Созвездие Красной птицы

Хуа Чэн улыбался. Наверное, со стороны больше на оскал похоже. Он щурил глаз, наблюдая за юношей. Бесстрашный? Или наоборот напуган до смерти? Впереди море. Серое, мрачное, оно сливается с далеким горизонтом, едва видимое за изумрудными шапками гор. Немногие способны полет над Каспием пережить. Нет, оно небольшое, но ветра стылые, жалящие. Раньше Се Лянь такой путь легко одолел бы. Могучие крылья легко переносили его и над более широкими водами, беспощадными, с вздымающимися в самые небеса волнами. "Я не умею сражаться." Мог ли такое когда-то сказать его бесстрашный гэ-гэ? Его смелый, храбрый Се Лянь, готовый броситься в битву без оружия, с одной лишь шелковой лентой? Нет, ошибиться невозможно. Одно лицо. Тот же пронзительный взгляд, что и сотни лет назад. Та же уверенность. Нашел. Нашел в беспомощном избалованном теле, танцующим перед толпой ради странного ритуала. Домой. Вернуть домой. Напомнить. Больно видеть великого воина, что свернул с пути. Страшно. Нет, Хуа Чэн все так же привязан к нему. Он все так же любит, фанатично и восторженно. Вот только эта же любовь заставила его совершить ошибку, забрав неокрепшего юнца из родного дома. Вернуть обратно в новое Сяньлэ? Совсем еще дитя. Смотрит широкими янтарными глазами, изучает, любопытствует. Точно птенец, ранний весенний слеток, что увидел блестящий предмет в высокой траве. - Мой дом в горах Эльбурза, - покачал головой юноша. - Нет, - Хуа Чэн не знает, как общаться с Се Лянем. Он совершенно не похож на то мудрое божество, которым был ранее. Княжич смотрит на него с недоумением. Он будто так и не понял, что же произошло. И неожиданно тонкая рука ложится на кончик огромной морды змея, проводит чуть выше ноздрей. Знакомое движение. Только вот сам Се Лянь его уже не вспомнит. Голос и лицо те же, но только... Нет того самого взгляда, полного бесконечной острой мудрости. Нет ни следа былых лишений, выковавших доспех для души воина. Только растерянность. Не помнит. Наверное, это действительно хорошо - не помнить боли. Он завороженно наблюдал за юношей. Эта встреча казалась отчасти неправильной, но как бы он, еще тогда давно, хотел бы видеть такого Се Ляня. Как бы выглядела его жизнь, не явись Безликий Бай и не случись Изгнания? Змей мечтательно вздыхает и щурится. А маленькая изящная ладонь человека продолжает аккуратно поглаживать голову. С любопытством он потянулся к предглазничной железе. Хуа Чэн поспешно зажмурился. Вот только тронуть княжич успел. И тут же одернул руку, покрытую вязкой пахучей жидкостью. Дракону невольно захотелось искренне рассмеяться. Эти каналы нужны были для того, чтобы отметить принадлежащее ему мускусным запахом - часть звериной грубой натуры, которой подчинялись собратья. Даже Чи Ю не рискует входить в пещеры, которые Хуа Чэн присвоил к себе. Получается, Се Ляня он тоже теперь присвоил. - Не трогай, - проворчал он, строго фыркнув. Но княжич и не собирался. Испугался и теперь поспешно пытался оттереть метку лопухом. Само сойдет через пару дней. Глупый человек. Его гэ-гэ... А Се Лянь смотрел с обидой. И губы поджимал по-детски. - Ты нарочно? - Возмутился юноша, продолжая яростно пытаться убрать резкий запах. - Я бы не посмел, - от такого наивного тона Хуа Чэну казалось, будто его мир раскалывается на части. Древняя неизменная любовь превращалась в нечто иное. Нечто покровительственное и полное заботы. Он совсем еще дитя... Кивнул, но с неохотой. Будто хотел ещё немного поругаться. - Выбирай, в лапах или на шее полетишь, - Змей решил, что отдыхать им хватит. А то ещё княжич совсем осмелеет. - На шее, - недовольно буркнул Се Лянь и поспешил сам вскарабкаться по косматой гриве. Змей лениво шевельнулся, выгибаясь и заставляя княжича соскользнуть к основанию его рогов. Тот испуганно ойкнул и крепко впился пальцами в густую шерсть. - Лучше держись за рог, - посоветовал Хуа Чэн, пока еще примериваясь к аккуратному подъему. Княжич явно на лошадях скакать умел. Змей ощутил на шее легкое давление острых коленей, будто бы его движение пытались направлять. Вот только коней таких размеров у юноши не было ни разу. Пока Хуа Чэн поднимался в воздух, у него мелькнула невольная мысль, что неплохо было бы приладить седло. Странная мысль. Так не только Чи Ю, но и даже Ци Жун посмеется вдоволь. Змею показалось, что он снова начинает послушно размякать в своем желании угодить любимому. В прошлый раз это уже привело к гибели Се Ляня. Больше он себе такого не позволит. Хуа Чэн пообещал себе любой ценой удержать его от ошибки. А ветра над Каспием особенно холодны. Хватают призрачными руками за края княжеских одежд, треплют. Се Лянь же вжимается в теплую гриву, забыв, что сказано было держаться за рог. Лицом зарывается в мех, прячась от ледяных порывов. Впереди только степи. Но можно повернуть южнее, если хрупкое человеческое тело дрожать начнет. Лететь над Тянь-Шанем хотелось больше, нежели поворачивать на юг. В той стороне горы выше, а их окрестности холоднее. Но княжич и проголодаться, и устать может, а к походным условиям он явно не привык. И действительно, стоило пестрым персидским городам мелькнуть вдали, как юноша требовательно дернул его за прядь гривы и капризным неприятным тоном проворчал: - Я так устал и замерз тут, что вот-вот свалюсь... Терпение. Прямо как в пророчестве, что открылось когда-то Хуа Чэну. Два слова, ожидание и терпение. И кажется, сейчас самое время понять их значение. Глубоко вздохнув, Змей сел на холм, чуть вдали от яркого восточного города и осторожно опустил голову вниз, позволив княжичу аккуратно слезть на землю. После же, скрутившись в несколько колец, дракон обернулся мужчиной. Длинные одежды все того же кроваво-гранатового цвета, что и мех, а бельмо на правом глазу скрывает темная повязка. Се Лянь покосился с еще большим недоверием, и теперь уже Хуа Чэн мог искренне посмеяться: - Ну не могу же я явиться на рынок в облике дракона. Того и гляди, несведущий народ за демона какого примет.