, его движения были скованными, словно он боялся, что котёл взорвётся. — Уизли, если вы думаете, что добавление двух капель сока мандрагоры вместо трёх сделает вас гением, то спешу вас разочаровать, — произнёс Снейп, не поднимая голоса, но заставив Рона покраснеть до корней волос. Гарри сжал губы, но не сказал ничего. — Каждый из вас должен написать отчёт об этом зелье. Три пергамента. Полный разбор ингредиентов, их взаимодействий и возможных ошибок. Жду на моём столе завтра утром. Усталый ропот прошёл по комнате, но никто не посмел возразить. — Все свободны, — добавил он. — Кроме… — его взгляд снова остановился на Гермионе, — мисс Грейнджер. Гарри повернулся к ней с вопросительным взглядом. — Что случилось? — прошептал он. Гермиона пожала плечами, но внутри уже знала ответ. Это было связано с её состоянием, с зельем, которое он разрабатывал. — Всё в порядке, — тихо сказала она, стараясь не встречаться с ним глазами. Рон хмуро посмотрел на Снейпа, но Гарри потянул его за рукав. Невилл задержался на секунду, явно желая что-то сказать, но под строгим взглядом профессора поспешил выйти. Когда дверь за последним учеником закрылась, Гермиона осталась одна в тишине. Её пальцы слегка сжимали край стола, а запах зелий и Снейпа заполнял воздух. Жажда, которая до сих пор не давала ей покоя, казалась приглушённой. Она впервые почувствовала, что её мысли были ясными, а горло — почти не обжигало. «Неужели это из-за того, что я… насытилась?» — мелькнула мысль, но она тут же отбросила её. Снейп, стоя у своего стола, спокойно посмотрел на неё. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалась осмысленность, будто он знал каждую её мысль. Гермиона выпрямилась, готовясь к тому, что он скажет. Снейп подошёл ближе к Гермионе, его мантия слегка взметнулась, когда он остановился напротив неё. В воздухе повисла тишина, напряжённая и почти осязаемая. Его чёрные глаза, казалось, пронизывали её насквозь, словно он читал не только её мысли, но и её внутреннюю борьбу. — Итак, мисс Грейнджер, — начал он, его голос был ровным, но с ледяной ноткой, — как вы себя чувствуете? Гермиона сглотнула, стараясь удержать взгляд. Внутри всё сжалось — отчасти из-за того, что она всё ещё ощущала его запах, но больше от осознания, что он знает о её состоянии. — Лучше, — наконец произнесла она, её голос был тихим, но твёрдым. — Я… благодарна за медальон. Он действительно помогает. Профессор Снейп слегка приподнял бровь, но ничего не сказал. Его молчание было красноречивее слов, и Гермиона почувствовала, как в груди нарастает напряжение. — Но… — продолжила она, глядя куда-то в сторону, — это не полностью избавляет меня от жажды. Она всё ещё со мной, особенно… в определённые моменты. Её голос дрогнул на последних словах. Снейп выжидательно посмотрел на неё, слегка наклонив голову. Его руки спокойно покоились за спиной, а поза излучала холодную уверенность. — Определённые моменты? — переспросил он, его тон был почти ленивым, но Гермиона чувствовала, что он не упустит ни одного её слова. — Когда я… рядом с людьми, — ответила она, избегая его взгляда. — Иногда становится почти невыносимо. Снейп долго не отвечал. Его молчание было тяжёлым, но не осуждающим. Наконец, он медленно кивнул. — Это ожидаемо, — произнёс он. — Вампирская природа — она не исчезает по вашей воле, мисс Грейнджер. Даже если вы пытаетесь подавить её… она найдёт путь проявиться. Гермиона вздохнула, сжимая руки. Она знала это, но услышать это от него, от человека, который всегда держал контроль, было как признание собственной слабости. Профессор Снейп достал из кармана своей мантии маленький бутылёк, наполненную светящейся жидкостью голубоватого цвета. Гермиона невольно уставилась на неё. Она выглядела слишком яркой для этого тёмного подвала. — Что это? — спросила она, не отрывая взгляда. — Зелье, — ответил Снейп, его голос был пропитан лёгкой язвительностью. — Оно создано специально для вас. Его состав настолько сложен, что даже я, как видите, горжусь собой. Гермиона подняла взгляд, её глаза блеснули любопытством, но она тут же подавила это, стараясь сохранить нейтральный вид. — Из чего оно сделано? — осторожно спросила она. Снейп слегка усмехнулся, но его лицо оставалось непроницаемым. — Вы хотите знать все секреты, мисс Грейнджер? Очень в вашем стиле. Хорошо. — Он поднял бутылек на уровень глаз, рассматривая её содержимое с какой-то задумчивой гордостью. — Основные ингредиенты включают кровь летучей мыши, чтобы подавить ваши инстинкты. Сок корня омелы — для успокоения магических потоков. Экстракт лунного камня — стабилизирует воздействие. Ну, и слёзы единорога — чтобы уравновесить вашу человеческую и вампирскую природу. Гермиона напряглась, услышав последнее. Слёзы единорога были чрезвычайно редким и дорогим ингредиентом. Она знала, что их использование могло вызвать споры даже среди волшебников. — Слёзы единорога? — повторила она, её голос был удивлённым. — Это… слишком ценно. — Я рад, что вы понимаете, насколько вы обременительны, — ответил Снейп с лёгкой усмешкой. — Но Дамблдор настоял. Гермиона покраснела, но сдержала ответ. Она понимала, что он говорит это не из злобы, а потому, что хотел напомнить ей о серьёзности её ситуации. — Что оно делает? — тихо спросила она. Снейп взглянул на неё поверх бутылька, его чёрные глаза сузились. — Оно временно блокирует вашу жажду, ослабляя её до фонового уровня, с которым, как я полагаю, вы можете справиться. Однако, — он сделал паузу, — это не избавляет вас от неё полностью. Жажда останется, как постоянный шёпот на заднем плане. Но запах крови и инстинкты станут менее… притягательными. Гермиона кивнула, но её лицо выражало беспокойство. — Однако есть побочные эффекты, — добавил Снейп, его голос стал чуть ниже. — При длительном употреблении оно может вызывать галлюцинации, подавленность. И самое главное — если вы пропустите приём, эффект начнёт ослабевать. Гермиона почувствовала, как её сердце — или то, что от него осталось — сжалось. — Это необходимо? — прошептала она. Снейп поставил бутылёк на стол перед ней, его взгляд стал мягче, но не менее серьёзным. — Это ваше единственное решение, если вы хотите жить среди людей, — произнёс он. — Но выбор, конечно, за вами. Он сделал шаг назад, наблюдая за её реакцией. Гермиона смотрела на бутылёк, чувствуя, как в её душе борются отчаяние и надежда. Профессор Снейп молча посмотрел на Гермиону ещё несколько мгновений, оценивая её реакцию. Затем он неспешно подошёл к своему столу и открыл шкафчик, откуда достал ещё несколько небольших бутылочек, заполненных тем же светящимся зельем, что стояло перед Гермионой. — Эти зелья, — начал он, расставляя бутылочки в аккуратный ряд на столе, — рассчитаны на неделю. Каждая порция предназначена для ежедневного приёма. Утром, перед тем как вы покинете вашу комнату, вы должны выпить его. Эффект длится двадцать четыре часа. Он повернулся к Гермионе, его взгляд стал более острым, изучающим. — Однако запомните, мисс Грейнджер: это временная мера. Это зелье не совершенно и никогда не станет таковым. Я не могу предсказать, как ваша сущность будет реагировать в долгосрочной перспективе. Гермиона молча кивнула, но её глаза оставались прикованы к блестящим бутылочкам. Жидкость в них переливалась мягким светом, как будто обладала собственной волей. — Вы хотите сказать, что… — начала она, но её голос дрогнул. Она сделала глубокий вдох и попробовала снова: — Вы хотите сказать, что каждый раз зелье будет немного другим? Снейп едва заметно кивнул, его лицо оставалось непроницаемым. — Именно так. Ваше состояние нестабильно. Смешение человеческой и вампирской природы — это не то, что можно просто «исправить». Зелье должно адаптироваться к вашим изменениям. Это означает, что я буду корректировать рецепт каждую неделю. Он говорил с холодной ясностью, но без презрения. Его тон больше походил на инструктаж. Гермиона почувствовала облегчение от того, что он не пытался скрыть сложность ситуации. — Рецепт этого зелья… — она колебалась, прежде чем задать вопрос. — Кто-нибудь ещё знает его? Снейп слегка наклонил голову, его губы дрогнули в тени усмешки. — Вы переоцениваете уровень доверия, который я испытываю к окружающим, мисс Грейнджер. Этот рецепт известен только мне, и я намерен сохранить его в тайне. Он взял одну из бутылочек и, подержав её перед глазами, снова внимательно посмотрел на Гермиону. — Вы должны понимать: никакие книги, никакие исследования не смогут вам помочь, если я перестану заниматься этим. Это зелье — единственный мост между вами и нормальной жизнью. Его слова прозвучали как предупреждение, но Гермиона уловила в них и долю ответственности, которую он на себя взял. Её грудь сдавило от тяжести ситуации. — Оно… — она снова посмотрела на зелье. — Оно действительно помогает? Я имею в виду, полностью? Снейп медленно поставил бутылёк обратно и скрестил руки на груди. — Оно ослабит жажду, мисс Грейнджер. Но не избавит вас от неё. Запах крови станет менее навязчивым. Ваши инстинкты — более управляемыми. Однако голод останется. Постоянный фон. С этим вам придётся справляться самостоятельно. Его слова были безжалостны, но Гермиона не могла обвинить его в этом. Она знала, что он говорит правду. — И ещё кое-что, — продолжил Снейп, его голос стал чуть ниже. — Зелье подавляет вашу силу. Чем больше вы будете его принимать, тем слабее станут ваши вампирские способности. Это цена, которую вы платите за возможность жить среди людей. Гермиона ощутила лёгкое головокружение, словно её тело откликнулось на слова профессора Снейпа. Она хотела спросить, что будет, если она перестанет его принимать, но побоялась услышать ответ. — Есть ли… — она сглотнула, подбирая слова. — Есть ли ещё побочные эффекты? Снейп вздохнул, слегка нахмурившись, будто не хотел вдаваться в подробности, но всё же ответил: — При длительном употреблении возможны, как я и сказал, чувство подавленности. В редких случаях — потеря контроля над эмоциями. Если вы пропустите хотя бы одну дозу, эффект начнёт ослабевать, и ваша жажда вернётся с удвоенной силой. Я надеюсь, вам не нужно объяснять, к чему это может привести. Гермиона стиснула зубы, ощущая, как холодный пот выступает у неё на спине. Она хотела верить, что сможет справиться с этим. Но слова профессора Снейпа, его чёткое и беспристрастное описание ситуации, напоминали ей, что это не просто временное неудобство. Это её новая реальность. — Спасибо, — наконец сказала она, её голос был почти шёпотом. Снейп молча кивнул и жестом указал на бутылочки. — Возьмите. Начните с завтрашнего утра. И помните: отклонение от расписания может стоить вам жизни. Или жизни тех, кто вас окружает. Гермиона осторожно взяла бутылочки, чувствуя их холод под своими пальцами. Её сердце билось медленно, но в голове всё ещё звучали слова профессора Снейпа: «Это ваш единственный мост». Гермиона аккуратно положила зелья в сумку, стараясь не выдать дрожь в пальцах. Холод стекла пробирал до костей, будто зелье, заключённое внутри, уже пыталось забрать её силу. Она сглотнула, подняв глаза на Снейпа. Его взгляд оставался ровным, пронизывающим, как будто он без слов знал о сомнениях, бурлящих у неё внутри. — Благодарю, профессор, — снова произнесла она, чуть кивая. Её голос прозвучал напряжённо, но она надеялась, что он это не заметит. Снейп лишь коротко кивнул, ничего не ответив, а затем повернулся к своему столу, давая понять, что разговор окончен. Гермиона поняла намёк. Ещё раз поправив ремень сумки на плече, она направилась к выходу. Тяжёлые двери скрипнули, пропуская её в коридор. Стоило двери закрыться за её спиной, как на неё нахлынул поток мыслей. Каждый шаг отдавался в голове эхом. Коридор подземелий был холодным и сырым, воздух будто давил на грудь. Гермиона не торопилась, позволяя себе время на размышления. «Я действительно это сделаю? Начну принимать зелье?» — она крепче сжала ремень сумки, чувствуя, как стеклянные колбы слегка звякнули друг о друга. — «Это правильное решение… для всех. Для меня. Для тех, кто меня окружает». Но была ли она уверена в этом? Образ профессора Блэк мелькнул перед глазами, как вспышка молнии. Её кровь. Этот вкус, который не покидал её даже спустя день. Это было не просто насыщение. Это было откровение. Она чувствовала себя сильнее, быстрее, словно каждая клетка тела наполнялась энергией. «Я могла бы… сохранить эту силу», — мысль возникла неожиданно, и она испугалась её. Она никогда не стремилась к власти или могуществу, но теперь её сознание будто сопротивлялось самой идее отказаться от этих возможностей. «Но тогда… тогда я могу стать угрозой. Как тот вампир, который напал на меня. А если я однажды не остановлюсь?» Эта мысль заставила её замедлить шаг, опершись рукой на каменную стену. Она обхватила голову ладонями, закрывая глаза. Жажда, притуплённая после её недавних действий, вновь дала о себе знать слабым отголоском. Она знала, что это не конец, что это затишье перед новой бурей. «Зелье подавит её», — подумала она, чувствуя, как сердце замирает. — «Но оно ослабит меня. Я снова стану обычной. Стану… зависимой». Её дыхание стало чуть более прерывистым, когда она осознала, насколько это слово пугало её. Быть зависимой от профессора Снейпа, от его мастерства в зельеварении. Быть слабее, быть уязвимой. Эта перспектива вызывала в ней протест, почти злость. «Но альтернатива ещё хуже», — продолжала она размышлять, вспоминая, как Джинни лежала на кровати, её лицо было бледным, а глаза едва открытыми. Гермиона с трудом подавила дрожь, когда осознала, что могла убить её. «Если я потеряю контроль снова… Что тогда? Кто станет моей следующей жертвой?» Сон, который она видела, вновь всплыл в памяти. Вампирский клан, тёмная пещера, кровь и зов, который звучал в её сознании. Она чувствовала, что её тянет туда, но не знала почему. Может быть, это связано с её жаждой. Может быть, с её новой природой. Но было ясно одно: каждое действие, каждое решение теперь будет иметь последствия, которые она не сможет исправить. Гермиона подняла голову, глядя на горящие факелы вдоль коридора. «Я приму его», — решила она, но в её груди разлилось ощущение тяжести, будто она предала часть себя. — «Но это только временно. Я должна найти способ… найти решение». Она выпрямилась, сделав глубокий вдох, и ускорила шаг. Завтра утром её ждёт первый шаг к контролю, но какой ценой? Этот вопрос она не могла отпустить, пока поднималась по лестнице из подземелий, чувствуя, как бутылки в сумке тихо звенят с каждым шагом. Гермиона вышла в коридор, напряжённо вслушиваясь в свои собственные шаги, когда за спиной раздался холодный, резкий голос. — Мисс Грейнджер. Она замерла на месте, её сердце, и без того слабое, будто бы совсем остановилось. Этот голос был невозможно спутать — хрипловатый, с язвительным оттенком, будто пропитанный ядом. Гермиона медленно повернулась, стараясь сохранить на лице ничего не выражающее выражение. Профессор Блэк стояла в нескольких метрах от неё, чуть наклонив голову. Её тёмные глаза прожигали насквозь, как будто она уже знала всё, что скрывала Гермиона. Её алые губы сжались в тонкую линию, на лице читалось раздражение, смешанное с тщательно скрытым напряжением. На ней было неизменное платье с корсетом, подчёркивающим фигуру, а мантия из плотной чёрной ткани добавляла её облику зловещей строгости. Запах её крови всё ещё бил в нос, хотя и слабее, чем раньше. Гермиона сглотнула, чувствуя, как в горле снова поднимается знакомое жжение. Она заставила себя не смотреть на её шею, стараясь удержать внимание на её глазах. — Да, профессор? — с трудом произнесла Гермиона, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно. Беллатрикс сделала шаг ближе, наклоняя голову так, что её кудри чуть качнулись. — Пройдёмте со мной. В кабинет, — резко бросила она, не оставляя места для возражений. — Профессор, я… — Живо, Грейнджер, — отрезала Беллатрикс, её голос прозвучал как удар плётки. Она не удостоила Гермиону взгляда, уже направляясь в сторону класса. Гермиона почувствовала, как её ноги сами понесли следом. Жажда, которую она считала притуплённой, начала вновь проявляться, подпитываемая раздражением и страхом. Профессор шла уверенно, её каблуки стучали по каменному полу, звук эхом разносился по пустому коридору. Гермиона глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, но это только усугубило ситуацию — запах крови и парфюма снова ударил в голову. Они вошли в тёмный класс, освещённый только несколькими свечами. Беллатрикс резко захлопнула за собой дверь, и звук заставил Гермиону вздрогнуть. Профессор медленно повернулась к ней, её лицо было искажено злобой. — Что произошло в коридоре? — начала Беллатрикс, её голос был низким, но наполненным угрозой. — Не смейте лгать, Грейнджер. Гермиона отступила на шаг, её спина почти коснулась стены. — Я не понимаю, о чём вы, профессор, — тихо сказала она, стараясь держаться, но её голос предательски дрожал. Беллатрикс сузила глаза, сделав шаг ближе. Её движения были хищными, как у кошки, готовящейся к прыжку. — Не понимаете? — её губы искривились в ухмылке, в которой не было ничего доброго. — Вы действительно считаете меня такой глупой? Или думаете, что сможете меня обмануть? Гермиона попыталась что-то ответить, но слова застряли в горле. Беллатрикс сделала ещё один шаг, и теперь их разделяло всего несколько дюймов. — Я знаю свою память, — прошипела она, её лицо оказалось на уровне лица Гермионы. — Я лучшая в окклюменции, Грейнджер. И я знаю, когда кто-то, — она подчеркнула это слово, — пытается что-то стереть. Это ваше первое предупреждение: не пытайтесь меня одурачить. Гермиона почувствовала, как спиной вжимается в холодный камень. Её дыхание стало частым и рваным. Профессор Блэк была слишком близко, её запах, её голос, её аура — всё это било по обострённым чувствам Гермионы. Жажда поднялась с новой силой, смешанная со злостью. — Я… ничего не делала, — едва выдавила она, пытаясь подавить дрожь в голосе. Беллатрикс ухмыльнулась, её лицо было так близко, что Гермиона могла почувствовать тепло её дыхания. — Лжёшь, — прошипела она, её голос стал ещё ниже, словно змеиное шипение. — И хуже всего то, что ты думаешь, что сможешь это скрыть. Профессор Блэк внезапно схватила Гермиону за ворот её мантии и вжала её в стену. Её сила была удивительной, почти не человеческой. Гермиона вздрогнула, её глаза широко раскрылись. — Никогда. Не. Думай. Что я тупая, — Беллатрикс произнесла каждое слово с холодной яростью, её ногти вонзились в ткань мантии Гермионы. — Что произошло в коридоре? Что ты пыталась скрыть? Гермиона с трудом выдавила из себя: — Ничего… Я клянусь. Но её ответ только усилил злобу Беллатрикс. Она оттолкнула Гермиону, словно тряпичную куклу, отойдя на несколько шагов и схватив свою фляжку. Сделав глоток, она обернулась, её взгляд был полон огня. — Ты играешь с огнём, Грейнджер, — ледяным тоном сказала она. — И я не буду терпеть этого долго. Профессор Блэк снова шагнула к ней, её каблуки отчётливо стучали по каменному полу, заполняя собой гробовую тишину в классе. Она казалась хищником, выжидающим удобный момент для нападения. Гермиона почувствовала, как спина коснулась холодного камня, и с трудом сглотнула, чтобы удержать подступающую жажду. — Вы стерли мою память, — повторила Беллатрикс, её голос был низким, но каждым словом она будто обжигала. — Как вы это сделали, Грейнджер? Какая тайна позволила вам пробить мои ментальные защиты? — Её глаза сузились, а губы дрогнули в едва заметной усмешке. — Или, может быть, это была случайность? Ошибка, которую я допустила? Гермиона пыталась восстановить дыхание, но каждая секунда в присутствии Беллатрикс казалась вечностью. Запах её парфюма — резкий, насыщенный чёрным перцем и древесной ноткой, смешанный с чем-то едва уловимым, дымным — заполнил все её чувства. Она старалась сосредоточиться на чём-то другом, но жажда начинала подниматься внутри неё, как волна, грозящая смести всё на своём пути. — Я… не знаю, о чём вы говорите, — наконец произнесла Гермиона, её голос прозвучал слишком слабо даже для неё самой. Беллатрикс вскинула бровь, её лицо исказилось от раздражения. — Не знаете? — прошипела она. — Неужели вы думаете, что это сработает на мне? Неужели вы правда считаете, что я поверю в ваши жалкие оправдания? Она резко приблизилась, в её глазах вспыхнуло что-то опасное. Одной рукой она схватила Гермиону за плечо, второй вцепилась в край её мантии, словно пытаясь стянуть её. Гермиона ощутила холодный металл кольца Беллатрикс на своей коже. — Что за болезнь была у вас, Грейнджер? — продолжила профессор Блэк, её голос стал резким, почти угрожающим. — Болезнь, после которой вы внезапно начали швырять своих однокурсников, ломать барьеры ментальной защиты и… — Она сделала паузу, её голос стал низким и ядовитым. — …изменились внешне. Гермиона замерла, её глаза расширились. Беллатрикс склонила голову ближе, будто пытаясь услышать её мысли. — Да, я заметила, — произнесла она, её голос стал почти шёпотом, что делало его ещё более угрожающим. — Вы думаете, это незаметно? Вы думаете, ваши тонкие изменения ускользнули от моего взгляда? Ваши глаза… ваша кожа… вы не такая, какой были раньше. Что это за секрет, Грейнджер? Почему я не могу пробраться в ваш разум? Как вы можете противостоять мне, когда вы просто ученица шестого года? Расскажите мне. Гермиона почувствовала, как ногти Беллатрикс вонзились в её плечо. Её зубы начали ныть, будто пытаясь прорваться наружу. Жажда поднималась в ней, но она знала, что если поддастся, то больше не сможет контролировать себя. — Я не знаю! — вдруг выпалила она, её голос сорвался. — Я… ничего не скрываю. Профессор Блэк отступила на шаг, но только для того, чтобы снова впиться в неё взглядом. — Лжёте, — произнесла она ледяным тоном. — Лжёте так, что это почти забавно. Но знаете, что я ненавижу больше всего, Грейнджер? Когда меня считают дурой. А вы, видимо, решили, что я такая. Она резко шагнула вперёд и схватила Гермиону за подбородок, её ногти впились в кожу. — Смотрите на меня, — прошипела Беллатрикс, её глаза вспыхнули яростью. — Что вы сделали? И как? Гермиона пыталась отвернуться, но Беллатрикс держала её слишком крепко. Внутри всё кипело — от страха, от злости, от жажды, которая всё ещё бушевала где-то на грани сознания. Она слышала, как сердце Беллатрикс бьётся ровно, как кровь пульсирует в её венах. Зубы ныли, горло горело, но Гермиона заставила себя проглотить это. — Это не имеет значения, — хрипло сказала она. — Всё уже… прошло. Беллатрикс усмехнулась, её улыбка была полна злобы и презрения. — Прошло? — эхом повторила она, её голос стал опасно мягким. — Вы действительно думаете, что я позволю вам уйти без объяснений? Вы… Она замолчала, вглядываясь в лицо Гермионы. Её взгляд был таким пронзительным, что казалось, он пробивает насквозь. Гермиона едва сдерживала себя, чтобы не отступить. — Что вы скрываете, Грейнджер? — прошептала Беллатрикс, её голос стал почти интимным, но от этого ещё более угрожающим. — Что прячется внутри вас? Гермиона ничего не ответила, её тело будто окаменело. Профессор Блэк отпустила её подбородок с резким движением, словно бросая вызов. — Хорошо, — холодно сказала она. — Если вы хотите продолжать играть в эти игры, то не забывайте, Грейнджер: я всегда выигрываю. Она развернулась и направилась к своему столу, оставив Гермиону стоять у стены, еле дыша. Гермиона чувствовала, как напряжение внутри неё нарастает с каждой секундой. Её руки были сцеплены за спиной, ногти вонзались в ладони, пока она пыталась удержать себя от резкого ответа. Её горло сжалось, а зубы вновь начали ныть. Профессор Блэк, похоже, наслаждалась ситуацией. — Могу я идти, профессор? — наконец произнесла Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Она надеялась, что Беллатрикс просто отмахнётся, как это бывало раньше. Но вместо этого профессор Блэк прищурилась, на её губах заиграла ухмылка, наполненная презрением. — Идти? — повторила она с наигранным удивлением. — Разумеется, Грейнджер. Бегите. — Она вытянула руку к столу, и, не отрывая взгляда от Гермионы, схватила первую попавшуюся книгу. — Но сначала… Она внезапно бросила книгу в Гермиону, и та, не думая, вытянула руку и поймала её на лету. Движение было молниеносным, почти инстинктивным. На мгновение в комнате воцарилась тишина. Беллатрикс замерла, её брови нахмурились, взгляд сузился. Она смотрела на Гермиону с таким вниманием, будто впервые видела её. — Ах вот как, — мягко произнесла она, её голос был холодным, как зимний ветер. — Интересно. Гермиона почувствовала, как мышцы в её теле напряглись. Она осторожно опустила книгу на стол, стараясь не встречаться взглядом с Беллатрикс. — Это было случайно, — быстро сказала она, но её слова звучали неубедительно даже для неё самой. Профессор Блэк резко схватила чернильницу и бросила её через класс. Гермиона снова не успела подумать — её рука дернулась вперёд, и чернильница оказалась в её ладони. Её пальцы сжали гладкий стеклянный сосуд, и она почти слышала, как сердце Беллатрикс ускорило свой ритм от злости. — Случайно? — голос Беллатрикс стал ниже, почти угрожающим. — Тогда что это? Не дожидаясь ответа, она схватила ещё один предмет — тяжёлую деревянную линейку — и бросила её с такой силой, что она пронеслась в воздухе со свистом. Гермиона успела увернуться, её тело среагировало быстрее, чем разум. Беллатрикс сделала шаг вперёд, её глаза полыхали гневом. — Какого Мерлина происходит с тобой, Грейнджер? — прошипела она, едва сдерживаясь от того, чтобы не перейти на крик. — Ты больше не тот примерный, скучный ботаник, которым была раньше. Ты меняешься. Это очевидно. Что это? — Она почти выкрикнула последние слова. Гермиона посмотрела на дверь, её дыхание стало чаще. Ей нужно было уйти, но она не могла просто броситься прочь. Она выпрямилась, с трудом сохраняя спокойствие. — Я не понимаю, о чём вы, профессор, — сказала она, её голос дрожал, но она старалась держаться. — Я… просто реагирую. Инстинкт. Уверена, что это не стоит вашего внимания. — Не стоит моего внимания? — Беллатрикс рассмеялась, её смех был холодным, почти леденящим. — Ты лжёшь, Грейнджер. Это всё ещё очевидно. Ты можешь обмануть своих друзей, можешь обмануть преподавателей. Но не меня. — Она подошла ближе, её лицо оказалось совсем рядом с лицом Гермионы. — Я вижу тебя насквозь. Запах Беллатрикс, её парфюм и едва уловимый аромат крови заполнили всё вокруг. Гермиона почувствовала, как ей становится трудно дышать. Она сглотнула, стараясь удержать себя от того, чтобы не дать жажде подняться вновь. — Я ничего не скрываю, — сказала она, отступая на шаг. — У меня… просто такая реакция на стресс. — Стресс? — профессор Блэк медленно кивнула, её взгляд был наполнен презрением. — Ты хочешь сказать, что это просто нервы? — Она ухмыльнулась. — Хорошо. Тогда, может, ты объяснишь мне, как человек с «нервами» ловит предметы с такой точностью и скоростью? Или ты думаешь, я поверю в случайность? Гермиона попыталась найти ответ, но её мозг отказывался работать. Беллатрикс смотрела на неё, словно хищник, который уже решил, что добыча никуда не уйдёт. — Могу я… уйти? — выдавила Гермиона. Профессор Блэк некоторое время молчала, затем шагнула назад и махнула рукой к двери. — Иди, — коротко сказала она. — Но помни, Грейнджер, теперь я наблюдаю за тобой. Гермиона быстро развернулась, стараясь не выдать своего состояния, и вышла за дверь. Её ноги дрожали, но она заставляла себя идти прямо. Когда дверь закрылась за ней, она наконец позволила себе вдохнуть глубже. Она неслась по коридору, чувствуя, как холодный камень под её ботинками гулко отзывается на каждый шаг. Воздух казался тяжёлым, и она будто несла на себе всю тяжесть недавнего разговора с профессором Блэк. Её плечи были напряжены, а в голове крутились мысли о том, как долго профессор сможет держать её в поле своего подозрения. «Она будет наблюдать за мной», — думала Гермиона, чувствуя, как зубы снова начинают ныть. Горло пересохло, и она поняла, что жажда медленно возвращается. — О, вот ты где! — голос Гарри заставил её вздрогнуть. Она резко обернулась и увидела Гарри и Рона, которые спешили ей навстречу. Оба выглядели обеспокоенными, их лица были напряжены. — Где ты была? — спросил Гарри, подходя ближе. — Мы тебя везде искали. — И что ты делала у профессора Блэк? — добавил Рон, его голос звучал громче, чем следовало. — Мы видели, как ты выходила из её класса. Гермиона почувствовала, как сердце замерло на секунду. Они подошли слишком близко, и теперь она ощущала их запахи: тёплый, плотный аромат крови. Он был разным — у Гарри с лёгким металлическим привкусом, у Рона более сладковатый, как у того, кто ел много шоколадных лягушек. Её руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони, чтобы отвлечь себя от нарастающей жажды. «Нет, не сейчас», — мысленно приказала она себе, делая шаг назад. — Это… ничего особенного, — быстро ответила Гермиона, её голос был натянутым. — Просто разговор. — Ничего особенного? — переспросил Гарри, прищурив глаза. — Гермиона, это профессор Блэк. С ней никогда не бывает «ничего особенного». — Гарри прав, — добавил Рон, скрестив руки на груди. — Она выглядела так, будто готова была тебя убить. — Я справлюсь, — резко бросила Гермиона, отворачиваясь, чтобы они не видели, как в её глазах вспыхнула зловещая тень. — Гермиона, — голос Гарри стал мягче, он подошёл ещё ближе. — Что происходит? Ты не такая, как раньше. Скажи нам, что случилось. Её терпение лопнуло. Она резко обернулась, её взгляд был ледяным, почти хищным. — Слушайте, с моим состоянием всё в порядке! — отрезала она, её голос прозвучал громче, чем она ожидала. — Хватит лезть в мою жизнь. Гарри и Рон замерли. Тишина повисла в воздухе, и Гермиона почувствовала, как их сердца начали биться быстрее. Они не понимали, что происходит, и их замешательство только раздражало её ещё больше. «Ты не должна так реагировать», — подумала она, стараясь взять себя в руки. Но жажда, эта чёртова жажда, делала всё сложнее. Запахи стали почти осязаемыми, и ей пришлось отступить ещё на шаг, чтобы не поддаться. — Гермиона, ты точно… — начал Гарри, но она перебила его: — Да, я точно, — холодно сказала она. — Мне просто нужно время. Оставьте меня в покое. Она отвернулась и поспешила прочь, стараясь не смотреть на их растерянные лица. Её сердце билось так медленно, что она слышала каждый удар, как эхо. Каждый шаг давался тяжело, но, оказавшись за поворотом, она наконец позволила себе вдохнуть. «Они никогда не поймут», — подумала она, чувствуя, как слабость заполняет её тело. Но это была не физическая слабость — это было чувство вины. Она любила Гарри и Рона, но сейчас ей казалось, что она становится угрозой даже для них. Когда она дошла до пустого уголка коридора, то прислонилась к холодной стене, стараясь успокоить дыхание. Её руки дрожали, а внутри бушевал хаос. «Если я приму зелье, они будут в безопасности», — напомнила она себе, но чувство, что она потеряет часть себя, никак не покидало.