Opportunity

7.09.1998 Суббота Гермиона проснулась с лёгкой, но назойливой головной болью. Её веки неохотно открылись, встречая полумрак слизеринского подземелья. Холодные каменные стены отбрасывали тусклый свет от зелёных ламп, наполняя комнату бледным изумрудным оттенком. Зелёный. Повсюду этот чёртов зелёный. Зелёные отблески от гобеленов и тяжёлых портьер раздражали глаза, словно подчеркивая: "Да, Гермиона, ты действительно живёшь в подземелье." Запах подземелий — влажный, немного затхлый, с лёгким привкусом старого камня — раздражал не меньше, чем цветовая гамма. В башне Гриффиндора по утрам пахло деревом, тёплой пылью и каким-то уютом, который теперь казался почти миражом. Здесь же холодные каменные стены поглощали любое тепло, и даже одеяло не спасало от утренней сырости. Она лежала несколько минут, уставившись в потолок, пока её мозг медленно приходил в чувство. В голове настойчиво пульсировала мысль: Это не сон. Обернувшись, она взглянула на соседние кровати. Кажется, все ещё спали — аккуратно заправленные зелёные шторы скрывали лица, но доносились лёгкие звуки дыхания. Гермиона медленно повернула голову в сторону кровати Пенси… пусто. Одеяло было небрежно сброшено, словно её обладательница выбежала в спешке. Она вздохнула и посмотрела на часы. 9:52. Почти десять. Суббота. Выходной. Если бы я была в башне Гриффиндора… — подумала она с лёгкой тоской. Она бы спустилась в уютную гостиную с ярким, тёплым камином, где кресла словно обнимали тебя, а не напоминали о строгих традициях. Она бы села у огня с книгой, чувствуя себя как дома. Но… нет. Проект важнее, напомнила она себе. Если она хотела что-то доказать — себе и другим — то должна научиться чувствовать себя комфортно среди слизеринцев. С неохотой Гермиона встала с кровати, натянув тёплые носки, чтобы хоть как-то защититься от ледяного пола подземелья. Достала из шкафа чистую одежду и, схватив полотенце, направилась в душ, попутно отмечая, как её шаги эхом разносились по каменным стенам. Ванная была выложена серым мрамором, с бронзовыми кранами в виде змей — эстетика Слизерина во всей красе. Гермиона мрачно уставилась на зеркало, видя своё отражение: спутанные волосы, тёмные круги под глазами и лёгкая тень усталости. Она не торопилась. Тёплая вода была единственным, что давало хоть какое-то чувство уюта. Она медленно мыла волосы, стараясь продлить этот момент тишины и уединения. Но идиллия длилась недолго. Громкий стук в дверь и раздражённый голос: — Ты там умерла, что ли? Гермиона закатила глаза, вздохнув. Она быстро закончила душ, наспех вытерлась и натянула чистую одежду. Когда она вышла, за дверью уже стояла Дафна Гринграсс, с идеально уложенными светлыми волосами и слегка прищуренными глазами. — Доброе утро, — вежливо сказала Гермиона. Дафна лишь хмыкнула в ответ, не удостоив её взглядом, и прошла мимо, будто Гермионы там и не было. Вот тебе и доброе утро, — подумала Гермиона, закатывая глаза. Она вернулась в комнату, бросила полотенце и, схватив любимую книгу, решила спуститься в гостиную Слизерина. Почему бы и нет? — упрямо сказала она себе. Я имею право находиться там так же, как и все остальные. Взяв с собой любимую книгу — затёртый том "Теории трансфигурации", — она направилась в гостиную Слизерина. Гостиная Слизерина была просторной, с высоким потолком и зелёным полумраком, исходящим от ламп на стенах. Огромные окна, выходившие под воду Чёрного озера, создавали странный эффект, будто мир за стеклом был затянут серо-зелёной дымкой. Камин горел мягким пламенем, отражаясь в мраморных плитах пола, но вместо тёплого уюта он излучал холодное величие. "Ну, хотя бы красиво," — мрачно подумала она Гермиона окинула взглядом комнату и замерла. У камина, развалившись на мягком тёмно-зелёном диване, сидели Драко Малфой, Блейз Забини и Тео Нотт. Они были поглощены беседой, в которой звучали ленивые голоса и редкие насмешливые смешки. Прекрасно, — мысленно простонала она. Гермиона уже собиралась развернуться и уйти, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, но тут Тео заметил её — О, Грейнджер! — воскликнул он, откидываясь назад и с ухмылкой глядя на неё. — Неужели ты решила присоединиться к нам, простым слизеринцам, в нашем тёмном логове? Гермиона застыла, сжав книгу в руках. Уйти, проигнорировав, — было бы странно. Остаться — ещё хуже. — Нет, просто решила, что гостиная — это место для всех, кто здесь живёт, — сухо ответила она, делая вид, что её абсолютно не смущает их компания. Блейз Забини лениво повернулся в её сторону, его тёмные глаза блеснули насмешкой. — Смело. Обычно гриффиндорцы боятся, что от нашей "тёмной ауры" у них начнут вянуть моральные ценности. — Не бойся, с моими ценностями всё в порядке, спасибо за заботу, — парировала Гермиона, подходя к креслу подальше от них. Она села, развернувшись так, чтобы видеть их краем глаза, и открыла книгу, пытаясь сосредоточиться на тексте. Малфой, лениво вертя перо в пальцах, бросил на неё взгляд из-под полуприкрытых век: — Не переживай, Забини. Возможно, она просто пришла наблюдать за нашей "слизеринской психологией" в естественной среде обитания. Гермиона не ответила. Просто перевернула страницу книги, сделав вид, что полностью погружена в чтение. Хотя, если быть честной, она не могла не слышать их разговоры и не чувствовать лёгкого напряжения в воздухе. Тео, не сдержавшись, рассмеялся. — И где же твои гриффиндорские друзья? Они ведь обычно врываются, как ураган. — Они не обязаны сопровождать меня везде, Нотт, — парировала Гермиона, устраиваясь в кресле немного в стороне. Она открыла книгу, надеясь, что это положит конец разговору. Но, конечно, наивно было на это рассчитывать. — Ты читаешь на выходных? — с издёвкой спросил он. — Ты точно не запрограммирована, как какая-нибудь маггловская машина? — Если бы я была машиной, я бы, вероятно, уже нашла кнопку, чтобы тебя отключить, — сухо парировала Гермиона, не поднимая глаз от книги. Малфой хмыкнул. — Видимо, у Грейнджер встроена программа сарказма, — заметил Блейз с ухмылкой. — Неплохо. Тео, ухмыляясь, обменялся взглядами с Малфоем. — Тебе стоит нас поблагодарить. Мы добавляем остроты в твой скучный субботний распорядок Гермиона медленно подняла взгляд, её бровь слегка приподнялась. — Ну, знаешь, Малфой, я всегда думала, что для человека, который так много говорит о скуке, ты удивительно часто её создаёшь. Блейз прыснул от смеха, а Тео фальшиво восхищённо присвистнул. — Ух ты, у гриффиндорки есть когти! Гермиона лишь улыбнулась уголками губ и вернулась к чтению. Пусть говорят, сколько угодно, — подумала она. Я здесь, и я справляюсь. Но, несмотря на все попытки казаться равнодушной, она чувствовала, как лё гкая улыбка крадётся к её губам. Возможно, утро в подземельях было не таким уж ужасным. Гермиона уже почти перестала замечать раздражающее шуршание переворачиваемых страниц Пророка в руках Малфоя, когда в гостиную Слизерина с громким щелчком каблуков вошла Пенси Паркинсон. Её присутствие было невозможно не заметить — уверенная походка, вздёрнутый подбородок и выражение вечного недовольства, словно мир должен ей извинения за своё существование. — Вот и ещё одна гостья. — с ленивой усмешкой произнёс Блейз, когда дверь в гостиную Слизерина открылась. Вошла Пенси Паркинсон, её походка была уверенной, почти театральной. Пенси была в своей привычной манере: тёмно-зелёный кардиган поверх чёрной рубашки и идеально выглаженной юбки, волосы аккуратно зачесаны в гладкий пучок. Она оглядела комнату быстрым, оценивающим взглядом, остановившись на Гермионе чуть дольше, чем на остальных, с лёгким пренебрежением в прищуре. — Ну надо же, Грейнджер решила стать частью декора? — ядовито бросила Пенси, усаживаясь на подлокотник кресла рядом с Тео. Гермиона медленно подняла взгляд от книги, в её глазах мелькнуло то же выражение, которым она обычно смотрела на особо глупые вопросы Рона. — Приятно видеть, что твоё утреннее настроение так же стабильно, как и твоя способность делать бессмысленные замечания, Паркинсон, — спокойно ответила она, возвращаясь к чтению. Пенси закатила глаза и села рядом с Тео, лениво перебирая складки на своей юбке. В этот момент в комнату вошла Астория Гринграсс. В отличие от своей старшей сестры Дафны, она выглядела мягче, хотя в её движениях всё равно была та самая слизеринская грация и холодность. В руках она держала аккуратный свёрток — завёрнутый в льняную салфетку, из-под которой торчал кусочек поджаренного хлеба и видно было пару сочных ягод. — Драко, я принесла тебе завтрак, — сказала она с лёгкой улыбкой, подходя к дивану. Гермиона заметила, как Астория бросила на Малфоя взгляд, полный того самого выражения, которое трудно не узнать: взгляд влюблённой девушки, надеющейся хотя бы на крошку внимания. Малфой оторвал взгляд от газеты, его лицо мгновенно омрачилось. — Я тебя об этом просил? — холодно бросил он, взглядом выражая полное равнодушие. Астория слегка растерялась, но попыталась сохранить невозмутимость. — Нет, но я подумала, что ты, может, не захотел идти в Большой зал... — Перестань думать. Это тебе плохо удаётся, — отрезал Малфой, беря чашку кофе с таким видом, будто это было само собой разумеющимся. Гермиона невольно моргнула, удивлённая резкостью. Даже для Малфоя это было чересчур. — Если передумаешь, еда здесь, — сказала она нейтральным тоном и развернулась, чтобы уйти. Интересно, — подумала Гермиона. — «Почему некоторые люди цепляются за тех, кто явно не заслуживает их внимания?» В гостиной повисло неловкое молчание, но Блейз, который, казалось, жил ради того, чтобы разбавлять подобные моменты, усмехнулся: — Драко, ты хоть иногда пробуй быть человеком, а не ледяной статуей. Глядишь, понравится. Тео фыркнул, а Пенси, очевидно наслаждаясь моментом, добавила: — Ну что ты, Блейз. У Малфоя это врождённое — холодность идёт в комплекте с белобрысостью. Гермиона тихо усмехнулась себе под нос. Она старалась выглядеть сосредоточенной на книге, но наблюдение за этой сценой было куда интереснее сухих фактов из книги. Когда Астория скрылась за поворотом, Тео, лениво потягиваясь, пробормотал: — Знаешь, Драко, если бы кто-то приносил мне завтрак, я бы как минимум сказал "спасибо". Малфой холодно взглянул на него. — Вот и оставайся на своём уровне ожиданий, Нотт. Блейз снова усмехнулся: — Восхищаюсь твоей способностью отталкивать людей, Малфой. Это прям талант. Гермиона не выдержала и прокомментировала, не отрываясь от книги: — На самом деле, это скорее защитный механизм. И довольно примитивный. Малфой медленно повернул голову в её сторону. Их взгляды встретились. В его глазах мелькнуло что-то, что было сложно определить — смесь усталости и раздражения. — Спасибо за психоанализ, Грейнджер. Кто бы мог подумать, что ты ещё и эксперт в человеческой природе? — его голос был полон яда, но Гермиона только усмехнулась. — Когда дело касается тебя, анализировать несложно, — парировала она, и на её лице промелькнула лёгкая, почти незаметная улыбка. Тишина повисла на мгновение, прежде чем Блейз хлопнул в ладоши: — Просто потрясающе. Завтрак с утренней порцией сарказма. Именно то, что нужно. Пенси закатила глаза, Тео фыркнул, а Гермиона перевернула страницу книги, чувствуя, что, возможно, субботнее утро в подземельях не такое уж и невыносимое. Гермиона сидела за столом в библиотеке, окружённая высокими полками с книгами, запах которых был ей знаком и успокаивающим. Свет, проникающий сквозь высокие окна, слегка приглушённый облаками, ложился на страницы её конспекта. Она провела пальцем по обложке одного из томов, который только что положила рядом, и, несмотря на свою сосредоточенность, мысли снова унеслись к Драко Малфою. Как бы она ни пыталась держать их в узде, они постоянно возвращались к нему. Его поведение, слова, его взгляд… Это раздражало её. Почему её это беспокоит? Она потерла виски, пытаясь сосредоточиться, но лёгкая головная боль мешала. Гермиона даже не хотела идти в больничное крыло; ей казалось, что это было бы слишком. Она села прямо, снова взглянув на страницы своей тетради, в которой пыталась собрать важную информацию для следующего задания по проекту. Время шло быстро, и через час её рука устала от письма, но ум всё равно был не на месте. Вдруг её взгляд упал на Джинни, которая сидела в дальнем углу библиотеки, чуть в тени одного из столов. Джинни что-то писала, наклонившись к столу, её волосы, касаясь плеч, были немного растрёпаны, а на лице отражалось напряжение. Гермиона не могла не заметить, как её подруга сжимает ручку, как будто от этого зависела вся её жизнь. Подойдя к ней, Гермиона мягко поздоровалась: — Привет, Джинни. Джинни, подняв глаза, улыбнулась, но в её взгляде было что-то тревожное, почти нервное. Она прикусила губу и попыталась скрыть свои мысли. — Привет, Гермиона, — Джинни кивнула и немного вздохнула, прежде чем продолжить. — Просто пытаюсь решить пару вещей... Писала письмо маме, а теперь вот думаю, что делать дальше. Гермиона села напротив, заметив, что её подруга выглядит усталой, как будто она не выспалась. Она посмотрела на бумаги, которые лежали перед Джинни — она действительно что-то писала, не особенно торопясь, но с видимым усилием. — Что-то не так? Ты… всё в порядке? — спросила Гермиона, не скрывая беспокойства в голосе. Джинни вздохнула, и её глаза немного потемнели, как будто она пыталась найти слова. — Мне нужно сообщить маме кое-что... — начала она, а Гермиона нахмурилась, пытаясь понять, о чём речь. — Что-то серьёзное? — осторожно спросила Гермиона. Джинни на мгновение замолчала, а затем выдохнула: — Я… я беременна. — её голос был едва слышен, и она заметно сжалась в плечах, как будто боялась реакции. Гермиона приподняла брови от неожиданности, но её лицо быстро приняло мягкое и сочувственное выражение. Она выждала момент, чтобы переварить сказанное, а затем осторожно сказала: — Ты… Ты серьёзно? — её слова прозвучали с уважением, а не с осуждением. Джинни кивнула, её лицо стало ещё более серьёзным. — Да, я сама в шоке. Я не знала, как сказать маме. Боюсь, она будет зла на меня. И, возможно, на Гарри тоже. Гермиона посмотрела на свою подругу, пытаясь прочитать её чувства, но в её глазах было видно что-то, похожее на страх. Возможно, Джинни боялась, что её родители не поймут. Это было так типично для её подруги — иногда она слишком сильно переживала о мнении окружающих. — Ты же знаешь, что мама тебя поддержит. Она может быть строгой, но она тебя любит. — Гермиона сказала это уверенно, пытаясь дать Джинни немного покоя. — Не знаю, Гермиона, — Джинни вздохнула, её плечи опустились ещё сильнее. — Я всё время переживаю, что Гарри не захочет этого. Он сам говорил, что не готов к детям. Гермиона внимательно смотрела на Джинни, её лицо стало мягким и понимающим. Она не хотела, чтобы Джинни оставалась в такой тревоге. Конечно, ей было ясно, что Гарри не думал о детях в тот момент, когда говорил об этом, но теперь всё изменилось. Она видела, как Гарри заботился о Джинни, как он уважал её чувства. — Ты знаешь, Джинни, Гарри всегда будет с тобой. Он не оставит тебя. Он не такой. Он поймёт. Понимаешь? — Гермиона сказала это спокойно, но с уверенным тоном, в котором не было сомнений. — Он будет с тобой, даже если сейчас немного растерян. Ты просто должна дать ему время. Джинни медленно кивнула, её лицо начало расслабляться, и даже в её глазах появился какой-то свет — возможно, впервые за долгое время. — Ты действительно так думаешь? — тихо спросила она, посмотрев на Гермиону. — Абсолютно, — ответила та, её голос был наполнен теплотой. — Он тебя любит, и ничего этого не изменит. Джинни улыбнулась, но её улыбка была напряжённой. Она сделала ещё несколько шагов, чтобы освободить себя от чувства беспокойства, но оно не исчезло полностью. — Спасибо, Гермиона. Ты всегда знаешь, что сказать. — Не стоит, Джинни. Ты — моя подруга. И ты справишься с этим, как и со всем остальным. Гермиона немного подождала, а потом добавила: — Ты можешь поговорить с Гарри, когда будешь готова. И не забывай, что ты не одна. Ты можешь рассчитывать на меня, всегда. Джинни кивнула, её взгляд был всё ещё немного задумчивым, но она теперь чувствовала себя намного легче, чем до этого разговора. —Сколько недель? — спросила Гермиона после долгого молчания.— ну сколько прошло с того как вы.. —Я не знаю..- проговорила быстро Джинни, явно смутившись — я даже не знаю когда я забыла выпить зелье. —Все в порядке..- успокоила ее Гермиона, ей было очень любопытно, неужели у них было настолько часто, что она даже не помнит.— Ты должна пойти в больничное крыло. —Нет, не в коем случаи.— Сказала Джинни громким тоном.— Я не хочу чтобы кто то узнал об этом. — Джинни, ты должна — сказала Гермиона, явно не хотя в это вмешиваться, но она ее подруга.— Я позабочусь чтобы ни кто не узнал. Я знаю несколько заклинаний чтобы спрятать живот, когда оно подростет. Джинни широко улыбнулась и крепко ее обняла через стол. Гермиона похлопала ее по плечу. Все будет хорошо. Библиотека постепенно пустела, хотя свет сквозь высокие готические окна всё ещё мягко золотил пыльные лучи, касающиеся старинных стеллажей с книгами. Воздух здесь был пропитан ароматом старого пергамента, чернил и слегка кислым запахом дерева, хранящего память о бесчисленных поколениях учеников. Гермиона сидела за тяжёлым дубовым столом, всё ещё переваривая шокирующую новость, которую только что услышала от Джинни. "Беременна..." — это слово эхом отражалось в её голове, пока она, нахмурившись, помогала Джинни писать письмо для Молли Уизли. Они тщательно подбирали слова, стараясь сделать письмо невинным, не вызывающим подозрений, чтобы не разжечь преждевременные тревоги. Вместо прямых признаний они замаскировали правду за фразами вроде «есть кое-что важное, что я хотела бы обсудить с вами лично». — Спасибо тебе, Гермиона. Мне нужно кое-куда. Гермиона кивнула, не задавая лишних вопросов. Она понимала. Иногда нужно просто уйти, чтобы услышать свои собственные мысли. Когда Джинни ушла, Гермиона медленно собрала свои вещи и направилась к выходу из библиотеки. Коридоры Хогвартса были полны эха её шагов. Высокие каменные стены, освещённые золотистым светом факелов, казались холодными и чужими. В окнах отражалось серое, слегка затянутое облаками небо, придавая всему какое-то тягостное настроение. «Слишком много всего», — думала Гермиона, чувствуя, как усталость сковывает её плечи. Она вышла во двор Хогвартса, где лёгкий осенний ветерок играл с опавшими листьями. Воздух был прохладным, но свежим, и это напомнило ей о сентябрьских утрах в Гриффиндорской башне, когда они с Гарри и Роном спешили на занятия, смеясь над глупыми шутками. Теперь всё было другим. И Хогвартс казался другим. Гермиона села на старую каменную скамейку под древним дубом, раскинувшим свои мощные ветви. Она откинулась на спинку, подняла лицо к небу и на мгновение закрыла глаза. Лёгкий ветер тронул её волосы, и она вдруг начала тихо напевать свою любимую песню — старую маггловскую мелодию, которую её мама пела ей в детстве. Голос её звучал тихо, почти шёпотом, растворяясь в лёгком шелесте листвы. "If you’re lost, you can look, and you will find me... Time after time..." — едва слышно шептала она, позволяя словам обволакивать её, как тонкое одеяло воспоминаний. Внезапно она вздрогнула, почувствовав чьё-то присутствие. Кто-то сел рядом. Сердце ёкнуло от неожиданности, и она резко обернулась. Это был Лео Флинт. Он сидел, небрежно закинув одну ногу на другую, его тёмные волосы были чуть растрёпаны от ветра, а на лице читалась лёгкая улыбка, но не насмешка — скорее, что-то любопытное, задумчивое. Его глаза — глубокие, карие, с теплом, которое Гермиона не ожидала увидеть в ком-то из слизеринцев, — внимательно смотрели на неё. — Что за песня? — спросил он, слегка наклонив голову вбок. Гермиона моргнула, чувствуя, как лёгкий румянец тронул её щёки. Она не привыкла, чтобы кто-то слышал её, когда она так терялась в своих мыслях. — Ты меня напугал, — выдохнула Гермиона, кладя руку на грудь, пытаясь успокоить сердцебиение. Лео усмехнулся, наклоняя голову в сторону. — Не знал, что гриффиндорцы такие пугливые. Гермиона фыркнула, пытаясь скрыть улыбку. — Это не пугливость. Просто обычно люди не появляются из ниоткуда. — Ну, ты, видимо, плохо знаешь слизеринцев, — с лёгким сарказмом ответил он, глядя вперёд, на двор. — Мы умеем быть незаметными. Повисла короткая пауза. Гермиона решила ответить на его первый вопрос. — Просто… песня из детства, — ответила она, пытаясь звучать непринуждённо. — Маггловская. Наверное, ты не знаешь. — Не знаю, но звучит… красиво. — Лео пожал плечами, глядя вдаль, словно не хотел смущать её своим вниманием. — Ты часто поёшь? — Нет. Обычно… когда думаю о чём-то, что сложно объяснить словами, — призналась Гермиона, удивлённая своей откровенностью. Они замолчали на мгновение. Осенний ветерок шевелил края её мантии, поднимая лёгкие пряди волос, которые упали на лицо. Лео не отвёл взгляда. — Сложный день? — спросил он, с лёгкой улыбкой, но без того язвительного сарказма, который Гермиона привыкла ожидать от слизеринцев. Она усмехнулась. — Можно и так сказать. Лео задумчиво посмотрел на свои руки, сцепив пальцы. — Знаешь, я раньше думал, что гриффиндорцы такие… бесстрашные. Всегда готовы к битве, к драме. А ты вот просто сидишь и поёшь, словно тебе плевать на весь мир. Гермиона рассмеялась. — Может, именно это и есть настоящее бесстрашие — позволить себе быть уязвимой. Лео кивнул, словно обдумывая её слова. — Возможно. Или это просто способ не сойти с ума. Они оба улыбнулись. В этот момент Гермиона поняла, что рядом с ним ей неожиданно спокойно. Без лишнего напряжения, без необходимости что-то доказывать. Просто разговор. Просто присутствие. — Знаешь, ты не такая, как я думал, — внезапно сказал Лео. — Это хорошо или плохо? — спросила Гермиона, приподняв бровь. — Это… интересно, — ответил он, глядя на неё с тем самым выражением, в котором смешивались любопытство и что-то ещё, что Гермиона пока не могла определить. Лео внезапно улыбнулся, но в его улыбке была лёгкая насмешка. — Ты выглядишь так, будто мир на твоих плечах. Гермиона хмыкнула, скрестив руки на груди. — Ну, я просто... много всего в голове. — Ты ведь та самая Гермиона Грейнджер, да? Гермиона, которая знает всё на свете и всегда готова спасти мир? — он наклонился чуть ближе, его голос стал тише, как будто он делился секретом. — Неужели ты тоже можешь устать? — Конечно, могу, — ответила она с легкой улыбкой. — Я не машина. — Сомневаюсь, — поддразнил он. — Иногда ты выглядишь так, будто можешь читать мысли и решать все проблемы мира одновременно. Гермиона рассмеялась, честно удивившись, как легко он смог её развеселить. — Если бы я могла решать все проблемы, я бы начала с того, чтобы избавиться от некоторых людей, которые любят делать вид, что всё знают. — Ай, это удар ниже пояса, Грейнджер, — Лео прижал руку к сердцу в притворной обиде. — Ты ранишь мои тонкие слизеринские чувства. Они посмеялись вместе, и напряжение в её груди немного ослабло. Он был странным. В его лёгкости скрывалось что-то ещё. Нечто, что Гермиона не могла определить. — Ты всегда такой... — начала она, пытаясь найти слово. — Очаровательный? — подсказал он с самодовольной улыбкой. — Нет. Странный, — без малейшего колебания ответила она. — Ну, для кого-то странность — это форма очарования, — отозвался он, снова откинувшись на скамейке. — Но с тобой интересно. Ты не боишься говорить прямо. Гермиона усмехнулась. — Я предпочитаю честность. Это экономит время. — Иногда люди скрывают правду не потому, что хотят солгать, а потому, что боятся её сказать, — сказал он вдруг серьёзно. Эти слова задели Гермиону. Она задумалась о Джинни, о её страхе сказать Гарри правду. — Может быть. Но правда всё равно находит способ выйти наружу, — ответила она, глядя на последние лучи солнца. Лео не ответил сразу. Он просто сидел рядом, и это молчание оказалось каким-то особенно тёплым и искренним. Лео быстро ушёл, оставив ее наедине с собой. Гермиона осталась сидеть на скамейке, уставившись в точку где-то между серым небом и пустыми мыслями. Прохладный ветер слегка трепал её волосы, заставляя пряди небрежно спадать на лицо, но она не обращала на это внимания. Легкая головная боль всё ещё оставалась, отзываясь тупым эхом в висках, но, как и все остальное сегодня, она просто стала ещё одним фоном её размышлений. Она закрыла глаза. Мир вокруг словно потонул в тишине, нарушаемой лишь лёгким шорохом листвы, ритмичным биением её собственного сердца и эхом той самой мелодии, что незаметно застряла в голове. Гермиона снова начала напевать — чуть громче, чем в первый раз, но всё ещё достаточно тихо, будто это была не песня, а её личная мантра, способная хоть немного унять хаос в голове. Голос её звучал тихо, почти шёпотом, но слова были ясны: "There’s a place I go, When I’m feeling low, Far from the noise and the fight, Where shadows dance with light..." Она пела, не думая о том, кто может услышать. Её голос был чуть хриплым от утренней прохлады, но в нём звучала искренность и простота. Это было её личным заклинанием — способом успокоить себя, найти точку опоры в мире, который часто казался хаотичным. Она не знала, что за деревом, в тени одного из старых дубов, чьи корни уходили глубоко в землю Хогвартса, кто-то наблюдает за ней. Чуть поодаль, за раскидистым старым дубом с толстыми корнями, торчащими из земли, скрывался Драко Малфой. Он сидел, облокотившись на ствол дерева, одна нога вытянута вперёд, другая согнута в колене. Его мантия была небрежно накинута поверх формы, а светлые волосы слегка растрёпаны лёгким осенним ветром. Он выглядел так, будто оказался там случайно — и, возможно, так и было. И, возможно, в любой другой день он бы просто ушёл, но её голос удержал его. Глаза цвета холодной стали были прикованы к Гермионе, наблюдая за каждым её движением, за тем, как её губы тихо шевелятся, выпуская в мир те слова, которые она вряд ли когда-либо сказала бы вслух в обычной беседе. Её голос был не тем, что он привык слышать от неё. Не наполненный остротой или упрямством, не оборонительный, не резкий — просто тёплый, живой и... настоящий. Драко сам не понимал, почему остался. Возможно, из-за этой странной лёгкости, что витала вокруг неё в этот момент, или из-за того, как её волосы слегка развевались на ветру, ловя проблески солнечного света. Его лицо было без привычной насмешки, взгляд не был полон презрения. Скорее, в нём была смесь недоумения и… интереса. «Глупо»,— подумал он, раздражённо нахмурившись, но почему-то не смог отвести взгляд. Гермиона снова выдохнула, опуская голову вниз, пальцы медленно скользнули по краю скамейки, будто отмеряя секунды. Она даже не подозревала о его присутствии. Драко невольно задумался, почему он никогда не замечал в ней этой стороны. Для него Гермиона Грейнджер всегда была занудной, вечно правильной всезнайкой с идеальной репутацией. Но сейчас — это была не «Грейнджер». Это была просто Гермиона. И это, чёрт побери, сбивало с толку. Малфой сжал губы, в груди появилось странное ощущение — то ли раздражение, то ли что-то другое, с чем он не хотел разбираться. Он ведь не собирался наблюдать за ней. Он просто... оказался там. Случайно. Правда? «Это всё потому что скучно»,— попытался убедить он сам себя. — «Просто случайность». Но почему тогда он не ушёл сразу? Почему остался, прислушиваясь к её голосу, который не давал ему покоя? Он фыркнул тихо, почти беззвучно, и хотел было подняться, но, словно назло, Гермиона снова начала напевать. На этот раз в её голосе появилась лёгкая нотка грусти. Не показной, не театральной, а той самой настоящей грусти, которая прячется где-то глубоко внутри, и вырывается наружу только когда ты думаешь, что тебя никто не видит. И это почему-то зацепило. "In the silence, I find Pieces of my mind, Like echoes from another time, Soft and undefined..." Он не понимал, почему. Не хотел понимать. Скрипнув зубами, Драко наконец поднялся на ноги, отряхнул штаны, бросив последний взгляд в её сторону. Её глаза всё ещё были закрыты. Она всё ещё была погружена в свой маленький мир, не зная, что за ней наблюдали. «Глупости»— снова подумал он и пошёл прочь. Но в голове всё ещё звучала её мелодия. После того как Гермиона ушла с двора, её мысли всё ещё блуждали где-то между событиями этого дня. Разговор с Джинни, встреча с Лео, и странное, но тёплое чувство, которое оставила песня, всё это будто навалилось на неё сразу. Она шла по коридорам Хогвартса, чувствуя лёгкую усталость, когда её желудок напомнил о себе недвусмысленным урчанием. "Ну прекрасно," — мысленно фыркнула она, прижимая ладонь к животу. До ужина оставалось больше двух часов, а завтрак она толком не ела. Обычно Гермиона старалась не отвлекаться на такие мелочи, как голод, особенно когда была занята, но сейчас это стало невозможно игнорировать. Остановившись в одном из тихих коридоров, где стены были украшены старинными гобеленами с изображением волшебников в нелепых шляпах, она задумалась. "Ну, я же староста," — напомнила себе Гермиона. — "Хотя бы раз могу воспользоваться этим статусом." Проверив, что поблизости никого нет, она осторожно позвала: — Эм... Миппи… — она замялась, чувствуя лёгкое смущение. — Пожалуйста, домовик? Не прошло и нескольких секунд, как с громким "щелчком" появился крошечный домовик. Он был в стандартной для домовиков Хогвартса униформе — старой наволочке с гербом школы, слегка перекошенным на боку. Его огромные круглые глаза сияли преданностью, а уши трепетно дрожали, словно от лёгкого сквозняка. — Мисс! — радостно вскрикнул он, кланяясь так низко, что его нос почти коснулся пола. — Чем могу быть полезен благородной мисс-старосте? Гермиона слегка смутилась от такого рвения. После всех её попыток защищать права домовиков, она до сих пор не могла привыкнуть к их чрезмерной покорности. — О, эм... спасибо, что так быстро пришёл. — Она попыталась улыбнуться дружелюбно, но чувствовала себя немного неуклюже. — Ты мог бы принести мне... ну, бутерброд и яблоко? Если это не сложно, конечно. Домовик закивал так энергично, что его уши замахали, как крылья. — О, мисс, для меня это честь! Мисс хочет бутерброд? И яблоко? Великолепно, мисс! Я мигом! С этими словами он щёлкнул пальцами и исчез с громким "хлоп". Гермиона осталась стоять, чувствуя лёгкое чувство вины за то, что так легко использовала труд домовика. "Ну, это всего лишь один раз. Я ведь попросила вежливо," — пыталась она себя оправдать. Прошло всего несколько минут, когда домовик снова появился, держа в руках аккуратный поднос. На нём лежал свежий бутерброд с тёплым, слегка подрумяненным хлебом, наполненный сыром, зеленью и тонкими ломтиками курицы. Рядом красовалось идеально блестящее красное яблоко, настолько глянцевое, что казалось, его только что отполировали. — Вот, мисс! Всё, как вы просили! — восторженно произнёс домовик, протягивая поднос. Гермиона приняла еду с тёплой улыбкой. — Большое спасибо. Ты очень помог. Домовик вспыхнул от радости, его глаза засияли ещё ярче. — Если мисс что-то ещё понадобится, Миппи, всегда рядом! — сказал он и исчез с очередным "хлоп", оставив Гермиону одну. Она присела на подоконник рядом, где солнечный свет, пробиваясь сквозь старинные витражные окна, отбрасывал цветные пятна на пол. Взяв бутерброд, Гермиона сделала небольшой укус. Он оказался удивительно вкусным — хлеб хрустел, начинка была сочной, а яблоко выглядело просто идеально. Она наслаждалась этим моментом тишины, когда вдруг её мысли снова вернулись к Драко Малфою. "Почему он не выходит у меня из головы?" — раздражённо подумала она, откусывая яблоко. Но ответов не было. Были только мысли, мягкий солнечный свет и вкус тёплого хлеба, который внезапно показался ей чуть слаще, чем обычно. Гермиона так и не пошла на ужин. После того как Гермиона закончила свой импровизированный перекус, она решила, что на ужин идти смысла нет. "Этого достаточно," — подумала она, чувствуя, что тяжесть мыслей куда более обременительна, чем голод. Внутреннее беспокойство, которое тянулось за ней весь день, не отпускало, а чувство, что ей нужно что-то сделать, нарастало, как волна перед приливом. А ещё эта назойливая мысль о Малфое, словно она — какая-то заноза, которую невозможно вытащить. Она направилась в подземелья, шаги её эхом разносились по полутёмным коридорам. Освещение факелов отбрасывало на стены зыбкие тени, придавая всему пространству ощущение глубокой древности и скрытой тайны. Подойдя к каменной стене с гравировкой змеиного узора, Гермиона остановилась и негромко произнесла пароль. — "Sanguis et Gloria" Портрет с лёгким шипением отъехал в сторону, открывая проход. Войдя, она сразу ощутила на себе десятки взглядов слизеринцев. Атмосфера гостиной была такой же, как всегда — тёмные кожаные диваны, зелёные огоньки в факелах, отражающие своё свечение в чёрных лакированных столах, и огромные окна, выходящие вглубь озера, где проплывали тени гигантских водорослей и иногда скользили силуэты морских существ. Как только она вошла, на неё тут же обратились десятки взглядов. Некоторые — полные безразличия, некоторые — с открытым любопытством, а кое-где проскальзывали и насмешливые ухмылки. Гермиона не позволила себе смутиться. Она просто кивнула и произнесла короткое: — привет. Не задерживаясь, она направилась к лестнице, ведущей в спальню девушек. Её шаги были быстрыми и чёткими, словно она хотела прорваться сквозь этот невидимый барьер взглядов. Однако, едва она миновала один из диванов, как ей наперерез вышел Тео Нотт, с ухмылкой, будто он ждал этого момента весь вечер. — Грейнджер, ты как всегда ослепительна, когда игнорируешь всех, — произнёс он с ленивым сарказмом, сложив руки на груди и слегка наклонив голову. Гермиона закатила глаза, не останавливаясь. — Не сейчас, Тео. Я занята. — Конечно, конечно, как всегда. Спасение мира не терпит отлагательств, — усмехнулся он ей вслед, но она не обернулась. Шаги эхом отдавались по каменной лестнице, ведущей в спальню девушек. Она чувствовала, как напряжение растёт, сердце стучит чуть быстрее. В комнате, к её облегчению, никого не оказалось. Сердце немного успокоилось, а тишина стала желанным укрытием. В комнате всё было так, как она оставила: аккуратно заправленная кровать с изумрудным покрывалом, шкаф у стены и небольшое зеркало на туалетном столике, отражавшее её задумчивое лицо. Гермиона подошла к шкафу и медленно открыла дверцу. Внутри — аккуратные ряды сложенной одежды, книги, пергаменты. Но ей нужно было кое-что конкретное. Она потянулась на верхнюю полку, куда обычно складывала вещи, которые не использовала. Вынув небольшую коробочку, Гермиона осторожно открыла её. Внутри, среди нескольких старых свитков и случайных мелочей, лежала небольшая серебристая брошь в форме змеи, искусно выполненная, с крохотными зелёными изумрудами, инкрустированными в глаза. Малфой всегда носил его на мантии — у горловины, как символ своей принадлежности к Слизерину, но не только. Это было больше, чем просто украшение. Гермиона не могла точно объяснить, почему это зацепило её тогда, но она замечала, как он небрежно поправлял её во время разговоров, как палец скользил по её поверхности, когда он задумывался. Она нашла её ещё на третьем курсе, случайно наткнувшись в коридоре рядом с классом Зельеварения. Тогда она не придала ей значения, просто забрала с намерением вернуть владельцу, почему-то так и не сделала этого. Что-то внутри удержало её. Сначала она объясняла это тем, что Малфой её раздражал и не заслуживал даже этой мелочи. Теперь, держа её в руках, Гермиона почувствовала странное волнение. Брошь была явно дорогой — как по качеству работы, так и по материалам. Она перевернула её, и взгляд упал на крошечную гравировку на обратной стороне: маленькая буква "M", почти стертая временем. "Малфой," — пронеслось в голове. Она медленно провела пальцем по холодному металлу, чувствуя, как прошлое словно накрывает её лёгкой волной. "Почему я всё ещё держу это?" — спросила она себя. Повернув брошь в руках ещё раз, Гермиона задумалась. Вернуть её? А нужно ли? Но что-то в этом предмете притягивало внимание, словно в нём было заключено больше, чем просто кусок металла. "Интересно, помнит ли он о ней?" — мелькнула мысль. Она аккуратно положила брошь обратно в коробочку, закрыла её и спрятала в шкаф. Всё это было странно, но он а не хотела сейчас об этом думать. Не сегодня. В комнате слизеринской спальни стояла привычная тишина, нарушаемая только шелестом переворачиваемых страниц. Гермиона лежала на своей кровати с зелёным балдахином, плотно натянутым по бокам, создавая иллюзию уединения, хотя на самом деле она прекрасно слышала каждое эхо шагов в коридоре за дверью. Её книга — древний трактат по защите от тёмных искусств — была скорее предлогом для того, чтобы отвлечься от мыслей, чем реальным увлечением в данный момент. За окном, где вместо привычного вида на небо были лишь мерцающие тени подводного мира Чёрного озера, колыхались длинные водоросли, создавая причудливые узоры на стенах комнаты. Прохладный воздух подземелий Хогвартса словно прилипал к коже, напоминая о том, что она больше не в уютной башне Гриффиндора, а в сердце Слизерина. Дверь в комнату распахнулась без особой церемонии. Вошла Пенси Паркинсон — и что-то в её облике сразу выдало, что день выдался тяжёлым. Обычно ухоженная и полная уверенности в себе, сегодня она выглядела слегка уставшей. Её волосы, обычно безупречно уложенные, были немного растрёпаны, будто она несколько раз провела по ним рукой в раздражении. Лицо оставалось красивым, с выразительными чертами и высокими скулами, но на нём читались усталость и раздражение. Гермиона на секунду задержала взгляд на ней, но тут же вернулась к чтению, делая вид, что не заметила соседку. Она знала: любое проявление интереса с её стороны могло спровоцировать ненужный разговор, а ей сейчас хотелось тишины. Однако Пенси не собиралась обращать внимания на её молчание. Она с деловитым видом начала раздеваться прямо посреди комнаты, не проявляя ни капли смущения. Сначала сняла верхнюю часть школьной формы — строгую чёрную мантию и жилетку с эмблемой факультета. Под ними была облегающая белая рубашка, которую она тоже расстегнула, медленно расстёгивая пуговицы одну за другой. Затем последовали юбка и тёмные чулки. Гермиона почувствовала, как её щёки слегка заливаются румянцем. Не потому что это было чем-то необычным — они жили в одной комнате, и подобные вещи случались. Но дело было в самой Пенси — её уверенность, лёгкая небрежность и то, как она будто специально делала это, зная, что Гермиона всё замечает, даже если пытается скрыть это. Пенси уловила этот момент. Лёгкая ухмылка скользнула по её губам. — Что, Грейнджер? Никогда не видела, как люди переодеваются? — бросила она, голос был немного насмешливым, но без той злобы, которая обычно звучала в её словах. Гермиона фыркнула, перевернув страницу книги, словно это её нисколько не задело. — Видела. Просто обычно люди делают это чуть менее театрально. Пенси усмехнулась и села на свою кровать, облокотившись на подушки. — О, прости, я забыла, что перед тобой нужно держать особый этикет. Ты же мисс "Идеальная Грейнджер", — сказала она с лёгкой издёвкой, но, как ни странно, без настоящей злобы. Скорее, это было похоже на привычную манеру общения, как у людей, которые давно знают друг друга и не ожидают, что их слова могут причинить боль. Повисла короткая пауза, которую неожиданно для Гермионы нарушила сама Пенси. — Ты знала, что Тео — полный идиот? — вдруг выпалила она, откидываясь назад и закатывая глаза. Гермиона удивлённо моргнула. Она не ожидала, что Пенси заговорит с ней просто так, особенно не о чём-то важном, а о… Тео Нотте? — Может быть, не полный, но определённо с большими претензиями на это, — осторожно ответила Гермиона, откладывая книгу. Её любопытство взяло верх. Пенси усмехнулась, её лицо немного смягчилось. — Сегодня на обеде он решил, что будет забавно влить в мой сок каплю какого-то идиотского зелья, из-за которого я два часа говорила исключительно рифмами. Гермиона не смогла сдержать лёгкую улыбку, представив это. — Ну… это звучит забавно. Пенси бросила в неё подушкой, но без особого злого умысла. — Не тебе судить, Грейнджер. Они на мгновение встретились взглядами. В этих коротких секундах Гермиона увидела в Пенси не только надменную слизеринку, которой она всегда казалась, но и обычную девушку, уставшую от окружающего мира, друзей-поддразнивающих идиотов и, возможно, от самой себя. — Иногда мне кажется, что я окружена исключительно идиотами, — пробормотала Пенси, проводя рукой по волосам. Гермиона задумалась на секунду и ответила: — Наверное, это чувство знакомо каждому. Просто не все об этом говорят. Пенси хмыкнула. — Может быть. Но я предпочитаю говорить. И да, я не ожидала, что когда-нибудь буду разговаривать об этом с тобой. — И я не ожидала, что когда-нибудь буду слушать, — ответила Гермиона с лёгкой улыбкой. Пенси фыркнула, но на её лице появилась тень той самой искренней усмешки, которая редко прорывалась сквозь маску язвительности. — Ты всё ещё раздражаешь меня, Грейнджер. — Это взаимно, Паркинсон. Но почему-то в этот вечер их взаимное раздражение казалось чуть менее важным, чем обычно.