Хроники мидгардских болезней

Комната тонула в полумраке — только тёплый свет очага лениво скользил по стенам. Кэт лежала, свернувшись калачиком, уткнувшись лицом в подушку. Ей не хотелось ничего говорить, делать, радоваться жизни, ведь боль разрывала её изнутри, накатывая волнами и на какое-то время отравляя, кажется, все ее существование. Лёгкий шорох — и к постели девушки склонился Локи. Без слов он присел рядом, осторожно коснулся её плеча. Его ладонь была удивительно тёплой, и ощущение этого на какой-то момент отвлекло бедняжку от страданий. — Ш-ш-ш, — прошептал он, будто убаюкивая. Бог скользнул под одеяло и, не спрашивая позволения, притянул её к себе. Мягко развернул Кэт к себе спиной. Его ладони по-свойски скользнули под футболку девушки и прошлись по низу живота, где боль была особенно нестерпимой. Локи начал медленно поглаживать это место, обволакивая его своим теплом, пропитанным тонким запахом магии и чего-то неуловимо домашнего. Кэт всхлипнула — не от боли теперь, а от странного облегчения. Локи прижал её ближе, покачивая в объятиях так, чтобы она чувствовала: здесь ей можно не бороться. И Кэт ощущала спиной, как он ровно дышит, словно передавая ей свой покой. — Шшш, маленькая, — его голос звучал как заклинание. — Я здесь. Боль уйдёт. Всё пройдёт. И, действительно, что-то в нём — в этих нежных движениях, в безмолвной защите — казалось сильнее самой боли. Кэт судорожно вздохнула, чувствуя, как тепло любимого волшебника медленно вытесняет боль. Локи же продолжал гладить её по животу, потом — выше, слегка касаясь груди, незащищенной лифом под домашней футболкой. — Ты ведь могла попросить меня раньше, — промурлыкал он, склонившись к её уху. Это прозвучало слегка небрежно, но за такими интонациями пряталась тревога, слишком настоящая для Локи. Кэт слабо улыбнулась, украдкой сморгнув подступившие слезы. — Не хотелось... казаться слабой, — прошептала она. Локи тихо усмехнулся. Его губы легко коснулись её виска. — Глупышка, — пробормотал он нежно. — Ты сильная. Но даже супергероиням нужны передышки. С этими словами принц медленно провёл ладонью вдоль бока девушки, осторожно, будто еще опасаясь причинить боль. Потом щелкнул пальцами — и их обоих мягко окутало темно-зеленое плюшевое покрывало с золотым кантиком. — Вот так, — прошептал Локи, словно заклинание. — Пока я рядом, боль не посмеет тронуть тебя. Кэт закрыла глаза. Его магия — почти неуловимая — струилась вокруг неё, обволакивая мягким коконом. Она слышала только его дыхание, чувствовала только его прикосновения. И впервые за этот бесконечный день боль отступила, оставив после себя только тепло и нежность. Локи медленно гладил её волосы, пока она не провалилась в полудрёму. Сам он при этом не двигался, охраняя её покой так, словно это было важнейшее поручение в его жизни. Проснулась Кэт вечером, чувствуя себя гораздо лучше — боль почти ушла, оставив лишь легкое тянущее чувство внизу живота. И… Повернувшись на спину, девушка первым делом увидела Локи. Асгардец сидел в кресле у кровати и внимательно наблюдал за ней. В его глазах плясали весёлые огоньки. — Ну что, смертная, ты жива? — поинтересовался он, протягивая Кэт чашку с горячим травяным отваром. — Ещё немного, и начну сомневаться, — пробормотала девушка, осторожно принимая чашку. Напиток оказался удивительно приятным и согревающим, с едва уловимым сладким привкусом. — Это твоя магия или простой чай? — решила все-таки поинтересоваться Кэт, когда жидкость в чашке дошла до половины. — Магия, конечно, — Локи улыбнулся лукаво. — Но если я расскажу, какая именно, то мне придётся похитить тебя в Асгард. Или превратить в лягушку. Надо подумать, что интереснее. Кэт прищурилась, пытаясь понять, серьёзен он или нет, но не выдержала и засмеялась, прикрыв рот ладонью. — Кстати… Ты не представляешь, какие снадобья дают в Асгарде при подобных проблемах, — продолжал Локи. — Однажды Тор по ошибке выпил настойку матушки, приготовленную специально для её служанок… Он был самым спокойным богом грома за всю историю Асгарда. Кэт, которая в этот момент решила отхлебнуть чая из магической чашки, благополучно булькнула со смеху и закашлялась до слез. Асгардец тихонько фыркнул и придвинулся ближе, чтобы похлопать ее по спине. — И да, — заметил он, когда девушка откашлялась и отставила чашку в сторону. — пока ты спала, я вспомнил, что меня всегда интересовало: а есть ли такие вот дни у валькирий? Представь себе яростную деву, которая раз в месяц превращается в маленький свёрток боли и раздражения… — И что, разве ты ни разу не спрашивал? — улыбнулась Кэт. — Ты когда-нибудь пробовала спросить раздражённую валькирию о её женском здоровье? — Локи поднял бровь, делая вид, что ему становится страшно. — Поверь, есть более быстрые способы самоубийства. Кэт расхохоталась, чуть не пролив чай. — Теперь мне гораздо легче, — с улыбкой призналась она. — По крайней мере, я не одинока во Вселенной в своих страданиях. — Твои страдания, дорогая, — Локи ухмыльнулся, касаясь её щеки, — становятся моими, что весьма несправедливо. Но я великодушен и готов терпеть. Кэт закатила глаза, но улыбка не сходила с её губ. Он всегда умел найти нужные слова — даже если они имели легкий налет дерзости. — Локи? — Да? — Спасибо, — сказала Кэт тихо. — Не стоит благодарностей, — мягко ответил он, улыбнувшись чуть теплее. — Лучше скажи мне, не захочешь ли сегодня помучить Тора вопросами о валькириях? Обещаю быть рядом и следить, чтобы твоя жизнь не оборвалась преждевременно. Кэт снова засмеялась, уже забыв обо всех неприятностях уходящего дня.