Чайная лавка Комари

      Кеноби лежал лицом в подушку, беззаботно вытащив из-под одеяла босую ногу. Устроившийся на соседней койке Энакин спал поверхностно, а потому поднял голову, тревожно моргая глазами, но, заметив, что это всего лишь Комари, упал обратно, заворачиваясь в одеяло поплотнее.       Мальчик часто мерз и вообще холод не любил. Теплый свитер, который Комари ему вручила, был теперь неотъемлемой частью его образа. Милый ребенок.       — Оби-Ван, — Комари нависла над спящим, скрестив руки на груди. Кеноби продолжал спать. Понимание, что племянник ощущает себя полностью в безопасности в ее доме и в ее компании, конечно, льстило, но… — Падаван!       Реакция последовала незамедлительно, и рыжий подскочил с кровати моментально, быстро оглядываясь в поисках мастера Дуку.       «Говорить» в Силе подобным образом было коронной фишкой Дуку. Правда, он редко использовал сразу два способа подачи информации, лишь тогда, когда ему требовалось донести все быстро и доходчиво. Это было громко, грозно и угрожающе. А главное, ты мог находиться на другой части планеты и все равно услышать.       Все его падаваны и гранд-падаваны были натренированы на то, что это «падаван» никогда не заканчивалось ничем хорошим.       Обычно они все выползали из тренировочного зала на локтях. Если вкосячились настолько, что мастер Дуку был… разочарован.       Комари не знала наверняка, но подозревала, что это одна из тех вышедших за пределы дружеской компании привычек. Дружба с Джокастой Ню и Сайфо-Диасом подразумевала подобный способ общения, который Дуку перенес на своих падаванов, а после внедрил в свою жизнь на постоянной основе, когда занял пост при КНС.       До Сайфо-Диаса вообще порой было сложно докричаться, а Джокаста Ню… ну, это была Джокаста Ню.       Граф Дуку мог держать идеально вежливое лицо на собраниях, при этом через Силу вещая своим приближенным, что именно он хотел и где это все видел.       Комари, которая некоторое время провела в роли его помощницы и почти секретарши, до сих пор вспоминала, как ее вежливый мастер вел дискуссии, при этом обращаясь к ней через с Силу с указаниями: «Падаван, к следующему заседанию…». Он, конечно, не говорил «казнить» всех, но явно хотел это сделать.       Комари не могла не скопировать этот тон и оттенок неудовольствия в Силе, чтобы использовать его на представителях ее джедайской родословной. Это было… эффективным способом добиться полного внимания к себе и своим словам. И не надо напрягаться, чтоб заставить выучить новый трюк. Мастер уже сам все за нее сделал — осталось только повторить.       У Комари было достаточно времени, чтобы заскучать на этой планете и поэтому отрабатывать самые разные навыки. В том числе и громовещание.       Первая жертва была найдена.       Комари, может быть, не слишком тесно общалась с Квай-Гоном, но Ксанатос был восхитителен в жизнеописаниях страданий своего названного отца и некоторой любящей форме злорадства по отношению к Кеноби. Хотя сочувствие к ним обоим, когда они застряли на Серенно на полгода во власти графа Дуку, было не наигранным.       Мастер страшен, требователен, местами даже жесток и порой невыносим, с неизменной аристократической вежливостью и твердой рукой, гоняющей по тренировочной площадке. Истинный фанат фехтования, он, вопреки мнению Квай-Гона о «цивилизованном оружии» в виде меча джедая, протащил их всех через тренировки с «реальным железом».       Комари любила сражаться. Она обожала фехтование и оружие, но вспоминать свои тренировки именно с «железом» со спокойной душой не могла.       А у графского рода Серенно была великолепная коллекция холодного оружия, которую пополнял и Дуку. Пока молодым был. Теперь ему многое дарили его соратники, не всегда жизнеспособное, конечно, но богатое украшение на стену.       В отличие от светового меча, легкого и настроенного на тренировочный режим, который максимум обеспечит ожоги при ошибке, настоящая сталь, даже тренировочная, может тебе кости сломать, несмотря на бронеткань и толстый слой подкладки под защитной одеждой.       И да. Движения светового меча оказалось легче предсказать, чем сталь. Она была тише в Силе и не в полной мере «смертельной». Во многом это зависело в том числе и от восприятия джедая, что часто влекло за собой некую форму беспечности и смерти от простой пули, а не бластерного болта. Раны, наносимые сталью, были «легче», но и одновременно опаснее из-за кровопотери. Да, сталь редко могла рубить кости, что делал меч с кайбер-кристаллом. Но артерии и вены ей были вполне доступны.       Истечь им кровью по глупости мастер Дуку бы просто не позволил.       Ну и конечно же, любое фехтование начиналось с обычной деревянной палки, которой Дуку гонял всех, от своих детей и внуков, которым не повезло прийти в его родословную, до тех, кто оказался под рукой и острым взглядом, выявляющим перспективу, в его свободное время.       К счастью, свободного времени у него было совсем немного. А падаваны имели привычку разбегаться кто куда, лишь бы не поймали на курс переподготовки.       Кеноби, вскочивший с кровати, смотрел на нее обиженными голубыми глазами и раздраженно поджимал губы.       — Это было подло, — заявил он, хмурясь.       — Возможно, — легко согласилась Комари, пожимая плечами. — Я хотела позвать тебя на тренировку.       — А есть место?       Комари насмешливо фыркнула.       — За кого ты меня принимаешь, племянник? Это, может быть, и захолустье, но спортивный зал здесь имеется и даже довольно популярен. Я хожу туда три раза в неделю ранним утром, до начала рабочего дня. Его владелец — очень милый тви’лек и приходит ко мне за чаем с Рилота. У меня есть ключи и время для уединения до официального открытия.       Кеноби вздохнул.       — Мне надо привести себя в порядок. А еще Энакин…       — Я пойду с вами, — из-под одеяла высунулась светлая голова, и голубые глаза заинтересованно сверкнули. — Можно, Оби?       Последний вопрос был задан осторожно, и Комари едва сдержала вздох. Бедный ребенок еще не скоро отучится спрашивать разрешение по всяким мелочам. Впрочем, то, что он спрашивает, лучше молчаливого терпения и послушания.       — Конечно, Эни. Оденься потеплее, на улице сегодня прохладно в такое раннее утро.       Ребенок кивнул.       — Раз уж ты не хочешь дальше спать, то тогда иди с Оби-Ваном приводить себя в порядок. Я пока приготовлю легкий перекус для тебя.       Мальчик кивнул, сползая с кровати.       Комари услышала уже из коридора, как он недовольно ворчал на то, что ему нужно чистить зубы. Мысленно она оставила себе заметку напомнить Оби-Вану о такой вещи, как детские вкусы и вообще предназначенные для детей средства личной гигиены.       Энакин пил чай, Комари ожидала, пока Кеноби спустится со сменной одеждой. Вскоре он вышел с рюкзаком на плече и, едва подавив зевок, пробормотал:       — Идем?       Комари закрыла за ними двери и поставила их на блокировку, активируя безопасность.       Зал располагался в двух улочках от ее лавки, и в столь ранний час было не так тихо, как могло бы показаться. Конечно, это не Корусант, но тем не менее жизнь в городе, где есть космопорт и корабли останавливаются на дозаправку, не бывает совсем тихой. Сбитое ощущение времени диктовало свои условия, и часто многие заведения, ориентированные на путешественников, работали круглосуточно в две или даже в три смены в зависимости от продолжительности дня на той или иной планете и правил, по которым жили местные.       На планете, где поселилась Комари, были фактически стандартные сутки, хотя, конечно, погрешность присутствовала, но световой день в масштабах Галактики в таком незначительном месте не имел большого значения. Такие неточности по большей части на отдаленных планетах игнорировались, и уже как сотни лет все ориентировались на единое стандартное время — наследие распавшейся Республики, — установленное на Корусанте тысячу лет назад по новому стандарту. Корусант сейчас находился под пятой империи Ситхов, и пусть они пытались переделать календарь снова, обнулив отсчет от Руусанского договора, но у них это не особо вышло в масштабах Галактики. Ну и конечно, дань традиции оставляла свои следы, и некоторые планеты предпочитали свое летоисчисление. В Мандалорской империи, насколько знала Комари, был свой отсчет времени.       Впрочем, по прилете в тот или иной сектор или планету обычно при связи с диспетчером в ближайшем космопорте тут же на консоли высвечивалось местное и общепринятое время. Так что удобно и головной боли не вызывает, а поскольку Комари большую часть своего времени вообще проводила на земле, то тем более.       — И какой план тренировок? — Оби-Ван с интересом осмотрел достаточно большой зал, поделенный на зоны.       Комари, скинувшая сумку у лавки, пожала плечами.       — Я обычно разминаюсь, бегаю, растягиваюсь и прохожу через все формы меча. Естественно, без меча, но вот тебе альтернатива, — с этими словами она вытащила спрятанный в углу деревянный меч и бросила в сторону рыжего.       Кеноби, рассматривающий тренажер, замер на месте, как только не глядя поймал брошенный макет. Лицо удивленно вытянулось.       — Что, прям все? — проговорил он.       Комари фыркнула.       — Мне скучно, Оби-Ван. Здесь происходит мало чего интересного, на самом деле. Ты даже представить не можешь, на что идет человек в попытках избавиться от скуки.       — Изучает все формы меча с учетом того, что ему запрещено брать его в руки?       — Ну, мне запрещено брать в руки световой меч. Про альтернативные способы самозащиты и слова не говорилось, — плавно обходит острые углы Комари. — Но любая вещь потенциально может стать оружием.       — Фехтование — это искусство наносить удары не получая их, — задумчиво пробормотал Оби-Ван одну из мудростей графа Дуку.       — Именно, — Комари улыбнулась. — Оружием может быть что угодно.       — Меч, — подхватил Оби-Ван.       — Бластер, — фыркнула она.       — Слово, — подражая мастеру Дуку, резко проговорил Оби-Ван, выводя все в комедию.       — Эмоция, — пропела Комари тоном Пло Куна.       — Чувства, — тон магистра Йоды.       — Вера, — голосом Мейса Винду.       — Идеология, — сухой и резкий ответ Джокасты Ню в игре Оби-Вана был неподражаем.       — Фехтование — это диалог. Если вы не умеете разговаривать на языке своего оппонента, вы не выживете, — не могла не закончить она.       Энакин, поворачивающий голову то в сторону Комари, то в сторону Оби-Вана, явно не понимал шутки и юмора, не узнавая интонации мастеров Ордена.       Подрастет — поймет.       — Ладно, — Оби-Ван повел плечами и потянулся. — Энакин, мы начнем с разминки.       Комари улыбнулась, потягиваясь, бросив быстрый взгляд в сторону мест, где располагались камеры.       Ей доверяли этот зал. И она доверяла хозяину этого зала, но все равно проверяла наличие слежки. К счастью, в самом зале камеры не работали, как и всегда. На ночь их отключали — вряд ли кому-то понадобится красть тренажеры. Охранная система в основном работала в стороне офиса, куда Комари даже не заходила.       Все было в порядке.       До первых посетителей и прихода сонного хозяина заведения еще два часа. Достаточно, чтобы хорошенько размяться.       Энакин старательно пыхтел на матах, осваивая растяжку после разминки, пока Оби-Ван почти с наслаждением предавался более сложным упражнениям. Потребность в тренировках у джедаев была не только физической, но и психологической. Как бы ни шутили в Ордене на тему того, что медитация решает все проблемы, тот же Цин Драллиг был искренне уверен, что многие проблемы молодежи решаются через усиленные тренировки.       «После хорошей тренировки вы становитесь лучше. Вам становится лучше. И вашим учителям становится лучше».       Коротко о воспитании гиперактивных подростков.       Впрочем, с истинностью его убеждений спорить не приходилось. Большинство потенциальных бед, совершенных руками юных джедаев, не случилось только из-за того, что Цин Драллиг поймал ищущих неприятностей подростков и отправил в зал.