Агония

      — Марти?       Робкое обращение нарушило гнетущую тишину салона машины. Хмурый водитель на пару секунд крепче сжал руль. Тайлер знал его практически всю жизнь, сознательную уж точно. И так же точно знал, насколько тому сейчас не терпится высказаться.       — Тш-ш, я борюсь с желанием на тебя наорать.       — Так наори, не стесняйся, — разрешил Тайлер.       — Не здесь.       Друзья были настолько же разными внешне, как и по характеру, но по их диалогу сразу становилось ясно, насколько они близки. Они были настолько уверены друг в друге, что давно уже не боялись случайно обидеть, они не искали обходные пути и лазейки, вываливая всё как есть, приправляя и без того горькое килограммами сарказма.       — Джейсон, мать его, Хоуп?! — начал сокрушаться Мартин, как только они пересекли порог их квартиры, — Тайлер, что за херня? Я думал, мы пытаемся оставить это в прошлом!       — В каком прошлом? Ты же прекрасно знаешь, насколько меня заклинило! — парень прикрыл дверь и скинул ботинки, не расстёгивая, — и вообще это ты виноват!       — Ты жаловался, что не можешь написать ничего, кроме как о нашем мудаке? Я мотивировал тебя вылезти из своей раковины ненадолго и попробовать развлечься, а не продолжать зацикливаться, — Мартин тоже скинул ботинки и двинулся в гостиную, зная, что друг идёт следом, — ну, почему среди сотни людей в баре тебя прибило именно к Джейсону?       — Он сам подошёл ко мне, заговорил и вытащил на улицу, — честно признался Тайлер и плюхнулся в глубокое кресло.       — А ты, как я видел, сильно протестовал в его объятиях!       Мартин сел в кресло напротив, насмешливо уставившись на друга. Это было их любимое место для бесед. Тайлера словно одеялом укутало ощущение дома и уюта, он тепло улыбнулся Мартину, который не прекращал его отчитывать:       — Нет, я, естественно, не буду тебя останавливать, дело твоё, но меня тревожит эта твоя идея фикс. Он ведь воспользуется тобой, как остальными, а из-за мании тебя свалит в глубокую яму. Стоит ли эта интрижка нескольких написанных треков? Ты мог выбрать любого мудака, но снова и снова выбираешь его. Скажи мне, что в нём так тебя цепляет?       — Это... — Тайлер прикусил губу, постучав по подбородку пальцами, думая, — это трудно объяснить.       — Ты уж постарайся.       — Да господи боже, — Тайлер закатил глаза, но всё же продолжил, — он мудак только на словах, только если не пытаться понять мотивы его действий. На деле он прячет за бравадой и откровенным флиртом свою боль. Он отчаянно тянется к чему-то настоящему, но, не дотягиваясь, делает то, что может: надевает маску мудака, пряча лицо, как я на сцене. Любой другой мне не подойдёт, нужен такой же сломанный, как я. Я вижу в нём пламя, которое одновременно и греет, и мучает. Причём как окружающих его людей, так и его самого. Это завораживает.       — И всё это из-за его слов про твоё творчество, про ART?       — Изначально так и было. Ведь, сам того не осознавая, он понял меня, понял, что я хотел выразить. Я обратил на него внимание там, в грёбанной столовой, подслушав его речь в мою честь и очаровавшись ей, но теперь не могу отвести взгляд по огромному ряду причин. Я хотел, чтобы реальность разрушила выстроенную мной идеальную картинку, поэтому пошёл с ним сегодня, но стало только хуже. Он кажется мне таким... родным, что ли, — Тайлер печально улыбнулся и откинулся на спинку кресла. — Но я осознаю, что он для меня — плохая идея, обожгусь. Я не собираюсь идти ему навстречу и что-то предпринимать, просто нелегко было отказаться от соблазна этим вечером. А теперь я иду спать.       Он хлопнул руками по коленям, встал и двинулся в свою спальню. Проходя мимо друга, он ласково взъерошил его тёмные короткие волосы и улыбнулся:       — Спасибо, Марти. Ты знаешь, я...       — Головка от часов "Заря"? — усмехнулся парень, подставляясь под чуткие пальцы.       — Такой ты душевный, конечно.       — Ты хотел сказать душный.       — Какие к чёрту мужики, когда у меня есть такой понимающий ты?       — Спокойной ночи, сладенький, — гаденько улыбнулся Мартин.       — Вали в жопу дьявола, — поднял средний палец Тайлер, скрываясь за дверью своей спальни.

***

      Сон и без того роскошь непозволительная, а после будоражащего вечера тем более надеяться не на что. Тайлер знал, что идёт опускаться в дебри воспоминаний, а не в сладкое забытье. Он закрыл глаза и живо представил себя в кафетерии при студии: вот он стоит с подносом и ждёт, пока Марти тщательно выберет свой обед. Он слышит шум кофемашины, стук приборов о тарелки, вокруг тихие разговоры, смех и прочее, создающее фоновый шум, но один спор привлекает внимание.       — Да, все в курсе, что я запал ART, в чём новость? — упоминание его проекта вырывает из собственных размышлений. Тайлер не поворачивается, просто слушает.       — Он особенный только из-за напускной загадочности. Кто же такой ART, может, в песнях есть подсказка, давайте слушать и разгадывать. Народ хавает шоу, вот и всё.       — Ты, видимо, не слышал ни одной песни. Хотя твоё чувство прекрасного сильно хромает, поэтому я не удивлён, — краем глаза Тайлер увидел, как парень за столом, нахально улыбаясь, поднимает руку, показывая, что не закончил. — Но я попробую прояснить для тебя смысл искусства на примере ART. Каждый его трек выверен, в каждом своя уникальная концепция с изначально простой мелодией, но наполненной фоновыми звуками, идеальными интервалами и звучанием, подогнанным специально под текст. А сами тексты, — парень глубоко вздохнул и медленно моргнул, — они пропитаны горем, сломленностью, но мечтой о прекрасном. Слушать его песни это определённый уровень мазохизма: тебе страшно, тоскливо, всё переворачивается внутри, ты падаешь в самую тёмную бездну, но получаешь от этого ни с чем не сравнимый кайф. Музыка, как и любое другое искусство, а я считаю, что даже больше, чем любое другое искусство, имеет целью вызвать эмоции глубокие, тайные... понимаешь? А его голос... его сложно описать. Эта подача, этот надрыв и скорбь, звенящая в каждой взятой ноте. Я определённо восхищён.       — Ты реально звучишь, как влюблённый идиот, Джейсон, — ответил кто-то за столом, и вся компания подавилась смехом.       — Да, это так, но мы, музыканты, по сути именно этим и занимаемся.       — Чем это?       — Любовью, дорогой друг, — Джейсон поиграл бровями и подмигнул, отправляя в рот кусочек булочки.       — Земля вызывает Тайлера! — парень вздрогнул от голоса Марти над ухом, вилка на его подносе громко звякнула.       — Иди к чёрту, блин, — держа поднос одной рукой, он схватился за сердце второй и снова посмотрел на Джейсона. — Марти, кто это?       — Это Джейсон Хоуп, он же гитарист группы в нашем лейбле, Reflection, если не ошибаюсь. Больше он известен как ловелас, шут и знатный мудак.       Тайлер словно в замедленной съёмке наблюдал, как вышеупомянутый мудак откидывает голову назад, смеясь очередной шутке, как хлопает в ладони, а затем поправляет прядь светлых волос, выпавшую из короткого хвоста на глаза, и поворачивается, глядя прямо на него, хотя, кажется, глубже, разжигая что-то забытое внутри. Долго, так долго, так сложно отвести взгляд.       — Пошли, а то кофе совсем остынет.       Его обнимают за плечи и уводят за стол. Но это ощущение... он чувствует, как погружается в него, как тонет в чём-то обволакивающе-тёплом. Его сознание покалывает, как предплечье от бенгальского огня.       — Вы же виделись раньше, что успело случиться, пока я выбирал свою курочку?       — Он понимает, Марти. Он тоже чувствует это, — Тайлер делает глоток кофе, глубоко задумавшись, хотя в голове почти нет мыслей, только образы, блики и открытая улыбка.       От воспоминания Тайлер хмурится и трёт веки. В разноцветных пятнах перед глазами снова его лицо. Он переворачивается на живот и утыкается лбом в подушку, стараясь прогнать наваждение, но сознание вопреки его желанию снова наполняется картинками из прошлого.       Теперь он сталкивается с Джейсоном в коридоре впервые после той встречи глазами в кафе. Парень играет с ним, шагает в ту же сторону, что и он сам, не пропуская. Какая нелепость. Тайлера распирает изнутри от мягкого прикосновения к плечам, от того, как Джейсон ведёт его по кругу на нужную сторону, и, кажется, улыбается, но Тайлер не смотрит, ему страшно поднять глаза и пропасть снова. Он остаётся один в этом коридоре, потирая место, где лежала его рука, словно оно горит.       А вот он сидит в студии на спонтанно устроенной вечеринке, и Джейсон садится на диван рядом, параллельно с кем-то увлечённо болтая. Он прижимается к нему бедром, делясь теплом, закидывает руку на спинку дивана позади него.       — Будешь крекер?       Парень протягивает к нему руку. Тайлер, не ожидая этого, инстинктивно поднимает голову и сразу тонет в глазах напротив. Кажется, опять слишком долго, замечая лукавые огоньки. Жар расползается по его телу, он отводит взгляд и кивком благодарит за угощение.       Сколько ещё было этих неловких встреч, сколько случайных прикосновений, от которых внутри пылало. И хуже их всех был тот самый вечер, когда он не смог удержаться и пришёл на закрытие тура Reflection. Он редко ходил такие мероприятия, но слишком хотелось увидеть Джейсона, внутри скребла тоска по ощущениям, которые вспыхивали при каждой встрече. Он чувствовал себя больным и зависимым, но ему было жизненно необходимо хотя бы издалека увидеть его.       Алкоголь Тайлер почти не пил, максимум два пива, а то и только одно. Он слишком хорошо был знаком с последствиями, которые разгребать приходилось Мартину, этот факт его останавливал. При отсутствии опьянения ему быстро надоедала шумная толпа, поэтому он полчасика попил лимонад в тени, любуясь своей манией, и вышел за коттедж. Он нашёл уединённо стоявшую в стороне лавочку и погрузился в создание нового трека, получив свою дозу вдохновения. Подбирать слова не было нужды, они лились сплошным потоком сознания, превращаясь в яркие метафоры и образы. Казалось, ничего не могло его отвлечь в тот момент: он ушёл с головой под водную гладь фантазии, не замечая времени. Он открыл приложение, где накидывал музыкальные идеи, написал несколько дорожек с гитарными аккордами и, забывшись, начал мурлыкать под нос новую мелодию.       — Кто ты?       Тайлер подскочил на месте от неожиданности. Голос звучал до боли знакомо.       — Подойди сюда, — попросил Джейсон, лёжа в траве неподалёку.       — Зачем?       — Пожалуйста.       Тайлер с опаской приблизился к парню, который поднялся в сидячее положение и хитро улыбнулся:       — Ближе.       Ещё шаг, и Тайлер начал терять равновесие, потому что его потянули вниз. Он приземлился на колени Джейсона, который тут же лёг обратно на спину и нагло уложил его рядом в свои объятия.       — Тебя манерам не учили? — пробурчал Тайлер и, глубоко вздохнув, понял: от парня резко пахнет травкой. Чёрт.       — Я рад, что ты со мной, даже если ты лишь бред моего сознания, — шептал Джейсон, поглаживая его по спине. — Так приятно обнимать тебя, я в жизни никогда больше ничем не хочу заниматься.       Тайлер молчал, его и без травы размазало так, что мир вокруг поплыл. Он понимал, что на его месте сейчас мог быть кто угодно, что Джейсону сейчас плевать, кого зажимать в объятия. Какова ирония.       Джейсон пробормотал что-то бессвязное, и его рука упала с Тайлера в траву, открывая свободный доступ уйти. И, как бы самому Тайлеру не хотелось лежать здесь вечно, он сел и взглянул на парня: казалось, тот спит. С десяток секунд он боролся с собой, но сдался и, еле касаясь, провёл по его щеке самыми кончиками пальцев. Внезапно его рука была крепко перехвачена за запястье, и он вздрогнул.       — Не бойся, — Джейсон шептал, не открывая глаз, — я кусаюсь, но тебе понравится.       Он прижал запястье Тайлера к носу и глубоко вдохнул, продолжая шептать:       — Ты так вкусно пахнешь. Хочется попробовать, — он нежно провёл носом по его ладони вверх и начал мягко покусывать каждую подушечку его пальцев по очереди.       Это было слишком — Тайлера бросило в дрожь, дыхание мгновенно сбилось. Он выдернул свою руку и сбежал, переживая мощный взрыв от столкновения фантазии и реальности во всём своём существе.       Как же было легко видеть его раньше, ещё не чувствуя этого. Как же теперь невыносимо. Невыносимо тяжело, страшно, но при этом сладко и так необходимо. Он пытался исписать своё чувство стихами, музыкой и выжечь безразличием, но только горел сам. Он физически ощущал, как его тянет, он прижимал к себе подушку, вспоминая, как обнимал его этим вечером, как мог бы обнимать и сейчас. Но это глупо, безрассудно.       Так и не уснув, он направился в студию, взял мерзкий кофе в автомате, точно не заслужил сегодня хорошего. Он наслаждался неприятным землистым привкусом, словно принимал наказание. Потому как чувствовал, что должен хоть как-то наказать себя за слабость.

***

      Тайлер медленно открыл глаза, чувствуя ласковое прикосновение к своим волосам. Улыбка длинных тонких губ напротив стала чуть шире. Так близко, что Тайлер, следуя за сонным наваждением, прикоснулся к ней подушечками пальцев и окончательно проснулся от реальности осязания.       — Вот мы и встретились снова, Тайлер Артур Дарт.       Парень одёрнул руку и проморгался: Джейсон, который отнюдь не был видением, сидел на корточках возле дивана общей комнаты отдыха, на котором он, Тайлер, уснул после продуктивного утра в студии.       — Ты теперь всегда будешь звать меня полным именем? — нахмурившись, Тайлер спустил ноги с дивана и закатил глаза: гад сменил дурацкую серёжку на более безопасное для его волос серебряное кольцо.       — Если хочешь, могу называть тебя крошкой?       — Слушай, завязывай, а? — Тайлер скривился и отвесил себе мысленный подзатыльник: ну, как ему удалось втрескаться в самого банального, самого слащаво-приторного, самого...       — А ты всегда не в духе спросонья?       — Тебе этого никогда не узнать.       Он встал, намереваясь сбежать от этого идиотского диалога, но был остановлен крепким сжатием его предплечья. Пальцы Джейсона скользнули ниже, переплетаясь с его, запуская сердечный двигатель на полную, разливая по венам лаву.       — Отпусти, — он даже не повернул головы, но не мог заставить себя выдернуть руку из нежного касания.       — Зачем ты бежишь от меня, Тай? Побудь со мной, я просто хочу узнать тебя, чего ты боишься?       — Боюсь, что у тебя получится меня узнать.       Джейсон поднялся и, не разжимая ладонь, приобнял его за талию со спины другой рукой, путаясь носом в волосы, дыша так тепло и пуская мурашки по его шее вниз. Тайлер снова терялся, мысли отпустили голову, он растворялся в приятном покалывании, струящемся по телу.       — А это плохая идея, — всё же уговаривал он, хотя, скорее, себя, чем кого-то ещё.       — Может, и так, — низкий тихий голос возле уха ещё больше дурманил сознание, — но мы не узнаем, было ли это ошибкой, если не проверим. Побудь со мной. Мы могли бы найти более уединённое место, я бы поиграл для тебя...       Тайлер вдруг почувствовал себя юной девственницей, которую соблазняет сам дьявол, и тихо рассмеялся сравнению, поворачиваясь лицом к своему огненному демону.       — Я предпочту не знать, — горько улыбнулся он и, коснувшись их сомкнутыми пальцами места чуть выше солнечного сплетения на груди парня, мягко высвободил ладонь. Он словно отверг его руку и сердце и знал, что Джейсон понял этот жест. Он заметил это в искривившейся улыбке напротив, но так и не поднял взгляд, чтобы не увидеть тоску любимых глаз.       Чувства, которые он испытывал к Джейсону, были явно чересчур, они представлялись ему вулканом. А любое "чересчур" вредно для слабой психики.       Сколько ещё он будет подставлять Марти, заставляя того заботиться о нём в затяжные периоды депрессии? Он так долго изо всех сил пытался оставаться на ногах не ради того, чтобы просрать эмоциональную стабильность из-за интрижки.       Он был уверен, что это правильно, что ему не стоит сходить со знакомой тропы. Пусть она неровная, с глубокими ямами апатии и безразличия, но такая понятная и привычная, что даже самая труднопроходимая её впадина ведёт рано или поздно к подъёму. А вот если свернуть, если позволить себе забыться, можно сгнить в вязком болоте неведомых земель. Если и сворачивать, то хотя бы на более освещённую тропку, а не в этот туманный лес.