Хроники мидгардских болезней

— Мм… Том… это ты? — простонала Кэт, приоткрывая глаза. Они болели, будто сам Танос пытал ее жаром. Мир плыл. Потолок мягко вибрировал, как студень, собственный голос звучал, как будто через радиоприёмник в ретро-стиле. А над ней склонялось лицо. Красивое, чертовски знакомое лицо. — Почти угадала, мидгардка, — проговорил голос с бархатной интонацией, от которой мурашки обычно бегают по коже, если температура не слишком высокая. — Ты… ты со съемок «Локи»? Что ты тут делаешь, Том? Локи моргнул. Он сидел на краю кровати, в своем синем кожаном костюме и со слегка растрепанными черными кудрями — где носило это неугомонное создание целый день, был большой вопрос. В руках асгардец держал миску с ледяной водой и тряпку, которую попытался аккуратно положить девушке на лоб. — Сколько раз повторять: я — Локи из Асгарда, и я обременен славной целью, — начал пафосно он, но, поглядев на тряпку в своих руках, осекся и завершил, — стать твоей сиделкой… Кэт хихикнула, но сразу закашлялась, и напоследок громко и шумно шмыгнула носом. Локи вздохнул. — Ты разомлела, как плавленый асгардский сыр из молока любимых коз Фрейи. Очаровательно. Но совершенно невкусно. Он поправил одеяло Кэт, щёлкнул пальцами — и в воздухе появился термометр. И тогда Локи склонился пониже, глядя девушке прямо в глаза. — Открой рот, смертная. И не для сарказма на этот раз. Кэт уставилась на него, щурясь: — Ты говорил это в «Рагнареке»?.. — Я говорил это Тору, когда он пытался съесть камень реальности под чарами Аморы… Было очень смешно. Я не пожалел, что наделил ее магией — способная девочка. — Оу… канон. — Кэт не успела ничего сказать, как Локи ловко всунул термометр ей в рот, и девушке поневоле пришлось замолчать. Через время трикстер забрал термометр, а когда увидел, что температурный столбик показал почти 40, закатил глаза и взмахнул рукой: на тумбочке материализовалась кружка с чем-то, от чего исходил пар и сильно пахло малиной, ромашкой и мятой. А также смутным ощущением того, что все скоро наладится. — Выпей. Я бы мог излечить тебя магией, но тогда тебе опять покажется, что я Том, и начнёшь просить автограф на… на чём ты в прошлый раз просила? — На лбу, — слабо улыбнулась Кэт, но от чашки отодвинулась. — Ты ещё нарисовал мне корону. Зеленую. — Разве я не милейшее создание? — произнёс он с самодовольной ухмылкой. — а теперь попей. За все девять миров. Он поднёс кружку к губам девушки, и Кэт невольно зажмурилась. Ей показалось, что это «что-то» было очень живым и бурлило не хуже чем на уроке зельеварения профессора Снейпа. — Это что такое?! — Да пей уже, мидгардка. Хуже не будет. Максимум, увидишь меня оленем… — Правда? — Кэт оживилась. — Конечно, нет. Пей давай. Девушка послушно отхлебнула из чашки и осторожно улеглась, стараясь баюкать еще не прошедшую головную боль. — Спасибо, Том, — пробормотала она, закрывая глаза. — ты такой заботливый, как Том… не как Локи… Он посмотрел на неё, усмехнулся (точь-в-точь как Том!) и прошептал: — Ну, знаешь. Месть, хаос, трюки — всё это замечательно. Но ты, слабенькая и красная как плащ Тора, вызываешь… сочувствие. Впервые за тысячу лет. — Это комплимент? — Пожалуй, да. Пользуйся случаем, он редкий. На этих словах Кэт провалилась в сон, чувствуя, как кто-то нежно накрывает её пледом. Где-то на границе сновидений девушке показалось, что Локи и Том переглянулись, стоя рядом. Один кивнул другому: — Ты хорошо справился. — Я всегда хорошо справляюсь, — Локи гордо вскинул темноволосую голову и исчез в зелёной вспышке. А Том улыбнулся, мягко, по-настоящему, и тихо прошептал: — Выздоравливай, darling. Это было последнее, что услышала девушка из страны сновидений. Однако, когда она проснулась утром, то ощутила, что ее прошибло потом и жар сошел. Кэт поднялась, чтобы переодеться, но внезапно остановилась, посмотрев на прикроватный столик. Там лежал термометр с температурой 36,5 и записка с замысловатыми асгардскими рунами. Когда девушка взяла ее в руки, руны вспыхнули зеленым светом и исчезли, оставив после себя следующий текст: «It was Loki. Or Tom. Never mind, but please don’t tell Thor. Lots of love.»