Между вином и травами

Со времён его первого посещения города свободы прошло уже несколько лет. С тех пор сердце его не переставало сжиматься в предвкушении следующего письма, принесенного Мондшадтским ветром, а в мыслях Бай Чжу уже раздумывал над ответом, который напишет после тяжёлого рабочего дня. Этим в своем роде влюбленным поведением он нередко вызывал насмешки Чан Шэн в свою сторону. — Бай Чжу, неужели ты так сильно ждешь письмо от своего вдохновителя, что путаешь самые простые травы для приготовления лечебных настоек? Интересно, чем он на этот раз тебя удивит? Романтическими стихами про вино? И правда, задумавшись о письме, лекарь совсем запутался в ингредиентах, отчего уже в третий раз пришлось начать заново, перед этим вновь попросив травника Гуя утилизировать предыдущие попытки. Последний, в отличие от змеи, устроившейся на плечах как на законных владениях, не выдавал едких комментариев, но заботливо уточнил, не нужна ли помощь и не заменить ли хозяина хижины “Бубу” на сегодняшний день. Конечно в каждый из разов приходилось отказываться, ссылаясь на небольшое утомление, которое скоро пройдёт. Настоящей причины своей невнимательности Бай Чжу не называл, слишком уж это глупо это выглядело. — Не думаю, что романтические стихи в его духе, — целитель усмехнулся, снова начав отмерять нужное количество трав и распределять их по маленьким корзинкам. — Он планировал взять отпуск в ближайшее время и сообщить мне дату приезда в ближайшем письме. — Ах, вот в чем дело. — Бай Чжу почти что ощутил, как змея насмешливо улыбнулась, даже не смотря в ее сторону. — Не уж то чтобы еще больше мешать твоей работе? Хотя говоря честно, пару дней отдыха и тебе не помешает. — Надеюсь, Дилюк выберет даты, когда работы в хижине “Бубу” будет меньше всего. Мягкая и влюбленная улыбка еще пуще расцвела на лице мужчины, как в каждый из разов, когда он упоминал гостя из региона свободы. Ведь стоило лишь упомянуть об этом человеке, как в памяти сразу всплывало бесчисленное множество воспоминаний — ярких, тёплых, почти осязаемых. Аристократичные черты лица, сосредоточенный, но всегда немного усталый взгляд, рыжие волосы, заплетённые в привычный хвост, и лёгкая, уверенная походка. Он двигался словно порыв вечернего бриза — сдержанно, но с неизменной грацией, присущей только ему. Еще сильнее улыбкка расцвела поздним вечером, стоило белоснежному голубю доставить письмо, принеся еще запах мондштадского ветра. — Что за чудесные создания. – помнится высказал свои мысли вслух хозяин хижины, когда впервые увидел это создание. — Сколько же пользы они могут принести. — Чудесные создания, несущие пользу.. — змея снова не сдержалась от своего высказывания. Видимо, настроение на сегодня не распологало к молчанию. — Звучит так, будто ты собираешься завести голубя прямо в “Бубу”. Только не забывай, что они оставляют после себя не только письма . – Ты тоже не только помогаешь лечить больных. За тобой тоже нужен уход . – заметил мужчина. — Так или иначе, голубей нам явно не нужно. И вновь вернулся к письму, уже не обращая внимания на тихое ворчание над ухом. Между строк, выведенными четким, аккуратным почерком, читалась усталость, скрытая за привычной сдержанностью. Они оба работали с самого утр и до позднего вечера, не зная передышек, но, в отличие от Бай Чжу, Дилюк после заката выходил на улицы ночного города в роли Темного героя. Долгое время он не говорил об этом, будто надеясь, что секрет так и останется тайной, что забота не превратиться в тревогу. Но правда, как всегда, рано или поздно нашла путь наружу. Это произошло в один из визитов врача в Мондштадт, когда он ночевал в винокурне рассвет. Все началось с мелочи – легкой усталости в движениях хозяина винокурне, чуть более напряженного взгляда при возвращении домой, привычного “Со мной все в порядке” в ответ на осторожное, наполненное тревогой, замечание. Но, когда Дилюк привычным жестом расстегнул манжеты рубашки, Бай Чжу заметил – на его руке, чуть выше запястья, красовался свежий шрам. Не старый след былой битвы, не случайный порез, а недавняя рана, не успевшая толком затянутся. – Что это? – голос лекаря прозвучал ровно, но взгляд выдавал огромную тревогу за того, кому отдал свое сердце уже давным давно. Дилюк с трудом подавил вздох. Он привык к этим вопросам, но так и ни разу не нашел ответа, который мог бы полностью успокоить Бай Чжу. – Ничего серьезного, просто царапина. – ответ последовал без всяких эмоций, разве что с мягкостью, пытаясь сменчить ту бурю в янтарных глазах, готовую превратиться в целую тираду про здоровье, как если бы это действительно была ерунда. Его лицо оставалось невозмутимым, но он прекрасно понимал, что Бай Чжу не поверит. Он был слишком внимателен. — Царапина? — повторил Бай Чжу с ноткой сомнения, подходя ближе. — Дай посмотреть. Этт был не вопрос, скорее приказ, от которого невозможно было отказаться. Он медленно, осторожно взял руку Дилюка в свои тонкие пальцы, будто боялся нанести ещё больше вреда. Его движения были плавными и уверенными, как всегда, когда он занимался лечением. – Сильно болит? — спросил он, пальцами нащупывая воспаленные края раны и осторожно надавливая, проверяя степень воспаления. – Смогу вытерпеть. – все такой же спокойный ответ, на этот раз полный правды.Он взглянул на рану, которая теперь пульсировала мелкой, жгучей болью. – Бай.. Я правда в порядке — Тсс.. В порядке? – мужчина прошипел и нахмурился, а в голосе чувствовалось давление. Он аккурвтно приложил ладонь к его ране, призывая энергию из глаза бога. Словно сама природа откликнулась на его просьбу, заметноее сияние окутало руку, а дендро енергия проникла в рану. Дилюк тут же ощутил, как боль начала стихать. Сначала это было похоже на легкий, тёплый поток, который окутал его кожу, убирая острую боль и заменяя её мягким ощущением расслабления. — Я не смогу исцелить твою рану в один момент, но боль должна уменьшиться. Рука должна отдыхать, Дилюк. Ты не можешь продолжать игнорировать своё тело. А если не будешь лечить раны сразу, они могут привести к осложнениям. Осторожно, но уверенно Бай Чжу проверил пульс, приложив два пальца к артерии на запястье, затем осмотрел воспаление с другой стороны. Он не спешил, его движения были размеренными, словно работал над чем-то куда более хрупким, чем просто рана. — И ты действительно не думаешь, что мне стоит знать, как эти раны появляются? Ты не обязан делиться, если не хочешь, но я хотел бы понять, что происходит. Эти раны на твоём теле не могут ведь быть случайными. — вопреки разгражающийся буре в его глаза продолжил он мягким голосом. — Завтра… — голос хозяина винокурни стал тише, почти шёпот. — Обещаю, завтра я расскажу всё, что ты захочешь знать. Но не сегодня. Я слишком устал Горячая рука коснклась светлой кожи и обведя контур лица завела вывалившуюся на лицо зеленую прядь волос за ухо. Бай Чжу взглянул на него внимательно, рассматривая большую усталость в красных глазах. Лекарь накрыл руку на щеке своей и мягко поцеловал кисть. — Хорошо. — тяжелый вздох. — Только завтра я получу честные ответы на все мои вопросы. И никаких других условий. А теперь давай я нормально перевяжу тебе руку. На следующий день они наконец нашли время для разговора. Без лишних слов, в тишине, прерываемой лишь шепотом ветра, Дилюк рассказал всё, что скрывал за своей непробиваемой маской. Читающимй письмо был рад, что винодел взял отпуск на следующую неделю из необходимости не только в нормальном отдыхе, но даже и в нормальном сне. Ну и конечно, как Дилюк писал в письме, он безумно нуждался в тепле родных объятий. Потому на эту самую неделю он поедет в регион контрактов.

***

Первый день весны, совпавший с выходными, Бай Чжу, облачённый в привычные одеяния Сумеру, накинул сверху легкое белое пальто, больше напоминающее врачебный халат, раздал мелкие поручения Гую и Ци Ци, и направился к воротам, где должен был встретить своего гостя. Когда мондштадтская карета появилась на горизонте, Бай Чжу тут же заметил её, узнав по характерным символам винодельни “Рассвет”. Он выпрямился и подошёл ближе уверенно и плавно, но с долей сдержанного волнения, которое редко удавалось увидеть за его привычной маской рассудительности. Когда Дилюк вышел из кареты, Бай Чжу, оставив все условности и рамки приличия, тут же обвил его шею в крепких объятиях. — Я скучал, — тихо прошептал Бай Чжу прямо в шею, внюхиваясь в до боли родной запах и прижимаясь ближе. От Дилюка пахло вином и виноградным соком, аромат которых ещё не успел выветриться, и Бай Чжу на мгновение замер, наслаждаясь этой близостью. — Как ты добрался? Всё в порядке? Спина не затекла? Дилюк, как всегда, сдержанный и спокойный, слегка напрягся в объятиях, но не отстранился и даже ответил на них, кладя теплые ладони на талию и прижимая ближе. На этот раз его жесты были чуть мягче, чем обычно. Когда они обнимались где-то на улице и это не могло не радовать. — Здравствуй, Бай Чжу, — прошептал Дилюк прямо над ухом, заставляя вздрогнуть от обжигающего дыхания. Он почти не двигался, и в тоне его звучало лёгкое смирение перед тёплой заботой лекаря. — Всё нормально, это не впервой. Могу выдержать гораздо больше… А почему Чан Шэн не здесь? Ты не чувствуешь себя плохо? — Она осталась с Ци Ци и Гуем наблюдать за их дальнейшей работой. — прошептал лекарь с улыбкой — Мне не станет плохо от того, что пару часов она не будет со мной. Так же как и ей хуже от этого не будет. К тому же, Чан Шэн не захотела наблюдать за нашими “любовными моментами”. Еще один секрет, которым пришлось поделиться, это состояние лекаря и какую важную роль в нем играет на первый взгляд самая обычная змея. С того момента приходилось постоянно успокаивать Дилюка, когда Бай Чжу хотел прогуляться без ее компании. — Хорошо, но если тебе станет хуже, мы сразу же вернемся в твою хижину. — не просто предложение, скорее ультиматум, которому препятствовать нельзя. Винодел отсранился и заглянул в змеинные глаза. — Покажешь мне Ли Юэ в твои свободные пару часов от работы? — С радостью.