Чайная лавка Комари

      Внутренняя стерва Комари была довольна. Приятное ощущение усталости в хорошо разогретом теле приносило удовольствие и настраивало на мирный лад. Мышцы были размяты, мысли текли плавно и неспешно, и напряжение последних дней оставлено на матах.       Оби-Ван Кеноби то и дело продолжал трогать челюсть, которой поймал ее кулак, в то время как она старалась не двигаться резко, ощущая ребрами отпечаток босой пятки, которую неудачно пропустила. Ребра выдержали натиск, но бакту на синяк она налепила, по настоянию племянника.       Начиналось все цивилизованно, с тренировочными мечами в руках. Но Комари не могла не воспользоваться возможностью и напомнила уж больно манерному племяннику о «нецивилизованном».       Ее ошибка. Квай-Гон Джинн мог сколько угодно продвигать идею мирных переговоров и красоту светового меча, но внутренний генерал Кеноби, переживший Мелидаан, был только припудрен для придания фальшивого лоска.       Она определенно даст знать, что Джинн, вопреки опасениям Ксанатоса, его младшего братишку не испортил. Хотя чего там портить, Комари не понимала совершенно. Мейс Винду мог сколько угодно делать вид, что он равнодушен к линии Дуку, но именно с его подачи всю их родословную называли «эффективно-дефективная». И Комари не могла отрицать некую истину в этом сомнительном титуле.       Хотя это все же было гораздо приятнее и во многом забавней по сравнению с «королевской родословной». От этого неофициального названия у Комари росло странное ощущение неизбежности, и что-то отдаленно отзывающееся в Силе совсем не успокаивало, скорее наоборот. Да, в некотором роде вся их родословная была связана с теми или иными неудобными стульями, на которых сидели не последние люди в Галактике, но Комари никогда не стремилась к достижениям мастера или Ксанатоса. В ней благородной крови, к счастью, было столько же, сколько в Фиморе и Оби-Ване, но опять же, бедного Фимора пытались припахать к обязанностям по управлению Серенно, несмотря на его «истинно фермерскую кровь, тяготеющую к земле и простой мирской жизни».       Оби-Ван был миксом из фермера и обнищавшего воинственного рода, чей представитель забрел на планету Стьюджон и женился на местной дочери фермеров. Так что там тоже истинно королевского было мало, ну так ему, как назло, перепало звание генерала в четырнадцать лет. Достижение, которым не хвастаются.       Кеноби протянул ей бутылку с водой, пока она сидела на скамье, вытянув ноги и откинувшись на стену спиной.       Комари уже успела кивком головы поприветствовать хозяина зала, когда пыталась уложить Оби-Вана на маты, тот вернул приветственный салют и ушел, унося с собой запах восхитительного кофе дальше по коридору. Проскочившая мимо его жена-администратор махнула ей рукой, громко пожелав утра и победы, и поспешила открыть зал.       Любители утреннего спорта весьма бодро начали заполнять помещение. Энакин, познавший основы растяжки, поспешил оказаться поближе к Оби-Вану, все еще с опаской относясь к посторонним, что, завидев Комари, приветствовали ее как старую знакомую.       Они уже обсохли после душа и вообще-то зашли за вещами, когда отвлеклись на небольшой спор и задержались у скамеек.       — Думаю, Рене уже открыла свою лавку, — сверяясь со временем, проговорила Комари.       — Хочешь зайти за продуктами? — Оби-Ван недовольно потер свою щеку, скривившись от плешивой щетины на молодом лице. Несмотря на то, что ему исполнилось двадцать пять — достаточный возраст для растительности на лице, он неудачно был родом с планеты, где первые колонизаторы довольно долго шли своей дорогой развития, что привело к достаточно медленному переходу от юности к зрелости в плане внешности. Нередко люди с планеты Стьюджон выглядели младше своего возраста, порой до смехотворного. Оби-Вану еще повезло ввиду того, что один из его родителей не был коренным жителем, иначе бегал бы Кеноби еще лет десять юношей, едва вышедшим из пубертата. То еще удовольствие.       — У меня дома двое мужчин, которых надо кормить, — невозмутимо проговорила Комари. — И это еще Ксанатос не прискакал.       Кеноби сморщился.       — Он вообще будет есть хоть что-то не с позолоченой тарелки? — не мог не фыркнуть Оби-Ван.       — Кто знает, — Комари пожала плечами. — Сомневаюсь, что он таскает с собой позолоченные тарелки.       — Он таскает с собой позолоченный набор основных столовых приборов, — Кеноби аж скривился. — Я удивлен, что в него входит только вилка, ложка и нож, а не полный традиционный набор Телоса.       — Ну, если он застрянет в джунглях, то ему не придется есть руками. У него, в отличие от многих, будет вилка, ложка и нож. И да, не недооценивай его навыки обращения со столовыми приборами.       — О, они настолько потрясающие?       Комари не стала развенчивать пижонский образ своего друга перед его младшим братом.       Было время, когда Комари и Ксанатос на спор ели траву в Садах храма на Серенно. И было время, когда несостоявшегося убийцу нового правителя Телоса IV обнаружили с любимыми столовыми приборами Ксанатоса в глазницах. Так что невинный набор был весьма… универсальным.       Ради самой Силы, Ксанатос мог выглядеть как избалованный представитель высокой аристократии, но под всей этой оберткой скрывался довольно своеобразный человек, порой с жутким и пугающим прагматизмом и удивительной небрезгливостью, когда это было нужно.       В конце концов, его планета входила в состав Мандалорской империи. И пусть она и считалась чужаком, мандалорцы уважали ее и ее народ. Телосианцы могли быть любителями красивых причесок и немного прилизанного образа, но история самого Телоса IV достаточно богата, чтобы не считать его и людей, его населяющих, слабыми.       Планету и с джедаями, и с ситхами связывала богатая история. Возрождение после бомбардировки было делом непростым, но все же успешным, и Телос старательно отстаивал свое право на преимущественно мирную жизнь, связанную с сельским хозяйством, хотя под влиянием Мандалорской империи имел регулярную планетарную армию, которая в случае призыва Мандалора была обязана встать на его сторону.       Первый Гражданин Телоса — это звание давалось не просто так. И Ксанатос, несмотря на свои сопливые шестнадцать, его заслужил, более того — фактически погасил готовую вспыхнуть гражданскую войну и умудрился отстоять имеющуюся у планеты независимость от Мандалора, не допустив вмешательства в урегулирование конфликта под крылом империи.       В общем, гордость всего их рода. С оговорками.       Комари отправила Оби-Вана и Энакина домой, тогда как сама двинулась в магазин, отказавшись от помощи. Много покупать она не собиралась, да и к тому же всегда можно было в случае чего обратиться к дроиду-доставщику и отправить покупки с ним.       Джен она встретила по пути из магазина с такой же сумкой, в которой лежали продукты. Ранний подъем ей явно диктовала семилетняя дочка. Молоко банты как бы намекало на то, что маленькая егоза любитель молочного завтрака.       Мужа у Джен не было, как и отца у ее дочери. Комари никогда не спрашивала, почему так, в конце концов, их городок базировался вокруг заправочной станции и история рождения девочки была довольно предсказуемой.       Женщина ярко улыбнулась и махнула рукой в приветствии, поспешив догнать ее на пешеходной зоне, когда Комари сбавила шаг, ожидая ее.       — Новости слышала? — тут же приступила сплетница к любимому занятию. Удивительно, будучи болтушкой по своей природе и любителем слухов, она оказалась не из тех, кто плетет коварные интриги. Легкая и добродушная, Джен действительно знала, о чем лучше умолчать.       — Я только из зала. И сейчас утро.       — Ну, там наверху, видимо, никогда не спят, — Джен постучала по коммуникатору у себя на запястье. — Так вот, для тех, кто в бункере. Ночью вышло объявление о референдуме.       Комари моргнула и заинтересованно покосилась в сторону приятельницы.       — Они наконец решили вопрос с присоединением?       — Да, — женщина улыбнулась. — Но, как оно нынче в Мандалорской империи, присоединение — дело добровольное. Хотя, честно говоря, по мне, это как-то быстро. Сутки на референдум…       — Они полгода готовили почву, — Комари пожала плечами. — Даже я из своего бункера слышала и понимала, к чему это все идет. Так что ничего удивительного, на самом деле. К тому же голосование в голонете сейчас пройти проще простого.       — Это да, — Джен согласно качнула головой. — Как думаешь, чем закончится?       — Присоединением, конечно. Люди, что живут здесь, отнюдь не идиоты. От присоединения к империи мы ничего не теряем по большей части.       — А не боишься, что нас заставят принять их веру и носить доспехи? — по голосу было понятно, что этот вопрос скорее юморной, чем действительно серьезный. Но все же звучало в нем что-то тревожное.       — Мы маленькая планетка с заправочной станцией, — фыркнула Комари. — Кому мы нужны?       — Да как ты можешь так говорить? Мы нужны империи! — наигранно торжественно произнесла Джен, и они вместе тихо рассмеялись.       — Да уж, — Комари поправила сумку и окинула взглядом далекий космопорт. — Будем надеяться, что все это к лучшему.       — Надежда — дело хорошее, — согласилась Джен. — Но знаешь, мне даже очень импонирует то, что мандалорцы отдают предпочтение, да и вообще ставят в приоритет вопрос самозащиты вне зависимости от пола, расы и возраста. Я бы хотела, чтобы моя дочь умела защищаться и не давать себя в обиду. Надежда — она, конечно, спасает, но иногда тебя может спасти бластер, которым ты умеешь пользоваться.       В Силе Джен звучала горько и глубоко обиженно, и эти эмоции были обращены скорее в прошлое. Нехорошие воспоминания.       — У тебя славная девочка, которую мама научила стрелять из бластера в пять лет, — тихо проговорила Комари.       — Я научилась сама в двадцать пять, — сардонически улыбнулась женщина. — И жалею, что меня не научили в пять. Поэтому, знаешь, если здесь откроют школу юных мандалорцев, я переведу туда свою дочь в первую очередь.       — Она станет военнообязанной, — предупредила, нахмурившись, Комари.       — Она вырастет сильной, способной заработать себе на жизнь и защитить эту жизнь. Все лучше, чем прозябать в этой дыре.       — Ты понимаешь, что это должен быть ее выбор?       Джен бросила на нее быстрый взгляд.       — Меня вчера вызвали в школу из-за того, что она избила двух одноклассников. Опять. И знаешь, что сказала мне моя дочь? Она хотела выбить им зубы, потому что они смеялись над ней из-за того, что у нее выпал молочный резец. Во имя симметрии и равенства, как им объяснил учитель математики.       От Джен во все стороны расходилась гордость.       — Ты же осознаешь, что буквально поощряешь в ней насилие?       — Ну, я ее отругала перед директором.       — А по пути домой купила ей торт… — Комари вчера видела, как Джен проходила мимо ее лавки с этим тортом.       Ладно. Нужно будет не забыть зайти в голонет и оставить свой голос в пользу присоединения к Мандалорской империи.

***

      Комари пропустила, на самом деле, довольно много всего. В лавке внезапно произошел наплыв покупателей, в основном местных, которым очень хотелось обсудить происходящее.       Так она узнала, что, помимо прибывших ранее мандалорцев, на планету вчера вечером прилетели еще. И вроде как представитель, а точнее член семьи самого Мандалора-Реформатора, что логично, если они официально войдут в состав империи. Планета, может, и маленькая, но тем не менее событие достаточно большое, чтобы его зафиксировать подписью высокопоставленных лиц.       В общем-то их тихое болото всколыхнулось, и Комари обнаружила себя с датападом уже вечером, когда закрыла лавку и задержалась за прилавком еще ненадолго. Пролистывая новости, в том числе и графики голосов за и против от раннего утра до нынешнего времени, она с удивлением обнаружила ряд фотографий.       На планету прибыли сама Арла Фетт и ее пятнадцатилетний сын Кассиус Фетт. Двое блондинов, правда у матери, жесткой и статной, довольно высокой женщины, глаза были карие, а у долговязого подростка — голубые. И кожа светлее материнской.       Видимо, мандалорцы не из тех, кто легкомысленно относится к присоединению новых территорий.       Задумчиво перелистнув комментарии, она перешла на ссылку с голосованием и, на секунду замерев, нажала на «проголосовать за присоединение».       Гражданский долг был выполнен, и, откинув датапад на прилавок, она потянулась и направилась в жилое пространство.       Все дела завтра. Ужин, душ и хороший сон.       Суетливый выдался денек.