Между вином и травами

      Последние дни выдались слишком тяжелыми для хижины «Бубу». Отбоев от больных людей не было, и каждый работник работал на износ. Ци Ци бегала за травами не зная усталости, травник Гуй обслуживал пациентов, не нуждающимся в срочной помощи, а Бай Чжу не выходил из кабинета, отдавая драгоценные силы нуждающимся до позднего вечера, когда солнце уже уходило за горизонт освещать другие страны.              Во время работы лекаря Дилюк чаще всего находился на свежем воздухе прогуливался по улицам Ли Юэ, рассматривая новую для себя архитектуру, заходил в местные магазины и реже заглядывал в кофейни, лишь чтобы перекусить или попробовать новые напитки местных шеф поваров. Еще реже он ходил с Цици за сбором трав, чтобы осмотреть здешние леса и присмотреть за девочкой, которая уже успела к нему привыкнуть и даже запомнила, не смотря на свою плохую память. Наверное, лекарь слишком часто рассказывал ей о госте из Мондштадта. Заодно помогал ей с особо тяжелыми корзинками и поручениями, давая нужные минуты отдыха.

      А в хижину «Бубу» в рабочее время он не заглядывал. Точнее, Чань Шень намекнула на то, что Рангвиндр будет только отвлекать доктора Бая от работы. Дилюк же не спорил и заходил по вечерам, дожидаясь на улице окончания рабочего дня. И когда он заканчивался, лекарь вместе со своей маленькой помощницей выходили навстречу мондштадцу, принимая его теплые обьятия в качестве приетствия. Бай Чжу называл их слишком теплыми для того, чтобы вылазить из них для вечерней прогулки по холоду. А затем они гуляли по вечернему городу перед тем, как отправиться домой, где перед сном обязательно выпьют чашечку горячего чая. Сегодняшний вечер не был исключением. Лекарь, вместе с дочкой, спустились к ожидающему их гостю на небольшую прогулку. Горячие руки почти сразу обвили чужую талию в кратких объятьях и сжали ткань чужого пальто, похожего скорее на врачебный халат, после чего отпустили. — И почему ты не взял с собой перчатки? — строго спросил Дилюк, беря руку любимого и обдавая ее теплым дыханием. Сразу после этого взглянул на Ци Ци, которая, к счастью, была одета достаточно тепло для такой погоды. Он протянул ей руку и она тут же ее приняла и крепко сжала в своей крохотной ладошке. — Из головы вылетело, настолько сильно хотел тебя увидеть. — Бай Чжу лукаво улыбнулся и освободившись из теплой хватки рук взялся одной рукой за локоть Дилюка, а вторую засунул в карман светло-серого пальто. Чань Шэнь явно бы высказала своё замечание по поводу халатного отношения к своему здоровью. Ещё и врачом зовётся, явно сказала бы она. Но змея слишком устала после рабочего дня и мирно спала на плечах. — Да и весна обещала быть теплой в этом году. — Но она ею не стала. — подметил Рангвиндр, осматривая набережную с большим количеством лавочек с абсолютно разными товарами. Вечер выдался не таким уж и тихим — сегодня много людей решили отпраздновать окончание рабочей недели. И молчание, что повисло между гуляющей парой, сегодня не было давящей. — Как прошел сегодняшний день? — спросил Дилюк, когда посчитал, что настал конец паузе. — Посетителей оказалось меньше, чем вчера, но пораньше освободиться не вышло. — он устало вздохнул, выдохнув белое облачко пара. — Нескольким людям стало плохо и они решили заглянуть под самое закрытие. Интересно, когда они поймут, что обращаться за помощью надо своевременно, а не когда станет слишком поздно. — Когда заболит не только тело, но и совесть, — усмехнулся Дилюк, — Но и тогда они придут к тебе, потому что ты не отказываешь никому. — В этом и заключается работа врача. Ци Ци, до этого тихо и спокойно шедшая рядом, вдруг шевельнулась, зевнула и уткнулась лбом в бок Дилюка, не разжимая пальчиков, сжимающих его руку — Ну вот, засыпает на ходу, — сказал Бай Чжу. — Сегодня очень старалась, помогала разбирать настойки. Одну даже случайно выпила. — Какую? — насторожился Дилюк, бросив взгляд на девочку и придержав ее от падения во сне. — Успокаивающую. Очень вовремя, как оказалось, — мягко улыбнулся Бай Чжу. — Не откажешь в просьбе понести её? Ты у нас более греющий фактор, чем я. Дилюк не ответил — просто аккуратно подхватил девочку на руки, зная, что в просьбе понести ее скрывалась не только причина его тепла. Лекарь сам по себе выглядел как фарфоровая кукла, хрупкий и тонкий, а сейчас, уставший после работы, он будто был готов рассыпаться на кусочки, если попробует понести ребенка. Ци Ци же, слишком сонная, никак не возразила, только тихонько вздохнула и устроилась у него на плече, как будто так и должно было быть. Мондштадец поправил спадающую шапку с ее головы, прежде чем продолжить свой путь. — Видимо, пойти домой придется немного пораньше. — сказал он шепотом после небольшой паузы, когда они свернули с шумной улицы на одну из тихих дорожек, ведущих обратно в хижину, рядом с которой и находился дом лекаря. Шли они все равно не так быстро, наслаждаясь каждой минутой прогулки. За это время улицы начали совсем потихоньку пустеть. А солнце близилось к закату. Поднявшись на лестнице, Дилюк повернулся к городу, чтобы полностью насладиться вечерним городом с высоты возвышения, где стояла хижина. Лекарь улыбнулся, проследив за его взглядом и, осторожно приоткрыв дверь дома, дожидался их, чтобы пропустить внутрь. Слова им были не нужны. Они лишь мешали наслаждению, что приносила тишина вокруг них. Около пяти минут ветер раздувал рыжие пряди, выпавшие из тугого высокого хвоста, прежде чем мужчина отвлекся и прошел в заботливо открытую дверь, поблагодарив за ожидание. В доме было тепло: где-то потрескиваи угли в очаге, повсюду пахло ромашкой и чем-то древесным. Чань Шэн, как и предпологалось, тут же проснулась и сползла с излюбленных плеч, давая свободно вдохнуть теплый запах трав и книг. Она забралась на небольшую кроватку, куда Дилюк уложил Ци Ци. Стоило это сделать, девочка приоткрыла глаза от дремы. — Мы… уже вернулись? — сонно прошептала она, голос её был едва слышен. — Да, и теперь ты можешь спокойно отдохнуть, — мягко улыбнулся Бай Чжу, снимая пальто и ботинки. Он подошёл и присел рядом, укрыв её одеялом. — Хочешь, я почитаю тебе сказку? Она чуть заметно кивнула, и уголки его губ тронула улыбка — тёплая, родная. Осторожно поднявшись, он направился к деревянному стеллажу, где одна из полок была заполнена исключительно сказками — с потёртыми переплётами, детскими рисунками и старинными иллюстрациями. — Дорогой, — обернулся он к Дилюку с лёгким взглядом, — могу я попросить тебя ещё об одной услуге? Завари, пожалуйста, чай. Пока мы на минутку погрузимся в мир сказки.

***

      Дождаться, когда лекарь сможет уложить дочь спать, оказалось не так то просто. Отказать Ци Ци в сказке было невозможно. И не заснуть под шепот лекаря тоже. Дилюк, облокотившись о дверной косяк, очнулся лишь, когда рука коснулась его плеча. — Пошли, — бархатный голос раздался над ухом за миг до того, как змеиный язык пройдется по ушной раковине и заставит вздрогнуть и проснуться от дремы. — Утром будет болеть спина, если решишь уснуть стоя. — Твой голос очень хорошо усыпляет. — ответил Дилюк, проходя за ним в спальню. Переступив порог и закрыв за собой дверь, добавил чуть громче. — Может, и мне прочтешь сказку на ночь? Врач усмехнулся, вытаскивая золотистые шпильки из своей гульки, чтобы сложить их в футляр с изображением красного феникса, когда-то подаренного на первые пол года их отношений. В тот вечер Дилюк впервые просил разрешения распутать длинную косу, и не получил отказа. Осторожными движениями он коснулся этой косы и сейчас в молчаливой просьбе. — В таком случае тебе придется остаться до утра, — прошептал Бай Чжу, наклоняя голову назад, позволяя чужим рукам расплетсти непослушные волосы. Те двигались медленно, аккуратно отделяя прядь от пряди. Можно было сказать, что это был их некий ритуал перед сном. И когда он подошел к концу, врач развернулся, чтобы их губы наконец встретились — сначала несмело, будто спрашивая разрешения, а потом глубже. Дилюк ответил сразу, без колебаний, с жаром, усиливая объятие. Его ладонь скользнула вверх по спине Бай Чжу, притягивая ближе, а вторая зарылась в зеленые пряди его волос. Он чувствовал, как напрягаются мышцы под его пальцами, как легкий вздох срывается между поцелуями, как сердце бьется все чаще вместе с его собственным, стоило виноделу коснуться нежной кожи на шее. Он жаждал лишь одного — прижать врача к себе еще сильнее, утянуть в кровать, погрузиться в эту тишину до самого утра. Но вместо этого он заставил себя отстраниться и посмотреть в змеинные глаза напротив. — Если сейчас не остановимся, то я точно не дам тебе выспаться. Бай Чжу, с раскрасневшимися щеками и чуть растрепанными волосами не опустил взгляда, Его руки остались на плечах Дилюка, и он не сделал ни шага назад. Только тихо ответил: — Может, я действительно не хочу выспаться сегодня. — А как же пациенты, нуждающиеся в твоей помощи? — Ммм. — лишь выдохнул доктор Бай, прерываясь между поцелуями, как будто вкус Дилюка был слаще любого вина, когда-либо бывшего на его губах. — Завтра у меня выходной. Гуй позаботиться о хижине в мое отсутствие утром. А если потребуется моя помощь, ему будет нетрудно найти меня. Дилюк не ответил, вместо этого повел мужчину к кровати и накрыл его тело своим, стоило чужому телу прижать изумрудные локоны, что расплескались на кровати. Рангвиндр был будто щитом, защищающим от посторонних глаз. Огрубевшие от битв руки заскользили по бледной коже. Каждый жест был неспешным, будто он запоминал каждый дюйм, вдыхал его запах, слушал, как тело отзывалось дрожью на тепло. Медленно и бережно, зная, что одно неосторожное движение может сломать его, а неаккуратное сдавливание бедер могла привести к расцветающей синеве. — Дилюк. — прошипел Бай, прерываясь на вдохе, от которого его губы вспыхнули новой жаждой. Он, словно змей, мягко обвил мужчину, ладонями упираясь в широкие плечи. С легким нажимом он перевернул его, заняв законное место сверху, позволяя своему телу удобно устроиться на бедрах возлюбленного. Он немного поерзал, нащупывая точку равновесия, и с ленивой небрежностью скинул с себя майку. Ткань мягко упала на пол, и он даже не взглянул туда — знал, потом всё равно придётся убирать, но сейчас было не до порядка. — Не думаю… — прошептал он, склонившись к чужой шее, — что меня хватит на весь процесс сегодня… И оставил там яркий след от засоса. — Тогда… — голос Дилюка стал ниже, почти хриплый, и от его интонации по позвоночнику Байа прокатилась волна мурашек, — позволь мне сделать тебе приятно. Звуки тихих стонов послышались из-за двери, стоило Дилюку спустя несколько минут перехватить инициативу этой ночью, а заваренный чай так и остался остывать на столе