Via Dolorosa

День открытия лицея - главное событие в жизни его студентов. Особенно для Пущина. Гордость и волнение смешались в взрывную смесь тревоги. Сердце выпрыгивало из груди а в ушах громовыми раскатами бил пульс. Впереди целая жизнь, где все начнется с почти полностью чистого листа. Единственной кляксой на нем правда будет кудрявый. Пущин понятия не имел как между ним и Пушкиным сформировалась какая-никакая дружба. Человек этот был очередным ваниным антиподом. Однако, несмотря на различия характеров, приставучий мальчишка смог найти точки соприкосновения и взаимный интерес. Но Ване все равно казалось что общение их продлиться до первого звонка на перемену. По его наблюдениям Пушкин жаждал знакомств как кислорода, и легко было предположить что внимание кудрявого непоседы быстро переключится на более подходящих ему однокашников. Последние недели перед открытием они провели вместе. Ваня хоть и всеми силами скрывал их связь от родных, но все равно часами пропадал в семейной библиотеке Пушкиных. Саша же терпеливо ждал пока Пущин отроет нужную книгу, прочитает ее, сделает записи и побурчит что ему самому пора бы начинать учиться. Взамен на это Ваня соглашался слушать нелепые стишки на французском, разыгрывать старшую сестру маленького поэта и воровать сладости с кухни. Через много лет эти беззаботные дни станут для Пущина одним из самых драгоценных воспоминаний. В день же открытия они договорились делать вид что знать друг друга не знают, и на удивление Вани все прошло гладко. Пушкин действительно вел себя тихо и находился в стороне. Особенно робко держались лицеисты рядом с императором. Торжественная часть прошла очень нелепо и глухо - все боялись издать лишний звук перед царской семьей. Наконец прием завершился и мальчикам было позволено разойтись по комнатам. Дядька, приставленный к ученикам помог дотащить вещи и повел их на небольшую экскурсию по зданию. Расслабившись, ребята начали потихоньку знакомиться. Пущин глазом моргнуть не успел как его кудрявый приятель окружил себя людьми. Они смеялись и обсуждали как нелепо выглядели учителя стараясь услужить императору. Ваня же продолжал держаться в гордом одиночестве, но переодически искал глазами Сашу. Тот выглядел как рыба в воде общаясь с новыми друзьями. В душе заскребла зависть. Ну а чего можно было ожидать от этого мальчика? Такому общительному как Пушкин не нужен такой тихоня как Пущин, на которого никто не обращает внимания. Разве что перешептываются за спиной. «Это тот самый, который упал на экзамене!» «Он наверное болен чем-то» «Спорим что на первом же занятии от шока помрет !» Обиды Пущин не чувствовал. Ну или предпочитал думать что ему плевать. Никто не должен испортить ему этот день. Ни сплетники, ни отвернувшийся от него первый друг. Ваня приехал сюда учиться, а не заводить дружков и строить сомнительную репутацию. И тут, у кабинета рисования, рядом с Пущиным будто из темноты возник долговязый мальчик. — Не обращай на них внимания, я уверен что большинство будут исключены через месяц, — Карие глаза смотрели на Пущина дружелюбно.— Меня зовут Костя. Ваня удивленно пожал протянутую ему ладонь. — Enchanté de vous rencontrer, je m'appelle Ivan. — Он приветливо улыбнулся и продолжил. — Я заслужил это, не следовало так позориться на экзамене. — У тебя очень красивый акцент. Любишь французский? — Danke für das Kompliment.— Ваня кокетливо улыбнулся заодно хвастаясь и своим немецким. — Ich hoffe, wir können Freunde werden, Vanya. Так они проболтали на немецком пока не добрались до комнат. Пущин больше не искал взглядом кудрявого - теперь и у него есть с кем общаться. Данзас показался очень умным и таким же застенчивым как Ваня. С ним было действительно интересно, и в отличии от Пушкина он не терпел разговоров об учебе, а сам их начинал. ••• Обстановка нового жилища была небогатой: кровать занимала девяносто процентов от помещения, напротив стояли небольшой шкаф и умывальник, у окна находился письменный стол. Пока Ваня разбирал вещи в соседнюю комнату кто то зашел. Слышимость в здании была хорошая, и было понятно что за стеной кто-то уронил на пол недавно выданные лицеистам учебники. Послышалось знакомое ругательство. Эту интонацию Ваня явно не спутал бы. Пушкин. Ну и ладно, все равно их ничего больше не связывает. Соседство - лишь неудачная случайность. Саша наверное уже обсудил выступление Пущина на экзамене со своими друзьями. Засыпая, Ваня всеми силами старался отогнать мысли о том что ему может быть обидно. О том что ему было весело и приятно с Сашей. О том что он хотел бы сейчас обсудить с ним через эту картонную стену как Малиновский перепутал императрицу со служанкой, какими красивыми оказались аудитории лицея и сколько книг было в библиотеке. Ответом на эти отчаянные мысли послужил храп кудрявого из за стены. ••• Следующую неделю он всеми силами избегал Пушкина. Ваня проводил все свободное время гуляя с Данзасом во дворе или в библиотеке за уроками. Но по ночам деваться было некуда. Еще в первое утро Пушкин понял кто стал его соседом, и постоянно пытался разговорить Пущина через стену. Тот отвечал односложно и без интереса, а днем сразу же прятался как видел кудрявого. Не хотелось Ване опять привязаться к этому человеку. Тем более, он был больше чем уверен что Пушкин льстит и лицемерит. Многие из лицеистов подхватили сплетни о Пущине, и теперь не замечать это было тяжело. Казалось что на второй неделе Пушкин наконец-то забросил попытки вернуть своего друга. Привычно засев в библиотеке после обеда Пущин погрузился в французскую историю государственности, как вдруг в самом тихом месте лицея раздался громкий топот. Перед Ваней выскочил растрепанный Кюхельбекер с фингалом под глазом. Ребята никогда не общались, и более того, Вильгельм был тем, кто больше всех любил пошутить над Пущиным. Какое то время они смотрели друг на друга с неприязнью, а потом Кюхля заговорил: — Иван, я прошу у вас прощения за мои выходки, и обязуюсь больше не распускать слухи. Пущина разорвало. То-ли от удивления, то-ли от того насколько эта ситуация была смешной и неловкой. — Wilhelm, es-tu vraiment troublé par ta conscience ? После этих слов побитый Кюхельбекер покраснел и резко направился на выход. ••• На удивление Пущина перешептывания и смешки за спиной действительно прекратились. Компашка Кюхли теперь смотрела на него либо с угрюмой неприязнью, либо вообще никак. В остальном день проходил как обычно. Фехтование, арифметика, история искусств. На ужине Данзас привычно приземлился рядом с Пущиным и начал свой допрос: — Иван, я от вас такого не ожидал — Хоть Костя и пытался вложиться в свои слова максимум сарказма, голос его выдавал гордость за друга. — Кюхельбекеру давно надо было ответить за свои слова. Не успел Ваня ответить, что он не при делах и никого не бил, а однокашника вероятно действительно замучила совесть,(это было единственное рациональное объяснение произошедшему в библиотеке) тяжелые двери в столовую неожиданно открылись. Оттуда с непреступным видом вышел главный надзиратель и довольный как кот Пушкин. На лице его красовался синяк, а костяшки пальцев были покрыты корочками ран. Проходя мимо Пущина он довольно улыбнулся и подмигнул рыжему. ••• После ужина Ваня добрался до комнаты как можно быстрее. Было неловко сейчас столкнуться со своим «защитником». О чем им говорить? В голове было столько мыслей, что она казалось сейчас лопнет. Пущину было стыдно что он избегал кудрявого все эти дни - тот не понимал что сделал не так и вероятно тоже мучился. Почему он решил подраться с Кюхельбекером? Разве в таких ситуациях человеку свойственно искать пути примирения? Через полчаса к себе в комнату завалился Пушкин. Ваня слышал, что тот явно еще не собирался спать. Было непонятно чего Пущин ждет. Может быть стоит пробраться в сашину комнату и поговорить? Или начать диолог через стену? А может и вовсе наплевать на произошедшее и лечь спать? Пущин не заметил, как пришло время отбоя. В коридоре наступила мертвая тишина, и теперь было отчетливо слышно тяжелое дыхание за стеной. Ваня ждал. Точнее надеялся что Пушкин придет. Через еще полчаса соседняя дверь почти беззвучно открылась. Не думая ни секунды Ваня кинулся ко входу, и не успел его гость зайти, обнял Пушкина. Тот ответил, но через мгновение оттолкнул друга в глубину комнаты чтобы закрыть дверь. Пущин плюхнулся на кровать и затараторил полушепотом: — Спасибо. Я был глупцом, я думал что тебе теперь плевать на меня. Что ты смеешься надо мной вмести с Кюхлем. — Прости, я слишком поздно заметил их шутки. Здесь мне стало впервые не одиноко, все эти ребята, они замечательные…— Саша сел рядом с Ваней и серьезно посмотрел ему в глаза. — Но ты знаешь, ты мой первый друг. Notre amitié n’a pas de prix pour moi. До тебя не один из сверстников не соглашался со мной общаться. Они смеялись надо мной из-за бедности, из-за того что я - обезьяна! Пущин внимательно и серьезно слушал этот монолог, но на последнем слове, сказанном с такой драматичной интонацией не смог сдержать смех. — Прости, — Он закрыл рот рукой чтобы не рассмеяться другу в лицо. Пушкин недоумевающе посмотрел на Ваню а потом сам заржал. Ему казалось что рядом с этим человеком его великая обида превратилась в детский каприз. — Но ты ведь действительно похож на обезьянку..маленькую такую — Пущина уже разрывало — Милую….Я видел в учебнике географии… На этих словах друзья покатились на кровать и начали шутливо бороться. Вдруг издали послышались тяжелые шаги - надзиратель. Мальчики замерли. Прошла минута перед тем как шаги затихли у комнаты номер тринадцать. Пущину и Пушкину сперло дыхание, казалось мужчина может слышать как яростно бьются их сердца от страха. Пару секунд за дверью ничего не было слышно, а потом надзиратель побрел дальше. ••• Следующим утром на душе у Вани было тепло. Всю ночь они с Пушкиным дурачились и обсуждали прошедшие мимо них новости. На завтраке Пущин познакомил друга с Данзасом. Тот смерил парочку строгим взглядом а потом улыбнулся и указал Саше на свободное место. Во время уроков Пушкин сбежал в жилой корпус и налепил Кюхельбекеру на дверь листок с эпиграммой. Не сказать, что Пущин был рад такому высокому жесту, но читать нотации не стал - слишком большим наслаждением стало смотреть на красного как помидор Вильгельма и лицеистов смеявшихся над ним. Саша познакомил Ваню и с другими ребятами - сыном директора Малиновским, темноволосым мальчиком в очках Горчаковым и таким же непоседливым как сам Пушкин Дельвигом. Все они смотрели на Пущина с восхищением. Оказалось, мальчики были наслышаны о том какой этот рыжий мальчик умный и интересный, а главное, невероятно хорош собой. Неловкость общения не продлилась долго, и уже через пару дней Ваня начал просиживать с ними в библиотеке над грамматикой и историей. Ему нравилось быть не только умным, но и полезным. В первые в жизни он почувствовал себя нужным.