Созвездие Красной птицы

Человеку драконью метку не почувствовать. Спишет на запах пота и дороги, а то и сырых пещер. Хуа Чэн точно не знал, как его мускус пах для смертных. Но для другого демона ее наличие - яркий знак. Не трогать. ЧУЖОЕ. Хуа Чэн проводил беглеца спокойным взглядом. И все с той же невозмутимостью оплатил хозяину постоялого двора комнату. Се Ляню после его небольшой самостоятельной прогулки отдохнуть не повредит. Лениво он поднялся на второй этаж, прошел в спальню и уселся в широкое кресло, внимательно глядя в окно. Се Лянь успешно сбежал. Змеиный облик принимать не хочется. Да и местная нечисть уже почуяла его присутствие, и сама со временем появится. Нужно лишь поторопить их тихим властным зовом. В груди заклокотало рычание. Для прочих демонов оно ровно что резкий подземный толчок. Гулкий. Мощный. Приказ сильнейшего. Первые материализовались спустя лишь несколько мгновений. Они чувствовали этот зов. Древний, гораздо старше их собственного города. Непревзойденный из чужих земель желал заявить свою власть. Чернильными струйками они змеились по стенам, постепенно обретая иные, более человечные формы. Полупрозрачные, словно вечерний дым, они едва касались пола. И лишь только глаза светились яркими углями. Боятся показаться полностью. - Человек с моей меткой. Прочесать рынок. Присмотреть. Докладывать мне о его местонахождении, - отчеканил Хуа Чэн и махнул рукой. Нечисть ему больше не нужна. С заданием справятся, он даже не сомневался. Слишком сильно в местных демонах подчинение чужому могуществу. Чтут вожака, как при жизни чтили шаханшаха и военачальников. Хуа Чэн ссутулился в кресле, упер щеку ладонью. Какое-то неприятное предчувствие не давало покоя. Разворачивалось в душе шипастой лозой, впивалось нетерпеливыми зубами. Он нахмурился. Глупый мальчишка обязательно найдет неприятности, это лишь вопрос времени... В Призрачном Городе Хуа Чэн бы не нервничал совершенно, но здесь его спокойствие все равно колебалось. Звенела музыкой ветра тревога. Змей поднялся с кресла. Несколько раз прошелся по комнате... ...Двадцать три шага от окна до двери. Демон появился внезапно. Склонился. Воя и скуля подполз к ногам, будто побитая собака. Он был настолько взбудоражен, что оставил пару капель едкой слюны на ботинках дракона. - Говори, - презрительно пнул тварь в шею Хуа Чэн, отталкивая от себя. Бешено сглатывая пену изо рта, демон просипел: - Южная часть. ...Невольничий рынок. Там... - он поперхнулся, но тут же собрался с мыслями. Видно, что это стоило ему больших усилий. - Человек. Иноземный шахзаде. Ваш... - Ты хорошо послужил, - дракон швырнул в него горсть золотых монет. - Теперь убирайся. Найти по запаху не составит труда. Особенно если знаешь, где искать. Запах жаркий, змеиный, будто жерло горы Тунлу выплеснулось. Невольничий рынок стыдливо расположился на самой окраине базара. Нечего благородным господам на немытых рабов смотреть. И кто-то, подобный Хуа Чэну, был в этом месте редкостью. Торговцы подобострастно кланялись, приветствуя. Чуть ли не руки лобызать готовы были, лишь бы удостоиться чести показать свой товар. Но дракону они неинтересны... Он с пренебрежением отталкивал людей от себя, пробираясь через толпу. Туда, откуда доносилась мидийская речь. Он пришел забрать СВОЕ. Седой работорговец смерил его изучающим взглядом, а после заискивающе согнулся. Улыбка фальшивая. Ядовитая. И мелкие, будто бы две высохшие изюмины, глаза мечутся. Хуа Чэн осклабился, обнажив клыки. Се Лянь рядом, он чувствует запах собственной метки на руках этого человека... Смешанный с кровью. Защищать. Не уберег. - Что ты сделал с человеком из Сяньлэ? - Прорычал дракон, нависая. Выпустив когти, он впился ими в шею работорговца. Гнев. Боль. Се Ляню больно. Такое не прощают. Хрупкие старческие позвонки легко хрустят под драконьей рукой. *** Сено отчетливо пахло плесенью. Отсыревшее и холодное, оно никак не могло сравниться с шелками княжеской постели. Се Лянь с трудом разлепил веки. Он до последнего надеялся, что похищение - всего лишь сон. Вот сейчас к нему зайдет матушка, заботливо утрет лоб влажной тряпицей... Он ведь просто заболел и бредил, верно? Драконы... Они только в сказках. У его тезки из прошлого был такой. Старики рассказывали, хоть и своими глазами не видели. Но драконы остались далеко в прошлом, на землях Китайской равнины... В старом Сяньлэ. И все же, если он очнулся в столь странном месте, то и змей реален. Стоило попытаться подняться, как звякнули цепи. На горле тяжелый обруч ошейника, он царапает неровными краями нежную кожу. На лодыжке тоже цепкая хватка ржавого металла... Не сбежать. Как же глупо... ...Голова гудела... Никогда прежде на Се Ляня не поднимали руку. Даже строгие наставники, даже отец... В горле скреблась горечь. Хотелось пить. ...И домой. А еще поплакать, как в детстве. Но мужчины не плачут. Не слабак. Подняться. Опираясь о стену, Се Лянь с трудом встал на ноги. Колени дрожали, как у новорожденного жеребенка. Даже окошка нет. Весь свет - сквозь щели в иссохших досках деревянной двери. Ее можно было бы выбить, если бы не тяжелые цепи. Еще день. Все тот же? Или следующий? Голод Се Лянь тоже чувствовал впервые. Он неприятно скручивал желудок и подгонял желчь. И пальцы дрожали с непривычки. Княжич не знал, сколько минуло времени, как внезапно снаружи послышались восхищенные возгласы. А после сменились испуганными криками. Хрустом. Глухим звуком падения, будто туша животного упала с мясничьего крюка. Се Лянь испуганно забился в угол, прячась за плесневелыми тюками сена. Дверь не распахнулась. Резко разлетелась на щепки. За ним пришли. И кажется, змей был крайне разгневан. Дракон подкрался, вытянув когтистую ладонь. Склонился над ним, будто изучая. Княжич вжал голову в плечи. И наверное, будь он сейчас способен говорить, то зашелся бы в бесконечных извинениях. Но рука... Погладила. Скорее даже ощупала макушку и затылок. Когти втянулись. - Глупый мальчиш-ш-шка, - сокрушенно прошипел змей, обнаружив свежую рану. - Тих-х-х-х-о. Не обиж-ш-ш-шу. Его форма становилась все более человечной. Исчезала потусторонняя грация, уменьшались клыки, блеск в глазах становился все менее безумным. Дракон утешал. Дракон жалел. Ошейник под его пальцами лопнул, словно прогнившая веревка. Оковы на ноге ждала та же участь. Но встать Се Ляню на ноги он не позволил. Поднял на руки, крепко прижав к себе и жадно зарылся носом в спутанные волосы. - Я же прос-с-сил... Больше не отпущу. Ни на шаг.