На языке крови

Луна ярко освещала поле для квиддича, заливая его холодным серебристым светом. Лёгкий ветерок шевелил траву, создавая почти умиротворяющую атмосферу, но Гермионе было далеко не спокойно. Она стояла посреди поля, тяжело дыша, её грудь поднималась и опускалась, будто она пробежала несколько миль без остановки. Её руки едва держали палочку, и казалось, что каждый мускул кричал от напряжения. Глаза, горящие алым светом, выдавали внутреннюю борьбу — жажда, которую она пыталась подавить, стала почти невыносимой. Напротив неё стояла профессор Блэк. Как всегда, с насмешкой на губах и едва заметной ухмылкой, она выглядела абсолютно спокойной. В руках она держала свою палочку, но даже не использовала её, словно это всё было для неё простой разминкой. — И это всё, Грейнджер? — ехидно спросила она, делая шаг вперёд. — Это максимум твоих возможностей? Ты хочешь сказать, что с этим ты собираешься противостоять клану? Гермиона промолчала, её дыхание рвано вырывалось из груди. Она крепче сжала палочку, стараясь не показывать свою слабость. — Давай, не стой столбом, — продолжила Беллатрикс, её голос был холодным и режущим. — Ты не быстрее их. И ты это знаешь. Значит, будь хитрее. Учись видеть их шаги наперёд и перехватывай. Она взмахнула палочкой, и вокруг Гермионы из воздуха начали появляться тени. Они постепенно приобретали очертания высоких, худых фигур с мрачными лицами и острыми клыками. Тени двигались быстро, их движения были стремительными и почти бесшумными. Казалось, что они окружили Гермиону, оставив её совсем одну против целой армии. — Считай это твоей первой встречей с ними, — бросила Беллатрикс, скрестив руки на груди. — Не жди, что будет легче. Гермиона почувствовала, как сердце бешено забилось в груди. Она попыталась сосредоточиться, её взгляд быстро метался от одной тени к другой. Они двигались хаотично, но в этом хаосе была своя логика. Она должна была её разгадать. Первая тень бросилась на неё, едва дав время на реакцию. Гермиона успела взмахнуть палочкой, произнося Протего, и светящийся щит отразил удар. Но в тот же момент другая тень атаковала её сбоку. Она уклонилась, но слишком поздно — холодный магический удар прошёлся по её плечу, заставив её пошатнуться. — Слишком медленно, — раздался голос Беллатрикс. — Ты должна думать быстрее, Грейнджер! Гермиона выпрямилась, стиснув зубы. Она снова вскинула палочку, произнеся Инкарцеро. Магические верёвки ударили в ближайшую тень, скручивая её. Но остальные продолжали наступать, их движения становились всё быстрее и агрессивнее. — Используй окружение, — резко сказала Беллатрикс. — Ты в ограниченном пространстве. Импровизируй, если хочешь выжить. Гермиона огляделась. Её взгляд остановился на трибунах, отбрасывающих длинные тени. Она подняла палочку и послала Редукто в сторону ближайшего столба, заставив его рухнуть. Пыль и обломки накрыли две тени, замедлив их. Это дало ей несколько секунд, чтобы передохнуть. Но тени не давали передышки. Ещё одна метнулась вперёд, её движения были настолько быстрыми, что Гермиона едва успела поставить Протего Максима. Щит вспыхнул, защищая её, но вибрация от удара заставила её покачнуться. — Тебе нужно не просто защищаться, — сказала Беллатрикс, приближаясь. Её голос звучал теперь тише, почти шёпотом, но в нём было больше силы. — Ты должна предвидеть их шаги. Думай, Грейнджер. Они не люди. Они не будут играть по твоим правилам. Гермиона стиснула зубы, чувствуя, как напряжение нарастает. Жажда становилась всё сильнее. Её глаза алели, а звук сердцебиения Беллатрикс, стоящей рядом, почти оглушал её. — Ты отвлекаешься, — холодно произнесла Беллатрикс, словно читая её мысли. — И это может тебя убить. — Я не отвлекаюсь, — выдохнула Гермиона, стараясь держать голос ровным. — Правда? — Беллатрикс усмехнулась. — Тогда докажи. Тени снова атаковали, на этот раз их было больше. Гермиона шагнула в сторону, уклоняясь от первого удара, затем развернулась, посылая серию заклинаний в разные стороны. Она использовала Левикорпус, чтобы поднять одну из теней в воздух, Иммобилус, чтобы заморозить другую, и Экспеллиармус, чтобы оттолкнуть третью. На мгновение казалось, что она начинает справляться, но её силы были на исходе. Её движения стали медленнее, дыхание — тяжелее. Она упала на одно колено, её палочка дрожала в руке. — Ты сдаёшься? — спросила Беллатрикс, её голос прозвучал громко и жёстко. — Нет, — прохрипела Гермиона, поднимаясь. Её взгляд был твёрдым, несмотря на усталость. — Тогда вставай и продолжай, — отрезала Беллатрикс. — Настоящая битва не даёт права на слабость. Гермиона стиснула зубы и подняла палочку, несмотря на дрожь в руках. Каждая мышца её тела была натянута, как струна, а в горле горел пожар, который она уже не могла подавить. Жажда, усилившаяся от постоянного напряжения, стала невыносимой, но она знала, что остановиться нельзя. Она чувствовала, что Беллатрикс наблюдает за ней, не упуская ни единого движения. И это придавало ей сил. — Ты думаешь, настоящим вампирам будет интересно, что ты устала? — насмешливо бросила Беллатрикс, шагая по краю поля. Её тень, длинная и вытянутая, казалась частью той самой магии, которую она использовала. — Или, может, они дадут тебе передышку? Гермиона не ответила, сосредоточив всё внимание на тенях, которые всё ещё кружили вокруг неё. Эти магические создания двигались хаотично, но в их действиях была зловещая цель. Они атаковали волнами: одна отвлекала, другая нападала, третья оставалась в тени, готовая к решающему удару. Беллатрикс сделала их настолько реалистичными, что Гермиона могла поклясться, что чувствует от них холодный ветер. — Ты уже поняла, что твои стандартные заклинания им не навредят? — холодно спросила Беллатрикс, наклоняя голову. — Настоящие вампиры не подчиняются обычным законам магии. Только сила. Только твоя магия, усиленная тем, что течёт в твоей крови. Гермиона знала это. Она видела, как её Экспеллиармус проходил насквозь, словно сквозь дым. Обычные заклинания не действовали на эти сущности. Она должна была сосредоточить всю свою силу, всю свою суть в каждом заклинании. Одна из теней бросилась вперёд, её движение было настолько быстрым, что Гермиона едва успела отреагировать. Она направила палочку и выкрикнула: — Протего Максима! Щит вспыхнул вокруг неё, ослепляющим светом отражая атаку. Тень отлетела, её очертания на мгновение исчезли, но тут же восстановились. Гермиона почувствовала, как её ноги подкосились от напряжения. Это заклинание требовало слишком много энергии. — Медленно! — выкрикнула Беллатрикс. — Ты слишком медлишь, Грейнджер. Если будешь так думать перед каждым ударом, то не проживёшь и минуты. Гермиона разозлилась. На Беллатрикс, на тени, на себя. Эта ярость подстегнула её. Она резко развернулась, отразив заклинание тени, которая подкрадывалась к ней сзади. Её движение было настолько стремительным, что даже Беллатрикс подняла бровь. — Хорошо, — протянула та, скрестив руки. — Но это ещё далеко не предел. Тебе нужно больше. Быстрее. Сильнее. Гермиона сконцентрировалась, её алые глаза выхватывали каждую мельчайшую деталь. Она видела, как тени меняют положение, как одна из них чуть дёргается перед атакой, выдавая свои намерения. Она начала двигаться быстрее, уклоняясь, ставя щиты и контратакуя. Она вложила всю свою силу в Инкарцеро, и магические цепи действительно удержали одну из теней, сковывая её. — Вот так, — едва слышно сказала Беллатрикс. — Ты начинаешь понимать. Но Гермиона уже почти не слышала её. Она двигалась инстинктивно, её тело было напряжено до предела. Ещё одно заклинание, и ещё. Но каждая новая атака давалась с большим трудом. Она чувствовала, как с каждым взмахом палочки жажда усиливается. Запах Беллатрикс, этот сложный аромат дыма, перца и огневиски, казался невыносимо притягательным. Её клыки ныли, и она знала, что глаза сейчас алые, как кровь. — Ты слабеешь, — заметила Беллатрикс, подходя ближе. Она подняла палочку, и одна из теней резко рванулась вперёд, заставив Гермиону упасть на колени, чтобы уклониться. — Неужели ты сдашься? Это всё, на что ты способна? — Нет, — прохрипела Гермиона, её голос звучал низко и хрипло. Она подняла голову, её взгляд горел решимостью. Гермиона сделала резкий выпад, вложив всю свою силу в заклинание. Тень взорвалась яркой вспышкой света, её очертания исчезли. Она поднялась, шатаясь, но не сдаваясь. Беллатрикс, стоя в стороне, сжала губы, её глаза блестели. Она видела, что Гермиона на пределе, но всё ещё продолжала бороться. — Хорошо, — наконец сказала она. — Но этого недостаточно. Ты должна стать ещё сильнее. Гермиона молча кивнула. Её руки дрожали, а в горле горел пожар, но она не собиралась останавливаться. Взгляд пылал решимостью, но голос, сорвавшийся с её губ, был низким и хриплым: — Мне нужна кровь. Иначе я разорву вас… и даже не смогу остановиться. Беллатрикс застыла на мгновение, затем усмехнулась и, не сказав ни слова, выудила из складок мантии два донорских пакета с кровью. Она бросила их к ногам Гермионы, словно дразня. — Бери. Но не надейся, что я позволю тебе превратить это в оправдание. Гермиона стиснула зубы, наклонилась и схватила пакеты. Внутри неё мелькнуло разочарование, неясное и почти рефлекторное. Она не знала, чего ожидала — может быть, что Беллатрикс предложит свою кровь? Но она быстро подавила эти мысли, отодвинула в сторону ненужные эмоции. Она разорвала первый пакет, почти не чувствуя вкуса, хотя её тело жадно впитывало каждую каплю. Второй исчез так же быстро. Её дыхание стало ровнее, мышцы перестали ныть, но голод не ушёл. Он был просто слегка притуплен, как хищник, затаившийся в тени. — Лучше? — язвительно спросила Беллатрикс, скрестив руки на груди. Её глаза блестели в лунном свете, словно она наслаждалась этим спектаклем. — Достаточно, — коротко ответила Гермиона, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Тогда продолжаем, — отрезала Беллатрикс, вскидывая палочку. Тени вокруг них зашевелились, становясь ещё быстрее, ещё агрессивнее. — Я хочу видеть твою магию. Настоящую. Ты не человек, Грейнджер. Прими это, и, возможно, выживешь. Слова Беллатрикс, как хлыст, ударили по сознанию Гермионы, разжигая ярость. Она подняла палочку, сосредоточив всё внимание на тенях. Они двигались кругами, сужая кольцо. Её вампирское зрение выхватывало мельчайшие детали их движений: как одна из теней едва заметно дрожала перед броском, как другая изменяла угол атаки, чтобы застать врасплох. — Вперёд! — выкрикнула Беллатрикс, и тени ринулись к Гермионе. Гермиона среагировала мгновенно. Протего вспыхнуло перед ней, но на этот раз она вложила в него больше магии, чем обычно. Щит не просто отразил атаку — он разбил одну из теней на части, оставив после себя лёгкую дымку. Но остальные не замедлили движения. Одна из теней обошла её слева, и Гермиона резко повернулась, выкрикивая Конфринго. Взрыв разорвал воздух, но тень лишь разлетелась на части и снова собралась, как будто издеваясь. — Ты всё ещё слишком медлишь! — крикнула Беллатрикс, её голос был острым, как лезвие. — Думай быстрее, двигайся быстрее! Ты должна предугадывать их шаги, а не реагировать на них! Гермиона чувствовала, как слова Беллатрикс впиваются в её разум, как иглы. Она знала, что та права. Настоящие вампиры не дадут ей времени на раздумья. Её дыхание участилось, но она заставила себя успокоиться. Вдох. Выдох. Тени снова двинулись, и на этот раз Гермиона позволила инстинктам взять верх. Одна из теней бросилась к ней, и вместо того, чтобы ставить щит, она сделала шаг вперёд, уходя от удара. Её палочка вспыхнула, и Инкарцеро вырвалось из неё, обвивая тень цепями. Другие две сразу атаковали, и Гермиона, не думая, бросила Редукто, отталкивая их назад. Её движения стали плавнее, заклинания — мощнее. Она вкладывала в них всю силу, которую могла собрать, всю ярость, которую накопила за годы борьбы с самим собой. — Лучше, — проговорила Беллатрикс, её голос стал мягче, почти шёпотом. — Но этого недостаточно. Она подняла палочку, и тени вновь сгустились, становясь ещё быстрее, ещё опаснее. Их движения были почти невидимы, и Гермиона почувствовала, как холодный пот стекает по её спине. Но она не отступила. Её вампирская сущность позволяла видеть их, даже если обычный человек не смог бы. Она предугадывала их шаги, реагировала до того, как они атаковали. Каждое заклинание давалось всё тяжелее. Магия была мощной, но она выжимала из Гермионы последние силы. Её пальцы онемели, а голод снова дал о себе знать. Она чувствовала, как запах Беллатрикс становится всё сильнее, обволакивает её, отвлекает. Но она не могла позволить себе думать об этом. Она была здесь, чтобы стать сильнее. Чтобы выжить. Тени снова напали, но на этот раз Гермиона не поставила щит. Она шагнула вперёд, бросив мощный Сектумсемпра. Магический удар разрезал одну из теней надвое, и на мгновение поле стало тише. Беллатрикс посмотрела на неё, её лицо не выражало ничего. Но в глазах блестела искра одобрения. — Ещё раз, — сказала она, поднимая палочку. Гермиона тяжело дышала, её грудь резко вздымалась, а пальцы с силой сжимали палочку. Она подняла голову, её взгляд был алым и ярким, почти звериным. — Я хочу крови, — прохрипела она, голос был низким и пропитан голодом. Профессор Блэк, стоявшая в паре шагов, хмыкнула и с усмешкой достала из мантии ещё один донорский пакет, словно показывая, что всегда готова к таким ситуациям. — Опять? — протянула она, лениво подняв бровь. — Мерлин, какой ненасытный вампир у меня здесь. Может, сразу бочку? Гермиона покачала головой, шагнув ближе. Её губы едва дрогнули в усмешке, но она не сводила с Беллатрикс пристального взгляда. — Нет. Вашей крови, — проговорила она, едва сдерживая дрожь в голосе. — Донорская кровь… она не даёт той силы, которая мне нужна. Беллатрикс замерла на мгновение, а затем прищурилась, её губы изогнулись в более широкой, чуть настороженной усмешке. — В моей крови нет ничего, кроме огневиски и раздражения, Грейнджер, — бросила она, но её тон был меньше язвительным, чем обычно. — И с чего это вдруг тебе понадобилась именно моя кровь? Гермиона вздохнула, провела языком по клыкам, которые ныли от напряжения. Она знала, что Беллатрикс может всё превратить в шутку, но ей нужно было объяснить. Это было важно. — Когда я пью донорскую кровь, — начала она, стараясь говорить ровно, — я не чувствую вкуса. И силы тоже. Это просто… словно пить сок. Он насыщает, но не утоляет жажду полностью. Это помогает мне держать себя под контролем, но не больше. А кровь, которую я пью из живых волшебников, — она медленно вдохнула, чувствуя, как это признание обжигает её, — она не только насыщает. Она наполняет меня… энергией. Силой. Это как… адреналин, кофе, энергетик, всё сразу. Это сложно объяснить. Беллатрикс слушала внимательно, её лицо больше не выражало ни насмешки, ни недовольства. Она лишь скрестила руки на груди, её палочка была спрятана, но взгляд оставался настороженным. — Почему ты сразу не сказала? — спросила она наконец, её голос был неожиданно тихим, но твёрдым. Гермиона усмехнулась, её губы изогнулись в кривой ухмылке. — Потому что я не думала, что вы настолько жестоко будете меня дрессировать, — ответила она, её голос был наполнен тонкой насмешкой. Она провела языком по острым клыкам, которые сверлили нёбо. Беллатрикс рассмеялась, но её смех был коротким и почти напряжённым. Она подошла ближе, остановившись на расстоянии вытянутой руки. — Ну, Грейнджер, я не люблю полумер. Или ты будешь готова, или ты умрёшь, — произнесла она с холодной откровенностью. Затем её взгляд смягчился, и она добавила: — Но ты чертовски упрямая, это тебе в плюс. Гермиона промолчала, лишь чуть кивнула. Она не могла позволить себе быть слабой, даже если всё внутри неё буквально горело. Она знала, что это только начало, что настоящая битва впереди, и Беллатрикс не даст ей никакого послабления. — Хватит разговоров, — продолжила Беллатрикс, вытягивая руку вперёд. — Если хочешь, чтобы я помогла тебе, докажи, что ты этого заслуживаешь. Сразись с этими тенями так, будто на кону твоя жизнь. Если тебе нужна моя кровь… — её взгляд вспыхнул, и на мгновение в нём мелькнула какая-то странная эмоция. — Заработай её. С этими словами она вновь подняла палочку, и тени ожили. На этот раз их движения были ещё быстрее, ещё непредсказуемее. Гермиона бросилась в бой, каждое её движение стало инстинктивным. Её магия била сильнее, её рефлексы были точнее. Она сражалась с яростью, смешанной с отчаянием. Каждый удар, каждое заклинание отнимало у неё силы, но она продолжала. Она знала, что не может остановиться. Не сейчас. Не здесь. Беллатрикс наблюдала за ней, её глаза блестели в темноте. Она видела, как Гермиона борется, как её тело двигается быстрее, чем раньше, как её магия становится мощнее. И она не могла не почувствовать странное, глубокое уважение к этой молодой ведьме, которая, несмотря на всё, не сдавалась. — Хорошо, Грейнджер, — произнесла она тихо, почти шёпотом, но Гермиона услышала. — Но этого всё ещё недостаточно. Гермиона споткнулась, но выровнялась, её дыхание стало хриплым, будто каждое движение выдавало остатки её силы. Тени продолжали кружить вокруг неё, напоминая стайку хищников, выжидающих момент для нападения. Её тело кричало об отдыхе, но она заставляла себя двигаться, подчиняя каждую мышцу своей воле. — Ты слабее их, Грейнджер, — голос Беллатрикс прорезал ночной воздух, как нож. — Но ты можешь быть умнее. Думай наперёд. Читай их движения. Гермиона сосредоточила взгляд на одной из теней, её пальцы сжались сильнее вокруг палочки. Магия была внутри неё, мощная, неистовая, но почти неуправляемая. Она видела, как одна из теней чуть замедлилась перед атакой. Это был её шанс. — Конфринго! — заклинание сорвалось с её губ с такой силой, что тень разлетелась в клочья, но её победа длилась всего секунду. Две другие тени бросились вперёд одновременно, и Гермиона, почти не думая, рванула в сторону, выкрикивая Протего. Щит вспыхнул вокруг неё, отражая одну из атак, но вторая прошла слишком близко. Она почувствовала, как холод магии обжёг её плечо, заставив стиснуть зубы, чтобы не закричать. — Это было медленно, — Беллатрикс сделала шаг ближе, её голос был пропитан разочарованием. — Настоящие вампиры не дадут тебе второго шанса. Ты либо будешь думать быстрее, либо умрёшь. Гермиона яростно выдохнула, её глаза снова вспыхнули алым светом. — Я понимаю! — прошипела она, её голос дрожал от напряжения. — Нет, не понимаешь, — резко ответила Беллатрикс. Её взгляд был холодным, но в нём мелькнула тень беспокойства. — Ты всё ещё играешь по правилам. Забудь о них. Думай, как они. Атакуй, прежде чем они атакуют тебя. Снова тени двинулись, и на этот раз Гермиона изменила тактику. Она сосредоточила магию внутри себя, ощущая, как её сила, усиленная жаждой, наполняет каждую клетку. Её движения стали быстрее, заклинания мощнее. Она бросила Ступефай, обезоруживая одну из теней, а затем резко обернулась, чтобы отправить Редукто в другую. Магия разорвала воздух, осветив поле вспышкой. Беллатрикс наблюдала, скрестив руки на груди. Её губы дрогнули в едва заметной усмешке. — Лучше, — наконец сказала она. — Но ты всё ещё сдерживаешься. Отпусти себя, Грейнджер. Дай своей силе выход! Гермиона замерла на мгновение, её дыхание было тяжёлым, но она знала, что Беллатрикс права. Она не могла больше сдерживаться. С этим осознанием она вновь бросилась в бой, её магия сияла ярче, её движения стали почти звериными. Она уклонялась, атаковала, читала движения теней до того, как они их совершали. Каждое заклинание было не просто ударом, но частью её самой. Беллатрикс сделала ещё шаг ближе, её голос стал тише, почти шёпотом: — Вот это магия, Грейнджер. Это ты. Но запомни: жажда всегда будет с тобой. Ты должна научиться использовать её, а не поддаваться ей. Гермиона стояла на месте, тяжело дыша, словно воздух был пропитан чем-то ядовитым. Её руки дрожали, пальцы едва удерживали палочку, а горло сжигалось, как будто она проглотила раскалённый кусок железа. Глаза горели алым светом, и этот свет невозможно было скрыть. Беллатрикс, стоявшая в нескольких шагах, с прищуром наблюдала за ней, не пропуская ни единого движения. На её лице играла едва заметная усмешка, которая раздражала Гермиону ещё больше. — Тебе повезло, что я взяла твоё крововосполняющее, Грейнджер, — лениво произнесла Беллатрикс, поднимая палец, словно обращаясь к какому-то несмышленому ученику. — Но ради Мерлина, давай это делать не здесь. Дамблдор, конечно, прикрыл нас иллюзией, но, уверяю, ты не хочешь, чтобы он узнал, что ты пьёшь мою кровь. Гермиона тяжело сглотнула, чувствуя, как жажда буквально разрывает её изнутри. Она качнула головой, смахивая со лба пот, и хриплым голосом ответила: — Согласна, — выдохнула она, стараясь говорить чётко, но голос всё равно дрожал. — Но я уже… уже не могу терпеть. Мне становится больно. Профессор Блэк внимательно посмотрела на неё, её тёмные глаза блестели в свете луны. В этот момент она выглядела почти непроницаемой, но что-то в её взгляде смягчилось. — И что ты предлагаешь, Грейнджер? — протянула она, слегка склонив голову. — Нести меня на руках, как принцессу? Гермиона усмехнулась, хотя её губы дрожали от напряжения. — Если это быстрее, — произнесла она, её голос наполнился какой-то отчаянной решимостью, — то да. Дайте мне согласие. Беллатрикс приподняла бровь, словно была готова рассмеяться, но потом её лицо застыло в выражении странной задумчивости. Она посмотрела на Гермиону ещё раз, словно оценивая её состояние, и наконец, с лёгким вздохом, сказала: — Ладно. Только ради скорости. Гермиона медленно приблизилась, её движения были плавными, но внутри всё кипело. Её пальцы дрожали, когда она обхватила Беллатрикс за плечи и подхватила её на руки. Профессор, к своему удивлению, оказалась на удивление лёгкой, словно в её теле было больше уверенности и силы, чем массы. — Мерлин, — пробормотала Беллатрикс, её голос был наполнен сарказмом, но она не сопротивлялась. — Я знала, что ты сильная, Грейнджер, но не думала, что ты будешь снова использовать свои вампирские штучки на мне. Гермиона ничего не ответила. Её губы были плотно сжаты, взгляд сосредоточен на поле перед ней. Она чувствовала, как жажда проникает в каждую клетку её тела, как её мышцы гудят от напряжения. Одним быстрым движением она сорвалась с места, её вампирская скорость сделала всё остальное. Ветер свистел в ушах, ночной воздух обжигал кожу, но Гермиона двигалась быстро и уверенно. Беллатрикс чуть прищурилась, но не выглядела удивлённой. Её тёмные волосы развевались, а губы были сжаты, чтобы не показать слабости. — Ты действительно могла бы быть неплохой вампиршей, — заметила она, наклоняя голову так, чтобы видеть лицо Гермионы. — У тебя почти получается запугивать. Гермиона молчала, её сердце стучало в груди, но не от бега, а от близости Беллатрикс, от её запаха. Это был запах перца, древесного мускуса и чего-то более мягкого, почти тёплого, что сводило её с ума. Её клыки ныли, и она понимала, что ещё немного — и она сорвётся. Они добрались до кабинета Беллатрикс быстрее, чем Гермиона могла представить. Она осторожно опустила профессора, словно боялась сломать её. Беллатрикс, чуть шатнувшись, сделала шаг назад, поправляя волосы. — Впечатляюще, — произнесла она, беря себя в руки. — Но, возможно, тебе стоит сначала научиться контролировать себя, прежде чем ты будешь носить кого-то ещё. Гермиона чуть улыбнулась, её глаза всё ещё горели алым светом. — Я контролирую себя, — сказала она тихо. Но её голос дрожал, и Беллатрикс заметила это. — Ты лжёшь, — коротко ответила она, её взгляд стал холоднее. — Но это твоё дело. Давай, войдём. Думаю, разговоры здесь не помогут. Беллатрикс толкнула дверь, пропуская Гермиону вперёд. Но, прежде чем та сделала шаг вглубь, её остановило едва ощутимое прикосновение — пальцы Беллы мягко легли на её плечо. Это движение было почти невесомым, но странным образом обязывающим. Гермиона почувствовала, как внутри неё что-то рванулось к этому прикосновению, как её жажда, которая только что была подавлена, вдруг захлестнула её с новой силой. — Постарайся не наделать глупостей, Грейнджер, — тихо проговорила Беллатрикс. Её голос был мягким, но в нём звучала угроза, скрытая за лёгким сарказмом. Пальцы задержались ещё на мгновение, прежде чем плавно оторвались от плеча девушки. Гермиона молча кивнула и вошла в кабинет. Она чувствовала, как напряжение стягивает её мышцы, как каждое движение становится всё более автоматическим. Её тело слушалось её с трудом, как будто жажда полностью захватила контроль. Стоило Беллатрикс закрыть дверь за ними, как Гермиона мгновенно обернулась. Не говоря ни слова, она резко шагнула к Белле и прижала её к стене, перехватывая инициативу. Глухой стук — спина Беллатрикс ударилась о твёрдую деревянную панель, но она не сопротивлялась. Её губы чуть дрогнули, но вместо насмешки на них появилась полуулыбка. Это движение разозлило Гермиону ещё сильнее, но она не могла понять, почему. Её руки, сильные и уверенные, сжали плечи Беллы, и на мгновение их взгляды встретились. — Ты всегда такая напористая? — прошептала Беллатрикс, её голос был тихим, но в нём звучали нотки поддразнивания. Она прищурила глаза, изучая выражение лица Гермионы, словно пытаясь понять, что на самом деле творится у неё в голове. Гермиона ничего не ответила, но её дыхание стало громче. Она чувствовала, как её клыки начинают выдвигаться, как жажда берёт верх. Её красные глаза сверкнули в свете лампы, и Беллатрикс, заметив это, лишь приподняла бровь. — Неужели я так сильно на тебя влияю? — усмехнулась она, и в её голосе звучал откровенный вызов. Она медленно подняла руку, отводя волосы от своей шеи, затем чуть расстегнула ворот мантии, обнажая тонкую полоску кожи. Её движения были плавными, почти ленивыми, но в них чувствовалось намерение. Гермиона издала низкий рык, который вырвался из глубины её горла прежде, чем она смогла его подавить. Этот звук был чисто инстинктивным, животным, и он казался даже самой Гермионе непривычным. Она почувствовала, как её тело напрягается, как её руки сами по себе сильнее сжали плечи Беллатрикс. Её клыки блеснули в мягком свете кабинета, и на мгновение она замерла, не решаясь сделать следующий шаг. — Грейнджер, — прошептала Беллатрикс, её голос был чуть хриплым, но в нём всё ещё звучала насмешка. — Ты собираешься смотреть на меня или всё-таки приступишь к делу? Гермиона не выдержала. Она склонилась ближе, её губы оказались у самого уха Беллы. Она глубоко вдохнула, вбирая в себя её запах, этот удивительный коктейль из древесного дыма, перца и обжигающего огневиски, который окутывал её. Её голос был низким, хриплым, когда она наконец заговорила: — Вы даже не представляете, как сильно вы влияете на меня. На долю секунды Беллатрикс замерла. Её пальцы сжали плечи Гермионы, её ногти слегка впились в кожу сквозь ткань рубашки. Это было жестом не защиты, а напряжённого ожидания. Она смотрела прямо в глаза девушки, видя в них голод, который невозможно было не заметить. Гермиона снова склонилась к её шее. Она медлила, заставляя себя дышать ровно, контролировать движения. Её губы едва коснулись кожи, и Беллатрикс вздрогнула, словно этот лёгкий контакт вызвал в ней вспышку напряжения. Затем Гермиона медленно, почти нерешительно, вонзила клыки. Тихий стон сорвался с губ Беллатрикс, и её тело отреагировало мгновенно. Она выгнулась, прижимаясь к Гермионе, её руки скользнули вниз, обвивая её талию. Несмотря на боль, она чувствовала, как по её телу разливается тепло, смешанное с волной возбуждения. Её дыхание стало прерывистым, а пальцы снова впились в спину Гермионы, цепляясь за ткань рубашки. Гермиона, погружённая в свои ощущения, не могла оторваться. Она чувствовала, как кровь Беллатрикс наполняет её, как магия, смешанная с жизненной энергией, проникает в каждую клетку её тела. Её пальцы крепче сжали талию Беллатрикс, и она услышала короткий выдох — смесь боли и удовольствия. На этот раз она не сдерживалась. Одним быстрым движением Гермиона оттолкнулась от стены, не отпуская Беллатрикс. Они столкнулись с другой стеной кабинета, сбив на пол кресло. Беллатрикс тихо выругалась, но её руки не отпустили Гермиону, наоборот, её ногти сильнее впились в спину девушки. — Чёрт… — прошептала она, её голос был низким, почти сорванным, будто она пыталась проглотить собственное удивление и скрыть слабость. Её тело дрожало, но она даже не думала сопротивляться. Напротив, её руки, едва заметно подрагивая, медленно поднялись, цепляясь за спину Гермионы, как за якорь в этом странном вихре ощущений. Гермиона, казалось, перестала дышать. Её тело напряглось, а затем словно взорвалось от силы возбуждения, которое пропитывало кровь Беллатрикс. Это ощущение было настолько сильным, что её сознание на мгновение затуманилось, заставляя действовать на инстинктах. Она прижалась к Беллатрикс сильнее, её руки крепко сжали талию женщины, так что та едва сдержала стон. — Ты совсем потеряла голову, Грейнджер? — произнесла Беллатрикс, но в голосе не звучало укора. Скорее, в нём была смесь лёгкой насмешки и чего-то более тёмного, неосознанного. Её пальцы заскользили вниз по спине Гермионы, чуть сминая тонкую чёрную ткань рубашки. — Хотя, похоже, мне это нравится. Гермиона, не отвечая, вцепилась в неё ещё крепче. Её дыхание стало тяжёлым, почти рваным. Запах Беллатрикс, насыщенный, едва уловимый, но пронизывающий до самого сознания, сводил её с ума. Она снова ощутила сладость крови, смешанную с лёгким привкусом магии, которая пульсировала в её венах. Казалось, это возбуждение захватило их обеих, словно нечто чуждое и первобытное толкало их к пределу. — У тебя не получается сдерживаться, — прошептала Беллатрикс, её губы дрогнули, растягиваясь в почти ленивую улыбку. — Но, должна признать: ты, похоже, научилась брать то, что хочешь. Её насмешка была вымученной, но от этого казалась ещё более раздражающей. Гермиона хрипло выдохнула, и этот звук, низкий и глубокий, пронзил Беллу насквозь. В следующую секунду Беллатрикс ощутила, как её тело резко столкнулось с другой стеной кабинета. Шкафы дрогнули, а с полки упали какие-то книги, но ей было всё равно. Её дыхание сбилось, но вместо протеста её руки вновь обвились вокруг Гермионы, притягивая её ближе. — Ты собираешься всё здесь разнести, прежде чем наконец утолишь жажду? — её голос был тихим, но в нём прозвучал слабый вызов. Её губы были едва приоткрыты, глаза блестели. Она выглядела одновременно раздражённой и странно довольной. Гермиона медленно подняла голову. Её алые глаза встретились с тёмным взглядом Беллатрикс. Этот миг длился всего секунду, но казался вечностью. Её рука, сильная и уверенная, снова сжала талию Беллы, а затем её губы вновь оказались на шее женщины. На этот раз она не медлила. Клыки пронзили кожу быстро, и Беллатрикс выгнулась, тихо вскрикнув от этого острого, но странно сладкого ощущения. Она чувствовала, как кровь покидает её тело, но вместо слабости её охватывало что-то совсем иное. Эта боль была приятной, почти волнующей. Её руки скользнули вверх, сжимая плечи Гермионы, чтобы почувствовать её сильнее, ближе. Её тело, казалось, действовало отдельно от разума, погружённого в это странное состояние. — Сиськи Морганы, — выдохнула она, но её голос звучал не раздражённо, а скорее потерянно, будто она сама не понимала, как дошла до такого. Гермиона в этот момент утонула в своих ощущениях. Каждая капля крови Беллатрикс наполняла её, проникая в каждую клетку тела, наполняя её силой и… чем-то ещё. Её собственное сознание начало мутнеть, словно граница между её жаждой и её эмоциями полностью исчезла. Она крепче сжала чужую талию, почти до боли, и почувствовала, как Беллатрикс откликнулась: её тело выгнулось, а пальцы впились в ткань на спине Гермионы, сжимая её так, словно она боялась, что та отстранилась. — Ты делаешь это специально, — прошептала Беллатрикс, её голос был сдавленным, но в нём слышались нотки возбуждения. Она подняла голову, но её движения были хаотичными, будто она сама теряла контроль. — Ты… намеренно сводишь меня с ума. Гермиона снова не ответила. Её тело двигалось почти на автомате, подчиняясь жажде, инстинктам. Она снова резко переместилась, увлекая Беллу за собой. На этот раз они оказались рядом с массивным столом, который чуть не перевернулся от их веса. Стул отлетел в сторону, но никто из них даже не обратил на это внимания. Беллатрикс снова тихо застонала, её руки крепче обхватили Гермиону за плечи. В этот момент она больше не старалась сохранять маску безразличия. Её дыхание стало неровным, она чувствовала, как её тело откликается на каждое движение, на каждый новый глоток. Её сердце билось быстро, а кровь, что покидала её, будто бы заставляла ощущать всё острее, ярче. — Если ты продолжишь в том же духе, — прошептала она, её голос был едва слышен, — то я… серьёзно начну тобой восхищаться. Слова были насмешливыми, но в её тоне звучала искренность, которую она не пыталась скрыть. Гермиона резко оторвалась от шеи Беллатрикс, как будто её что-то обожгло. Она тяжело дышала, её грудь резко вздымалась, и даже через ткань рубашки можно было заметить, как напряжены её мышцы. Клыки блестели в свете ламп, а с губ медленно стекали струйки крови. Глаза, пылающие алым светом, смотрели прямо в тёмные, затуманенные глаза Беллатрикс. Профессор Блэк, сидевшая на столе, сжала плечи Гермионы чуть сильнее. Она ощущала, как её собственное дыхание становится рваным, как её сердце стучит слишком громко. Кожа на её шее была раздражена, покалывала, но это ощущение почему-то не вызывало недовольства. Напротив, оно усиливало то странное возбуждение, которое пробегало по её телу, заставляя мышцы дрожать. — Если ты хотела оставить на мне отметку, Грейнджер, — тихо проговорила она, её голос всё ещё дрожал, но она быстро взяла себя в руки, — тебе удалось. Гермиона не ответила. Она не могла говорить. Её разум, затуманенный ощущениями, едва мог сосредоточиться на происходящем. В ней смешались жажда, желание, страх и нечто более тёмное, дикое. Она сглотнула, ощущая терпкий вкус крови на языке, и её руки инстинктивно сжались на талии Беллатрикс. — Ты… — прошептала Беллатрикс, но её слова прервались, когда Гермиона, вместо того чтобы снова склониться к её шее, резко наклонилась вперёд и прижалась к её губам. Поцелуй был неистовым. Их губы столкнулись с такой силой, что Беллатрикс инстинктивно подалась назад, но тут же ответила. Она почувствовала, как язык Гермионы настойчиво проник внутрь, как её зубы задели нижнюю губу. Этот поцелуй был больше, чем просто контакт, это был взрыв напряжения, которое они обе пытались игнорировать. Беллатрикс едва слышно застонала, её руки поднялись выше, обвивая шею Гермионы, притягивая её ближе. Её ногти чуть царапнули кожу, но это не остановило ни одну из них. Гермиона, действуя скорее инстинктивно, чем осознанно, наклонилась ещё ближе, её тело почти полностью нависло над Беллатрикс, их движения стали ещё более хаотичными. В какой-то момент Беллатрикс чуть прикусила губу Гермионы, словно бросая вызов, и почувствовала, как девушка тихо рыкнула в ответ. Этот звук, низкий, почти животный, пробежал по телу Беллы, заставив её снова вцепиться в рубашку Гермионы, смяв тонкую ткань в кулаке. Она чувствовала, как эта сила, энергия, исходящая от полувампира, охватывает её, тянет за собой в пучину чувств, которые она не могла объяснить. — Ты, кажется, слишком увлеклась, — прошептала Беллатрикс, едва отрываясь от её губ, но её голос не звучал как укор. Скорее, в нём чувствовалась странная смесь насмешки и принятия. Гермиона ответила не словами, а действием. Её руки скользнули вверх, сжали плечи Беллатрикс, и в следующую секунду она резко переместила их обеих. Стол скрипнул, а затем отодвинулся, когда Беллатрикс оказалась притиснутой к другой стене. Её голова ударилась о панель, но она лишь тихо выругалась, а затем снова притянула Гермиону ближе. Поцелуй стал ещё глубже, их движения всё более настойчивыми. Гермиона чувствовала, как её пальцы впиваются в кожу Беллатрикс, оставляя на её талии красные отметины. Каждое прикосновение отзывалось болью, но Белла не останавливала её. Напротив, её тело откликалось, будто это было именно то, что ей нужно. Гермиона отстранилась на долю секунды, её глаза встретились с глазами Беллатрикс. Этот момент был коротким, но в нём они обе увидели друг друга такими, какими не хотели признаваться даже самим себе. Затем Беллатрикс сама наклонилась вперёд, её зубы чуть задели нижнюю губу Гермионы, прежде чем она снова впилась в её губы. Воздух в комнате стал тяжёлым, насыщенным магией и напряжением, которое, казалось, можно было буквально почувствовать. Беллатрикс чувствовала, как её тело с каждым движением становится всё более чувствительным, как каждый новый поцелуй вызывает новые волны жара. Её руки снова скользнули вверх, обвивая плечи Гермионы, и она почувствовала, как её ногти слегка впились в кожу. — Ты… определённо не та скучная девочка, которой я тебя запомнила, — выдохнула она, когда их губы снова разъединились на мгновение. Гермиона хрипло выдохнула, её взгляд был напряжённым, алым, и она снова склонилась к губам Беллатрикс, не желая давать ей передышку. Их столкновение было подобно взрыву. Это не было поцелуем в привычном смысле — скорее, это было столкновение двух стихий, необузданной страсти и подавленного напряжения. Её губы с жадностью впились в губы Беллы, язык настойчиво прорвался внутрь, исследуя и требуя ответа. Беллатрикс, будто сама потеряв контроль, ответила с той же силой. Их движения были резкими, хаотичными, словно обе боялись, что этот момент может закончиться. Гермиона чуть прикусила нижнюю губу, а затем отпустила её, чтобы тут же вернуться с новой жадностью. Беллатрикс едва слышно застонала, её пальцы впились в спину Гермионы, ногти оставили тонкие следы на коже, но ей было всё равно. Это была не боль, а вспышка возбуждения, захватившая её с новой силой. Кровь на губах добавляла поцелую странную остроту, металлический вкус смешивался с возбуждением, которое будто окутывало их обеих. Гермиона не замечала этого, её сознание мутилось с каждым новым касанием. Она ощущала, как тело Беллатрикс дрожит под её руками, как её дыхание становится всё более рваным. Это возбуждало её ещё больше, заставляя действовать с такой энергией, что Беллатрикс не могла сдержать короткий смешок сквозь поцелуй. — Ты… совсем потеряла голову, — прошептала Беллатрикс, оторвавшись на мгновение, её губы были слегка припухшими, а глаза блестели от напряжения. Но даже в её голосе не было укоризны, лишь странная, почти насмешливая удовлетворённость. Гермиона ничего не ответила. Она снова склонилась, но в этот раз её губы медленно скользнули вниз, оставляя влажный след на шее Беллатрикс. Она услышала, как та тихо зашипела, её тело инстинктивно выгнулось, а руки крепче обвили талию Гермионы. Слишком быстро и резко они вновь оказались у стола, на который Гермиона легко посадила профессора Блэк. — Если ты хочешь сломать мой стол, — проговорила Беллатрикс, её голос был низким и хриплым, — продолжай в том же духе. Гермиона резко остановилась. Её глаза вспыхнули, и на мгновение она встретилась взглядом с Беллатрикс. Их лица были слишком близко, дыхания смешались, и на несколько секунд весь мир будто замер. А затем Гермиона снова склонилась к её шее, на этот раз целенаправленно. Её клыки с лёгкостью прорвали кожу, и горячая кровь обожгла её язык. Беллатрикс издала короткий стон, её голова откинулась назад, открывая шею ещё больше. Её тело выгнулось, словно само просило продолжения. Это была смесь боли и наслаждения, настолько острая, что она едва могла оставаться в сознании. — Не смей… останавливаться, — выдохнула она, её голос был едва слышен, но каждое слово звучало как приказ. Гермиона, охваченная жаждой, подчинилась. Её пальцы крепче обвили талию Беллатрикс, а затем она резко прижала её к себе. Её движения стали более резкими, жадными. Беллатрикс ощутила, как её тело начинает терять контроль, а сознание, затуманенное этими ощущениями, уже не могло отличить боль от удовольствия. Гермиона продолжала пить, чувствуя, как возбуждение Беллатрикс проникает в её собственное тело. Это было что-то первобытное, дикое, она никогда раньше не испытывала подобного. Её пальцы неосознанно начали двигаться по телу Беллы, оставляя на её коже тёплые следы. Она не могла остановиться, даже если бы захотела. Беллатрикс снова застонала, её руки скользнули вверх по спине Гермионы, цепляясь за ткань рубашки, которая уже была изрядно смята. Она чувствовала, как её дыхание срывается, как её собственное тело откликается на каждое новое движение. Она не могла понять, почему эта боль и страсть были такими захватывающими, но она больше не пыталась сопротивляться. — Ты доведёшь меня до безумия, Грейнджер, — выдохнула она, её голос звучал хрипло, но в нём всё ещё слышалась насмешка. Гермиона подняла голову, её глаза пылали алым светом, а на губах остались следы крови. Она вновь ничего не сказала, но её взгляд говорил всё за неё. В этот момент между ними не было никаких масок, никаких барьеров. Только страсть, которая захватила их обеих. Воздух в кабинете был густым, как перед грозой, и напряжение между ними можно было буквально почувствовать. Беллатрикс снова притянула Гермиону ближе, её пальцы снова впились в её плечи, словно она боялась, что та может остановиться. Гермиона тяжело выдохнула, её взгляд всё ещё был прикован к лицу профессора Блэк. Её красные глаза сверкали, а на губах остались тёмные следы крови, которые она даже не пыталась стереть. В этом взгляде читались одновременно жажда и тревожная острота желания, которое пронизывало каждую её мысль. — Если я продолжу, — хрипло прошипела она, её голос звучал низко и глухо, — ты потеряешь сознание. Беллатрикс тихо застонала, её голова откинулась назад, волосы касались плеч. Она прищурилась, и в этом движении была яркая смесь разочарования и вызова. Её губы тронула едва заметная, но какая-то странно тёплая усмешка. — Тогда дай мне крововосполняющее, — голос был хрипловатым, но, несмотря на слабость, в нём звучала прежняя язвительность. — Или просто заткнись и целуй. Эти слова, сказанные с таким резким, но откровенным вызовом, казалось, пронзили Гермиону насквозь. Она тихо усмехнулась, и этот звук больше походил на утробный рык. Её рука скользнула по талии Беллы, крепче вжимая её в стол, а затем она вновь склонилась к её губам. На этот раз поцелуй был ещё более жадным и глубоким. Их губы столкнулись с такой силой, что Беллатрикс не смогла сдержать прерывистого вздоха. Язык Гермионы настойчиво проник внутрь, исследуя, завоёвывая, требуя ответа. Беллатрикс ответила не сразу, но её руки поднялись вверх, цепляясь за плечи, притягивая её ещё ближе. Их движения были хаотичными, но в этом хаосе была своя странная гармония. Губы Беллатрикс, прикушенные клыками Гермионы, начали кровоточить, но это лишь добавляло поцелую остроты. Металлический привкус смешивался с жаром, который окутывал их обоих. Беллатрикс снова застонала, её ногти вонзились в ткань чёрной рубашки Гермионы, оставляя на её спине болезненные следы. Гермиона резко оторвалась, дыхание вырвалось из её груди тяжёлым рваным звуком. Она на мгновение посмотрела на Беллу, чьи губы слегка дрожали, а глаза были полны густой тьмы, смешанной с ярким огнём. — Где зелье? — прохрипела Гермиона, её голос был едва слышен, но в нём чувствовалась почти болезненная необходимость. Беллатрикс слабо махнула рукой в сторону двери, где на полу валялась её сумка. Её пальцы едва оторвались от плеч Гермионы, но она не сводила с неё взгляда, наблюдая, как та, двинувшись с вампирской скоростью, почти слилась с воздухом. В следующий момент Гермиона уже была у двери. Её пальцы быстро нащупали небольшой пузырёк в кожаной сумке, и она снова оказалась рядом с Беллатрикс. Вся сцена заняла меньше двух секунд, но для обеих женщин время словно растянулось. Гермиона не стала терять времени. Она крепко сжала горлышко пузырька в руке, её клыки сверкнули в свете ламп, когда она зубами с силой сорвала пробку. Негромкий хлопок пронзил тишину комнаты, словно объявляя начало чего-то неизбежного. Беллатрикс наблюдала за этим движением, её глаза блестели, а губы приоткрылись в невольном вдохе. Гермиона снова наклонилась, одной рукой крепко сжимая её лицо, заставляя чуть приоткрыть рот. Её пальцы приподняли её подбородок, и это движение было одновременно настойчивым и пугающе нежным. Профессор Блэк на мгновение задержала дыхание, её глаза потемнели ещё сильнее, когда она почувствовала, как ледяные пальцы Гермионы крепче сжали её лицо. Эта близость, это напряжение между ними сделали воздух в комнате почти невыносимо густым. — Пей, — тихо прошептала Гермиона, её голос был глубоким и низким, но в нём слышалась странная нежность. Она аккуратно наклонила пузырёк, позволяя густой жидкости стекать в рот Беллатрикс. Каждая капелька зелья была наполнена магией, но этот момент казался им обеим гораздо более интимным, чем просто акт исцеления. Беллатрикс чувствовала, как её тело расслабляется, а дыхание становится чуть ровнее, но её взгляд был прикован к лицу Гермионы. Когда пузырёк опустел, Гермиона медленно отстранилась, её пальцы всё ещё держали лицо Беллатрикс. Их взгляды снова встретились, и в этот миг между ними не осталось ничего, кроме тяжёлого молчания. Профессор Блэк глубоко вздохнула, чувствуя, как кровь, казалось, начала циркулировать быстрее, наполняя её мышцы силой и возвращая ясность. Тепло зелья разливалось по её телу, стирая следы прежней слабости. Её кожа перестала быть мертвенно-бледной, приобретая лёгкий румянец. Она чувствовала себя живой — слишком живой, будто её эмоции усилились до предела. Гермиона молча наблюдала за этим, не отводя взгляд. В её алых глазах светился странный холод, но вместе с ним — нечто другое, едва уловимое, будто она изучала Беллатрикс, как объект эксперимента. Её пальцы всё ещё касались лица женщины, не позволяя той полностью отстраниться. Беллатрикс заметила это напряжение в жесте и почувствовала, как внутри неё начинает подниматься раздражение. — Ты собираешься смотреть так вечно? — сухо проговорила Беллатрикс, её голос всё ещё был хрипловатым, но уже с нотками язвительности. Гермиона чуть приподняла бровь, но не двинулась. Её взгляд был сосредоточенным, почти хищным. Её пальцы скользнули чуть ниже, по линии подбородка Беллатрикс, как будто она пыталась почувствовать, как под кожей пульсирует жизнь. — Подожди, — коротко ответила она, её голос прозвучал низко и глухо. — Я хочу убедиться, что зелье подействовало. — Убедилась, — рявкнула Беллатрикс, и её руки внезапно с силой вцепились в рубашку Гермионы. — А теперь хватит ждать. Одним резким движением она притянула Гермиону ближе, так что та оказалась между её ног. Рубашка Гермионы натянулась, а затем разлетелась в стороны с глухим треском — пуговицы с негромким звоном упали на пол. Беллатрикс на миг замерла, её взгляд упал на обнажённое тело Гермионы. Холодная, фарфоровая кожа, которая казалась почти светящейся в мягком свете кабинета, была подчёркнута тонким кружевным лифом. Контраст этого тёмного, почти чёрного кружева и светлой кожи притягивал взгляд, заставляя Беллатрикс на секунду задержать дыхание. — Мерлин… — выдохнула Беллатрикс почти шёпотом, её пальцы слегка подрагивали, всё ещё сжимая ткань рубашки Гермионы. Гермиона молча смотрела на неё, её губы были слегка приоткрыты, а алые глаза вспыхивали, как два кристалла в темноте. Холод её тела будто усиливался с каждым новым касанием, и Беллатрикс чувствовала это, но не отстранялась. Напротив, её руки скользнули вниз, едва касаясь обнажённой кожи Гермионы, как будто она пыталась понять, насколько этот холод реален. — Ты даже не пытаешься быть человеком, — прошептала Беллатрикс, её голос звучал почти задумчиво, но в нём всё ещё ощущалась привычная насмешка. — А ты всё ещё играешь в сильную, — ответила Гермиона, её голос был тихим, но в нём прозвучал вызов. Беллатрикс ухмыльнулась, её пальцы сжались чуть сильнее, а затем ослабли. Её дыхание было тяжёлым, но она не отводила взгляда от Гермионы. На мгновение между ними вновь воцарилась тишина, в которой слышалось только их прерывистое дыхание. Беллатрикс слегка качнула головой, её тёмные глаза блестели, но в них было нечто большее, чем просто насмешка. — Ты что-то задумала, — сказала она, её голос стал тише, но в нём появилась осторожность. — Возможно, — коротко ответила Гермиона, её губы едва заметно дрогнули. Их взгляды встретились, и напряжение между ними снова возросло. Беллатрикс почувствовала, как её собственное тело поддаётся этому странному притяжению, и ей стало не по себе, но она не могла позволить себе отступить. Её пальцы всё ещё скользили по коже Гермионы, и в этом движении не было ни злости, ни боли — только неприкрытый интерес и нечто большее, что она не осмеливалась признать. Беллатрикс прищурилась, её взгляд стал чуть жёстче, но она не смогла скрыть лёгкой усмешки, когда Гермиона снова приблизилась, их лица были всего в нескольких дюймах друг от друга. — Скажу пафосно, но ты играешь с огнём, Грейнджер, — прошептала Беллатрикс, её голос звучал низко, почти утробно. — Мне нравится огонь, — ответила Гермиона, и её голос был настолько тихим, что Беллатрикс почти не услышала. На этот раз их молчание было ещё более напряжённым. Гермиона сделала шаг вперёд, её руки медленно поднялись, обхватив лицо Беллатрикс. Холод её пальцев резко контрастировал с жаром, который чувствовала Белла внутри. Её губы слегка дрогнули, но она не произнесла ни слова. Гермиона склонилась ближе, но вместо того, чтобы снова прижаться к её губам, она на миг замерла, её взгляд блуждал между глазами Беллатрикс и её губами, будто она решала, какой шаг сделать следующим. Молчание висело между ними, будто густой туман, который можно было разрезать ножом. Гермиона смотрела на Беллатрикс, её глаза мерцали в полумраке комнаты. Этот взгляд был слишком пронзительным, слишком открытым, и он не давал Беллатрикс возможности спрятаться за своей обычной язвительностью. Её губы чуть дрогнули, но она ничего не сказала. — Что всё это значит? — хриплым шепотом спросила Гермиона, её голос был едва слышен, но каждая нота в нём звучала сдержанной яростью и одновременно скрытой мольбой. Беллатрикс прищурилась, её губы изогнулись в медленной, почти ленивой усмешке. Она внезапно схватила Гермиону за шею, её пальцы крепко сжались, но на лице играло выражение странного удовольствия. — Это ничего не значит, — холодно сказала она, её голос был тихим, но в нём чувствовалась напряжённая жестокость. — И это ни к чему не обязывает. Эти слова ударили Гермиону, как ледяной шквал, проникая в каждую клетку её существа. Она почувствовала, как внутри всё сжалось от едкой, неприятной волны. Это ощущение разливалось в ней, заполняя каждую мысль, но она не позволила себе показать слабость. Она прищурилась, её губы чуть изогнулись в циничной улыбке. — Понятно, — произнесла она с фальшивой лёгкостью, и её голос звучал так ровно, что она сама почти поверила в это. Не дав Беллатрикс шанса ответить, Гермиона резко схватила её за ворот мантии, притянув ближе, и их губы снова столкнулись. Этот поцелуй был диким, почти агрессивным. Её руки с силой сжали талию Беллатрикс, пока она погружала их обеих в этот вихрь кипящей страсти. Губы Гермионы требовали, её язык был настойчивым, а зубы едва касались кожи, словно она хотела подарить следы, которые останутся с Беллатрикс надолго. Белла на мгновение застыла, но тут же ответила с той же силой, её руки обхватили плечи Гермионы, притягивая её ещё ближе. Их дыхание смешалось, жар их поцелуя затопил комнату, словно весь окружающий мир исчез, остались только они. Каждое движение было наполнено напряжением, скрытым желанием и отчаянной попыткой доказать что-то друг другу. Когда Гермиона резко отстранилась, их дыхания были рваными, тяжёлыми. Она смотрела на Беллатрикс, её взгляд был горящим, но уже сдержанным, словно она вырвала контроль из лап эмоций. Её руки опустились, и она медленно выпрямилась, взгляд всё ещё был прикован к Белле. — Как скажете, профессор, — произнесла она с едва заметной насмешкой, выделяя последнее слово. С этими словами она схватила свою палочку и одним движением вернула на место пуговицы своей рубашки. Она вновь обрела форму, словно инцидента и не было. Гермиона ухмыльнулась, чуть склонив голову, её волосы блестели в свете ламп, а алые глаза выглядели почти безжалостными. — Не забывайте, завтра в полночь тренировка, — сказала она, её голос прозвучал спокойно, но в каждом слове чувствовалось скрытое напряжение. Беллатрикс молчала, её руки всё ещё лежали на столе, а в глазах читалась смесь ярости и чего-то невыразимого. Она не успела сказать ничего, потому что в следующий момент Гермиона исчезла с вампирской скоростью, оставив после себя лишь лёгкий порыв воздуха. Дверь кабинета осталась открытой, пропуская тишину и холод ночи. Беллатрикс тяжело дышала, её взгляд был прикован к месту, где только что стояла Гермиона. Её пальцы сжались в кулак, и в следующую секунду она схватила ближайший предмет — стакан, который оставила на краю стола, — и с силой бросила его в дверь. Раздался звон разбившегося стекла, и остатки жидкости растеклись по полу. — Чёртова девчонка, — прошипела она, её голос был низким, почти утробным. Её сердце всё ещё билось слишком быстро, а в голове крутились обрывки мыслей, которые она не могла осмыслить. Она провела рукой по волосам, чуть растрепав их, и снова уставилась на дверь. В этот момент она не знала, что больше её раздражало — её собственная слабость или тот факт, что Гермиона просто ушла, оставив ее в таком состоянии.